Текст книги "Системный Друид. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Андрей Протоиерей (Ткачев)

Соавторы: Оливер Ло
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16
Возвращения

Я сел рядом с ней на валун, подвинув ноги так, чтобы не касаться подтаявшей ледяной кромки у берега. Луна молчала, и я не торопил. За месяцы разлуки накопилось слишком много для первой фразы.

Она заговорила, глядя на воду.

– Мастер Виттоли приехала со мной, – Луна сорвала с валуна сухой лишайник, потёрла между пальцами. – Давно собиралась, с тех пор как узнала про цветок и его источник. Наставница привыкла проверять всё сама, я не могла ее отговорить.

Я кивнул. Наставник Луны в Пределе – этого стоило ждать. Интерес Академии к здешним травам и рудам проскальзывал ещё летом в ее рассказах про грызню между кафедрами за редкие ингредиенты.

– Академия смотрит на Предел как на полигон, – Луна понизила голос, хоть мы и были одни на всём берегу. – Мана, флора, фауна, подземелья – всё на учёте. Пока в рамках исследования. Виттоли получила разрешение ректора на полевую экспедицию, договор с Хранителем это позволяет, я уточнила на всякий случай.

– Знаю про договор, – сказал я. – Дед упоминал.

Серо-зелёные глаза Луны смотрели прямо, но пальцы её сдавливали оперение стрелы, торчавшей из колчана у бедра.

– Виттоли умная, Вик. Сперва раскладывает всё по таблицам и только потом решает. Будь на её месте кто-то другой, я бы волновалась сильнее.

Я слушал и понимал больше, чем она говорила. Предел уходил с окраины карты в чью-то картотеку. Виттоли могла быть сколько угодно разумной, но за ней стояла Академия, а о нуждах леса у нас с дедом никто не спрашивал.

– Я здесь, в том числе, поэтому, – Луна отвела взгляд обратно на озеро. – Чтобы ты был готов к встрече с ней на тропе.

Ветер тронул воду, лёд у берега чуть качнуло. Я обдумал её слова. То, что она пришла первой, стоило больше самого предупреждения.

Потом Луна заговорила о себе, о том, что было после отъезда из Пади. Говорила коротко, без украшений. По голосу было слышно, что она сама ещё не до конца поверила в перемены.

– Цветок, что ты мне подарил, изменил всё, – Луна смотрела на свои наручи из кожи с медными заклёпками. – До него я сидела в задних рядах Внешнего двора. Обычная девчонка с западного побережья, до середины списка дотягивала через раз. После прорыва Виттоли забрала меня во Внутренний двор. Там другой уровень. Первый месяц я засыпала на ходу, в попытках догнать остальных.

Она коротко усмехнулась и продолжила:

– Двойные формирования, огонь и лёд одновременно. Спарринги с конструктами третьего ранга. В лаборатории Виттоли заставляла стабилизировать дикую ману голыми руками. Лук, – Луна коснулась оружия за спиной, – подогнан под мой рост и силу натяжения, на верхнем плече рунная вязь для усиления стрел. Виттоли подобрала сама.

Я посмотрел на оружие. Рисунок рун был сложнее базовых гравировок, что были у нее ранее, очевидно штучная и очень дорогая работа.

– Не знаю, как правильно за это благодарить, – Луна сложила руки в замок на коленях, посмотрела на воду, не на меня. – За цветок. Слова кажутся слишком мелкими.

Внутри кольнуло. В прошлой жизни ученики благодарили меня за мелочи, которые я считал ерундой, и каждый раз я не знал, куда деть руки.

– Рад, что пригодилось. Подарки должны быть полезными, как я считаю, а этот цветок подходил тебе.

Луна кивнула и привалилась плечом к моему. Мы сидели на валуне и смотрели, как тёмная полоска воды у берега расширяется. Торопиться никому не надо было.

Говорили, пока солнце не ушло за кроны западного берега и тени от деревьев не вытянулись поперёк льда. Луна рассказала про Академию и наставников, про новые заклинания. Я слушал и запоминал: большой мир за хребтом оставался мне по большей части чужим. Она расспрашивала про Предел, про зиму и зверей, и я отвечал немногословно. Карьер де Валлуа обошёл, Ниру с тигрицей тоже. Луна видела, где я умолкаю, и не лезла дальше.

