Текст книги "Градусы гнева (СИ)"

Автор книги: Андрей Северский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16

– Здравствуйте, это вы мне звонили? – минут через десять к нам подошла натуральная «восточная красавица», правда, её красота была несколько подпорчена кругами под глазами – по всей видимости, плакала – и какой-то ощутимой дажена физическом уровне безнадёгой.

– Милена Ильясовна? – уточняю у неё.

– Да.

– Это я вам звонил. Меня зовут Игорь, мне поручено дело о пропаже вашей дочери, – она не задаёт никаких вопросов: ни кто я вообще такой, ни кем поручено? – Сейчас наш компьютерщик подключится к базе записей городских камер, нам нужно, чтобы вы указали свою дочь.

– Начинаем со школы? – спрашивает Мозг, который вновь со мной на операции.

– Да, так проще провести девочку по маршруту.

– Вывожу видео на второй монитор.

– Милена Ильясовна, прошу сюда.

– Вот, это она! – голос матери дрогнул, когда она увидела выходящую из школы Роксолану.

– В синей кофточке?

– Да.

– Ну, давай проследим, – обращаюсь к Мозгу.

По району непосредственно возле школытроих одноклассников провели без проблем, камеры стоят на каждом подъезде, а вот когда вышли в новый микрорайон, где много строек, а сданные заселённые дома стоят по отдельности, пришлось «поскакать» по камерам, пытаясь не потерять их.

Момента «разделения» группы мы увидеть не смогли, и Роксолану увидели уже путём просмотра видеозаписи с камеры по наиболее вероятному пути. Последние кадры с ней – входит в проход между двух строек. «Ждём» выхода с другой стороны и не дожидаемся.

– Всё, из этогопрохода она не выходила, – констатирует Мозг.

– Ты прав, – мы отсмотрели видео вплоть до текущего момента времени, из «слепой зоны» Роксолана так и не появилась.

– Пойдёмте быстрее туда! – всполошилась мать.

– Милена, спокойно. Надо вызвать подмогу, чтобы никто не смог сбежать со стройки. Виктор, организуете десяток групп под Миграцию? – спрашиваю у куратора, который на этой операции формально подчинён мне.

– Да, подъедут часа через полтора, – отвечает тот, доставая телефон.

– Зачем ждать? Вдруг ей нужна помощь? Если вы не идёте – я пойду одна…! – девушкарешительноразвернулась и собралась покинуть нас.

Шагаю вслед, захват за шею и руку, ладонью зажимаю рот, дабы не закричала:

– Док! Вколи обездвиж, – да, доктор тожетут. Ведь в соответствии с политикой организации в части поддержания строгой тайны, меня и Саню не знакомят с другими «оперативниками». Виктор и те, кто был на первом контакте, стали нашей группой сопровождения.

– Уверен? – спрашивает наш врач.

– Да, коли!Быстрее! – она яростно вырывается.

После укола тело девушки обмякает, подхватываю и усаживаю на кресло в минивэн:

– Милена, прости. Если твоей дочери нужна помощь, она в состоянии подождать некоторое время. А вот если случилось страшное, то виновный или виновные не должны уйти от ответственности. Предупреждаю сразу, если по завершению действия препарата попытаешься убежать или привлечь внимание криком, буду вынужден отправить тебя в УВД, чтобы не мешала операции. Прошу успокоиться и предоставить нам свободу действий. Если Роксолана жива – мы освободим её, даю слово. Просто не мешай нам, хорошо?

Девушка не отвечает – может только лупать глазами, безвольнозаваливаясь набок. Откинул сиденье и устроил импровизированное спальное место. А вскоре Милена действительно засопела – видимо, на нервах не спала ночью, хорошо понимаю её состояние, у самого так было…

– Ну что, план простой, окружаем, никого не выпускаем,допрашиваем, – высказываюсь на короткой «летучке» перед звеньевыми штурмовых групп «организации», приехавшими по вызову Виктора Николаевича.

