Текст книги "Градусы гнева (СИ)"

Автор книги: Андрей Северский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6
Интерлюдия

– Синее пламя? Впечатляет… – Виктор Николаевич стоял перед одним из руководителей организации, чьё лицо было скрыто маской Арлекина.

Пока ему не положено знать, кто с той стороны? Впрочем, он и сам не стремился, понимая, что так проще и не вызывает подозрения своих. В тайных организациях внутренняя параноидальная подозрительность порой бывает страшнее внешних врагов, пожирая собственных детей по надуманным причинам.

А возможности организации лично он знал далеко не понаслышке. Законы писаны точно не для её руководства. Ликвидация неугодных и мешающих пока идёт с осторожностью, но продвижение «своих» на нужные посты также ведётся как чисто аппаратными средствами, так и путём угроз и шантажа: на редкого чиновника или офицера нельзя найти убойного компромата. Мощь, влияние, технологии и «магия» – вскоре организации станет вполне по силам подмять органы власти в стране, подменив их собою.

– Твой успех отмечен переводом на карту, но вызвал по другой причине. Новый срочный объект вербовки. Вылетаешь прямо сейчас, контакт уже завтра, иначе он может натворить дел самостоятельно, привлекая нежелательное внимание. Объект очень ценен: первичное сканирование показало сильную стихиальность, тёмную силу и холодную ярость.

– Ого! – удивился Виктор, первый раз за свою «карьеру» рекрутера встречая такой набор скрытых магических качеств.

– Ага! – ответил человек в маске. – Но есть проблема: шесть лет отработал ещё в милиции, уволен по статье. Грубый, даже жестокий. Циник, недоверие к власти, мало кого пускает в ближний круг. А кроме всего вышеперечисленного, вполне вероятно, мало либо вовсе не поддаётся ментальной магии.

– Тогда почему я? – удивился Виктор, как раз пользователь ментальной магии, из-за чего его и сделали ректрутером.

– Язык у тебя тоже неплохо подвешен. Не поддастся твоему влиянию, выведи на эмоции, помоги, заинтересуй, заинтригуй до такой степени, чтобы он сам пошёл к нам. Покажи магию, в конце-концов, это должно пробить его недоверие.

– Понял. Тогда второй вопрос, почему спешим?

– Нашли его недавно, как обычно, случайно. Поставили в оперативную разработку: сбор всей доступной информации, прослушка телефона, машины, дома. В общем, нашли чем его зацепить, помогла жена. Но это выяснилось буквально три часа назад. Вся информация у тебя на почте, пока летишь, ознакомься. И будь поделикатнее, а то также возможна внезапная инициация мага.

– А разве не именно этого мы добиваемся?

– Этого, но не ценой потери рекрутера… – усмехнулся человек в маске.

– Настолько серьёзно?

– Всё в переданных материалах.

– Хорошо, понял, вылетаю.

– Да уж! – Виктор Николаевич невидящим взглядом уставился в окно частного джета, «переваривая» прочитанное и услышанное. – Действительно, как бы самому не попасть под горячую руку скрытого мага, могущего бурно инициироваться под влиянием стресса. Крайне щекотливая ситуация…

Глава 7
Акт второй

Тот же день, ранее

Что может быть лучше выходного? Только выходной в собственном загородном коттедже, когда вечером будет банька, на кухне стоит тазик с маринующимся под шашлык мясом, в руке открытая банка холодного пива, а впереди рисуется картинка приятного секса с любимой женой, которому не помешают отселённые в отдельные городские квартиры дети.

А самое главное, что это происходит во вторник, в три часа дня! Вот захотелось мне сегодня выходной и взял, могу себе позволить.

Зазвонил телефон – Иришка, любимая жена – соскучилась?

– Да, киса? – называю её так вот уже двадцать семь лет совместной жизни.

– Игорь… – в трубке послышались всхлипывания, а у меня в голове резко закрутились разные варианты неприятностей.

Разбила машину? Да вроде никуда не должна была поехать в это время.

Уволили? Ну да, с этого могла зарыдать, хотя работа далеко не предел мечтаний: фасовка продукции по коробкам при графике два через два по двенадцать часов, и это за пятьдесят тысяч на руки.