Прощание получилось коротким. Она поднялась с валуна, забросила лук за спину и пошла вдоль берега к южной тропе. У крайней берёзы обернулась и подняла руку. Я поднял в ответ. Тёмный хвост волос мелькнул между стволами, и берег опустел.

* * *

Маркус вернулся через несколько дней. Я увидел группу с тропы у восточных дворов, когда шёл от Сорта с заказом мазей. Пятеро, нет, шестеро людей с тюками двигались по тракту со стороны Предела. Авантюристов я узнал по походке и расстановке в колонне.

Впереди шёл довольный командир отряда с полным тюком. За ним двигался Стен под тяжестью набитых подсумков. Вальтер нёс арбалет на ремне, руки оставались свободными. Коул тащил два мешка на плечах, мороз разогнал румянец по веснушчатому лицу. Чуть позади Маркуса шла высокая женщина с посохом.

Прямая спина, уверенный шаг человека, отработавшего движение годами. Виттоли на ходу оценивала крыши и встречных, подмечала следы на снегу. Она уже работала, прямо на улице.

Вечером я зашёл в дом, который Маркус снимал на краю деревни.

В общей комнате было тесно от людей и снаряжения. Маркус раскладывал кристаллы по размеру на промасленной ветоши. Стен держал кольчугу на коленях и продевал новую полоску кожи через сломанную пряжку. Вальтер стоял у стены с глиняной кружкой и, по своему обыкновению, молчал. Коул сидел у окна, подпирая голову кулаком.

Виттоли водила пальцем по расстеленному пергаменту и о чём-то тихо говорила с Маркусом, а Луна устроилась рядом с наставницей и слушала.

Серые глаза Виттоли нашли меня в дверном проёме, пока Маркус ещё считал кристаллы. Она смотрела не на лицо. Взгляд прошёл по моим запястьям с орнаментом и задержался на мозолях ладоней.

– Вик, – Маркус поднял голову от кристаллов, кивнул. – Заходи. Мастер Виттоли, это тот самый проводник, о котором я рассказывал.

Виттоли повернулась ко мне всем корпусом. Жилистая, с короткой сединой на висках. Лицо держало ровное рабочее выражение.

– Давно в Пределе? – голос женщины оказался низким, как мне и рассказывала Луна.

– С рождения, можно сказать.

– Насколько глубоко заходишь?

– Достаточно.

– Татуировки. Лесные?

Я повернул запястье, и серебристые нити орнамента ожили в полутьме комнаты.

– Вроде того, – бросил я на нее острый взгляд, но женщину это не смутило.

Виттоли слушала слова и паузы между ними, чуть наклоняя голову после каждой моей фразы. Маркус прятал усмешку за кружкой, наш разговор был сухим и коротким. Луна смотрела в сторону, то на стену, то на печку, и старалась казаться незаинтересованной; получалось у неё плохо.

– Маркус говорил, что ты знаешь Предел лучше любого из местных, – Виттоли не отвела взгляд. – И что в подземелье ты ориентируешься свободнее гильдейских разведчиков с пятилетним стажем.

– Маркус преувеличивает, – сказал я. – Иногда.

– Редко, – поправил Маркус из-за кружки.

Виттоли коротко кивнула и отложила ответ. По прищуру я видел, что она внесла меня в свою «картотеку» на потом. Это меня устраивало. При следующем разговоре вопросы станут точнее, и к ним можно готовиться заранее.

Маркус отодвинул кристаллы и поднялся.

– Выходим послезавтра на рассвете, – бросил он на всю комнату. – Отчёт и гильдейские дела ждут, снаряжение на следующий сезон само себя не закупит. Кому надо – сегодня последний вечер для стирки и ремонта.

Он повернулся ко мне и протянул руку. Я пожал её крепко и коротко. Стен кивнул мне от печки, не отрываясь от ремня. Вальтер коротко кивнул от стены, как всегда. Лишних церемоний они не разводили, и меня это устраивало.

Коул поднялся от окна, щёки у него стали краснее, чем от мороза. Он посмотрел на Маркуса, и по лицу сразу было видно, что слова он приготовил.

