Текст книги "Градусы гнева (СИ)"

Автор книги: Андрей Северский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Градусы гнева

Глава 1
Акт первый

– Александр Евгеньевич… – голос следователя в телефоне ощутимо дрогнул, – … кажется, вашу дочь нашли.

– Что с ней? – я уже понял, что ничего хорошего, но остатки надежды ещё жили в глубине души.

– Мне тяжело это говорить… Через сколько вы сможете подъехать к моргу?

БУМ! – это сотовый выпал из моей руки, мгновенно ставшей непослушной и словно чужой.

– Алло! Александр Евгеньевич! АЛЛО!!! Что с вами⁈ – послышалось из трубки на полу.

Следователь – хороший мужик, и хотя говорят, что на ментовской службе все черствеют, но нашу беду он воспринял близко к сердцу. Дочка – красавица пропала неделю назад, после очередного выпускного экзамена, который проходил в школе другого района нашей областной столицы.

Сердце защемило так, что несколько секунд не мог вздохнуть.

«Дианочка, доченька, даже пожить не успела» – мелькнула мысль. – «Восемнадцатое день рождения не довелось справить…!»

Из соседней комнаты прибежала жена и по моему виду всё поняла. Из неё будто выдернули стержень – она, в отличии от меня, с какой-то наивностью верила в лучшее. Возможно, это просто был защитный механизм психики, чтобы не сойти с ума от ожидания известий.

С трудом поднял с пола телефон, который продолжал надрываться обеспокоенными вопросами:

– Буду через полчаса, – прервал поток волнения от почти незнакомого мне человека, которого видел всего дважды.

– Александр Евгеньевич… приезжайте один, не берите жену, – «попросил» голос.

– Боюсь, это невозможно, – коротко глянул на свою половинку, и увидел там непререкаемую решимость.

– Тогда… заставьте её выпить успокоительное. И вам самим тоже не помешает. Жду вас, – следователь нажал отбой.

Самые трудные полчаса в моей жизни, как я думал. Но они наступили чуть позже, когда мы вошли в холод секционной, где под простынёй лежало тело.

– А-аа! – Лена внезапно вскрикнула и тяжко осела прямо в дверях, еле успел подхватить, чтобы жена не упала на пол.

– Саша… – прошептала она, указывая на стол, на который я не обратил внимания, – это её одежда!

А затем я понял, почему следователь Арташов просил меня не брать жену с собой. Диану, нашу доченьку – красавицу жестоко избили, многократно изнасиловали, несколько раз пырнули ножом и задушили. Смерть наступила именно от асфиксии.

Плохо помню, как вышел на улицу. Только необходимость тащить жену позволила не начать биться в истерике самому.

«Что за твари могли сотворить подобное с юной девушкой⁈» – в бессильной злобе задавал себе вопрос.

– Александр Евгеньевич… вы сможете подписать акт опознания? – словно извиняясь за необходимые формальные процедуры, спросил Арташов.

– Давайте, – ледяным голосом ответил ему, не глядя проставив закорючки в тех местах, куда тот указал.

– Я видел, вы приехали на машине. Может быть, вам лучше вызвать такси? – спросил сострадательный работник Следственного комитета.

– Не надо. Немного посидим, и поедем, – от произошедшего, как и от его заботы, хотелось выть и кричать.

– Ну что же, не буду надоедать. Соболезную вашему горю…

– Лучше найдите тварей, что это сделали, – ответил ему. Ведь вряд ли это совершил одиночка.

В голове в это время проносились мысли: что бы сделал, буде насильники и убийцы попались в мои руки? Одна другой кровожаднее – я чувствовал, что вполне способен перешагнуть «человечность» и нормы закона в отношении нелюдей. Однако остатки рационального говорили о том, что такого «счастья» не будет, и можно только надеяться, что виновных найдут и те предстанут перед судом. Ведь возможен вариант, что дело останется висяком, и жуткая смерть Дианочки останется без отмщения…

Моё «пророчество» вскоре начало сбываться. В ходе расследования творилась какая-то чертовщина, ничем иным, как вмешательством власть имущих, не объяснимая. Записи с камер видеонаблюдения мистическим образом пропадали, стирались, становились нечитаемыми. С трудом найденные свидетели отказывались от своих показаний, а один одноклассник Дианы, видевший и описавший, как к нашей дочери пристают какие-то парни на «Гелендвагене», и вовсе пропал.

