Текст книги "Градусы гнева (СИ)"

Автор книги: Андрей Северский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 31

Склон оказывается длиннее, чем выглядел снизу. За рядами деревьев начинается второй подъём, ещё круче. Поднимаю ногу на корень, переношу вес и чувствую, как под подошвой едет мокрая кора.

Успеваю упереться коленом в землю. Автомат бьёт по груди, отзывается болью ушибленное при аварии ребро. Или сразу несколько.

– Здесь скользко, – предупреждаю Милену. – Бери левее, возле камня.

Сам выбираюсь туда же. Встаю, вытираю грязь с ладони. На шее тянет повязку: пот добрался до царапины, оставленной капитанской пулей. Очень хочется убрать бинт и почесать.

Мила поднимается боком, ставя ноги наискось. У неё получается лучше. Саня вылезает последним. Оглядывается вниз, хотя за «синевой», что на этой планете заменяет «зелень» листвы, давно не видно ни ручья, ни оставленной машины.

– Слышишь что-нибудь? – спрашиваю его.

– Нет. Всё кажется, что мотор работает.

Забираю немного влево, где между стволами меньше кустов. Приходится идти поперёк склона, упираясь краем подошвы в землю. Рюкзак тянет вниз, поясницу начинает тянуть. На коротком ровном участке невольно ускоряюсь и почти сразу слышу, что шаги Милены отстали.

Останавливаюсь возле дерева, жду.

Она подходит, не поднимая глаз. Упирает ладонь в бок, под нижние рёбра, затем убирает. На висках мокрые волосы, ворот формы потемнел.

– Сильно колет?

– Если медленнее, проходит.

Киваю и смотрю дальше по склону, выбирая следующий промежуток. Не хочется давать ей понять, насколько внимательно слежу за каждым вдохом. Мила и без этого всё замечает.

– Игорь, ты лучше сразу иди так, чтобы я успевала. Каждый раз пытаюсь тебя догнать.

Вот ведь. Вроде помогаю: отойду, проверю, подожду. А она за мной дёргается, стараясь не задерживать.

– Хорошо. Давай сначала мешки поправим.

Опускаю свой рюкзак между корнями. Сане показываю следить за низом, сам помогаю Милене освободить плечи. Она тут же придерживает верхний клапан:

– Всё не забирай.

– Воду переложу. Её удобнее достать, пока идём.

Аргумент так себе, но спорить она не начинает. Достаёт початую бутылку и протягивает мне. Вторую убираю в свой мешок. Саня, не переставая оглядываться, принимает несколько запасных магазинов.

– Моя шея у тебя под контролем? – спрашиваю Милену, заметив её взгляд.

– Повязка съехала. Сядь пониже.

Приседаю, позволяя ей поправить бинт. Пальцы у Милы всё ещё дрожат, но дело своё делают.

– Снимать не надо. Уже почти сухо, – говорит она.

– И не собирался, – план сдёрнуть всё к чертям благоразумно оставляю при себе.

– Аптечка у меня останется, – говорит Милена. – И еда.

– Останется.

Мила укладывает оставшиеся вещи плотнее, подтягивает ремни. Пока возится, делаем по нескольку глотков. Вода тёплая и пахнет пластиком, но горлу совершенно всё равно.

– Со щитом как? – спрашиваю негромко.

Мила поворачивает ко мне голову:

– Поставить смогу. Держать долго – не знаю. Внутри пусто, – она говорит про ману.

После боя я уже делился с ней силой. До полного восстановления далеко, а у самого после роя тоже не тот запас, чтобы раздавать без счёта.

– Без необходимости не ставь. Если замечу кого, скажу.

– А если я раньше замечу?

– Тогда ставь.

Она чуть шевелит губами. На улыбку сил не хватает, но прежней неподвижности во взгляде уже нет.

Саня помогает закинуть мой потяжелевший мешок. Поднимаемся дальше, почти в одном темпе. На высокой ступеньке из корней задерживаюсь, пока оба не окажутся рядом, и только потом двигаюсь дальше.

Быстро так не уйдёшь. Зато не придётся через сотню метров укладывать кого-нибудь на землю.

Впереди поперёк прохода тянутся знакомые колючие стебли. Саня уже подаётся ближе, но я показываю на просвет справа. Обойдём. Длинный язык синего пламени сейчас пригодится нам для чего-нибудь более живого.