– Я не иду, – голос парня прозвучал ровнее, чем я ожидал. – Хочу остаться.

Маркус повернулся к нему, в серых глазах мелькнул немой вопрос, и Коул ответил сразу.

– В лесу моя магия изменилась, – Коул провёл ладонью по воздуху, и я уловил мягкую вибрацию, похожую на его каменные снаряды. Хм, даже не знал, что я стал чувствительнее к подобным вещам, но это может оказаться полезным. – Земля здесь отзывается так, как нигде раньше. В городе я ловил обрывки, а тут полный поток. Хочу разобраться, потренироваться. И мастеру Виттоли пригодятся лишние руки.

Маркус смотрел на него, лицо оставалось спокойным. Через пару секунд он кивнул.

– Твой выбор. Постараюсь заполнить отчеты за тебя.

Коул выдохнул через ноздри, напряжение из него вышло коротким толчком. Скупых слов Маркуса ему хватило.

Я смотрел на Коула. Парень, который начинал с каменных стен в таверне и пренебрежения к деревенским, теперь понимал ценность проведенного здесь времени. Люди все же меняются со временем, особенно, если хотят измениться.

Прощание заняло минуту. Маркус вернулся к подсчёту добычи, Стен – к ремню. Я пожал руку Вальтеру у двери и вышел в морозные сумерки. Дверь тихо стукнула за спиной.

* * *

Кабинет Райана де Валлуа смотрел окнами на внутренний двор замка. Зимнее солнце лежало на каменных плитах бледными квадратами.

Письмо от управляющего карьером лежало на столе, сложенное втрое. Восковую печать Райан уже сломал пальцем. Почерк был осторожный, с округлыми завитушками – так пишут, когда каждое слово завтра могут поднять против тебя. За деликатными формулировками стояло главное: три штольни рухнули, работы встали на недели, если не на месяцы. Порода держалась стабильно, геомант проверял недавно; следов взрывчатки нет. Управляющий писал «причины устанавливаются», и за строкой читалось банально и от этого не менее раздражающее – «не знаю, что произошло».

Райан дочитал и отложил лист. Подошёл к окну, упёрся ладонью в холодный подоконник. Внизу во дворе конюх вёл лошадь к водопою.

Пять неудач подряд. Сначала наёмники сорвались на Борге, звероловы упустили тигра. Гарет опозорился с артефактом, а тигрица исчезла за ночь из клетки с рунными решётками – решётки при этом никто не тронул. И теперь еще и карьер – рухнул, ни следа, ни улики.

Каждый раз планы срывались на границе Предела или внутри него, и ни одного свидетеля взять не удавалось. После третьего провала списывать на случайность стало нельзя. Против Райана работал умный противник, хорошо знавший Предел изнутри.

Мысль, что дело в нём самом, в резкости, в привычке рубить собеседника с первого слова, Райану в голову не приходила. Люди, которых он запугивал, молчали из страха. Молчание он ошибочно принимал за почтение.

Он вызвал Дарена, и тот вошёл через минуту, в дорожном камзоле, тёмные волосы зачёсаны назад, серые глаза без каких-либо эмоций. Гербов и знаков различия на нём не было. Дарен умел выглядеть никем, и это Райан ценил в нём выше всего.

– Верескова Падь, – Райан не обернулся от окна. – Мне нужно знать: кто ходит в Предел зимой, кто мог добраться до карьера и сделать то, что сделал.

Дарен кивнул. Вопросов не задал.

– Останешься на столько, насколько понадобится, – Райан наконец обернулся. – Мне нужно имя.

Дарен вышел, дверь закрылась беззвучно. Той же ночью всадник в неприметном плаще покинул конюшни замка через боковые ворота. Через несколько дней он будет в Вересковой Пади, и задержится там столько, сколько потребуется.

* * *

Я спустился в подземелье за водопадами один. По контуру входа задрожало зеленоватое свечение, стены дышали сыростью. Группа Маркуса за зиму кое-чему меня научила: держать в голове сразу несколько направлений атаки, беречь ману на длинных переходах. Теперь всё это пришлось прикладывать иначе, одному.

