Текст книги "Подлинная история русского и украинского народа"

Автор книги: Андрей Медведев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)

В деревне Волощине, уезде Бобрка, венгерские военные привязали к лафету крестьянина Ивана Терлецкого и потащили его по дороге. В селе Цуневе Городоского уезда австрийские военные схватили 60 крестьян и 80 женщин с детьми. Мужчин стали вешать по очереди, одного за другим, на одной веревке, тех, кто не умер в петле, добивали штыками на земле. Матерей, жен и детей заставили смотреть на расправу. В селе Великополе арестовали 70 крестьян, из них шестерых закололи штыками на месте, среди них женщину, а уходя, каратели забрали с собой малолетних девочек. В селе Кузьмине австрийские каратели вбивали в стены хат железные крюки и вешали на них людей. В один день повесили 30 крестьян. Или вот деревня Выгода. Повешенные Матвей Петрик, Иван Гайнюк, Осип Фединяк, Дорофей Сосник, Елена Ковердан. Вешал их жандарм по фамилии Холява и идейный украинец Винницкий. В сегодняшнем восприятии – все фамилии украинские. Свои убивали своих. Или еще пример: доносчик учитель-украинец Иван Шерстило сдал жандармам как русского шпиона священника Саввина Кмицикевича и его несовершеннолетнего сына. Односельчане, знакомые, вчера они ходили в гости, вместе заходили в церковь, ссорились, общались, может, даже и ругались, наверное, обзывая друг друга в шутку или по злобе кацапами и хохлами. А потом одни стали палачами, а другие приняли страшную смерть. Как сегодня на Юго-Востоке Украины.

Точное число жертв австрийского террора в Галиции неизвестно до сих пор. Считается, что только через Талергоф прошло не менее 30 тысяч человек, одних священников в нем находилось более 800. Всего же по прямым и косвенным данным количество убитых в ходе этнических чисток русских людей превышает 50 тысяч. Точной цифры нет из-за того, что многие русские жители Галиции бежали оттуда с отступающей русской армией в 1915 году. Потому что помнили, как в 1914 году австрийские военные расправлялись с русскими не по приказу, а просто из мести.

«В отместку за свои неудачи на русском фронте улепетывающие австрийские войска убивают и вешают по деревням тысячи русских галицких крестьян. Австрийские солдаты носят в ранцах готовые петли и где попало: на деревьях, в хатах, в сараях, – вешают всех крестьян, на кого доносят украинофилы, за то, что они считают себя русскими. Галицкая Русь превратилась в исполинскую страшную Голгофу, усеялась тысячами виселиц, на которых мученически погибали русские люди только за то, что они не хотели переменить свое тысячелетнее название»[48]48
  Илья Тёрох. Этапы украинизации. Свободное слово Карпатской Руси. 1960. № 9/10.


[Закрыть].

Были арестованы все депутаты-москвофилы в австрийском парламенте. В 1915 году начался судебный процесс над семью русскими активистами, среди которых были депутаты Дмитрий Марков и Владимир Курилович. Дмитрий Марков на суде держался невероятно мужественно, и когда его спрашивали о политических взглядах, он открыто заявил:

«Меня защищает правда, а сила правды непреодолима. Эта правда – моя национальная идея, идея культурного и национального единства русских племен.

Несмотря на то, что сегодня эту идею придавили тяжелые камни враждебных политических устремлений, я убежден, что эта идея, эта моя правда, найдет дорогу к свету! А так как цель украинства негативна, именно разбитие единой национальной культуры русских племен, то я не считаю его культурным движением, я считаю его противным культуре, и уже по этим чисто культурным причинам не являюсь сторонником украинства»[49]49
  Марков Д. А. Последнее слово перед австрийским судом (по стенографическому судебному протоколу). Львов, 1938.


[Закрыть].

Всех подсудимых приговорили к смертной казни. За них ходатайствовали русские политики, помиловать их просил король Испании, и им все же заменили смертную казнь пожизненным заключением. Кто не просил помиловать русских активистов, так это их коллеги, галицко-украинские политики. Когда польские депутаты парламента протестовали против террора в Карпатской Руси и Галичине, заявляя о 30000 казненных и 80000 интернированных, о том, что это варварство нужно прекратить, украинские депутаты протест не поддержали. Приговоренный к смерти депутат Владимир Курилович вспоминал про суд:

«…читают обвинительный акт – глупые фразы и сказки, которые не могли убедить ни одного юриста, но зато убедили известного украинского шовиниста – Павлюха, который за моими плечами, на скамье слушателей, ревет, громко пенится: «Хоферретерн ауфхенген!» – изменников повесить! Потом проходят сотни свидетелей. Немцы, чехи и поляки дают показания или для нас благоприятные, или безразличные; зато наши «родимцы» фантазируют (не скажу – простите – брешут), а каждый кончает: Распни! Распни Русь! Спасай Австрию!».