– Что случилось? – спрашиваю у неё, пытаясь предугадать, во что мне обойдутся эти слёзы.

– Игорь, прости меня… я тебе изменила, – выдавливает жена.

– Что ты сказала? – мне послышалось?

– Прости, я изменила тебе…

– Это шутка? – нет, я не тупой, просто не могу, а точнее, НЕ ХОЧУ верить, что моя любимая совершила это, и теперь признаётся по телефону. Двадцать семь лет жизни с полным доверием друг другу и тут такое.

– Нет, к сожалению, не шутка… – эта фраза ударила по мне подобно разряду молнии: оглушив, обескуражив, опалив и сбросив с небес на землю.

– Ты слышишь меня? – переспрашивает лю… жена спустя десяток безмолвных секунд.

– Слышу, – тяжко выдыхаю я. – Отпрашивайся с работы, поговорим дома, – мне больно, очень больно, но эмоции наружу не выходят, держу их под жёстким контролем.

– Ладно, – бесцветным голосом отвечает она, отключая связь.

Сейчас, после введения повышенного НДС, заказов, а соответственно и работы на предприятии у жены стало заметно меньше, так что начальство стало легко предоставлять отгулы за собственный счёт и отпускать пораньше, тем самым экономя на зарплате. А самых «неторопливых» и вовсе попросили на выход по собственному желанию. Тем, кто не понял намёка, перестали выплачивать чёрную часть зарплаты, одновременно заставляя работать с прежней нагрузкой.

Жена добиралась домой около сорока минут: на отпрашивание и переодевание ушло времени примерно столько же, сколько на дорогу – несколько раз ездил к ней на последнее место работы, примерно засекал.

Я же за этот промежуток «прозрел»:

– Как я мог не замечать этого? – задал вопрос сам себе, когда проанализировал поведение жены. Видимо, только любовь и безграничное доверие, выработанное за долгие годы совместной счастливой жизни не дали увидеть очевиднейшего.

А после её признания всё резко стало на свои места.

Первое, фитнес – резко и стремительно захотела ходить, даже несмотря на то, что уставала на прежней работе, в продуктовом магазине, и не бросала занятия длительное время, как это происходило ранее. Сюда же диета, таблетки для похудения, крема для подтяжки кожи – очевидно… сейчас очевидно, чтобы нравиться ёбырю.

Второе, новая подруга – парикмахер, с которой проводила значительное время, а также несколько раз отпрашивалась в двух-трёхдневные поездки на море, благо от Ростова, а точнее, садового товарищества, где я построил коттедж, оно буквально в получасе езды. И если в первый раз проверял её, совершая видеовызовы в различное время, то потом успокоился и обходился простыми звонками, а ведь очень возможно, что…

Третье, маниакальное удержание телефона – при мне не выпускала его из рук, часто выставляя на беззвучный режим. А если кому-нибудь звонила, то брала сигареты и шла на улицу. Как я не напрягся от этого признака чего-то неладного, вот просто не понимаю! Сильно доверял…

– Вот и додоверялся! – с горечью высказался вслух. – Алень! Натуральный алень! С ветвистыми рогами! – самомнение нисколько не жалел. Это же надо умудриться пропустить настолько много явных указаний на наличие другого.

– Двадцать семь лет жизни в сраку! Сука! – теперь остаётся только холодно пылать гневом.

А ведь совсем недавно достроил дом, сделанный с любовью, по всем строительным правилам, чисто под себя, чтобы вдвоём провести тут всё оставшееся время до смерти. Предусмотрел даже такие моменты, как лапомойку под не заведённого пока щенка, или выделенное место под большой автоматический моющий пылесос с подводом воды и отводом в канализацию. Теперь что, делить его через продажу?

После самого факта измены этот момент был болезненнее всего. Долгое время, двадцать четыре года брака мы проживали в доме, построенном отцом.