– Начинаем, время дорого.

Бойцы со всех сторон одновременно перескакивают забор, в среде строителей начинается начинается паника, пытаются разбегаться и прятаться.

Слышатся хлопки выстрелов резиновыми пулями: излишним гуманизмом мы не страдаем, не упал на землю с руками за головой – значит уроним.

В нескольких местах гости закрылись в подвалах за самовольно установленными дверьми – многие из них живут прямо по месту работы. Штурмовики не стали пытаться их выламывать, пустив «Черёмуху». В закрытом объёме это вообще убойная вещь: секунд двадцать, и тараканы выскочили из своих норок, что-то крича на непонятном нам языке.

Вывели, дали промыть глаза и оприходовали. Жестокость при задержании также рассчитана на то, чтобы боялись выхватить «люлей», и меньше запирались на допросе.

– Кто остался на втором этаже? – спрашиваю у звеньевого.

– Наши все здесь, гостей тоже вывели. Никого не должно быть.

Однако я подвластным мне электричеством ощущаю две «ауры» людей, а подойдя ближе, уловил чёткий «сигнал» работы сердец.

– Двое за этой стенкой, – указываю звеньевому.

Парням потребовалось пять минут, чтобы разобраться с загадкой: двое гастарбайтеров прятались в техпомещении, спустившись туда через «отверстие» на третьем этаже.

Ко мне, как к «первому» на данной операции, в отдельное помещение потёк ручеёк «пленников»: имя, фамилия, откуда, вчера видел девочку на стройке?

– По-простому явно не получится, – со вздохом констатирую я, выслушав ответы «…цатого» гастарбайтера: ничего не видел, ничего не знаю, отпустите.

На помощь Виктора рассчитывать можно, но у него не хватит никаких сил проверить ментальной магией каждого, нужен именно конкретный подозреваемый.

– Выставляйте задержанных полукругом, – отдаю приказ.

Людей построили, выхожу. Стою, рассматривая немаленький ряд лиц, и решая, с кого начать?

– Долго нам ещё стоять? У меня документы в порядке! – один рискнул выступить, ведь от Миграции ему ничего не грозит.

Но «мы» – не Миграция…

– Этого – сюда! – указываю возле себя. – Быть готовыми действовать!

Гастарбайтера с правильно оформленными документами поставили на колени справа от меня.

– Теперь все слушаем сюда!!! – обращаюсь к другим. – Вчера, примерно в час дня, между этими двумя стройками пропала девочка – школьница, Роксолана. Кто знает, что с ней случилось?

Молчание.

– Что, никто не видел, никто ничего не знает? Даю последний шанс, иначе этот человек умрёт, – указываю на избранную жертву.

Снова игнор, ну что же, я пытался…

– Ты-то сам ничего не хочешь рассказать? – молчит, зараза, не понимает, что я вовсе не шучу.

– Хорошо, первый! – взмах рукой, голова гастарбайтера отделяется от тела, отсечённая «ледяным» клинком.

Вот теперь поняли и испугались, захотели разбежаться, но лишь словили новых резиновых пуль, поваливших их на землю и камни стройки.

Ударами дубинок полукруг снова выстроен:

– Повторяю вопрос: вчера на вашей стройке пропала девочка. Мне без разницы, скольких из вас нужно убить, чтобы добраться до виновника, хоть всех. Поэтому, если вам что-то известно, расскажите, останетесь в живых. Следующий – вон тот! – показываю на мужчину, который, на мой взгляд, имеет авторитет, так как вокруг него кучкуются другие.

Убивать его не пришлось, «наглядная агитация» дала свои плоды, он выложил всё, что знал: трое молодых «товарищей» на почве тотальной нехватки секса вдали от дома, притащили девочку, которая в одиночестве проходила за забором.

Человек передо мной попытался образумить молодёжь, заставить отпустить её, но против выступило значительное число других гастарбайтеров, захотевших развлечься, чуть было не началась массовая драка между двумя группами.