31 мая 1934 года во Львове состоялся «Талергофский Съезд», на нем собрались немногие уцелевшие заключенные лагеря смерти, их друзья и родные. Приехали туда и те, кто в лагере не был, но пострадал от карательных акций австрийской армии. Тогда же во Львове открыли памятник жертвам Талергофа. Он стал, по сути, единственным памятником жертвам зверств австрийской армии и украинских националистов. На этом съезде выступали русские галичане, и я позволю себе привести несколько значительных отрывков их речей, причем почти без перевода, в оригинале. Потому что это еще раз наглядно демонстрирует огромную пропасть между карпато-русским диалектом и тем украинским, якобы «подлинно народным» языком, который создавали Михаил Грушевский и прочие украинские «диячи».

«Нехай не гине николи память о наших невинных тысячах русских людей, лучших и дорогих наших батьков и матерей, братов и сестер, котри в страшних муках погибли от куль, багнетов (штыков. – Прим. авт.) и на австромадьярских шибеницах (виселицах. – Прим. авт.), що неначе густый лес покрыли всю нашу землю. Той зверский террор в световой (мировой. – Прим. авт.) истории записано кровавыми буквами, и я верю, що та память о мучениках буде вечная. Наши дети, внуки, правнуки и тысячелетни потомки будут их вспоминати и благословити за тое, що в страшных, смертельных муках и страданиях не выреклися свого великаго славянскаго русскаго имени и за идею русскаго народа принесли себе кроваво в жертву. Ганьба (позор. – Прим. авт.) буде на вечный спомин за писемни и устни ложни доноси выродних наших родних братов, которы выреклися тысячелетного русскаго имени, стались лютыми янычарыма, проклятыми каинами, юдами, здрадниками (предателями. – Прим. авт.) и запроданцами русскаго, славянскаго народа и русской славянской земли за австрийские и германскии охлапы (объедки. – Прим. авт.)![50]50
  Временник, Научно-Литературные записки Львовского ставропигиона на 1935 г.


[Закрыть]»

Фома Дьяков,

крестьянин села Вербежа из-под Львова

«Сумный (печальный, мрачный. – Прим. авт.) в истории Руси, був 1914 рок! Австрия думала, що огнем и мечем вырве из груди народа нашего русску душу, а Немечина думала, що захопить в свои руки урожайный, чорноземный край от Карпат до Кавказа. Коли той план заломався о русскии штыки, то немецка гидра стала мститися на невинном галицко-русском народе. О Русь, святая мать моя! Поможи забути ту жестоку муку, ту обиду, нанесену нашему обездоленному народу. Сумна (печально. – Прим. авт.) и страшно погадати: тысячи могил роскинулись, куды лише очима поведемо, по нашей отчине, и тысячи могил под соснами в Талергофе. В тиху ночь чути их стон и горьке рыданья и тугу (печаль, тоска. – Прим. авт.) за родною землею… Скажемо собе ныне, братья и сестры, що николи мы их не забудем и рок-рочно (каждый год, год от года. – Прим. авт.) будем поминати по закону наших батьков и таким способом будем передавати их имена нашим грядущим поколениям. Тут торжественно могу заявити, що, если-б все отреклися их идеи, то есть Святой Руси, здорова селянска душа крепко ей держатися, бо та идея освящена кровью наших батьков и матерей».

Василия Куровца,

крестьянин села Батятич,

из-под Каминки Струмиловой [51]51
  Временник…


[Закрыть]

Или вот свидетельство, точнее, мнение русского активиста из Львова:

«…наиболее страшным, наиболее волнующим, наиболее трагическим в этом мученичестве русскаго народа было то, что брат брата выдавал на пытки, брат против брата лжесвидетельствовал, брат брата за иудин грош продавал, брат брату Каином был. Может ли быть трагизм больше и ужаснее этого? Пересмотрите историю всех народов мира, и такого явления не найдете. Когда лучшие представители народа – изнывали по тюрьмам сырым, в любви беззаветной к народу, – в то время, вторая его часть создавала сичови отделения стрелков и плечо о плечо с палачем – гнобителем своего народа добровольно и охотно защищала целость и неприкосновенность границ австрийской Империи. Где же честь, где народная совесть? Вот до чего довела слепая ненависть к Руси, привитая на продолжении долгих лет, словно отрава народной душе»[52]52
  Временник…


[Закрыть].