Первый этаж я прошёл по памяти, быстрым ходом, обходя лежбища порождений знакомыми коридорами.

Костяные волки на втором ярусе меня учуяли, но Покров Сумерек размыл мои контуры, и я обошёл их территорию по каменистой тропе у стены. Ящеры на третьем дремали в ложбине между холмами. Я миновал их, ступая мягко по щебню и чередуя обычный шаг с короткими рывками Молниеносного Шага на открытых участках. Сражаться я совсем не стремился, скорее, изучить территорию, используя полученный ранее опыт.

Подземное озеро открылось за поворотом тоннеля на четвертом ярусе. Вода лежала тёмной плоскостью, в ней отражался потолок с мелкой россыпью кристаллов, мерцавших голубоватым светом. Воздух здесь был густым от маны, каждый вдох покалывал лёгкие. Лоза выскользнула из ладони и потянулась к стене, высвечивая камень серебром.

Я нашёл их в расщелинах у самой воды, где влага столетиями точила породу и мана оседала слой за слоем, формируя друзы. Голубоватые кристаллы с мерцанием внутри, похожим на лунный отблеск на воде, именно такими описывала их Илая. Их легко было сломать, и я работал ножом медленно, обходя грани и срезая породу вокруг каждого камня. Система подтвердила находку, стоило только собрать добычу.

Объект: Лунный Кварц.

Тип: Минерал, насыщенный концентрированной маной.

Качество: Высокое.

Первый кристалл лёг в ладонь прохладным весом, прожилки Ивары на запястье вспыхнули ярче. Второй нашёлся в нише чуть выше. Третий рос друзой из пяти отростков, я взял два, оставив основание. Четвёртый и пятый обнаружились на противоположном берегу озера, в узком проходе между валунами, куда я протиснулся боком, сдирая кожу с плеч о камень. Панель задания обновилась, и цифры встали на место.

Лунный кварц – 5/5 шт.

Обратный путь занял остаток дня. Я поднимался ярус за ярусом, каналы гудели под кожей, котомка тянула плечо. Только когда расщелина выхода осталась позади и сапоги ступили на промёрзшую землю, воздух стал хвойным и живым.

* * *

К Чёрному Вязу я вышел на рассвете. Лощина ещё лежала в сумерках, три ручья журчали между корнями и камнями, тронутыми ночным льдом. Серебристые прожилки на коре вяза откликнулись на моё приближение – их пульс пошёл медленнее обычного.

Я присел у корней в знакомом месте, где мох за месяцы медитаций чуть примялся по моей фигуре, и выложил минералы на землю перед собой. Три красноватых сердолика с чёрными прожилками лежали в ряд. Рядом, тяжёлый золотистый янтарь с серебряными вкраплениями. И пять кристаллов лунного кварца, голубовато мерцающих даже в сумерках лощины. Система развернула панель.

Задание «Дар корней» – выполнено. Все позиции собраны.

Корни среагировали сразу. Первым ушёл сердолик, ближний к стволу: земля вокруг него просела, и камень погрузился в почву, опутанный тонкими корешками. Второй и третий последовали за ним медленнее и глубже, я видел, как серебристые нити в почве вспыхивают от каждого минерала. Янтарь уходил тяжело, с глухим звуком, земля над ним сомкнулась, и на месте осталась едва заметная проплешина. Кристаллы кварца корни приняли бережнее, оплетая каждый плотной сетью. Голубоватое мерцание ещё с минуту просачивалось сквозь почву, постепенно угасая.

Я сел у ствола и стал ждать. Перемена пришла не сразу. Воздух в лощине потеплел на несколько градусов, медовый аромат вяза стал гуще. Серебристые прожилки на коре запульсировали чаще, неровно, с паузами и ускорениями – словно кто-то просыпается после долгого сна. Потом кора на стволе чуть сдвинулась, и из неё проступил контур.

Илая вышла из дерева медленно, каждый шаг давался ей легче. Чёрное платье струилось по плечам, босые ноги аккуратно и мягко ступали по мху. Фиолетовые глаза нашли мои сразу. В ней теперь было больше плотности, чем в нашу первую встречу, серебристые прожилки на висках и запястьях горели ярче. Восстановление, тянувшееся столетиями, сделало ещё один шаг вперёд.