«Благоразумные» отступили, не препятствуя совершиться насилию. Поспособствовало и то, что Роксолана по детской наивности выложила всю информацию: что она тут только с мамой, снимают квартиру, от отца убежали – показалась совсем беззащитной жертвой, за которую некому заступиться.

Отвёл мужчину за угол, пригласив Виктора:

– Ну что, отец, тебе придётся назвать тех, кто насиловал. Учти, иначе покрошу всех, милосердием не страдаю. Считай, что спасаешь людей, не поддавшихся стадному чувству.

– Понял тебя, – тот начинает говорить имена, Виктор проверяет «искренность».

Отделили насильников, целых четырнадцать человек, бедная девочка, что вынесла перед смертью! Дорвались до «мяса», черти!

Выдох, иначе уже почти воочию представил, как на глазах друг у друга поочерёдно нарезаю их ломтями.

– Где тело Роксоланы? – спрашиваю у «приговорённых».

Ведь если они один раз позволили себе такое, то второй раз будет ещё проще, с меньшими опасениями и без каких-либо моральных терзаний. Бешеных собак надо уничтожать сразу, пока не разнесли опасную заразу.

– Не знаем, Ноксон с двумя друзьями прятал, – хмуро отвечает один.

– А где они?

– Ночью улетели домой.

– С чего вдруг? Разве стройка прекратила работу? – удивлён я.

– Им позвонил знакомый, сказал, что мамаша подала заявление в полицию, и лучше им уехать.

– Ага, утечка, – Виктор кивает моему взгляду, понимает без слов – группа «ищеек» займётся данным вопросом.

– А вы не уехали, так как посчитали, что скинете всю вину на них, зачем терять зарплату?

– А в чём мы виноваты? – спрашивает другой, явно не одарённый сверхразумом.

– Вы? Да почти ни в чём… – охреневаю его непосредственности. – Этих под охрану!

– Что думаешь делать дальше? – спрашивает куратор, по всей видимости принимающий у меня некий практический экзамен, как бы фантасмагорично это не звучало.

– Надо выяснить полные данные сбежавших; сообщить матери о случившемся; покарать насильников, находящихся здесь, а потом не знаю. У организации есть поисковые собаки, найти тело девочки?

– Наверное, нет, я не слышал. В крайнем случае привлечём полицию, заявление есть.

– Х-ххэ, – выдыхаю я.

– Что такое? – спрашивает Виктор.

– Понёс весть о горе.

– Хочешь сделать это сам?

– За дурачка меня не держи, эта девушка – «щит» явно предназначена в мою команду, иначе для чего посылать именно нас? И кстати, жду от «командования» мысли и предложения по нашему использованию, незнание надоедает.

– Я тебя понял, передам запрос.

Милена в микроавтобусе уже полностью пришла в себя и явно нервничает. Лишь мои слова о том, что могу отвезти её в некое УВД, заставляют не истерить.

– Ну что там? – она набрасывается на меня, как только выпускаю из машины.

Сейчас я ощущаю себя частью целого, винтиком огромной машины, для которой Милена представляет немалую ценность, а потому всё личное отходит на второй план, хочу хорошо выполнить задачу – шаг вперёд, заключаю в объятия, крепко прижимаю к себе:

– Милена, прости, Роксолана умерла ещё ВЧЕРА, – акцентирую внимание на этом, показывая, что Я своим решением подождать ни в чём не виноват. Знаю, мозг способен цепляться за такие мелочи, обиды в возможном общем будущем не нужны.

– Что⁈ НЕТ! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! КАК?!! – она начинает биться в той самой истерике, но я не даю вырваться.

В приступе гнева она колошматит меня своими кулачками, совершенно не выбирая, куда ударить, и это, я вам скажу, больно.

Слава богам, боевой порыв быстро тухнет, она без сил почти виснет на мне.