После обхода колючек лес становится реже. Под ногами меньше вязкой земли, чаще попадаются плоские камни. На один наступаю неудачно: ботинок с хрустом съезжает с сухих листьев, и у носка открывается ровный серый край.

Наклоняюсь. Отгребаю листья подошвой, освобождая ещё кусок. Кромка уходит под корень почти по прямой. Рядом виднеется вторая, параллельная ей.

– Постойте.

Сдвигаю ещё немного прелой листвы. Под ней появляется стык двух плит.

– Кажется, вышли на дорогу.

Саня смотрит поверх моего плеча, затем отходит на несколько шагов вдоль склона. Носком ботинка расчищает землю возле следующего дерева.

– Здесь тоже.

Вместе поднимаемся чуть выше. Дорога пересекает наш путь, обнимая склон широкой полкой. От леса её сразу и не отличишь: такие же стволы, кусты, синие листья над головой. Но теперь, когда знаю, куда смотреть, вижу приподнятый край и длинную неглубокую канаву под ним.

На другом краю, почти утонув в земле, лежит расколотая плита. Корень раздвинул её половины и выгнул одну вверх. Именно через такие ребра мы и перелезали, принимая их за обычные камни.

Достаю обе половины карты, совмещаю разорванный сгиб. Тонкая линия на листе заканчивается раньше, чем мне хотелось бы. На ней нет ни холмов, ни поворотов, по которым можно узнать это место.

Зато направление подходит. Один конец дороги уходит вниз, туда, откуда мы выбрались. Другой тянется дальше по склону, прочь от проезда, забитого жуками.

– По ней? – спрашивает Саня.

– По ней. В ту сторону.

– А если это другая?

Смотрю на камни под ногами. «Камень под корни», – говорил Ро. Очень точное описание. Жаль, до ответов на остальные вопросы он не дожил. Впрочем, сам выбрал, когда бежать.

– Пока всё сходится. Проверим, куда выведет.

Убираю карту поглубже, чтобы окончательно не растерять по кускам. Дальше она нам вряд ли поможет.

По дороге идти легче. Она поднимается плавно, видно, что выравнивали. Даже там, где камня не видно, земля под ногами плотная. Милена понемногу выравнивает дыхание.

Ненадолго появляется соблазн считать, что самое неприятное позади.

Заставляю себя проверить лес. Пусто. Но это только то расстояние, на котором я ещё что-нибудь различаю. Когда жуков было несколько тысяч, им ничто не мешало находиться за пределами моего восприятия.

Возле поворота из зарослей торчит низкий столбик. Сначала принимаю его за обломок ствола, затем замечаю обработанные грани. Верх скошен, на боку тянется углубление, почти целиком забитое землёй. Там мог быть знак. Сейчас прочитать его не смог бы даже тот, кто знает местную грамоту.

Чуть дальше попадается второй. Он наклонился к канаве, удерживаемый толстым корнем. Между столбиками и дорогой лежат каменные обломки, а за ними угадывается прямоугольное основание чего-то небольшого.

Милена останавливается первой:

– Тут дом был?

– Или пост, – отвечаю я, обходя провал за уцелевшим углом. – Под ноги смотри.

Внутри основания темнеет яма. Листья лежат так ровно, что без каменного края я мог бы принять их за обычную почву и шагнуть прямо туда. Показываю место Сане, чтобы не угодил следом.

Поблизости нет ни гильз, ни упаковок, ни следов шин. Даже узкой тропинки между деревьями не видно. Это место забросили задолго до того, как мы явились на Ринелан.

Уцелевший угол сложен из крупных серых блоков. На сколе светлеют мелкие вкрапления. Возникает смутное узнавание: такие же пятнистые поверхности вроде бы были у основания действующих врат. Там, правда, я больше глазел на арку и движение энергии, чем на камни.

Вполне могу ошибаться. Серый камень и в другом мире остаётся серым камнем.

А вот широкая дорога, основания построек и остатки отметок вдоль обочины уже кое-что значат. Сюда раньше ходили, что-то возили. Для одинокого памятника посреди леса слишком много хлопот.

