Текст книги "Системный Друид. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Андрей Протоиерей (Ткачев)

Соавторы: Оливер Ло
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Я держал дистанцию, обходил его сбоку, уходил за деревья, выскальзывал из зоны поражения каждый раз, когда меч описывал дугу, и ждал. Вся моя прошлая жизнь состояла из засидок и часов неподвижности, когда терпение решало больше, чем сила и оружие вместе взятые. Ждать я умел.

На исходе пятой минуты Гарет споткнулся на ровном месте. Правая нога, которая подламывалась уже дважды, отказала окончательно, и колено подогнулось внутрь с мокрым хрустом, от которого меня передёрнуло.

Гарет рухнул на левое колено, упёрся мечом в землю, пытаясь подняться, и мышцы на его руках ходили мелкой непрерывной дрожью. Он попытался встать ещё раз, правая рука с мечом дёрнулась вверх, но сил хватило на полдвижения. Клинок выскользнул из побелевших пальцев и ткнулся в снег рукоятью вверх.

Гарет осел, сначала на колени, потом на бок, и тяжёлое тело завалилось в снег у корней старой ели, в десяти шагах от Чёрного Вяза, который так и не успел пострадать. Поверхностное, частое дыхание дёргало грудную клетку рваными толчками. Глаза закатились, оставив полоски желтоватого белка под полуопущенными веками.

Система выдала финальный диагностический блок, и я прочитал его, тяжело дыша и прижимая ладонь к ране на боку.

Объект: Человек, мужчина, возраст 16–17 лет.

Состояние: Критическое. Диагностика: Множественные разрывы в основных и периферийных каналах маны. Каскадный отказ мановых узлов верхних и нижних конечностей. Органические повреждения мышечной ткани в зонах максимальной нагрузки.

Остаточная концентрация алхимического стимулятора в крови: 14% от пиковой. Нервные окончания в повреждённых зонах утратили чувствительность.

Прогноз: Состояние несовместимо с полноценным восстановлением магических каналов. Частичная реабилитация физических функций возможна при длительном лечении.

Я стоял над ним, выравнивая дыхание, и смотрел на перекошенное даже в беспамятстве лицо Гарета. Кривой нос, который я сломал ему месяцы назад, побелевшие губы, жёлтые тени на скулах. Парню было шестнадцать, и кто-то накачал его алхимической дрянью до состояния, в котором собственное тело превратилось в ловушку, а потом отправил в лес с артефактом, назначение которого Гарет, скорее всего, понимал лишь наполовину. Пешка, которую двигают по доске, и снимают, когда она отработала свой ход.

Я наклонился и разжал его левый кулак. Обмякшие пальцы с синими ногтями поддались легко. Потускневший медальон с остывшей рунной вязью по ободу лежал на ладони. Зеленоватое мерцание погасло, и металл ощущался холодным, инертным. Я завернул артефакт в тряпку из котомки, убрал на самое дно, подальше от остального, и затянул горловину.

Чёрный вяз стоял в центре лощины. Тёмная кора поблёскивала от влаги, серебристые прожилки в трещинах мерцали ровным светом, а медовый аромат, ослабевший к зиме, всё ещё держался в воздухе лощины. Прожилки на моей ладони пульсировали в унисон с ритмом дерева, ровно, без тех рваных всплесков, которые я ощущал десять минут назад, когда артефакт был в пяти шагах от ствола.

Самого страшного, чего я больше всего опасался, удалось избежать.

Рана на боку саднила и кровила сквозь уплотнённую Каменной Плотью ткань. Я осмотрел повреждение, задрав плащ. Порез, длиной в ладонь, глубиной в палец, с ровными краями. Меч прошёл по касательной, разрезав мышцу, но рёбра остались целы. Перевязать, обработать мазью заживления, и через три-четыре дня останется только свежий рубец. Терпимо, и, направив на рану немного маны, я облегчил будущее заживление.

Я посмотрел на Гарета. Оставлять его в лесу было нельзя. Температура падала, снег продолжал идти, и в бессознательном состоянии парень замёрзнет до рассвета. Каким бы идиотом он ни был, смерть от переохлаждения он заслужить не успел.