– Док! – негромко говорю нашему эскулапу, у него уже всё наготове.

Несколько минут затишья, затем девушка спрашивает:

– Как это произошло?

– Гастарбайтеры из Средней Азии затащили на стройку, изнасиловали и убили.

– НЕТ!!! – снова крик отчаяния потерявшей дочь матери.

Пара минут слёз у меня на плече:

– Я хочу увидеть Роксолану.

– Мы пока не знаем, где она, тело спрятали. А те, кто это сделал, ночью улетели на родину.

– И что, они останутся безнаказанными? – в голосе Милены прорезался гнев.

– Если ты этого захочешь, мы обязательно всех достанем и накажем, веришь?

– Верю! – откликается она.

– Мне тяжело говорить, но сбежавшие – далеко не все, кто надругался над твоей дочерью. Здесь тоже остались…

– Где? Покажи их мне!

– Пошли.

– Что? Они все? – Милена неверяще уставилась на толпу виновников. – Вы твари!!! Она маленькая девочка семи лет, заканчивала первый класс…

Подхожу сзади, вкладываю в руку пистолет с глушителем, мягко направляю, помогая удерживать оружие. Ей остаётся только нажимать на спусковой крючок. Выстрел, выстрел, выстрел… пистолет встаёт на затворную задержку.

Милена с моей помощью убила не всех, но бойцы чуть-чуть «помогли», осталось сделать контрольные, но это точно не для девушки, вывожу на улицу из расстрельного подвала.

Она будто затоморжена после скоротечной расправы над насильниками малолетней дочери, но вскоре вроде оживает: «Спасибо!» – говорит она мне.

От Автора: уезжаю в короткий отпуск на четыре дня, возможно, следующая прода чуть задержится, звиняйте, пожалуйста!

Глава 17

– Что по поиску Роксоланы? – спрашиваю у Виктора Николаевича на следующий день.

– Пока ничего, собака не смогла определить место захоронения. Есть подозрение, что тело забетонировали в фундаменте нового корпуса, в тот день как раз его заливали. Похоже, придётся весьвскрывать. Правда, есть загвоздка с застройщиком. Как понимаете, владельцы – далеко не простые люди, дешёвыми понтами не возьмёшь. «Ковырять» фундамент высотки не позволят, большие убытки, потребуется решение суда.

– Напрячь связи?

– Привлекать лишнее внимание тоже не хочется, останется различимый след в виде причастных к этому людей, – Виктор типа извиняется, что в этом вопросе использовать тайную организацию не получится.

Как говорится: «Сомнительно, но окэй», – как не мать убитой понимаю, что светить «Белую стрелу» тут не стоит, а без неё реально остаётся только официальный путь, через суд, хотя именно там и возможно ускорить решение при наличии «своего» судьи.

Виктор Николаевич продолжает:

– Кроме того, даже если мы получим все необходимые бумаги, поиск займёт немало времени, ведь не знаем, где именно находится тело.

– Предлагаете вылететь на родину сбежавших, спросить у них лично? – спрашиваю у того.

– Это наиболее быстрый путь. Знай мы точное место, решение суда было бы не нужно, просто пара отбойных молотков, несколько часов работы и готово.

– Хорошо, я готов, но у меня нет загранпаспорта.

– Есть обходной вариант.

– А я могу поехать? – спрашивает Милена.

После вчерашнего она вцепилась в меня, словно в спасательный круг, а я этому совсемне препятствовал. Заселились в двухкомнатный номер отеля, и весь вечер выступал не очень разговорчивым утешителем.

И почему-то кажется, что кто-то просчитал мою реакцию: не смогу бросить одинокую девушку в беде, постараюсь «защитить» и утешить. Не сильно приятно ощущать себя подопытным кроликом в чужих психологических играх. А «организация», просто уверен, без малейших колебаний пойдёт на них ради своих пока не до конца понятных мне интересов.