– Похоже на подъезд к комплексу, – говорю напарникам. – Возле работающих врат тоже постройки стояли. Помните, ещё до земной базы?

Саня кивает. Милена проводит ладонью по лямке, устраивая её удобнее, и смотрит вперёд. Ей сейчас важнее, сколько осталось до конца этого «подъезда».

Поднимаемся за поворот. Там сохранилась целая полоса плит, лишь кое-где вздыбленная корнями. Местами камни стёрты посредине и выше по краям. Дорога явно видела больше ног и колёс, чем нам хочется себе представлять.

И наши следы на ней теперь видны отлично.

Оборачиваюсь. На серой плите темнеет отпечаток моего ботинка. Дальше – второй, рядом след Милены. Грязи, набранной на склоне, хватит ещё надолго.

Саня тоже оглядывается:

– Будто указатели ставим.

– Зато идти легче. В лесу опять выдохнемся.

– Это да.

Прибавляю шаг ровно настолько, чтобы Мила не начала отставать. Смотрю на просвет между кронами впереди – и почти одновременно замечаю две крупные живые отметки слева, ниже дороги.

Они движутся в ту же сторону, что и мы.

Поднимаю ладонь и показываю обоим прижаться к высокому краю дороги. Сам приседаю за толстым корнем. Мешок давит на плечи так, что хочется сбросить его немедленно.

Внизу между стволами мелькает серая шерсть. Один примат перебирается через камень, второй обходит его дальше от нас. Оба торопятся. Тот, что выше, на миг поворачивает голову к дороге, и я успеваю заметить светлую полосу на морде.

Замер. Смотрит прямо сюда.

Не знаю, различил ли он нас за корнями, но надеяться на слепоту обезьяны не стоит.

– Слева двое, – шепчу Сане. – Идём. Без стрельбы, пока не полезут.

Поднимаюсь и пропускаю Милену через узкое место возле дерева. На повороте опять вывожу нас ближе к середине дороги, где легче двигаться. Если приматы кинутся снизу, хотя бы увидим, как вылезают на камни.

Они не кидаются. Продолжают идти параллельно.

Зато впереди появляются ещё три отметки. Одна почти не двигается, две смещаются к ней сверху, со склона. Между нами изгиб дороги и несколько деревьев. Смотреть глазами пока не на что, но направление сомнений не оставляет.

Вот теперь всё плохо.

– Спереди тоже, – говорю обоим. – Мила, к камню.

У обочины лежит обломок кладки, едва выше пояса. Она становится за ним и сразу разворачивается лицом к лесу. Саня опускается рядом на колено, выставив автомат в сторону поворота.

Сам проверяю низ. Та пара тоже остановилась. Стоит пойти к ним – подставим бок тем, кто впереди. Поднимемся выше – полезем прямо навстречу другой группе, да ещё по склону, на котором едва держимся.

Можно повернуть назад.

Оборачиваюсь и чувствую ещё две отметки там, где мы недавно прошли. Эти приближаются быстро, без остановок возле древних столбиков.

Экскурсия закончилась.

– Уходим вперёд, – решаю. – Через тех троих. Сань, прикрой сзади, я чуть выдвинусь, «пообщаюсь» с бибизьянами.

Он коротко кивает.

Смело иду вперёд – у меня есть магия и автомат. Хотя… а если магия есть и у них? Не стоит считать себя самым крутым, один раз при столкновении с чужими магами уже проиграли.

Небольшой поворот, отсюда виден следующий участок дороги. За деревом шевелится знакомая серая шерсть.

– Ты-то мне и нужен, – тихо шепчу.

Тянусь к его сигнатуре. Но вмешиваюсь не в работу сердца, действую более тонко – парализую задние лапы. Жертва с громким ухом плюхается мохнатым задом на землю.

– За мной, но близко не подходите! – кричу товарищам.

Подхожу:

– Русский знаешь? – тот ухает, рычит и пытается кидаться камнями. Приходится вызвать спазм в голове, типа микроинсульта.

Далее в дело вступает «некро-магия». Поглощаю его жизненную силу, чувствуя, как уходит усталость и прибавляются силы. Скоро сам стану полу-гориллой?

– Пусти друг! – слышу обезьяний русский.

– Не пустю! Вы кто такие и что надо?