Я присел, подхватил Гарета под мышки и перевалил на спину, устроив безвольное тело поперёк плеч. Парень весил вдвое больше, чем три месяца назад, и накачанная стимулятором масса давила на позвоночник мешком с камнями. Стойкость Горного Хребта приняла нагрузку, укреплённый скелет выдержал, однако каждый шаг по заснеженной тропе отдавался в пояснице тупой, ноющей болью.

Я нёс его через Олений Яр и каменистый распадок, мимо изрубленных стволов и туш, которые Гарет оставил на пути к лощине. Мёртвый рогатый заяц лежал у тропы, припорошенный свежим снегом, и я скользнул по нему взглядом, отметив и запомнив на потом. Лес потребует восстановления, и я займусь этим в порядке очерёдности.

* * *

Дейл стоял за елью в тридцати шагах от лощины, привалившись спиной к стволу, и наблюдал с самого начала. Он пришёл в лес следом за Гаретом, держась на достаточном расстоянии, чтобы деревенский бугай с его обострёнными рефлексами не засёк хвост. Маркус учил отслеживать цель по следам и обломанным веткам, и Дейл оказался способным учеником в тех редких случаях, когда тема его интересовала. Сегодня тема интересовала его очень.

Он видел бой целиком, от первого удара до последнего. Видел, как Гарет атаковал, как его меч звенел о затвердевшую кожу Вика, как парень из Вересковой Пади двигался между деревьями так, будто лес являлся продолжением его тела. Видел, как Гарет пробил защиту и рассёк Вику бок, как на мгновение показалось, что расклад может измениться, а потом видел, как тело Гарета сломалось изнутри и превратило бойца в воющего берсерка, который крушил всё вокруг, пока не рухнул в снег, до последней капли отработав все, что мог дать ему организм.

Дейл сжимал рукоять метательного ножа до побелевших пальцев. Злость, которую он притащил из переулка у кузницы, никуда не делась за эти дни, она стала гуще. Последние недели тренировок с Маркусом дали реальный прирост, Дейл это знал, чувствовал в каждом спарринге, в каждом движении, которое стало точнее. Он вырос, и это был факт, подтверждённый синяками напарников и одобрительным кивком наставника.

Именно поэтому увиденное жгло сильнее. Прирост был, а разрыв не сократился. Вик двигался так, будто играл в другую игру, по другим правилам, и даже накачанный до предела Гарет с графским мечом в руках оказался для него рабочей задачей, решённой за десять минут с ранением, которое Вик даже не посчитал серьёзным.

Дейл смотрел, как Вик взваливает бессознательное тело на плечи и уходит по тропе в сторону деревни, и каждая деталь увиденного укладывалась в памяти аккуратным пластом. Как Вик уходил от ударов. Как использовал рельеф. Как ждал, когда противник сломается, вместо того, чтобы ломать самому.

Дейл убрал нож в чехол и двинулся в сторону деревни раньше, чем Вик успел оглянуться. Снег скрипел под сапогами, и каждый шаг нёс его прочь от лощины, где на примятом снегу оставались следы боя и борозды от меча, вспоровшего промёрзшую землю. В голове складывалась картина, пока неоформленная, однако с одним определённым выводом: в лоб не выйдет. Нужен другой подход, и Дейл собирался его найти, иначе покоя ему не будет.

* * *

Крепкий бревенчатый дом Борга стоял на краю деревни, потемневший от времени и дождей. Я остановился у калитки, поправил Гарета на плечах и толкнул створку ногой.

Борг вышел на крыльцо через минуту, после того как я постучал. Его взгляд упал на тело сына, на безвольно висящие руки, на жёлтые белки закатившихся глаз, и лицо старого охотника окаменело. Ни одна мышца на нём не дрогнула, однако костяшки пальцев, вцепившихся в дверной косяк, побелели.

– Он жив, – сказал я. – Каналы маны разорваны, мышцы повреждены. Кто-то кормил его алхимическими стимуляторами три месяца, не слишком заботясь о том, что будет после.