Нет, секса у нас не было, так происходит разве только в американских фильмах. Мать, потерявшая дочь, не прыгнет в постель к мужчине в этот же день. Если, конечно, у неё всё в порядке с психикой, важное уточнение. Милене было достаточно того, что я нахожусь рядом… и молчу.

– Да, думаю, это тоже возможно, – отвечает куратор на вопрос девушки. – Будьте готовы к выезду и вылету, – добавляет нам обоим.

– Да, так я ещё никогда не летал! – Саня в полном восторге, мы втроём с частью группы поддержки внутри грузового военного Ила, вылетающего на российскую военную базу – аэродром в одной из стран Средней Азии, бывшей республике СССР.

Именно поэтому нам не требуются заграничные паспорта. Перед вылетом прошли интенсивный инструктаж – что говорить и куда бежать в случае чего. О нашем прибытии знают очень немногие: кто-то из начальства базы, иначе нам её не покинуть, дипработник в посольстве, к кому обращаться в случае возникновения непредвиденных проблем, да пара проводников – насколько понимаю, работа за границей у «Белой стрелы» только начинает налаживаться и она явно не в приоритете. Правильно, для начала со своими проблемами разобраться, ас «дорогими» соседями, которые экономически зависят от России, можно поговорить позже и гораздо жёстче, чем сейчас.

Милена весь полёт просидела рядом со мной. Преодолев короткое сопротивление, завладел её рукой, и успокаивающетихонькосжал, накрыв своей второй. Она благодарно улыбнулась – разговаривать можно, только сильно повышая голос и крича почти в ухо, этим мы заниматься не стали:пока не настолько близки, и я не знаю, хочу ли сближения? Ведь сближение – это шанс получить новую боль…

Приземление вышло неожиданно жёстким, Милена с силой вцепилась в мою руку – мне думается, сыграл злую шутку порывистый боковой ветер:

– Спокойно, мы приземлились, – успокоил девушку, всё-таки прокричав в ухо, когда самолёт уверенно покатил по ВПП аэродрома.

Как она призналась после выхода из самолёта, это был её первый полёт в жизни, потому испугалась удара о бетонку.

Нас усадили в белые микроавтобусы «Мерседес», отъехали за ангары, там встретили майора на «Шевроле». Виктор Николаевич быстро с ним переговорил, пожали руки, тот сопроводил наши машины до КПП, где после формальной проверки выпустили на «вольные хлеба».

– Если притомились, можете вздремнуть, путь долгий, – рекомендует проводник.

– Главное, чтобы искомый оказался на месте, – отвечаю ему.

– Этого, к сожалению, гарантировать никто не может.

Продержавшись час, откинул кресло и незаметно для самого себя ушёл в дрёму.

– Скоро будем на месте, – Виктор потрепал меня по плечу.

– Сколько я проспал?

– Почти четыре часа.

– Нормально прикорнул.

Вскоре мы остановились неподалёку от пятиэтажки советской постройки – СССР принёс цивилизацию в этот отдалённый уголок Земли.

– Подождите здесь, пойду, расспрошу местных, – проводник знает своё дело.

Вернувшись минут через пятнадцать, докладывает:

– Первый из объектов на месте, вместе с семьёй. При попытке изъятия, думаю, будет большой шум.

– Попробуем дождаться вечера, осталось недолго, возможно, пойдёт гулять. Вторую машину поставить с другой стороны дома, смотреть на всех выходящих со двора.

Моё предположение подтвердилось: как начало темнеть, объект покинул дом в компании двух друзей.

– Будем брать? – спрашивает Виктор Николаевич.

– Погодим, недостаточно темно, пока следим.

Проводили их до кафешки, зашли сами, устроились за столиком, заказали еду:

– Милен, тебе надо поесть, – уговариваю девушку.

– Я не могу, – отнекивается она.

– Не будешь есть – упадёшь в голодный обморок.

– Ну, хорошо, поем немного…

– И такой вопрос: ты хочешь лично или будет достаточно того, что он умрёт даже от чужой руки?