– Мы следопыт Аартан! Приказ Зодак главный армия следить вас! – у этого примата практики было явно меньше, чем у Ро.

– Кто такой Зодак?

– Главный армия. Орк. Вы убить сын его. Он есть ваши сердца. Он маг седьмой круг.

«Ипать!» – если обезьяна хотела напугать, ей это вполне удалось.

– И далеко он?

– Близко, скоро быть, – вот это может быть враньём. А может и не быть. В любом случае, небольшой запас у нас быть должен.

– Пусти друг! – снова требует говорливый примат. Не отвечаю ему, незачем.

В меня начинают лететь камни. Оторванные куски из кладки дороги, с острыми краями.

– Сань, автоматом!

Напарник уже увидел того, кто швырнул камень. Прицеливается, даёт короткую очередь. К сожалению, не попадает. Но это заставляет следопытов спрятаться за деревья.

– Может, огоньком? – спрашивает Александр.

– Береги силы.

Обстрел камнями возобновляется, только теперь он далеко не прицельный, кидают просто в нашем направлении.

– Ты долго? – интересуется Алекс.

– Почти закончил, идите сюда, – делюсь с ними частью свежей силы.

– Лучше?

– Ага, – соглашается огневик. – Что будем делать с обезьянами?

– Сейчас… – следопыты как будто забыли, что мы маги – находятся на дистанции, пригодной для применения моего Дара.

Не задействовал раньше, так как хочу поглотить ещё одного – аппетит приходит во время еды.

«Не поэтому ли некромантов всегда старались убить? Остановиться сложно…» – приходит мысль.

Парализую «переводчика», а остальных начинаю просто убивать, останавливая сердца.

– Игорь, сзади трое! – зовёт Саня.

Взмахиваю рукой, показывая проходить. Сам разворачиваюсь к новой «угрозе», а точнее, «смертникам». Что они хотели сделать, остаётся загадкой и тремя трупами.

– Двое далеко, – чертыхаюсь я. «Чисто» не получилось.

Пытаюсь дотянуться магией, но те всё время в движении, не получается «взять в захват».

Допрос примата, что кое-как знает русский. Никакой жалости, молчание наказывается жестокой болью. Правда, это не гарантирует, что он не наврал – ментальной магии у нас нет.

В общем, орк Зодак – командующий армией и отец орка «водника-кровника», развернул рой за нами. Мы уже фактически в окружении. Вопрос в том, через сколько нас нагонят и заставят принять бой без шанса на победу…

«Выпиваю» и его, энергия во мне бурлит, но делиться пока нет времени, надо пробовать использовать наш чуть ли не единственный шанс в надежде на чудо.

И осознание того, что это чудо зависит от меня, начинает давить на плечи. Ведь иначе максимум к вечеру наши жизни оборвутся.

– Пошли, – задаю быстрый темп. После передачи жизненной силы идти немного веселее.

Два «выживших» следопыта теперь держатся на почтительном расстоянии.

Проходим с километр. Милена, которая до этого шла молча, глядя себе под ноги, поднимает голову:

– Они знают, к чему ведёт дорога?

Смотрю вперёд. Каменная полоса поднимается между деревьями, и конца всё ещё не видно.

– Скорее всего, знают.

– Тогда почему не закрыли её совсем?

Хороший вопрос. Можно ответить, что не успели. А можно вспомнить, как Ро назвал те врата, к которым мы идём.

– Считают, что оттуда не уйти, – говорю я. – Перекрывали другие направления.

Она ничего не отвечает. Только поправляет лямку и снова смотрит под ноги.

«Безопасного прохода» никто не оставлял. У нас осталась дорога и старые врата в её конце.

Перевалили гребень. Плиты под ногами начинают уходить вниз. Совсем немного, но после долгого подъёма разница чувствуется сразу. Шаг становится длиннее. Между стволами появляется свет; сквозь него виден толстый серый столб, слишком прямой для дерева.

Ещё несколько шагов – и рядом возникает второй.

Останавливаюсь у края зарослей. Нашли.

Дорога выходит на площадку, вытянутую поперёк склона. Когда-то её выровняли и замостили теми же плитами. Теперь с одного края наползла земля, с другого провалились несколько камней. Кусты растут прямо посередине, и между ними видны обломки стен.

Арка стоит в дальней части площадки.