Борг молчал. Он смотрел на сына, и под кожей его скул перекатывались желваки, перемалывая информацию вместе с тем, что стояло за ней. Борг знал, как выглядит зверь, которого накачали стимулятором до предела и выпустили. Знал, чем это заканчивается.

– Где? – спросил он.

– У Чёрного Вяза. Он пришёл с артефактом, направленное оружие против магических деревьев. Кто дал, я думаю, ты догадываешься.

Борг поднял глаза на меня. Глубоко запрятанная боль, придавленная самоконтролем человека, который провёл жизнь в лесу, где эмоции убивают вернее когтей. Я выдержал его взгляд. Между нами висело то, что мы оба понимали без слов. Гарет сделал выбор, который привёл его сюда, и за этот выбор отвечал только он сам, но тот, кто вложил ему в руку артефакт и накачал стимулятор в кровь, отвечал за остальное.

Борг шагнул вперёд и принял сына, сняв его с моих плеч одним плавным движением, которое стоило ему больше, чем он показал. Гарет весил как взрослый мужчина, набитый мышцами и алхимией, однако Борг удержал его и прижал к груди, как прижимают ребёнка, которого нашли в лесу после долгих поисков.

– Ему нужен лекарь, – сказал я. – А Сорт может стабилизировать каналы, если начнёт сегодня. Каждый час промедления ухудшает прогноз.

Борг кивнул. Единственная благодарность, которую этот человек мог позволить себе в присутствии того, кто только что дрался с его сыном. Пусть охотник все понимал, но родная кровь есть родная кровь.

Тяжёлая сосновая створка встала на место с глухим стуком, отрезав меня от того, что происходило внутри. Я зашагал по заснеженной улице к тропе, ведущей к хижине. Рана на боку ныла, плечи гудели от тяжести, и зимний воздух обжигал горло при каждом вдохе.

Котомка с артефактом на дне оттягивала плечо, и я чувствовал медальон сквозь слои ткани, инертный кусок металла, который десять минут назад мог уничтожить всё, что я строил с первого дня в этом мире.

* * *

Торн взял артефакт двумя пальцами, как берут вещь, с которой у тебя давний и дурной счёт. Аккуратно, потому что точно знал, что держит. Рунная вязь по ободу давно потускнела. Медальон не активировали, и пока это было единственным, что оставляло пространство для спокойного разговора. Дед повернул его к свету рунного камина, который не допускал чтобы пламя выскочило наружу и при этом давало ровный свет и равномерное тепло, прищурился, провёл большим пальцем по ободу, не касаясь самих рун, и молча отложил на стол.

Потом посмотрел на меня, и посыпались вопросы – короткие, точные. Где нашёл, как выглядел тот, кто нёс, успел ли активировать, что произошло в конце. Я отвечал так же коротко. Дед слушал, откинувшись в кресле, обхватив ладонями кружку с остывающим отваром, который я сам приготовил несколько минут назад.

Перебил меня дед один раз, когда я описывал, как тело Гарета начало разрушаться изнутри: каскадный отказ каналов, берсерк, падение. Торн прикрыл глаза на несколько секунд и выдохнул через нос. Лицо при этом приобрело выражение человека, услышавшего подтверждение тому, о чём давно догадывался, но надеялся ошибиться.

– Сын Борга, – произнёс он, когда я закончил.

– Сын Борга, – подтвердил я. – Накачанный до состояния, при котором каналы начали разрушаться сами. Кто-то использовал его и отправил в лес с этой штукой.

Торн посмотрел на медальон. Рунный камин бросал рыжие блики на потускневший металл, и ломаные тени от рунной вязи ползли по столешнице.

– Зараза направленного действия, – сказал дед ровным голосом. – Разработана для уничтожения магических деревьев с активными Лей-линиями. Разрушает мановую структуру древесины, медленно и необратимо. Древо гниёт изнутри, теряет связь с Лей-линией, и участок, который оно питало, становится мёртвой зоной на десятилетия. В прошлом такие использовались открыто, когда войны между людьми и лесом велись без оглядки на последствия. Сейчас подобное запрещено в крупных городах и гильдиях. Запрет, впрочем, бумажный, а бумага горит хорошо.