– Ты принёс их, – голос у неё звучал теплее прежнего.

– Все три позиции, – подтвердил я.

Илая остановилась передо мной и посмотрела на мои руки, на растительную татуировку, проступающую из-под рукавов. Серебристые нити на моей коже пульсировали в одном ритме с прожилками на её запястьях: Ивара откликалась на близость сестры.

Илая молчала, глядя на орнамент. В фиолетовых глазах мелькнула радость за сестру, нашедшую в моей ладони опору для своего дара. Было и ещё что-то, личное, но этого Илая вслух не назвала.

– Минералы дали именно то, что нужно, – Илая опустила взгляд к земле, где корни уже переработали камни. – Я уже чувствую разницу, восстановление ускорилось, каналы укрепились. Спасибо, Вик.

Потом она протянула мне раскрытую ладонь. На ней лежал браслет.

Лёгкое плетение из тёмной лозы с мелкими листьями в узоре. С виду простое, почти невесомое – я бы принял его за украшение, если бы не ровная пульсация маны, идущая из каждого стебля.

Я взял браслет и надел на левое запястье. Лоза охватила кожу, подстроившись под ширину, и орнамент Ивары вспыхнул серебристым теплом, принимая плетение как своё. Система развернула описание перед глазами.

Предмет: Плетение Чёрного Вяза.

Тип: Трансформируемое оружие.

Ранг: Ученик (с потенциалом роста).

Описание: В пассивном состоянии – браслет. По желанию носителя разворачивается в лук из уплотнённой лозы. Тетива формируется из концентрированной маны. Стрелы создаются из маны владельца, колчан не требуется. Пробивная сила и дальность зависят от уровня развития носителя и глубины связи с симбионтом.

Я мысленно дал команду, и браслет ожил. Лоза на запястье расплелась и вытянулась в дугу, уплотняясь; в моих руках лёг сбалансированный лук с матовой поверхностью, на которой проступал рисунок листьев. Тетива засветилась серебряной нитью между рогами дуги. Когда я потянул её пальцами, на линии тетивы собралась зеленоватая стрела, наполненная маной до наконечника.

Я отпустил тетиву, и стрела рассеялась, не вылетев. Свернул лук обратно в браслет, развернул снова, привыкая к переходу. С третьего раза дуга встала в руках быстрее, пальцы сами нашли правильный хват.

Илая смотрела на меня, на губах у неё проступила короткая улыбка. Она шагнула назад, к стволу вяза.

– Ивара растёт, – Илая говорила почти шёпотом. – Плетение будет расти вместе с ней и вместе с тобой. Чем крепче связь, тем сильнее оружие.

Контуры её фигуры теряли резкость. Чёрное платье уходило в тень коры, волосы растекались в трещины ствола. Серебристые узоры на её висках совпали с узорами дерева и слились в одно. Фиолетовые глаза мелькнули на коре в последний раз и погасли.

Лощина стихла. Медовый запах держался в воздухе, ручьи журчали у корней, перебирая камешки на дне. Я сидел у ствола и поворачивал запястье с браслетом. Лоза на нём пульсировала в ритме Ивары; тот же ритм шёл и от самого вяза, и от трёх ручьёв у моих ног.

Я поднялся, закинул котомку на плечо и зашагал к деревне.

Глава 17
Прогулка

Луна сидела на ступеньке крыльца таверны и проверяла оперение стрел, одну за другой. На звук шагов она подняла голову. Солнце стояло низко, било в глаза, и снег на улице отсвечивал так, что приходилось щуриться. После двух недель промозглых дней это казалось едва ли не подарком.

– Прогуляться не хочешь? – спросил я.

Она посмотрела на небо, потом на меня.

– Куда?

– Покажу тебе одно интересное место.

– Интригующе, – тепло улыбнулась мне девушка.

Луна убрала стрелы в колчан, поднялась, забросила лук за спину и хмыкнула.

– Как будто я могу отказать. Мне же теперь интересно, что же ты такого хочешь показать!