Толстые опоры поднимаются выше уцелевших построек. Над ними сохранился тяжёлый свод, тёмный снизу, с неровным зубчатым краем. Часть облицовки отвалилась; голая кладка местами покрыта бледными потёками. По правой опоре карабкается растение с мелкими синими листьями, наверху свисают сухие плети.

За проёмом виден обычный лес. И никакого голубого марева телепорта.

У работающих врат постоянно кто-то суетился. Машины, люди, охрана. Даже когда проход ещё не был открыт, вокруг чувствовалось дело, для которого его построили.

Здесь под аркой лежит упавшее дерево. Не поперёк всего проёма, только возле левой опоры. На стволе успели вырасти мелкие жёсткие наросты, а нижняя часть уже расползлась в труху.

Выходим из-под деревьев. Сразу чувствую солнце на лице. На открытом месте теплее, и запах сырой листвы сменяется пылью и нагретым камнем.

Проверяю площадку и ближайшие заросли за ней чувством электричества. Крупных живых отметок нет. Преследователи немного отстали. Ждут остальных?

На входе стоит остаток стены с широким проёмом. За ним справа тянется ещё один фундамент, заросший так плотно, что видны только углы. Всё это когда-то образовывало двор перед вратами. Теперь через бывшие помещения можно пройти из леса с любой стороны.

Оборона так себе. Если бы не арка, я бы здесь даже задерживаться не стал.

Саня смотрит на свод, затем на камни под ним:

– Целая вроде.

– Снаружи.

Обходим куст, выросший прямо на площади среди камней. Возле левой опоры есть низкий выступ, очищенный от пыли стекающей водой. Мила снимает рюкзак, ставит возле ног, садится, вытягивая ноги.

Александр оставляет свой мешок рядом и возвращается к обломку стены у входа со стороны дороги. Автомат у него наготове. Как и синее пламя.

Ну что, мне пора заняться делом. Продиагностировать чудесную технологию.

Подхожу к опоре. Вблизи хорошо видно, насколько она пострадала. Между блоками забилась земля, один из нижних расколот почти до середины. Чуть выше зияет пустое углубление с обломанными краями. Внутри застрял кусок тёмного материала, похожего на металл.

Для чего углубление служило, понятия не имею. Возле действующих врат я в такие места не заглядывал. Могло быть частью управления, могло держать обычную табличку.

Провожу ладонью по сухому краю блока. Шершавый, тёплый от солнца.

– Есть что? – с затаённой надеждой спрашивает Милена.

– Сейчас.

Стараюсь «вслушаться» в саму конструкцию. В арке, через которую мы попали сюда, энергия едва не оглушила меня. Если жду чего-нибудь похожего, могу просто не заметить слабый след.

Некоторое время ничего не чувствую.

Только моё собственное напряжение, усталость и частый пульс Милены в нескольких шагах. Хочется врезать в камень молнией, проверить хоть таким способом. Удерживаю руку. Сначала посмотрю. Долбить без понимания я уже умею.

Сдвигаюсь ближе к внутренней стороне опоры – и замираю.

В глубине возникает слабое ощущение. Настолько слабое, что поначалу списываю его на себя. Меняю положение, отвожу ладонь. Ощущение остаётся там же.

Тянется вверх, делает резкий поворот, теряется. Ниже обнаруживается ещё такой участок. Не поток, который можно перехватить, а едва заметный след внутри камня. Участки повторяются слишком правильно для случайного скопления чего-нибудь проводящего.

Снова кладу ладонь на блок и проверяю отклик, медленнее.

Да. Под разрушенной поверхностью что-то сохранилось. Нащупываю продолжение выше, насколько могу дотянуться чувством. Там оно уходит в толщу опоры, и я теряю его окончательно.

Саня предупреждает:

– Игорь, в лесу шевелятся.

Возвращаю внимание наружу. На подходе появляются крупные отметки, пока редкие. Одна задержалась у дороги, другие расходятся в стороны. Снова знакомое движение.

Смотрю сквозь пустой проём арки. Можно поднять рюкзаки, пройти под сводом и полезть дальше между деревьями. Милена встанет. Саня тоже. Я опять пойду впереди, высматривая корни с врагами, и пытаясь угадать, какое направление нам пока оставили.