Он замолчал. Огонь потрескивал в камине, за стенами падал снег, и ветер шевелил ставни мягкими толчками.

Я задал вопрос, который сидел в голове с того момента, как увидел Гарета у вяза.

– Почему мы только защищаемся?

Торн поднял на меня глаза, но ничего не сказал.

– У тебя лес, у тебя звери, связь с Пределом, возможности, которых нет ни у одного графа в округе. Каждый раз кто-то приходит: наёмники, звероловы, теперь парень с артефактом. Каждый раз мы реагируем, отбиваемся, латаем дыры. Почему мы не действуем первыми?

Дед поставил кружку на стол и некоторое время молча смотрел на меня. Морщины у глаз собрались глубже, серебристая шкура на плечах поблёскивала в свете камина. По его напряженному лицу было видно, что он мысленно перебирал слова, отделяя то, что можно сказать сейчас, от того, что пока говорить рано.

– Соглашение, – произнёс он, выдержав паузу, и продолжил: – Давнее. Заключённое задолго до того, как ты появился на свет, задолго до того, как семья де Валлуа обратила взгляд на Предел. Условия обязывают обе стороны. Подробности я расскажу, когда придёт время, но пока тебе достаточно знать одно: Хранитель Леса защищает, а нападать первым – значит, разрушить то, что строилось поколениями, и последствия такого шага будут хуже любой войны с графом.

Я смотрел на деда. Давить я не стал. Торн говорил ровно столько, сколько считал нужным, и выдавить из него лишнее было задачей за пределами моих возможностей, во всяком случае, на данном этапе наших отношений. Придёт момент, скажет сам.

Однако кое-что я понял и без развёрнутого объяснения. Дед реагировал. Всегда только реагировал, на наёмников, на звероловов, на артефакты, на Гарета. Мудрость это или условия соглашения, пока было неясно.

Ясно было другое: между де Валлуа и нашей хижиной стояло только то, что я способен поставить сам. Мои руки и мой арсенал – всё то, что три месяца назад попросту отсутствовало, а сейчас складывалось в систему, пусть и далёкую от завершения, однако уже способную закрывать бреши. Сегодня я закрыл одну. Завтра может появиться другая, серьёзнее, и к ней нужно подготовиться заранее. Становиться лучше требовалось сейчас, каждый день, потому что де Валлуа не остановится.

Торн забрал медальон со стола и поднялся. Тяжёлые шаги унесли его в мастерскую, и дверь закрылась за спиной деда с глухим стуком. Что именно дед собирался сделать с артефактом, оставалось его решением. Я спрашивать не стал.

За окном хижины ровно падал снег, укрывая Предел ещё одним слоем белого покрывала. Рана на боку саднила под повязкой, пальцы гудели от Когтей Грозы, а серебристые прожилки на ладони пульсировали мягко, в унисон с ритмом далёкого Чёрного Вяза, связь с которым тянулась через весь лес, через мёрзлую землю и корни, уходящие глубже, чем я мог себе представить.

Я достал из шкафа банку с мазью заживления, отмотал бинт и принялся обрабатывать рану. Тело нуждалось в починке, лес нуждался в уходе, и задание Илаи – три минерала из нижних этажей Подземелья – по-прежнему ждало своей очереди. Маркус, группа, следующий спуск. Завтра я зайду в деревню и узнаю сроки, а пока были бинт и мазь, тёплая хижина и рунный камин, за стенами которого первый зимний снег укрывал Верескову Падь.

Глава 4
Провал

Маркус дал группе четыре дня на восстановление. Снаряжение пострадало во время последнего спуска, кольчуга Стена требовала ремонта в трёх местах, тетива на арбалете Вальтера растянулась, а Коул умудрился потерять щит в стычке с кошачьими порождениями второго этажа, и Фрам ковал ему замену, ворча на размеры и вес, к которым привык ученик авантюриста.

Я потратил эти дни на заготовку составов: мазь заживления, раздражающая паста «Слеза егеря», укрепляющий отвар. Котомку набил плотнее обычного, добавив лишний моток верёвки и четыре склянки с консервирующим раствором для редких ингредиентов, которые могли попасться на глубине. Обидно будет отказываться от них просто потому, что я поленился подготовиться.