Красавица выдохнула:

– Сначала была очень зла и думала, что ничто меня не остановит, но сейчас уже совсем не уверена в этом. Думаю, не смогу…

– Хорошо, Милена, ни о чём не беспокойся. Убийца твоей дочери умрёт. Давай поешь, даже через «не хочу» или «не могу».

Сильно долго нам выжидать не пришлось. Объект пошёл в туалет, следом за ним мы вчетвером. Конь перекрыл вход, второй оперативник страхует меня, Саня на подхвате. Проверив кабинки и дав жертве закончить свои дела, обращаюсь к нему:

– Нурсунбек, привет!

Тот дёрнулся, глядя на нас удивлёнными глазами:

– Вы кто? Я вас не знаю…

– Конечно, откуда тебе нас знать? Просто вспомни поза-позавчерашний день на стройке в Москве…

Я не успел договорить, как тот всё понял. Что, впрочем, неудивительно, сложно забыть изнасилование девочки с последующим убийством.

В его руках появился нож, которым он начал не очень умело размахивать. Оперативник выдвинулся вперёд – обезвредить, но я тормознул его:

– Живым он не нужен, работаю сам, – после чего в Нурсунбека ударил разряд электричества, подобный полицейскому шокеру.

Поддерживаю контакт в течении четырёх секунд, жертва, не в силах контролировать мышцы, в судорогах валится на пол.

Даю немного времени очухаться:

– Нурсунбек, ты приговорён к смертной казни, решение обжалованию не подлежит, исполняется немедленно!

После осмысления моих слов он захотел закричать, но я был готов, направив поток электроимпульсов в нужные мышцы, так что тот мог лишь напряжённо хрипеть. Формирование ледяного клинка, размашистый удар «снизу вверх» от яиц. Рёбра ломают моё «оружие», но это уже не важно, формирую новый, входящий в мозг сквозь подбородок.

Насильник дёргается и обмякает:

– Делай фото, – говорю оперативнику. – Сань, приготовься, – скроем следы преступления самым радикальным способом.

Напарник не подкачал, выдал свой фирменный «синий огонь». Подождав десяток секунд, покидаем туалет, громкими криками оповещая посетителей и персонал, что начался пожар. Народ начинает в панике ломиться на улицу, мы выходим организованной группой с Миленой в центре построения.

– Этот готов, – говорю девушке, когда отъехали от кафешки, которой сильно не повезло, что туда зашёл Нурсунбек.

– Спасибо, Игорь.

Со вторым заводилой – насильником расправились «дежурно» – ночью зашли в дом; выпытали место захоронения тела Роксоланы; зачитали «обвинение», голова долой с плеч. Даже неинтересно, словно работа мясника по забою овцы.

Но вот с главным, Ноксоном, повозиться пришлось. Жил дальше всех от аэродрома, а потому проводники оставили его на «закуску». И их вина, и моя – не проконтролировал очерёдность, я бы начал с него.

В общем, приезжаем, а он… сбежал из дома. Видимо, позвонил «дружкам» по московской стройке, и узнал, что их убили какие-то непонятные люди. Чувство самосохранения и здравый смысл дали правильную команду, но Ноксон не учёл, что мы не в бирюльки играем, и запрещённого для нас просто нет. Взяли в заложники всю его семью, вывезя за пределы города, где он жил, а потом я позвонил ему:

– Ноксон?

– Кто это?

– Тот, у кого вся твоя семья. Хочешь, чтобы они жили? Приезжай, и я даю слово, что не причиню им никакого вреда, отпущу с миром.

Несмотря на мои заверения и угрозу всей семье, главный виновник оказался настолько сильно перепуган, что предпочёл прервать разговор и не отвечать на новые вызовы.

– Что делаем? – влез Виктор.

– Мозг, сможешь определить местонахождение его телефона?

– Попробую.

– Давай, верю в тебя.