Мы вышли за околицу и двинулись по тропе к лесу. Первые минуты Луна молчала, шагала рядом и вдыхала морозный воздух, оглядываясь так, что я сразу вспомнил её же летом, когда Предел открывался ей впервые. Тот первый взгляд она то ли не изжила, то ли заново ощутила, глядя на то, как изменился лес зимой. Наверное, второе.

Берёзы стояли в снежных шапках, солнце пробивало кроны косыми столбами, под сапогами похрустывал наст. Где-то далеко дятел выбивал сухую дробь.

– Хочу тебя кое о чём расспросить, – сказал я, когда мы отошли от деревни достаточно, чтобы голоса не долетали до крайних дворов. – Про мир за Пределом.

Луна чуть повернула голову.

– Спрашивай, если смогу, то расскажу.

– Королевства. Графства, герцогства, кто там чем владеет. Я знаю Верескову Падь, знаю замок де Валлуа. Дальше для меня, считай, белое пятно. Сама понимаешь, родных мест я не покидал, – развел я руками, слегка улыбнувшись.

Она усмехнулась уголком губ.

– Ты серьёзно? Ты здесь вырос и не знаешь, что за горами?

– Допустим, я провёл детство в лесу и мало интересовался политикой, – слегка уклончиво ответил я.

Да и меня в первые дни попадания в этот мир больше волновали вопросы выживания, а не географии и политической ситуации в мире.

– Хороший такой лесной житель, – Луна перешагнула через упавшую ветку и зашагала дальше, загибая пальцы. – Ладно. К востоку от Предела лежат три графства. Де Валлуа владеют ближайшим, их границы проходят по хребту и реке Длинной, вся долина до предгорий – их. Севернее – графство Мирген, старая богатая земля с пашнями и торговыми трактами. Южнее идут владения дома Крейн, они держат порты на побережье и живут морской торговлей.

Я шёл рядом и укладывал услышанное в голове, сверяясь с обрывками, что слышал от Торна и подхватывал в деревне. Картина мира у старика была своя, сухая, без деталей – все же его заботил по большей части только лес, а если внешний мир его не трогал, то и он его не касался. Луна добавляла плоть на кости.

– Над графствами два герцогства. Аренвальд на севере, Лормен на юге. Открытой вражды между ними нет, но и дружбой их отношения не назвать. Пограничные споры, торговые трения, придворная возня – обычная ситуация, если верить лекциям по политической истории.

– А Академия?

– Нейтральная территория, – Луна сказала это с заметной гордостью. – Признаётся всеми сторонами. Ни один герцог не станет трогать Академию, потому что половина их советников и дворцовых магов оттуда вышла. Мы стоим на землях, которые не принадлежат ни одному дому, и это закреплено хартией. Подписали оба герцога и все графы больше двухсот лет назад.

Логично. Институт, выпускающий магов, слишком ценен, чтобы его делили.

– Де Валлуа в этой раскладке кто?

Луна чуть замедлила шаг.

– Средний дом, если смотреть в рамках общей картины. Звёзд с неба не хватают. Но в последние годы их ресурсы растут заметно быстрее, чем ожидалось. Новые рудники, торговые договоры, расширение земель. Маркус как-то обмолвился, что гильдия получает от них всё больше заказов, причём дорогих. Амбиции у молодого де Валлуа превышают то, что его дом пока может себе позволить, и это уже замечают. Сам понимаешь, такое не может оставаться без внимания.

Я промолчал. Амбиции Райана де Валлуа я видел вблизи, в рухнувших штольнях и в следах звероловов на тропах Предела, и слова Луны ложились на картину, которую я собирал по кусочкам, ровно и плотно. В целом я в своих предположениях был довольно близок к тому, что мне сейчас рассказывала девушка.

Тропа вывела нас к ельнику, где снег лежал рыхлее, и деревья смыкались плотнее. Луна отвела рукой еловую ветку и стряхнула мне на плечо горсть снежной крошки. Я не стал отряхиваться – пусть тает, невелика беда.

– А леса? Есть места вроде Предела?