А потом кого-нибудь из нас придётся нести.

Мила выводит из задумчивости:

– Игорь?

– Внутри что-то есть, – отвечаю ей. – Чувствую. Пока не понимаю что, но не всё разрушено.

Она смотрит на мою руку, лежащую на камне. Саня переводит взгляд с леса на арку:

– Пробовать будешь?

Снова прислушиваюсь к слабому отклику в глубине опоры. Он никуда не исчез.

– Буду, – кладу на камень вторую ладонь.

Глава 32

Под второй ладонью камень оказывается холоднее. Солнце сюда не добирается, по шву между блоками тянется полоска влажной земли. Сдвигаю пальцы, стараясь поймать слабый след внутри опоры. Автомат тянет шею, снимаю и прислоняю к рюкзаку стволом вверх.

– Мила, отсядь немного, пожалуйста.

Она поднимает на меня глаза:

– Насколько?

Хороший вопрос.

– Пока к Алексу. И не трогай меня, когда начну.

Милена отходит к напарнику, унося свой энергетический контур. Снова обращаюсь к слабому следу под ладонью.

Делать нечего, собираюсь дать разряд. Сначала – совсем немного. Такой и человеку особого вреда не причинит. Пускаю его в камень.

Под пальцами сухо щёлкает. Почти вся сила растекается возле ладони, но тонкая часть уходит глубже, в знакомый изгиб. Успеваю проследить её до поворота, который раньше терял. Там возникает короткий отклик.

Выше. И чуть в стороне от того места, куда я смотрю.

Повторяю, направляя импульс в найденный участок. Ответ отчётливее: внутри опоры есть что-то проводящее, и оно продолжается вверх.

Осторожно добавляю. Чувство проходит по изгибу, задерживается в небольшом плотном участке и расходится дальше. Одна ветвь тянется к своду, другая будто смотрит поперёк проёма. До противоположной стороны не достаёт – гаснет почти сразу.

– Что-нибудь происходит? – нарушая мой запрет, спрашивает Милена.

– Отвечает. Глазами пока не видно.

Она замолкает. Саня негромко сообщает от стены:

– Те двое стоят. Один за деревом, второй ниже. Пока не лезут.

Проверяю. Живые отметки на месте, ещё одна смещается за правый край площадки. Для «гашения сердца» далековато:

– Если пойдут, сразу говори.

Изгиб в камне приходится искать заново. Одновременно разглядывать лес и камень не получается. Значит, с лесом сейчас разбирается Саня.

Поднимаю импульс выше. На этот раз удаётся дотянуть его до свода. Там ещё одно сгущение, крупнее первого. Оно отзывается не сразу, зато после ответа слабо «шевелится» вся правая сторона арки.

Обхожу проём, осторожно переступая через торчащие из земли корни. Под правой опорой плиты разъехались. Одна качается под ногой, и я чуть не запинаюсь.

Отсюда нахожу ещё два участка: один выше головы, второй почти у основания. Между ними ответ проходит быстро. Запоминаю их положение и возвращаюсь к левой опоре.

Четыре. Должен быть пятый. Если эти врата устроены хоть немного похоже на те, через которые нас сюда привезли.

Внизу левой опоры мешает упавший ствол. Носком ботинка отодвигаю кусок трухлявой коры, провожу ладонью вдоль кладки. Слабый след уходит к пустому углублению с обломанными краями. Тот самый тёмный кусок внутри, который я принял за металл.

Касаюсь его кончиком пальца. Холодный.

Подаю импульс – и тот обрывается. Ни продолжения, ни ответа. Только в глубине едва заметно вздрагивает остаток канала.

Вот и пятый. Вернее, место, где он должен находиться.

Не тороплюсь выковыривать обломок. С моим пониманием устройства можно запросто доломать единственное, что ещё работает. Вместо этого возвращаюсь к верхнему участку слева и повторяю самый слабый толчок.

По каналу проходит знакомая дрожь. За ней подтягивается ещё что-то.

Убираю свою силу. Движение внутри камня продолжается ещё мгновение, причём отклик стал сильнее самого толчка.

Проверяю снова. Теперь слежу не за серединой канала, а за тем, откуда в него прибавляется энергия. Вокруг опоры обычный слабый «магический» фон, на который я до этого почти не обращал внимания. После импульса он стягивается к камню, и в узком участке становится заметнее.