Его не стало уже двенадцать лет назад, а дом, построенный в девяностых годах прошлого века практически из подручного материала, требовал много заботы и вложений средств, что обеспечивал я, как единственный мужчина в семье. Мать категорически отказывалась продавать дом с участком, говоря, что помрёт именно тут. И особого выбора у нас не было – дом принадлежал ей.

Отработав шесть лет в милиции участковым сразу после юридического факультета, и заимев двух детей, дочку и сына, что на тогдашнее время освободило от призыва в армию, подался в стройку. Народ резко надумал переезжать на «юга», и хотя наш город не совсем «рай, как Краснодарский край» с его Черноморским побережьем, однако Ростов-папу выбирали из-за статуса столицы области и более-менее внятных зарплат.

В Краснодаре, как говорили многие знакомые, с работой, особенно руками, было ещё лучше, но он стоит в ста с лишним километрах от моря по загруженным трассам. Сочи, как и Москва, с их ценами на недвижимость – это не Россия, а в более мелких городках на побережье в основном требуются продавцы, охранники и уборщицы номеров, что, естественно, подходит далеко не всем.

Вкалывал, осваивая многие профессии, и зарабатывая неплохие деньги. Но как обычно, их много не бывает, особенно когда платишь за ипотеку на однушку для дочери, потом на студию сыну – цены сильно поднялись. А помимо этого нужно питаться, одеваться, машину, без которой строителю никак; вторую машину жене, так как без неё добраться до хороших магазинов, поликлиники, да и просто города – это целый квест, тем более со старенькой мамой с больными ногами и малыми детишками. Хорошо, хоть детский сад и школа были на районе, но и то, первые два класса возили обоих, скооперировавшись с соседями, поочерёдно.

Так что, собственный уютный дом забрезжил лишь после смерти матери. Да и то, старый дом на участке земли хотели и могли выкупить только застройщики, и конечно же, подешевле, чтобы самим побольше навариться. И предлагаемых ими денег на что-то устраивающее категорически не хватало.

Тогда, взяв яйца в кулак, мною было принято решение оформить кредит в банке, снести дом и построить новый под продажу, благо многое уже умел сам и знал бригады и мастеров, что достаточно качественно и не сильно дорого могли остальное.

Неожиданно отстроенный дом удалось быстро и выгодно продать: беженцам с «новых территорий» – Донбасса, Луганщины, Херсонщины и Запорожья – Правительство РФ выдавало сертификаты на покупку жилья (Прим.Автора – правда, даже в нашем садовом товариществе есть такие. А ещё беженцы получали квартиры вперёд российских очередников из многодетных семей и других категорий, «отстоявших» иногда по десятку лет, за что, совершенно естественно, их не особо возлюбили).

Раз такое дело, имея на руках деньги от продажи, мечту о собственном доме отодвинул несколько в будущее, купив участок в десять соток, разделив надвое, и, наняв бригаду Джамшудов, приступил к постройке двух домов. Конечно, у меня не было опыта такого строительства и руководства, но спасало то, что мог находиться на объекте и лично контролировать, дабы «потолконники» шли на одинаковом расстоянии от стены. Конечно, качество было не супер, материалы не элитными, но с чистой совестью мог гарантировать, что больших косяков, потребующих переделки, в моих домах нет.

Отстроившись за теплый сезон, продал оба дома, получив деньги на строительство четырёх. Зима ушла на поиск и покупку земельных участков, а сам параллельно подрабатывал на ремонтах квартир – такова жизнь «настоящего миллионера», и закупал стройматериалы, которые в несезон обычно дешевле, да и лучше хранить деньги в реальных материалах, чем в бумажках, которые могут стать именно ими.

Ранней весной начался пот: приходилось как следить за «деятелями», так и работать самому, выгадывая деньги на собственное житие, а также оплату института сыну, благо что дочь уже работала и не требовала содержания.

И только в прошлом году удалось начать строительство собственного дома. В связи с грядущими экономическими потрясениями и сокращением льготной ипотеки, решил несколько переключиться со строительства жилых домов, заложив всего три. Остальное вложил в строительство торговых площадей, рассчитывая на «Пятёрку» или «Магнит», которые соберут вокруг себя других арендаторов – и это будет шаг уже на новый уровень достатка, когда не нужно горбатиться самому.