– Есть, – Луна крепко задумалась, видимо, вспоминая мировую карту и что говорили ей на лекциях. – Предел – не единственный, но один из крупнейших. Большинство диких лесов в регионе давно освоены, от них осталась, по сути, кожура. Их вырубили и застроили, сквозь них проложили дороги. Полноценных, с собственными Хранителями, таких осталось мало. На северных территориях Аренвальда стоит Туманный бор, про него рассказывают, что деревья там двигаются ночью. На восточном побережье, за владениями Крейнов, лежит Солёная пуща. Выросла на скалах над морем, её корни уходят в морскую воду. Каждый такой лес, по слухам, живёт по собственным законам и не пускает чужих глубже порога.

– Хранители у них есть?

– Не знаю, – Луна ответила прямо. – Про Хранителей в Академии говорят мало. Титул признаётся, но детали передачи, рамки обязательств, границы полномочий – ничего из этого в учебниках нет. Мастер Виттоли однажды упомянула, что Хранители связаны с лесом чем-то вроде контракта, но подробностей она сама, кажется, не знала. Возможно, просто никто этим особо и не интересуется, – пожала она плечами.

Это стоило запомнить. Соглашение, о котором обмолвился дед, видимо, существовало не только в Пределе. Система, связывающая людей и лес, была шире одного места и одной семьи.

– Теперь главный вопрос, – я посмотрел на Луну. – Что ты знаешь о друидах?

Она ответила не сразу. Мы прошли ещё шагов десять в молчании, и только потом Луна заговорила.

– Меньше, чем хотела бы. В Академии друидизм идёт курсом исторической магии, на втором году, один семестр. Были такие, давно. Практиковали магию через прямую связь с природой, минуя конструкты и рунные матрицы. Часть профессоров считает это примитивной формой манипуляции маной. Виттоли и ещё пара преподавателей говорят, что это просто параллельный подход, равноценный академическому. Где правда – я до сих пор не разобралась.

– А современных друидов Академия встречала?

– Ни одного, – она покачала головой. – Они не приходят за дипломами и не регистрируются в гильдиях. Появляются где-то среди природы, связанные с дикими лесами, вроде вашего Предела. Загадочны и непредсказуемы, и если верить рассказам, способны на вещи, которых академическая магия объяснить не может. Но при этом говорят, что у них много ограничений.

Её взгляд соскользнул к моим запястьям, где серебристый орнамент Ивары мерцал под рукавами, и в этом взгляде висел вопрос, который она пока задавать не стала. Умница. Не все стоит спрашивать вслух.

– У тебя конкретная цель? – сказала Луна.

– Я собираю информацию. Просто привычка.

– Привычка, ага, – она хмыкнула, но давить не стала, и я это оценил.

Разговор перешёл на тему магии. Тут Луна оживилась и заговорила увереннее, сразу было видно, что магия ей нравится, и она в это погрузилась достаточно глубоко.

– Академическая магия строится на конструктах. Маг формирует структуру из маны, каркас, по которому энергия течёт в заданном направлении, с заданной силой и заданным эффектом. Рунные матрицы задают форму, маг заполняет её содержанием. Чем сложнее матрица, тем точнее контроль, но и тем больше энергии уходит на поддержание самой структуры.

Я слушал и сравнивал это со своими ощущениями, когда призывал лозу или Когти Грозы. Структуры в академическом понимании у меня не было. Система не строила каркасов и не рисовала матриц, она просто показывала способность, и я обращался к ней как к инструменту, который сам знает, что делать. Проще некуда, что-то естественное, как дыхание – часть меня, без которой я себя буду ощущать уже другим.

– А стихии?

– Четыре основных, – Луна подняла руку и загнула пальцы. – Огонь, вода, земля, воздух. Плюс производные. Молния считается ветвью воздуха, лёд относится к воде. Металл идёт от земли, но их выделяют в отдельные дисциплины на старших курсах. У каждого мага есть предрасположенность к одной-двум стихиям, редко к трём. От неё зависит, какие конструкты даются легче, а какие тянут энергию мешками. У меня огонь и частично лёд, что необычно, потому что их считают противоположными.

– После цветка? – заинтересовался я.

– До цветка я еле тянула огонь на уровне факела. После прорыва неожиданно открылся лёд, и Виттоли сказала, что двойная склонность к противоположным стихиям встречается у одного мага из нескольких сотен, а то и тысяч. А уж чтобы это еще и работало и поддавалось контролю – и того реже.