Вот как.

У действующих врат потоки были такими, что меня едва не свалило ещё в автобусе. Если бы оператор выдавал всё это из себя, человека там, наверное, хватило бы на один запуск. А потом пришлось бы искать нового.

Похоже, толчком открываю дорогу силе, которой вокруг хватает и без меня. Она питает врата, мне же надо задать движение.

Проверяю Милену и Саню. Их сигнатуры не слабеют. Хорошо. Повторять то, что устроил на крыше, не собираюсь.

– Тут пять мест, которые должны работать вместе, – говорю, убирая руки. – Одно сломано. Остальные ещё живые.

– Починить можешь? – спрашивает любимая.

– Пока попробую запустить то, что осталось.

– Твоей силы хватит?

– Если всё правильно соберу, основную врата возьмут из того, что вокруг. От меня нужен толчок.

– Если неправильно?

Смотрю на пустой проём. Через него видны всё те же кусты, раздвоенный ствол и жёлтое пятно света на земле.

– Потому и прошу отойти, – ответ ей явно не понравился.

Упираюсь ногой в выступ, кладу ладони на целый участок. Пятую точку чувствую ниже, возле пустого гнезда. Вся арка в пределах уверенного контроля – хорошо. Остаётся сделать так, чтобы отклики не гасли по одному.

Начинаю с левой стороны. Слабый толчок, задержка, следующий – вверх. Первый участок постепенно теряет напряжение, пока занимаюсь вторым. Возвращаюсь к нему и чуть поддерживаю. Теперь оба отвечают одновременно.

Продлеваю движение вправо, вдоль свода. Там отклик приходит быстрее, чем ожидаю. Едва успеваю удержать прежние, чтобы не было рассинхрона.

По камню пробегает едва слышный треск. Слежу за правой стороной. Ещё один толчок, ниже. Четыре участка отзываются, между ними появляется движение. Пока слабое, но уже связанное.

Пытаюсь направить последнее течение к разбитому гнезду. Там пусто. С другой стороны обломка что-то есть, но ответ не соединяется с тем, что я подвёл.

Даю чуть сильнее.

Верхний участок вдруг наливается напряжением. Нижний справа, наоборот, начинает гаснуть. Вместо того чтобы пройти дальше, поток разворачивается по уже пройденному пути.

Стоп! Назад не надо.

Пытаюсь удержать его и подправить правую сторону. Напряжение под сводом растёт, а возле ладоней всё будто проваливается. Бросаю, но уже поздно. Перехватить обратный выброс не успеваю.

Всё перед глазами становится белым. Руки немеют до локтей, ноги отказывают. Падаю боком на арку и съезжаю вниз.

Вместе с болью в рёбрах от аварии приходит такая тошнота, что несколько секунд вообще не до врат.

Перед глазами тёмный след арки. Моргаю. След остаётся, поверх него расплывается лицо Милены.

– Не трогай! – успеваю сказать.

Она замирает на полушаге. Проверяю, не тянется ли за мной что-нибудь от опоры. Внутри камня затухает беспорядочное движение. До меня уже не достаёт.

– Всё. Теперь можно.

Мила садится рядом на корточки, хватает меня за запястье. Пытается развернуть ладонь, но пальцы ещё не слушаются.

– Хватит.

– У меня что-то получилось.

– Игорь…! – вырывается у неё. Вот теперь шутки точно кончились.

С внутренней стороны опоры осыпается песок. Там, где держал ладони, осталась свежая белёсая полоска, по краям тёмная. Пахнет обожжённой пылью. Несколько сухих листьев возле пустого «гнезда» свернулись и дымят.

– Ты сейчас ещё раз так сделаешь и умрёшь возле этого камня.

– Ещё раз так делать не буду, – обещаю ей.

– Тогда что будешь?

Пальцы один за другим начинают разгибаться. На подушечках саднит, но кожа цела. Выброс был коротким. Повезло – второй раз на это рассчитывать не стоит.

– Разбираться, где ошибся.

Она хочет что-то ответить, но вместо этого откручивает бутылку. Подносит к моим губам. Делаю маленький глоток.