Сомнений, что это связано с нашим делом, лично у меня не возникло. Горе пришло и в другую семью. Причём родители пропавшего считали нас виновными: мол, если бы не искали насильников и убийц, то их сын продолжал бы жить. Отчасти это правда, но поисками занимались полицейские.

Неожиданно сменился следователь – Арташова отстранили и куда-то командировали. По всей видимости, подальше от нас и города. Неужели он что-то нарыл и потому его решили услать?

Становилось очевидно, что дело изо всех сил «спускают на тормозах», будто замешаны представители околовластных кругов. Вот и новая следачка, Жданова, лицемерно заявила, что никого найти ПОКА не удаётся, и возможно, не удастся. Подготавливает к тому, чтобы оставить дело в нераскрытых?

К сожалению, никаких «связей» у меня не имеется. И всё, до чего додумался – письма в Генеральную прокуратура и Приёмную Президента с просьбой обратить внимание на наше дело и взять его на контроль.

На следующий день, вернувшись с работы домой, обнаружил повесившуюся супругу…

Рядом с лежащей в луже мочи опрокинутой табуреткой была предсмертная записка:

«Саша, прости, я так больше не могу. Без Дианы нет смысла жить…»

Дни до вторых похорон прошли будто в непроглядном тумане. Иногда думалось, что я зря не пью крепкого спиртного – может, так бы перенеслось легче. За две недели от обычной, местами счастливой семьи, остался только я. С тупым взглядом, чёрными кругами под глазами, и не менее чёрными мыслями. Который непонятно для чего живёт…

Леночку похоронили рядом с Дианой – «пошуршал» директор моего предприятия, мне самому, честно говоря, было уже глубоко плевать на многие вещи из обыденного. Был бы чуть слабее волей – сам бы полез в петлю. В этом мире пока держало только одно – призрачная надежда, что письма почти «на деревню дедушке» возымеют эффект, и кто-то сильный из Москвы накажет насильников и убийц заодно с теми, кто вполне успешно их покрывает.

«Знать бы, кто за всем этим стоит, пошёл бы наводить порядок самолично…» – в который раз пришла мысль. И сейчас она уже не была абстрактно – далека, как все прежние разы.

«Рабу нечего терять кроме своих оков» – вот и мне после похорон дочери и жены осталось потерять только собственную жизнь, дабы ценой такого жертвоприношения добраться и покарать. Ведь, если сказать не кривя душой, когда была жива Лена, я бы, несмотря на все гневные и горькие мысли, не осмелился бы пойти на преступление – слишком долго в нас воспитывали тех самых рабов порядка и режима. Глядя назад становится противно самому.

– Сань, ты как? Давай отвезу домой, – Димон, единственный оставшийся «настоящий» друг со школьной скамьи.

– Нет, Дим, не надо. Что мне там делать? – вздыхаю в ответ. – Лучше посижу здесь, попрощаюсь с ними. Не переживай, глупости делать не буду. Оставь меня одного, пожалуйста, – я присел на деревянную скамейку, поставленную возле соседней могилки.

– Сань… я не знаю, что сказать. Да и что могут эти слова? В общем, надумаешь – приезжай ко мне, накатим маленько за упокой душ, и твоей в том числе…

– Спасибо, Дим. Приеду. Чуть позже.

– Хорошо, буду ждать. И смотри, ты обещал без глупостей!

– Обещал, – согласился я.

Только после этого друг ушёл, а я остался наедине с… пустотой. Мир будто замедлился и отодвинулся как минимум на сотню метров. В голове – белый шум и никаких мыслей. Возможно, это состояние нирваны от горя.

– К сожалению, мёртвых к жизни не вернёшь, – внезапно услышал со спины.

Оборачиваюсь: представительный мужчина лет сорока; очень дорого, даже на мой насквозь неискушённый взгляд, одет. Уверен в себе и тех силах, что стоят за ним.