И если это сейчас начать делить, бизнесу будет очень плохо. А не дай бог, Ирина захочет жить с любовником! В построенном мною. По закону половина её – я не прибегал ни к каким уловкам, записывая имущество не пойми на кого. Любовнику точно станет нехорошо, главное – самому не угодить за решётку, всё продумать. Хрен ему достанется что-то из выстраданного мною!

Приехала, не раздеваясь и не поднимая глаз прошла в зал, присела на краешек дивана.

– И что у нас с тобой дальше? – спрашиваю у неё.

– Не знаю, – тихо шепчет в ответ. – Я могу собрать свою одежду и уйти на съёмную квартиру.

– А дальше? Развод? С делёжкой имущества.

– Хочешь развод – давай развод, я заслужила. На имущество не претендую, буду снимать, – так-с, развод по корыстным мотивам отменяется.

– Сохранение семьи никак не видишь?

– Ты не простишь меня. Честно, я всё ещё люблю тебя и хочу быть с тобой, но боюсь, всегда будешь помнить о моём предательстве…

«Блять! Как же больно! И какая она… Другая бы точно постаралась наложить лапу на половину „совместно нажитого“, правда, неизвестно, что бы из этого вышло, вполне возможно, что два трупа и осужденный. Зато имущество досталось бы детям, а не какому-то постороннему херу» – я ни разу не мягкотелый, но на глаза непроизвольно навернулись слёзы. – «Как же глупо и словно по-киношному рушится наша семья!»

– Быть может, попытаемся? Всё-таки двадцать семь лет – это больше половины наших жизней. Ты можешь честно ответить на мои вопросы?

– Не знаю. Какие?

– Кто он? – кому обязан «счастьем»?

– Ты его не знаешь, Арон.

– Не понял, он из племени пейсатых или же обрубок дерева? – не смог сдержать «удивления» от имени.

– Армазер (Прим. Автора – выдуманная «нация», все совпадения абсолютно случайны).

– Пиздец! Захотелось молодого горячего волосатого тела?

– Ему пятьдесят два…

– Что?!? – вот это удар ниже пояса. Он на пять лет старше меня! Променяла на такого? Грубо говоря, на старика…? – Ну ты и дура, Ира! – вырвалось совершенно искренне.

Жена вздрогнула, и ещё чуть ссутулилась: «Да, полная дура…» – согласилась с моими словами.

– Из-за чего ты с ним? Спонсирует? Большой член?

– Не знаю, Игорь. Всё как в тумане, я даже плохо помню, как всё началось…

– Ты пила что-то, принесённое им? Курила? – неужто этот Арон использовал наркотики?

– Нет.

– То есть, причин как бы нет? Как, где и когда вы познакомились?

– Прошлым летом, когда работала в продуктовом магазине. Сначала он просто заходил, как покупатель…

– А потом начал подкатывать: ой, какой красывый дэвушка?

– Нет, что мне не стоит так одеваться на работу, мол, большое декольте, короткий подол – когда ставлю товар на верхние полки, кто-нибудь может увидеть трусики.

– И ты повелась на такую хрень?

– Я не знаю, на что я повелась. Просто тогда ты вечно был на работе, не уделял мне внимания…

– Вообще-то я впахивал, чтобы заработать денег на этот дом, на новый внедорожник для тебя, – купили Танк 300, ей всегда хотелось что-то относительно большое, плюс квадратные формы, очень понравился по внешнему виду. – А тут кризис среднего возраста подоспел, «сорок пять – баба ягодка опять», дети повзрослели, муж надоел…

– Ты мне не надоел. Мне было одиноко, а ещё мы тогда постоянно ругались по поводу стройки и ремонта. В общем, в ЭТОМ есть часть и твоей вины! – о как, чисто женский защитный рефлекс в действии! Меня сделали виновным в чужой ошибке!