С прищуром гляжу на притихшую семью Ноксона:

– Прошу, не трогай их, Игорь. Они ни в чём не виноваты, – «просит» Милена.

– Как минимум, виноваты в плохом воспитании сына. Очень плохом.

Отец семейства что-то мычит, вытаскиваю кляп изо рта:

– Что мой сын делал? – спрашивает мужчина.

Рассказываю.

– Нет! Ноксон не мог так делать! – отрицает батя.

– Сделал, вместе с двумя уже убитыми нами его друзьями.

– Дай мне поговорить с сыном, – требует отец.

– Ну что же, это неплохая мысль, – соглашаюсь с ним.

Он звонит со своего номера, Ноксон отвечает на вызов. Сначала отец пытался говорить на русском, чтобы мы понимали, но уже буквально через три предложения перешёл на свой. Насколько могу судить, произошла жаркая перепалка и батя выглядит слегка пришибленным:

– Если хочешь, убей меня, не трожь жену и других детей. Я отвечу за вину сына, – разродился он.

– Игорь… – тихонько говорит Милена.

– Куда Ноксон мог поехать? – спрашиваю у «отвечальщика».

Отец с печальным вздохом называет несколько адресов. Интересно, врёт?

– Двое бойцов остаются здесь, контролируют семейство до нашего звонка. Телефоны реквизируем, – принимаю решение, которое разделяет группу поддержки, но действительно, не убивать же мать и отца с другими детьми только за то, что в их семье оказался такой урод…

– Засёк его! – докладывает Мозг.

– Выдвигаемся!

Отец Ноксона, как ни странно, не соврал, наш объект реально решил скрыться у дяди, адрес которого нам указал. Оказался настолько ошарашен подтверждением наших слов о злодеянии сына?

– Не ждём, заходим как есть, фото с паспорта есть, опознаем, – честно говоря, мне уже несколько надоело гоняться за «бегунком».

Обычные люди ничего не смогли противопоставить натренированным и мотивированным бойцам, жалкого сопротивления попросту не заметили. Ноксона схватили, удар в солнечное сплетение, руки в стяжки, мешок на голову, выволокли, закинули в «Мерс», и по тапкам.

Редкий в этой местности лесок, связываем руки через дерево, снимаем мешок с головы. На «героя» больно смотреть: большие глаза на испуганном сером лице и полное отсутствие храбрости. Тут вам не маленькую девочку с дружками тащить, а отвечать за своё деяние.

Для начала уточнили место захоронения Роксоланы, а затем вышла небольшая заминка: Милена уже знала о роли Ноксона как инициатора надругательства, и вроде бы хотела расправиться, но постепенно её гнев угас, решимость пропала, и она с радостью передала бы функцию палача любому другому.

– Милена, подойди! – командую ей.

– Я… не смогу, – дрожащим голосом говорит она.

– Если ты не можешь, это сделаю я. Но ты мне поможешь. Дай руку! – вкладываю в её руку рукоять ножа, поверх фиксируя двумя своими, подвожу к виновнику.

– Да свершится месть за твою девочку! – лезвие входит в живот насильника, тот таращит глаза и мычит сквозь кляп, резким усилием поднимаю нож вверх, вспарывая брюхо, и быстро отвожу Милену назад.

У девушки шок, она мелко дрожит, глядя, как Ноксон сползает вниз по стволу дереву, а из его живота лезут кишки.

– Всё, все насильники поплатились жизнью за жизнь Роксоланы. Большего не сделать.

– Док! – говорю в сторону, у того наготове инъекция с успокоительным.

Как только Милену увели, контрольный в голову и сворачиваемся:

– Всё, домой! – нас ждёт аэродром, полёт и Москва.

Там узнаем, согласится ли Милена присоединиться к группе или наши старания пошли прахом? Не переборщил ли с жестокостью? Благодарна ли девушка мне? Или вовсе привязалась? Пока ни в чём нельзя быть уверенным…