Не знаю, откуда у меня взялось такое убеждение, оно просто возникло и усомниться в нём не позволяло… другое убеждение.

– Но можно наоборот… – добавил он, присаживаясь на скамейку и смотря на меня своими серыми глазами.

– Кто вы?

– Тот, кто может помочь затушить ваше горе.

– Вы туманно выражаетесь…

– Извините, напрямую не могу. По крайней мере, здесь.

– А где можете? – во мне, глубоко внутри, выдавливая слёзы на глаза, неожиданно вспыхнула надежда.

Вот он, сильный! Хищник, кому по зубам выгрызть нужные ответы из аппарата государственного принуждения, коему абсолютно без разницы отчаяние одного человека без денег и связей. А после ответов появятся новые вопросы…

В этот момент я понял, что готов следовать за этим незнакомцем куда угодно и отдать всё, что имею, лишь бы он схватил меня за шиворот и приволок к истинным виновникам горя, поломавшим три жизни – ибо моя тоже уже ничего не стоит.

– Пройдёмте, – видимо, собеседник правильно оценил моё состояние, и, поднявшись, быстро пошёл на выход с кладбища.

Подхватился, и чуть ли не бегом последовал за ним. Я не могу упустить такой шанс!

Глава 2

– Ключи от машины и телефон, – протянул руку один из встречающих моего ведущего.

– Вот… – отдал запрошенное и только сейчас заметил, что неизвестный человек с серыми глазами был под плотным прикрытием.

Помимо трёх минивэнов, стоящих рядком прямо возле входа, один внедорожник контролировал парковку, нагло перегородив проезд, а второй был метрах в пятидесяти, там, где короткий тупиковый подъезд к кладбищу переходил в двухполосную дорогу.

Кроме того, сзади быстро приближались три двойки крепких парней, одинаковых как на «форму одежды», так и на выражения лиц.

– Прошу в машину, – я нырнул в минивэн вслед за главным, дождались быстрой погрузки остальных, и плавно тронулись, выстроившись в колонну.

– Чисто, – доложил главному один из телохранителей, когда отъехали от кладбища на несколько километров.

Проехав ещё минут десять, колонна свернула на плохонькую дорогу, ведущую к нескольким садовым товариществам, и остановилась в перелеске.

– Ну что ж, – начал главный, – здесь мы можем предварительно переговорить. Для начала представлюсь, Виктор Николаевич…

– Александр Евгеньевич, – ответил ему.

– Мы знаем. Как и в курсе имеющейся непростой ситуации. Наши люди ознакомились с вашими электронными письмами, именно поэтому мы здесь.

– Могу узнать, кто «вы», и чем поможете «затушить горе»? – задал вопрос, жгущий душу и язык.

– Чем можем помочь, уверен, вы и сами вполне чётко понимаете, иначе бы не пошли со мной. И да, если вы согласитесь, сделаем всё, чтобы вы отомстили…

– Вы знаете, кто это сделал⁈ – перебил его.

– Пока нет, мы приехали только сегодня, работу ещё не начинали. И не начнём, пока не получим ваше полное согласие.

– Согласие на что вам требуется?

– Александр, давайте посмотрим в будущее. Мы нашли преступников, передали всю информацию в Генпрокуратуру, так как почти наверняка у виновных и их родителей есть связи в областной, или вообще сами там работают…

После этого «предположения» я впервые задумался над таким вариантом. Ведь действительно, чтобы так «отмазывать» и «тормозить» дело, одной полиции недостаточно. Кроме того, пропавший одноклассник Дианы говорил о том, что к дочке приставали парни на «Гелендвагене». Конечно, сейчас это не такой показатель «крутости», как в девяностых, да и некоторые вдоволь ушатанные экземпляры продавались за «умеренные» деньги, так что желающий выебнуться малолетка вполне мог насобирать, особенно, если занимается незаконными веществами.

Но вот если это новый, «подсанкционный», то его стоимость раза в два выше стоимости… моей квартиры. А кто может позволить себе такие траты? Реально крупные бизнесмены, чиновники и силовики. Две последние категории несмотря на свои «небольшие» зарплаты.