– Нет, милая, – говорю несколько с издёвкой. – В твоей измене нет ни капли моей вины. Это было только твоё решение. С одной стороны любящий муж, обеспечивающий твои хотелки и практически безгранично доверяющий, а с другой непонятный старый хер, навесивший тебе лапшу на уши. Почти как в анекдоте: «Девушка пишет парню, с которым встречается: ты такой хороший, заботишься обо мне, даришь подарки, ни разу не отпиздил. Нам надо расстаться…»

Продолжаю мысль:

– Я виноват лишь в одном – недостаточном контроле. И чем быстрее ты поймёшь мои слова, и попросишь искреннего прощения, тем проще нам будет. И тем больше шансов, что мы сохраним семью.

– Ты прав, это я во всём виновата, – батюшки, она признала свою очевидную вину! Очевидно, уже долгое время мусолила эту мысль в своей голове и пришла к правильному выводу. – Прости меня, если сможешь.

Жена входит в «предрыдающий» режим. Подхожу, поднимаю на ноги, обнимаю, она разводит мокроту на моём плече.

– Поплачь, станет легче, – говорю ей, а сам думаю: «Мне тоже поплакать, чтобы не вспыхнуть от внезапно свалившегося?»

– Пока льются слёзы, ответь на другие вопросы. Насколько понял, ты с ним с прошлого лета?

– С конца лета.

– И на море ты ездила с ним, а не с новой подругой – парикмахершой Верой?

– Первые два раза с Верой, потом два раза с ним, – хочется воскликнуть «тварь!» и убить Арона, проткнув того своими рогами.

Но Ирина тоже, конечно, хороша, настолько быстро раздвинуть ноги перед престарелым армазером!

– Сосала?

– Зачем тебе это? – «смущается» жена интимного вопроса, заданного в лоб.

– Я должен знать всё, чтобы между нами не осталось недосказанностей.

– Сосала, – признаётся она.

– Армазерский вариант?

– В смысле?

– Ириш, ты дожила до сорока пяти лет, и типа не знаешь, что чурки любят совать в жопу, как привыкли с овцами в горах?

– Нет, анала у нас не было! – она подняла голову и взглянула глаза в глаза, твёрдо и уверенно. – Он каждый раз просил, но я отказывала. Чем хочешь поклянусь!

«Блять, даже не знаю, как реагировать. Верить или нет? С другой стороны, при признании в оральном и вагинальном сексе с другим, отсутствие анала – такое себе утешение для обманутого» – горькая, но правдивая мысль.

– Сексом занимались в презервативах, прерывались или Арону такое не нравилось, и он кончал в тебя?

– Прерывались, – она снова спрятала глаза, положив голову на плечо.

– Не беременела, аборт не делала?

– Нет, ты что.

«Опять же, только её слова после долгого обмана. Современные методы позволяют провести операцию, когда через пару часов уже отпускают домой. Смогу ли доверять ей когда-нибудь снова?»

– Ты так и не ответила, у него что, длиннее, толще? – честно говоря, сам не знаю, для чего пытаюсь это узнать. Надеюсь услышать, что у меня самый лучший член?

– Немного длиннее, но есть проблемы с потенцией, долго поднимать.

«Ну вот, на дебильный вопрос получил дебильный ответ, который лучше бы и не знал…» – кривлюсь я.

– Перейдём к более практичным вопросам…

Глава 8

– Ирин, ты с прошлого лета, а это уже девять месяцев, трахаешься с ним. Как понимаю, это происходит каждые выходные, когда ты как бы ездишь в гости к Вере, – именно дружбой с ней прикрывались частые отлучки из дома. – И наверное, ему в интиме не отказываешь, не то что мужу, – очень сильно уколол, злость пробилась сквозь эмоциональную стену.

«Виноватая» даже не подумала возникать и как-то оправдываться, ведь сказанное – явно правда. Продолжаю:

– И в связи с этим у меня крайне интересный вопрос: что такого случилось, раз ты сама призналась мне в измене?

Жена высвободилась из моих объятий, прошла на кухню, налила воды в стакан, выпила. Я заметил, что руки у неё мелко трясутся от волнения.

«Блять! – непроизвольно подумалось мне. – Неужели вляпалась в какой-то лютый пиздец? Что она могла натворить⁈»

– Их накрыла Миграционная служба, ему нужно сто тысяч рублей, чтобы не выслали из России, – выдала жена после долгой драматичной паузы, когда я сам чуть не напридумывал невесть чего.