На пятое утро мы собрались у восточной окраины деревни в предрассветных сумерках. Зимний воздух щипал щёки, снег скрипел под сапогами, и дыхание шестерых поднималось столбами пара над головами. Маркус обошёл строй, проверяя ремни и застёжки. Стен стоял в починенной кольчуге, проверенный меч на поясе, кристалл-светильник убран во внутренний карман. Вальтер щёлкнул арбалетным замком, проверяя механизм, и кивнул Маркусу. Коул примерял свежевыкованный щит, перебрасывая его с руки на руку, привыкая к весу. Дейл стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и разглядывал меня из-под полуопущенных век.

Переход до Подземелья занял три дня. Зимний Предел замедлял группу, снежные заносы на тропах, обледеневшие камни на перевалах, укороченный световой день, заставлявший становиться на ночлег раньше, чем хотелось бы. Я вёл группу по маршруту, обходя опасные участки, и лес принимал нас зимним молчанием, прерываемым треском ветвей под тяжестью снега и редкими криками ворон в кронах.

На третий день мы вошли в Подземелье, и первые два этажа прошли штатно. Коридоры верхнего уровня уже успели восстановить часть порождений, мелких и средних, с которыми группа разбиралась на ходу. Маркус вёл по угольным меткам, оставленным на стенах во время предыдущих вылазок, и карта дополнялась новыми пометками, отмечавшими свежие ответвления и тупики, которых раньше здесь не было. Подземелье менялось, медленно, но заметно, перестраивая коридоры и залы по собственной, понятной только ему логике.

Тут уже Маркус ничего не мог сказать. Он не был ученым или магом, погруженным в эту тему, и принимал такие вещи, как данность. А почему оно происходит именно так, мужчине было не сильно важно. Работать это не мешало.

Второй этаж, с его иллюзорным небом и каменистыми холмами, встретил нас стабильнее. Порождения второго ранга оказались на прежних местах, и к вечеру второго дня под землёй тюки пополнились кристаллами и шкурами. Группа работала слаженнее, чем в первый раз, и Маркус отметил это коротким кивком, когда подводил итоги на привале.

– Третий этаж завтра, когда передохнем, – сказал он, раскладывая карту на коленях. – Вальтер, проверь болты, оставь обычные, возьми бронебойные. Стен, ты на фронте. Вик, со мной в связке, глаза и уши. Дейл, Коул, фланги и поддержка, но без геройства.

Я сидел у стены, жуя полоску вяленого мяса, и рассматривал проход, ведущий вниз. Каменные ступени уходили в темноту под углом, круче, чем лестницы предыдущих переходов, и воздух оттуда тянул плотной тяжёлой влагой с привкусом минералов и глубинного камня.

Третий этаж встретил нас иначе, и первое, что изменилось, была темнота. На верхних этажах кристаллы-светильники в потолке давали рассеянное освещение, достаточное, чтобы двигаться без факела. Здесь потолочных кристаллов не было. Своды уходили высоко вверх и терялись в непроглядной черноте, за пределами досягаемости нашего света.

Стен поднял кристалл над головой, и молочное сияние выхватило из мрака ближайшие двадцать шагов, за которыми тьма стояла сплошной стеной.

Стены были сложены из тёмного базальта, испещрённого тонкими прожилками руды, которая отбрасывала красноватый отсвет при попадании на неё света кристалла. Красные нити змеились по камню, ветвились и пересекались, создавая узор, похожий на кровеносную сеть, вживлённую в скальную породу. Воздух был плотнее и тяжелее, чем наверху, и мана давила на кожу ощутимее, настойчиво, как давит глубина на пловца, погружающегося ниже привычного предела. Дышалось свободно, но каждый вдох нёс в себе густоту, от которой мышцы наливались странной ленивой тяжестью.

– Давление маны выше, чем на втором, – Вальтер произнёс это сухим констатирующим тоном, сверяясь с рунным компасом, стрелка которого подрагивала сильнее обычного. – Процентов на сорок, если верить артефакту. Это необычно.