– Но даже так не гарантируется справедливое наказание. Адвокаты, характеристики на «хороших мальчиков – студентов», да и просто банальное отсутствие улик, достаточных для вынесения обвинительного приговора. Ведь даже после того, как получим от них чистосердечное признание о содеянном, на суде они заявят, что сделали это под давлением и угрозой пыток.

– Я… уже думал над этим. Если предоставите оружие, готов лично решить этот вопрос, не доводя до суда. Око за око, смерть за смерть…

– Вы правильно мыслите, Александр. Однако перейдём к более общему. С чего бы нам просто так помогать вам? Нарушать закон, подставляясь под уголовное преследование.

– Не знаю, но я могу продать квартиру, чтобы оплатить вашу работу.

– Мы не группа наёмников, чтобы нашу работу по такому профилю требовалось оплачивать. Деньги у нас есть. Конечно, не столько, чтобы расшвыриваться ими налево-направо, но хватает. А вот чего нам не хватает, так это людей. Точнее, не так, не хватает верных и преданных людей.

– Вы хотите, чтобы я работал на вас? Зачем и что я могу сделать?

– Александр, вы думаете в нашей стране ваш случай является уникальным? Что все остальные государственные служащие соблюдают закон? Не говоря уж об организованной преступности.

– Я должен стать… боевиком? – напрямую спрашиваю у Виктора Николаевича.

– Да.

– На какой срок? – спросил, будто оценивая продаваемую душу.

– Пока сможете работать в этом качестве. Но и потом для вас будет работа в качестве наблюдателя.

– Теперь точно пришло время узнать, кто вы такие и чего добиваетесь?

– Предупреждаю, после этого у вас, Александр, не будет пути назад.

– Прикопаете прямо в этом лесочке?

– Не исключено, – без тени шутки ответил Виктор Николаевич.

– Ладно, можете не пугать, рассказывайте.

– Хорошо… Группе офицеров из силовых ведомств давно не нравится то, что творится в России. Как бы пафосно это ни звучало, они клялись защищать страну.

– Однако это не мешало им служить и получать звания с чинами, – вставляю «пять копеек».

– По-волчьи жить – по-волчьи выть, – в ответ усмехнулся мой собеседник. – Главное: самому не стать волком, потеряв всё человеческое.

– Справедливо, – согласился с высказыванием.

– В общем, группа решила бороться…

– Погодите, – перебил Виктора, – мне помнится что-то такое из прошлого, «Белая Стрела». Только неясно, реально это было или выдуманная история?

– Надо же, кто-то помнит, – несколько удивился «сероглазый». – «Белая стрела» была, но её выкорчёвывали с корнем, с привлечением американского и британского спецназа – члены организации мешали внаглую обворовывать страну. А наши «специалисты» отказывались от акций устранения и часто сами примыкали к движению. Всё же даже в то лихое время далеко не все силовики скурвились. Просто «честные» были разобщены, а тут появилось знамя, лидер, что мог повести их в бой.

– Их подвели предатели, – продолжил повествование Виктор Николаевич. – Руководителей и самых активных быстро вычислили и устранили, а рядовых членов добирали позже, через посадку или увольнение со службы. Именно поэтому в нашей организации жесточайшие меры конспирации и децентрализация низовых звеньев.

– Проверка на детекторе лжи…

– Это совсем не панацея, но тоже есть.

– Понятно. То есть вы за всё хорошее против всего плохого?

– В приближении можно сказать и так.

– А вы в курсе, что террором можно разрушить систему, но нельзя построить новую?

– Поверьте, у нас не мечтатели и идеалисты, есть чётко проработанный план действий. Рыба гниёт с головы, вот там и надо навести порядок. Отменить антинародные законы, провести нужные. Насколько я понимаю, среди депутатов тоже есть наши люди, а остальных надо заставить работать на пользу обществу. И вот когда будет законодательная база – оргвнизация развернётся на полную.

– Отстранение коррумпированных чиновников и судей с посадкой и конфискацией имущества, очищение полиции и других силовых структур. Также есть программа экономического и социального развития.

– Ога, да у вас прямо подготовка государственного переворота!

– Я же не зря сказал, что пути назад у вас не будет. Мы не станем рисковать нашим общим делом из-за одного болтливого человека.