– Так… С этого места поподробнее, – приказываю ей, во мне включился мент.

Она начинает сумбурный рассказ – чего врать, никогда не отличалась логичностью – и с помощью моих многочисленных наводящих вопросов вырисовывается следующая картина…

Арон вместе с незамужней сестрой и матерью живут в посёлке Чалтырь, это западнее Ростова, по дороге на Таганрог. Пока не было этого коттеджа, мы сами арендовали там дом для проживания, и именно в этом посёлке Ирина поработала продавцом в том самом, как выясняется, злополучном продуктовом магазине.

Сестра и мать Арона, которой уже за семьдесят, работают в нелегальной армазерской пекарне – делают пироги, лаваши для шаурмы и всякую другую выпечку, что закажут. Их там целый выводок – раньше было пять семей, хозяин пекарни даже построил домик барачного типа для «гастарбайтеров» со своей родины.

Арон, впрочем как и всякий уважающий себя армазерский самец, работать не любит, потому предпочитал «уставать» охранником на стройках. Из-за того, что сестра и мать работали в пекарне, хозяин позволял ему проживать на мужской части дома-барака, благо свободная койка была.

Абзац в экономике после нового года затронул и это «процветающее» предприятие, заказы сильно уменьшились, три семьи либо уехали в Армазерию, либо нашли другую работу. Две семьи остались и попали под рейд миграции – у этих, что, тоже упали доходы, раз подняли задницы?

С регистрацией был полный швах, по этому месту проживания не делали. Потому работников вместе с хозяином притянули за нарушение. И если за регистрацию грозил не сильно большой штраф, то вот за попутно обнаруженное незаконное предпринимательство – уже вплоть до уголовного наказания. Хозяину назвали сумму откупных, и он решил переложить часть расходов на своих рабочих.

– Арон начал вымогать деньги у тебя? – догадался я. – То есть, если бы не это, ты бы так мне ничего и не рассказывала, продолжая… связь с ним, – в последний момент всё же смягчил выражение.

Ведь, несмотря на вскрывшееся, двадцать семь лет совместной жизни дают о себе знать. Да, многие скажут – гнать изменщицу-предательницу из дома и жизни, клеймя позором. Более того, если бы это случилось у кого-то из знакомых, наверняка сам бы первый сказал то же самое.

Но есть один нюанс. Когда это произошло в собственной семье, почему-то воспринимается иначе. Привязанность – привычка, любовь, былое уважение лично мне не позволили послать Ирину нахуй, выгнав из «моего» дома. Я цеплялся за отношения и брак, пытаясь «понять и простить».

На это многие бы сказали: глупо. Возможно, но пока не могу по другому, она слишком много значит для меня. И никому не пожелаю делать выбор, находясь в подобной ситуации – рвёт буквально напополам.

Ирина чуть помолчала, собираясь с духом:

– Уже с ноября пытаюсь порвать с ним. В начале отношений показалось, что я влюбилась в него…

«Ёб твою медь!» – пронеслось у меня.

– … он так красиво говорил…

«Вот уж точно, бабы любят ушами!»

– … ты самая лучшая, а муж не ценит тебя!

– Я не ценю тебя? Разве это правда? – резко вклинился в её монолог.

– Ценишь, Игорь. И всегда ценил. Но говорю же, тогда я словно не соображала. А он говорил: «Сделаю для тебя всё, что хочешь! Я умру за тебя!»

Снова небольшая пауза:

– Сука! – невесело усмехнулась Ира. – Реально навешал мне на уши жирной армазерской лапши. Но потом розовые очки спали с глаз, он показал свою гнилую суть…

– Каким образом?

– Начал угрожать, что расскажет тебе об измене, если не буду… продолжать с ним.

– Ага. Тогда такой вопрос. Он не знает моего номера телефона, не знает адреса этого коттеджа, прописка по временному адресу. Достаточно было просто поменять номер телефона, чтобы он потерял тебя и не смог исполнить угрозу… – выдвигаю нехуёвую претензию. Она настолько затупила, что не увидела этот выход?