Маркус поднял кулак, и группа остановилась. Серые глаза авантюриста обшаривали пространство впереди, где красноватый полумрак от светящихся прожилок создавал иллюзию движения среди базальтовых колонн.

– Строй. Плотный клин, интервал полтора шага. Стен, фронт. Вальтер, прикрытие. Дейл, Коул, ближе ко мне. Вик, левый фланг.

Мы двинулись вперёд. Коридоры третьего этажа здесь были шире и выше, чем наверху, рассчитанные на существ, крупнее тех, с которыми мы сталкивались до сих пор. Пол покрывал тонкий слой каменной пыли, в которой отпечатывались следы, широкие, с глубокими вмятинами от когтей, расставленные парами, как у крупного четвероногого. Я присел, измерив след ладонью. Шире моего предплечья, с четырьмя когтевыми бороздами впереди и одной сзади, опорный палец.

– Тяжёлое, – сказал я Маркусу. – Четвероногое, судя по расстоянию между отпечатками, в длину метра два с половиной. Когти загнутые, не втяжные, значит, работает ими постоянно.

Маркус кивнул, и мы продолжили движение, теперь медленнее, с оружием наготове. Первая тварь вышла из бокового коридора через десять минут.

Ящероподобное существо на четырёх мощных лапах, покрытое толстыми панцирными пластинами вместо чешуи. Пластины были серо-коричневыми, матовыми, с красноватыми прожилками, повторявшими узор базальтовых стен, и перекрывали тело от загривка до основания хвоста, наслаиваясь друг на друга черепицей. Голова была широкой, приплюснутой, с маленькими глазами, утопленными в костяные надбровья, и пастью, усеянной тупыми зубами, предназначенными для перетирания, а вовсе не для разрыва.

Хвост, толстый у основания и утончающийся к кончику, заканчивался костяным наростом, размером с кулак.

Система отозвалась мгновенно, хотя ранее зачастую молчала. Я до сих пор толком не понимал, как это работает, но она меня не обманывала и информации, которая была перед глазами, можно было доверять.

Объект: Панцирный Ящер (подземный подвид).

Ранг: 2 (высший).

Тип: Порождение Подземелья.

Слабые места: Сочленения между панцирными пластинами. Нижняя челюсть. Незащищённые участки в паховых и подмышечных зонах. Хвост: Ударное оружие. Радиус поражения – два с половиной метра. Сила удара сопоставима с тараном.

Предупреждение: Панцирные пластины устойчивы к режущему и колющему урону. Рекомендуется дробящее воздействие или атака по сочленениям.

Тварь заметила нас и двинулась навстречу, низко пригнув голову к полу. Движения были обманчиво медленными, тяжеловесными, но я видел, как мышцы на задних лапах напрягались под панцирем, готовясь к рывку.

– Бронированный, – бросил Маркус. – Стен, сочленения. Вальтер, бей под пластины. Остальные, на дистанции.

Стен шагнул вперёд, перехватил меч обратным хватом и ударил первым, метя в шею, туда, где загривковые пластины стыковались с головным щитком. Клинок лязгнул о панцирь и скользнул по поверхности, оставив на пластине неглубокую белёсую царапину. Ящер дёрнул головой в сторону, и Стен едва успел отскочить, когда хвост хлестнул по тому месту, где он стоял секунду назад. Костяной нарост на конце врезался в базальтовую стену, выбив из породы облако осколков.

Вальтер выстрелил. Бронебойный болт ударил ящера в бок, в щель между двумя пластинами, и пробил, уйдя в мясо на четверть длины. Тварь дёрнулась, развернулась к стрелку и побежала, набирая скорость с пугающей для своей массы быстротой.

Я выбросил вперед лозу. Серебристый побег, повинуясь моей воле, метнулся из ладони, обвил заднюю лапу ящера и натянулся, рванув конечность назад. Тварь споткнулась, клюнула мордой в каменный пол и проехала по нему грудной бронёй, высекая искры. Маркус использовал паузу, подбежав с фланга и вогнав меч в сочленение между боковыми пластинами, под передней лапой. Клинок вошёл на ладонь, и ящер взревел утробным каменным рёвом, от которого загудели базальтовые стены.