– Нет человека – нет проблемы?

– В точку.

– Придёте к власти, не боитесь, что против России ополчатся все остальные страны?

– Так и будет, без вариантов. Запад привык грабить нашу страну, и терять такую кормушку не захотят. Спасёт только наличие ядерного оружия. Даже «мелкотравчатые», которые сейчас у власти, понимают, что без ЯО их власти конец, попросту заменят на более удобных «своих», и в своё время отказались снять его с боевого дежурства. Типа: грабите – грабьте, но и мы хотим часть, и чтобы нас не смели тронуть.

– Где расписаться кровью?

– На трупах врагов, – усмехнулся Виктор.

Глава 3

Вот уже четвёртый день я на какой-то тренировочной базе хрен пойми где – везли сюда в наглухо зашторенном минивэне. Конспирация: не знаешь, где был – не выдашь местоположение.

Перед отъездом выдали мой же телефон, чтобы обзвонил всех тех, кто стал бы беспокоиться о моей пропаже. На работе попросил у шефа отпуск за свой счёт, подозревая, что туда уже не вернусь.

После этого меня вместе с двумя молчаливыми «пацанами» – телохранителями пересадили в минивэн сопровождения, и повезли в неизвестность.

На базе скучать не дали:

– Мой позывной Батя, – поприветствовал инструктор в балаклаве. Впрочем, и я, и все остальные, кто тут был, носили такой же «головной убор», не снимая.

Разместили в одноместных «нумерах» с собственным санузлом, кормили в них же, без посещения общей столовой. Общение между «учениками» строго запрещено.

– Времени у нас немного, что успеем – то успеем. За мной, бегом марш! – начали мы с километровой пробежки.

Далее устройство пистолета ТТ с глушителем, отстрел пачки патронов, разборка – чистка – сборка. Снова пробежка: «для прокачки выносливости» – как выразился Батя.

Следующая пачка – отжимания. Пачка – приседания. Пачка – опять пробежка. Пачка – другие упражнения. К концу дня мечтал, чтобы меня просто пристрелили.

– Балаклаву не снимать, приготовиться к медицинским процедурам, – скомандовал Батя, отконвоировавший меня в выделенную жилплощадь.

– Как именно приготовиться? – от усталости тупо спросил у инструктора.

– Хотя бы морально, – заржал тот. – Завтра подъём по будильнику, услышишь, – развернулся и ушёл.

Появились две женщины – медика и довольно бесцеремонно вкололи мне восемь шприцов, пройдясь почти везде: вены, плечи, полупопия, бёдра.

После данной экзекуции наконец-то позволялось снять балаклаву, поужинать и завалиться спать.

Продрых всю ночь без сновидений и даже как будто не ворочаясь. Разбудил довольно неприятный зуммер, постепенно повышающий громкость.

– Всё, встал, – обращаюсь в окружающее, чтобы выключить будильник из динамиков.

– Завтрак, душ, и через сорок минут жду тебя на стрельбище. Не забудь перед выходом из комнаты надеть балаклаву, – из динамиков на потолке донёсся голос примерно тридцатилетнего – на мой субъективный взгляд – «Бати».

Как ни странно, физически чувствовал себя почти прекрасно – ни намёка на переутомление мышц, хотя после вчерашних издевательств думал, что наутро не смогу даже встать из-за боли.

Выполнив указания Бати, явился на стрельбище, где меня снова начали учить стрелять, но уже не по бумажным мишеням, как вчера, а по человеческим манекенам.

– Пробежка, за мной бегом марш! – после двух израсходованных пачек скомандовал наставник, и мы навернули вдвое более длинную дистанцию.

– Меня в космонавты что-ли готовят? – пробурчал после того, как более-менее отдышался. Всё-таки двадцать лет без регулярных нагрузок бесследно никак не проходят.

– В космонавты попадёшь навряд ли, но физуху надо обязательно подтянуть. Заранее обрадую, если у тебя всё выгорит с первым заданием, можешь загреметь ко мне месяца на три. И вот тогда эти дни тебе покажутся раем…

– Ёк-макарёк…! – тоскливо протянул я.

«Ну а как иначе? – пронеслись мысли. – Убийца, задыхающийся после быстрого подъёма на третий этаж?»