Да, в этом случае я бы так и остался слепым глупым аленем, но если честно, так было бы гораздо проще, чем знать обо всём, балансируя на краю пропасти, упав в которую, никогда не выбраться обратно.

– Я… проговорилась об этом доме, – сообщает она. – Когда ещё была в розовых очках.

– Понятно… – хочется сделать «рука-лицо» по поводу её глупости.

«Однако, из этого есть и второй вывод, – приходит мысль. – Старая чурка не смогла бы шантажировать Иру угрозой раскрытия факта измены, если бы ей было пофиг на меня и наши дальнейшие отношения. Значит, слова жены о том, что любит меня и хотела бы остаться рядом – не пустой звук. Если смогу простить, имеются приличные шансы на сохранение семьи. Вот только смогу ли?»

– А с чего вдруг работнички решили помочь хозяину пекарни собрать деньги? Им же гораздо проще просто свалить, – задаю вопрос, хотя тут же понимаю, что Ирина вряд ли знает ответ.

Оказалось, знает:

– Все их документы находятся у хозяина. А без паспортов они не смогут получить компенсацию.

– Какую ещё компенсацию? – удивился словам.

– Неважно…

Я заржал: за годы жизни вместе не раз видел эту реакцию – она нечаянно проговорилась. Вот и об этом доме также пизданула, предварительно ни капли не подумав. Говорю:

– Проговорилась, так договаривай, за что армазерам положена компенсация? Русские их эксплуатировали, как амеры своих черножопых рабов? – мне смешно.

В общем, между Ароном и сестрой был средний сын Гумер, первым перебравшийся в Россию на заработки. Ради ебли связался с местной алкашкой, что давала за бутылку. И вот как-то вечером «покувыркался» с ней на своей съемной квартире, она пошла домой, но не дошла – нашли на мусорке с перерезанным горлом. «Злые менты» быстро установили, что он был последним, кто её видел, прессанули бедного несчастного армазера, и тот признал вину. Его посадили, и уже после этого приехала остальная семья, навещать и поддерживать невиновного.

Тот отсидел полгода, да подал прошение «бобровольцем» на СВО – тут я сделал свои выводы, которые не стал озвучивать, чтобы не перебивать течение рассказа. Естественно, его убили в первую же неделю. И оказывается, даже за таких «двухсотых» Минобороны выплачивает компенсацию в пятнадцать миллионов рублей!!!

– Угу. Давай колись, какое участие принимала в этом деле?

Признаётся: звонила по различным инстанциям – с русским у Арона тоже не всё в порядке…

– Как он смог поездить тебе по ушам, плохо связывая слова в предложения? – откровенно стебусь над Ириной, надоело её жалеть, меня бы кто пожалел.

«Благоверная» не огрызается, как обычно, изображает виноватую и покорную.

Помимо звонков, возила всех троих в тюрьму, где сидел Гумер и в военкомат, через который он ушёл «не на войну», выступала там «переводчиком». Очередной фэйс-палм от меня.

Новая серия вопросов:

– Кто в курсе твоих «любовных похождений»? – вдруг среди них есть знакомые? Перестать общаться. Чтобы, во-первых, не смогли подъебнуть в самый ненужный момент, а во-вторых, из-за того, что знали, но ничего мне не сказали. Доверие – очень хрупкая вещь.

– Да почти никто… – начинает жена.

– Ой, не смеши меня. Во-первых, сестра и мать Арона, так? Эти, наверное, знали, когда у тебя месячные, и их «солнышку» не досталась твоя пельмешка.

– Зачем ты так говоришь? – Ира изобразила недовольство, но оно уже не работает.

– Как? – удивлённо спрашиваю, разводя руки в стороны. – Я ведь тебя конкретно спросил, кто в курсе измены, чтобы больше не пересекаться с такими людьми. Если среди них нет моих знакомых – очень хорошо. Но я должен удостовериться в этом. А то потом, к примеру, приглашу сюда, а они пизданут по пьяни. Мне это надо? Итак, продолжаю, во-вторых, половина армазеров Чалтыря…

– В смысле, какая половина? – спрашивает Иришка.