Хвост рванулся ко мне. Я отпустил лозу, перекатился в сторону, и костяной нарост просвистел над спиной, обдав затылок ветром. Стен к этому моменту подбежал к твари и ударил снова, на этот раз точнее, в шейное сочленение, и его клинок нашёл щель, провалившись на полклинка вглубь. Ящер завалился на бок, задёргал лапами, скребя когтями по камню, и затих.

– Вот так, – Стен выдернул меч и вытер лезвие о тряпку. – Только между пластинами, иначе толку ноль.

Маркус обошёл тушу, присел и провёл ладонью по матовой поверхности пластин.

– Хороший материал. Прочнее кожаной брони, легче железа. Если снять аккуратно, Фрам сможет сшить из них нагрудник. Будем надеяться, что его мастерства хватит.

Я стоял рядом и смотрел на красноватые прожилки, пронизывающие панцирные пластины. Те же нити, что и в стенах. Ящер был частью этого места, порождением третьего этажа, сросшимся с ним на уровне состава тканей – именно такое создавалось впечатление при взгляде на этих существ.

Следующие два часа мы зачищали коридоры, вырабатывая тактику против этих противников. Ящеры встречались группами по двое и по трое, и каждый бой требовал слаженности. Стен бил по сочленениям, Вальтер искал щели, куда метко отправлял болты, Маркус работал с фланга, а я держал левую сторону, используя лозу для перехватов хвостов и фиксации лап. Дейл и Коул поддерживали огнём. Дейл выбрасывал Силовые удары, оглушая ящеров на секунду, а Коул запускал каменные снаряды в морды, сбивая прицел тварям перед атакой. Все же когда тебе в голову прилетает пусть и небольшой, но булыжник, не захочешь, но отвлечешься.

Группа нащупывала ритм, и с каждой стычкой он становился увереннее. К исходу второго часа мы разбирались с парой ящеров за три-четыре минуты, тратя минимум маны и усилий.

Коридор вывел нас в обширный зал с низким сводом, подпёртым базальтовыми колоннами. Красноватые прожилки руды здесь были гуще, ярче, и от них исходило достаточно света, чтобы различать очертания зала без кристалла Стена. Пол был завален крупными обломками породы, между которыми змеились те же прожилки, пульсирующие медленным ритмом, похожим на сердцебиение.

Ящер вышел из-за дальней колонны, и с первого взгляда стало ясно, что это другой калибр. Крупнее своих сородичей в полтора раза, с панцирными пластинами толщиной в два пальца, покрытыми дополнительным слоем минеральных наростов, делавших его похожим на передвижной каменный валун. Хвост был толще и длиннее, а костяной нарост на конце разросся в подобие булавы, размером с человеческую голову.

Система выдала панель с оранжевым мерцанием ранга.

Объект: Старший Панцирный Ящер.

Ранг: 3.

Предупреждение: Повышенная прочность панциря. Хвостовой удар способен разрушить каменную кладку.

– Третий ранг, – я бросил Маркусу, и авантюрист стиснул рукоять меча.

– Строй, как на тренировке. Стен, отвлечение. Вальтер, ищи щель побольше и смени болты. Остальные, работаем по флангам.

Бой начался хуже, чем предыдущие. Панцирь третьего ранга оказался плотнее, и даже сочленения, через которые мы били младших особей, здесь были защищены хрящевыми щитками, гасившими колющий удар, и зачастую за один удар их невозможно было пробить, а тут попробуй еще попади в одно и то же место еще несколько раз. Стен рубил по шейной пластине с таким усилием, что искры летели веером, а на панцире оставались лишь поверхностные сколы. Вальтер отправил два бронебойных болта в бок твари, и оба застряли в хрящевой прослойке, увязнув на половину длины.

Я работал лозой, перехватывая хвост на замахах и оттягивая назад, давая Маркусу время для ударов по незащищённой брюшной зоне. Лоза выдерживала, Стойкость Горного Хребта позволяла удерживать натяжение, однако ящер был чудовищно силён, и каждый рывок хвоста проволакивал меня по каменному полу на полшага, как бы я ни сопротивлялся.