– Продолжаем. Снарядить обоймы! – патронов на моё скоротечное обучение не жалеют.

Вечером снова серия уколов – именно из-за них на следующий день инструктор может продолжать измываться над моим телом.

Четвёртый, и кстати, последний, день нахождения на базе ознаменовался тем, что вместо Бати мною занялся появившийся Виктор Николаевич:

– Ну что, Александр, как успехи?

– На агента «ноль ноль семь» не тяну, но на «ноль ноль ноль семь» уже возможно.

– Мне нравится ваше настроение, но скоро вам предстоит убивать так сказать, «людей».

– Вы нашли виновных? – взволнованно поинтересовался, испытывая ликование в душе.

– При правильных методах поиска результат практически гарантирован.

– Когда отправляемся? – внезапно охрипшим голосом спросил у него.

– После прохождения последнего испытания. Внутри этого строения, – он указывает на длинный сарай с двухскатной крышей, – неизвестное количество помещений, в которых стоят манекены. Твоя задача – гарантированно вывести всех из строя, уложившись в три с половиной минуты. Именно это время решит, отомстишь ли ты за свою семью?

– Сколько целей?

– Дополнительное задание – посчитать поражённых и доложить по выходу, – Виктор сделал гримасу типа: «что, самый умный?»

– Готов?

– Нет.

– Твои проблемы, время пошло!

Трясущимися от волнения руками на бегу вставляю обойму, и буквально влетаю в сарай. Первые два манекена прямо возле входа, выстрел в грудь одному, а вот выстрел во второго чуть не срывается, так как сегодня при попадании в цель из скрытых динамиков слышится крайне натуралистичный крик боли, затем маты и проклятия, а после просьбы пощадить и не добивать.

Шок от реалистичности преодолеваю секунд за пять, второй манекен также обзаводится отверстием. Я совсем не супер-стрелок, но с пяти-шести метров в грудь ростовой фигуре не мажу.

Крик боли и ярости повторяется, начинаются уговоры не убивать. Снова небольшой ступор, но тут перед глазами предстаёт избитое лицо Дианы в морге и тело жены, висящее в петле.

Приступ гнева затапливает сознание, «не убий» тонет в этом потоке. Око за око, смерть за смерть! И никак иначе!!! Твари, уничтожившие мою семью, не заслуживают жить!

Бах-бах! – два «контрольных» в голову второму, и такая же двойка первому: у меня стоит задача гарантированно вывести противника из строя, а так шансы выжить стремятся к нулю.

Замена обоймы, вперёд!

Цель – выстрел! Контроль! Следующая, под кроватью – выстрел! Контроль! Заменить обойму. Пятая – повторить, уже не обращая никакого внимания на крики из динамиков. Шоковая терапия пройдена, теперь они меня не испугают, не заставят застыть в нерешительности.

Восьмая цель – манекен в платье и парике. Секундная заминка, выстрел! Задание звучало как вывести ВСЕХ из строя. Пусть я совершил ошибку, убив «заложника», я действовал в рамках приказа. К тому же, в реальной ситуации надо будет разбираться на месте, а сейчас я не могу оставить никого за спиной.

Комната, оказавшаяся последней, двенадцатая цель, три выстрела – для гарантии, выскакиваю с другой стороны полигона.

За толстым пуленепробиваемым стеклом – чтобы испытуемый случайно не подстрелил экзаменатора, меня ожидает Виктор:

– По времени уложился. Сколько целей поражено?

– Двенадцать.

– Девушку, значит, тоже не пощадил.

– Задание звучало как: за определённое время уничтожить всех, кто внутри. Я выполнил. Если убил невинную заложницу – надо чётче формулировать приказы.

– Проверочное задание зачтено. Сдавай оружие и переодевайся, машина будет ждать возле крыльца.

– Есть! – отрапортовал я, разворачиваясь и направляясь к Бате. Он выступает и в роли оружейника.

Через двадцать три минуты уже сидел внутри то ли того же самого зашторенного минивэна, что привез меня сюда, на базу, то ли его брата – близнеца. Но на этот раз моим попутчиком был Виктор Николаевич.