– Думаю, та, которая живёт ближе к пекарне.

– Арон никому не рассказывал.

– Ты настолько наивная? На девяносто девять процентов уверен, что растрепал о своей «победе» всем знакомым. И не надо мне говорить, что он не такой, все такие. Далее, хозяйка продуктового магазина, её подруги, муж, друзья мужа. В общем, в Чалтырь некоторое время лучше не ездить. А-аа, как я мог забыть про Веру! Ей ты, наверное, всё рассказала сама, в подробностях…

– Рассказала, но мы поссорились ещё до Нового года, – подтверждает жена, и это она называет «почти никто» не знает о «романе» с Ароном.

– Надеюсь, поссорились не из-за него? Бросил парикмахершу ради тебя?

– Нет, она не была с ним.

– Вот, даже Вера знает и понимает, что с ним лучше не быть, а тебе мозгов не хватило! – я точно хочу сохранить отношения и брак? Хотя, это скорее вылезает раздражение от ситуации и поведения Ирины.

Жена хотела что-то ответить, но передумала, закрыв рот. Надо же! Почему у неё раньше так не получалось?

– Кто ещё знает? Хорошенько подумай и назови всех! – требую от супруги.

– Юля…

– Какая Юля? – не понял.

– Наша Юля.

– Дочь?!? – охренел я. – Ты рассказала дочери?

– Да, я просила у неё совета, как прекратить эти отношения?

– Боже мой! – реально закрыл лицо руками. – Как давно она знает?

– Рассказала перед Новым годом.

– Вот дочурка, просто молодец! Партизан! Четыре месяца ни словом не обмолвилась! – и язвительно добавляю:

– Ну и что, помогли тебе её советы⁈ – вопрос без ответа. – Надеюсь, хотя бы Андрей не в курсе? – наш сын.

– Нет, ему совершенно незачем знать.

– Ладно, хоть это понимаешь. Какой глупостью ещё удивишь, дорогая? – уже с неким похуизмом спрашиваю у неё. – Надеюсь, кредиты ради «любимого» на себя не оформляла, особенно в МФО?

– Нет, я не… – видимо, хотела сказать «не дура», но в свете рассказанного выходит как раз так.

– Дай телефон, разблокированный, – протягиваю руку. Не даст – всё, прощай, доверия никакого, не стану жить с человеком, кто в любой момент снова предаст.

Разблокировала, передала:

– Я всё и всех стерла, – предупреждает она.

Действительно, звонки и смс девственно пусты, а в телефонной книге только семья и рабочие контакты. Однако кое-что она стереть не могла.

Запускаю банковское приложение, вбиваю цифры пин-кода карточки, повезло, пароль не поменяла, залезаю в историю…

Забегаловки, шаурмичные, продуктовый магазинчик, в котором сама работала. Переводы людям с явно нерусскими именами. Покупки в магазине одежды, где она сама никогда не стала бы одеваться. Табачные лавки по два раза в неделю – она столько не курит. И «вишенкой» – перевод в армазерский банк на двадцать тысяч рублей…!

И всё это по чёткому графику: два дня активности, два дня тишины – ровно так, как она работает на последнем месте. То есть, встречалась с ним практически каждый свой выходной. И не просто встречалась, а содержала, платя в кафе и за фаст-фуд, покупая продукты, одежду, сигареты, и каждый месяц отправляла по двадцать тысяч в армазерский банк.

Меня просто затрясло, когда всё это увидел:

– Ты содержишь этого шлюхана? – спросил внезапно охрипшим голосом – спазм сдавил горло.

Глаза жены испуганно уставились на меня:

– Что-о-о? – блеюще переспросила она.

– То!!! – гаркнул в ответ. – История платежей по карте, к твоему сожалению, не удаляется! Что за ежемесячные переводы на двадцать тысяч рублей в армазерский банк?!? – последнее буквально прорычал.

Никогда не бил жену и даже не мог себе этого представить, но если бы сейчас начала отнекиваться – точно бы от души вмазал прямо по лицу, наплевав на последствия.