Коул запустил каменный снаряд в голову ящера, и камень лопнул о костяное надбровье, засыпав тварь осколками. Дейл добавил Силовой удар, и ящер мотнул головой, ненадолго ослеплённый.

Маркус рванулся к брюху, скользнув под передней лапой, и вогнал меч снизу вверх, в мягкую зону за грудными пластинами. Клинок вошёл по рукоять. Ящер взревел, и рёв этот ощущался всем телом, отдаваясь вибрацией в костях и зубах.

Тварь дёрнулась, и хвост ударил по ближайшей базальтовой колонне, подпиравшей свод зала, и костяная булава вмялась в камень на полруки, высекая сноп искр и обломков. Намеренно или случайно, разобрать было невозможно, но результат оказался один.

Трещина прошла по камню от пола до свода за секунду, расщепив колонну надвое. Порода сдвинулась, и где-то наверху, за пределами видимости, каменные пласты пришли в движение.

Первая глыба рухнула, чуть не задев в трёх шагах от Коула, расколовшись о пол на десяток обломков, которые разлетелись шрапнелью. Пыль взвилась в воздух, разом ухудшив видимость, и красноватый полумрак превратился в мутную бурую взвесь, в которой мелькали силуэты людей и летящие камни.

– Назад! К проходу! – голос Маркуса прорезал грохот, и я увидел его фигуру у правой стены, прижавшуюся к базальту.

Вальтер уже тянул Коула за рукав, утаскивая от места падения глыбы. Стен метнулся к стене, ощупывая камень в поисках прохода. Новая глыба грохнула о пол ближе, и волна каменного крошева хлестнула по лицу, забивая глаза и ноздри.

Я увидел щель. В десяти шагах справа, там, где базальтовая стена треснула от удара ящера, в породе разошёлся провал, узкий, с рваными краями, уходящий вниз под крутым углом. Щель зияла между двумя обломками колонны, и из неё тянуло плотным сырым воздухом, пахнувшим минералами и застоявшейся водой.

Я мог обойти её. Расстояние до основного прохода, через который отступала группа, позволяло добраться за четыре-пять секунд, и мышцы уже работали в этом направлении, разворачивая корпус влево, к Маркусу и остальным.

Магический импульс ударил в спину в самый неподходящий момент. Усиленные Чувства среагировали за долю секунды до контакта, обжигающей волной тревоги пронзив позвоночник.

Я успел сгруппироваться, подтянул колени к груди и напряг мышцы, но удар пришёл точно туда, куда был направлен, между лопаток, телекинетический толчок, короткий и концентрированный, с ровно тем количеством силы, которое требовалось, чтобы сбить равновесие и отправить тело в нужном направлении.

Край провала ушёл из-под ног. Камень, за который цеплялись пальцы, раскрошился и осыпался вслед за мной, и я полетел вниз, в расщелину, которую грохот обвала закрыл за мной через мгновение, обрушив на отверстие десятки тонн базальта. Путь назад теперь был отрезан.

Жёсткий удар о наклонную поверхность и Каменная Плоть приняла на себя основную нагрузку, погасив инерцию ценой растёкшейся по рёбрам тупой боли. Скольжение по мокрому камню, ещё один удар, о выступ, который развернул тело на девяносто градусов, и я покатился дальше, цепляясь за породу и тормозя ладонями, пока каменный жёлоб не выплюнул меня на плоскую поверхность с последним рывком.

Грохот обвала остался наверху, приглушённый десятками метров породы, и звук добирался до ушей еле слышным рокотом, затихавшим с каждой секундой. Пыль оседала, и вместе с ней оседал адреналин, уступая место холодному рабочему режиму, в котором я провёл большую часть обеих жизней.

Силовой удар Дейла. Я запомнил вектор и силу импульса, частоту, с которой вибрировал телекинетический заряд при контакте с телом. Прилетел в спину, сзади, с направления, в котором Дейл стоял последним, когда я видел его перед обвалом. Ударил ровно в тот момент, когда пыль скрыла видимость, и грохот заглушил звуки, ровно в тот момент, когда свидетелей быть не могло.