Тропа повернула к западу и пошла на подъём. Снег здесь лежал глубже, мы пробирались по целине, и за нами тянулась двойная цепочка следов. Ельник сменился смешанным лесом, между стволами открылись знакомые скальные выступы.

Я замедлил шаг и тронул Луну за плечо. Палец к губам, кивок вперёд.

Она замерла, рука легла на лук за спиной.

– Не надо, – я качнул головой. – Смотри и ничего не бойся рядом со мной.

Мы вышли на край площадки, укрытые кустарником, и я раздвинул ветки.

Громовой Тигр стоял посреди каменного пятачка между скалами и занимался, если так формально прикинуть, ухаживанием. Со стороны это больше напоминало цирк.

Крупный свежий кабан лежал у подножия валуна, уложенный с одним точным ударом в основание черепа. Охотник из тигра получался отличный, спору нет. Композицию он тоже выстроил с душой – туша по центру, мордой к самке, чтобы подарок смотрелся с правильного ракурса. Я готов был поспорить, что он её ещё и несколько раз перекладывал.

А вот дальше начиналось то, за что хотелось отвести взгляд.

Тигр держал дистанцию, как я и советовал. В этом я узнавал своего ученика, советы он усвоил. Держать расстояние – держу. Не давить – не давлю. Всё правильно. Вот только поза при этом напоминала не то аристократа на приёме, не то позирующего натурщика. Голова поднята чуть выше обычного. Хвост аккуратным кольцом вокруг лап. Серебристые разряды на хребте пробегали волнами – от плеч вниз и обратно, ритмично, тщательно. Будто он долго тренировался, глядя на себя со стороны.

Всё это великолепие он явно приберёг для демонстрации мощи. Пускал разряды сознательно, с видом начинающего оратора, разучивающего жесты перед зеркалом. Правда… выходило похоже на нервный тик. Или на мигающий фонарь на ветру.

Тигрица лежала на другом краю площадки, вполоборота к кавалеру. Рыжая шкура с тёмными полосами переливалась в солнечных пятнах, и по её виду было очевидно ровно одно: на соискателя ей глубоко плевать. Мазнула взглядом по кабану, затем по самцу, зевнула во всю пасть и отвернулась.

Рядом Луна прижала ладонь ко рту. Плечи затряслись.

Я смотрел на тигра и тихо опускал голову. Зверь усвоил форму советов и умудрился полностью вычистить из них содержание. Принести добычу – принёс. Дистанцию держит. Но всё это он упаковал в такой слой показухи, что любой наблюдатель видел одно, тигр увлёкся собственной красотой гораздо сильнее, чем самкой в паре шагов. В прошлой жизни я видел такое у амурских тигров в зоопарках, когда самцов растили в одиночестве. Они играли роль, потому что не знали, как иначе.

Луна вцепилась в мой рукав, давя смех. Глаза у неё блестели.

– Он что, ей показывает? – прошептала она так тихо, что я еле расслышал.

– Пытается.

– Это самое нелепое, что я видела в жизни. И одновременно самое…

Она не договорила. Тигр в эту секунду решил поднажать, пустил по хребту длинный разряд, который пробежал по всему телу и сорвался с кончика хвоста белой искрой. Искра щёлкнула по камню и оставила крохотный оплавленный след. Тигр покосился на самку. Та невозмутимо вылизывала лапу, глядя в другую сторону.

Луна уткнулась лицом в сгиб локтя и беззвучно тряслась.

Пора было вмешаться, пока зверь не спалил половину площадки из чистых амбиций. Я достал из котомки заранее отложенный кусок мяса и вышел из кустарника. Тигр повернул ко мне голову, разряды на шерсти погасли, и в янтарных глазах я прочитал смесь радости и растерянности. Мне он был рад. И смотрел при этом с немым вопросом: «Я же всё делаю правильно?».

«Нет, дружище. Ты делаешь смешно».

Я положил мясо на камень. Тигр подошёл, опустил голову и съел, всеми поджатыми мышцами демонстрируя, что пришёл сюда не за едой, это просто формальность. Поднял морду и снова посмотрел на меня.