– Будь осторожнее…

Киваю и осторожно сжимаю её пальцы. «Правильных» ответных слов сейчас не нахожу.

Голова постепенно проясняется. Движение в арке затихло, фон вокруг восстановился. Врата сбросили набранное и перестали тянуть в себя новую энергию.

Кажется, понимаю. Дело не в силе толчка. Я повёл не туда.

Сила упёрлась в обрыв и пошла обратно, перегружая исправную часть. Если просто добавить, в следующий раз…

Белая полоска на камне постепенно перестаёт двоиться.

Вспоминается другой свет. Голубоватое марево, битком набитый автобус. Тогда я успел заметить уже готовый рисунок и того, кто им управлял.

А во второй раз видел, как этот рисунок собирали.

Вот это и нужно вспомнить.

Мила помогает мне подняться. Ноги держат, хотя бок от удара болит. Сажусь на низкий выступ и некоторое время просто смотрю в проём.

– Пока не трогаю, – говорю, заметив её взгляд на моих руках.

На действующих вратах сначала было хаотичное движение. Помню, как радовался: когда-нибудь тоже смогу управлять этим безобразием. Надо было меньше радоваться и внимательнее смотреть.

Закрываю глаза, но тут же открываю. В темноте качает сильнее. Проще смотреть на пустой проход и пробовать наложить на него то, что помню.

Пять напряжённых точек. Потоки меняли в них направление. Получалась звезда, а не ободок вдоль кладки.

Ободок как раз сделал я.

Провожу пальцем по камню, рисуя звезду.

– Такая была? – спрашивает Милена, наблюдающая за мной.

– Я так чувствовал. Когда нас сюда везли. И перед аварией на обратном пути.

– А сейчас?

– Сейчас пытался оживить по очереди всё, до чего добрался.

– То есть не в том порядке?

– Похоже. И слишком торопился.

Но просто нарисовать звезду молниями тоже не выйдет. У оператора сила не била от точки к точке. Она текла по уже заданным направлениям, а он что-то менял в самих сгущениях. Одно напрягалось, другое отвечало, и только после этого между ними выстраивалось течение.

Одни ощущения вспоминаются чётко, другие слипаются с тем, что было при срыве. Надо хотя бы не взять за образец аварию.

Поднимаюсь. Мила отходит, но недалеко.

На этот раз касаюсь целого участка одной рукой. Вторую оставляю свободной. Слабый толчок влево, вверх – только чтобы найти ответ. Никакой непрерывной подпитки.

Есть. Теперь ищу, куда он сам пытается продолжиться. Одна слабая ветвь снова уходит поперёк проёма, к правому основанию. Прежде я её бросил и полез к своду. Сейчас жду, пока ответ на той стороне перестанет теряться.

– Сзади тоже обходят, – предупреждает Саня.

Перевожу внимание в лес. Чувствую движение за аркой. Далеко, между деревьями. Возвращаюсь сюда – и всё приходится начинать сначала.

– Сань, только если близко подойдут.

Он не отвечает. Понял.

Снова нахожу левый участок, но мысли лезут к отметке с другой стороны от дороги. Примату достаточно подойти к раздвоенному дереву – и до нас останется один рывок. Отвлекусь на него – всё погаснет. А времени на повтор уже может не быть.

Злость поднимается медленно, без вспышки. На приматов, которые караулят в кустах. На тех, кто пригнал нас в этот лес. На себя – за то, что могу остановить чужое сердце, а с пятью кусками старой дряни справиться не получается.

Рука дрожит. Упираюсь предплечьем в камень, чтобы хотя бы это не мешало.

Холод начинает собираться внутри. Знакомое спокойствие, в котором исчезает желание торопливо сделать хоть что-нибудь. Остаётся конкретная задача: дождаться отклика справа. Только его. На лес сейчас смотрит Александр. Справится. Я сам поручил ему нас прикрывать.

Толчок слева. Ответ. Жду.

Справа вверху возникает движение. Теперь между двумя участками что-то держится и без постоянного поддержания. Подпитываю его совсем чуть-чуть – ровно настолько, чтобы почувствовать продолжение. Оно тонким течением идёт в верхнюю часть левой опоры, в «сломанный» узел. Тупик?

Убираю свою силу. Связь остаётся ещё несколько секунд. Значит, направление подходит.