То, что происходило в Галиции в 1914 году, повторилось через сто лет в Одессе, Донецке, Луганске. Геноцид русских галичан во многом был устроен руками галичан, которые перестали считать себя русскими. Но на самом деле и убийцы, и жертвы, и доносчики, и те, кого забирала полевая жандармерия в тюрьмы, были одной крови, говорили на одном простонародном сельском языке, часто даже были близкими родственниками. И спустя сто лет русские убивали русских, только теперь уже под лозунгом «Слава Украине». Украинский национализм – это всегда в первую очередь лютая, жестокая и ничем не объяснимая русофобия, причем в самом широком практическом понимании. Не просто песенки и частушки вроде «кто не скачет, тот москаль» или «москаляку на гиляку», а именно практические действия. Убийства, этнические чистки, пропагандистская война.

Русофобия сегодня – это, по сути, фундамент украинской государственности. Талергоф и карательные акции в деревнях, в которых участвовали украинские этнические части, можно сравнить с тем, что случилось в Одессе 2 мая. 30 тысяч человек собрали в одном месте и запытали, замучили, заморили голодом. Все так же, как в Одессе, когда людей согнали в Дом профсоюзов и сожгли заживо. А потом пели, смеялись, шутили про жареных колорадов и шашлык из ватников. Тоже ведь в некоторой степени традиция. В 1914 году, когда русские по всей Галиции вешали и убивали, украинцы в Галиции пели такую песню. Шуточную:

 
Украiнцi пьють, гуляють,
А кацапи вже конають.
Де стоiть стовп з телефона,
Висить кацап замiсть дзвона.
Уста йому посинiли,
Чорнi очi побiлiли,
Зуби в кровi закипiли,
Шнури шию переїли
 
 
(Украинцы пьют, гуляют,
А кацапы подыхают,
где стоит столб телефона,
висит кацап вместо звонка,
губы его посинели,
черные очи побелели,
зубы кровью перемазаны,
веревки шею перетерли.)
 

Самое удивительное во всей этой истории, что никакой украинской нации тогда еще не возникло (некоторые исследователи и сейчас не уверены в том, что она сформировалась до конца), были лишь люди, считавшие себя украинцами. Но национализм тем не менее уже возник. Причем в самых омерзительных формах. Например, охранники Талергофа – украинцы были куда свирепее австрийцев.

«Но пакости немцев не могут сравниться с издевательствами своих соотечественников. Бездушный немец не мог так глубоко понять душу русина-словянина, как тот, который назвал себя украинцем в роде официала полиции г. Перемышля Тимчука – интриганта, провокатора, доносчика, раба-мамелюка, все в одном лице, который выражался о родном народе как о Mistvieh, т. е. как о скотине. Он был правой рукой палача Пиллера, которому доносил на арестованных. Однако Тимчука перещеголял в этом деле украинец-панович Чировский, оберлейтенант австрийского запаса. Этот фаворит и любимчик фон-Штадлера, ничтожество, вылезшее на поверхность Талергофа благодаря своему угодничеству немцам и тирании над своими соотечественниками, появился в нем весною 1915 года. Все невольники Талергофа характеризуют его как профессионального мучителя и палача. Чировский был небольшого роста, на вид грубый, коренастый мужчина, заплывший жиром, с широким лицом, рыжей бородой и такими же усами, с толстым носом, на котором висело большое пенсне, удерживаемое сжимающей пружинкой. Он ходил дробным шагом, вприпрыжку. В левой руке он носил сверкающую саблю, в правой держал тоненькую трость. Входя на территорию лагеря, он, как гончая собака, вынюхивал носом, заглядывал во все дыры и щели, чтобы поймать кого-нибудь за «нарушение закона» и отвести в одиночную камеру. Поймав жертву, он потирал руки от радости, топтался на одном месте, хихикал, предвкушая экзекуции над «провинившимися».

Это из книги «Терезин и Талергоф» Василия Ваврика, узника страшного концлагеря. Я уже упоминал ранее этого известного галицко-русского публициста. Его книга – это подробное описание того ада и кошмара, через который прошли русские люди в те страшные дни. Пересказать ее невозможно, но я крайне рекомендовал бы найти ее каждому, кто интересуется историей. А по большому счету то же самое происходит на Украине сегодня, где «ватников» и «колорадов» убивают потому, что они неправильно голосуют, не те взгляды разделяют, не на том языке говорят.

Когда русская армия вошла во Львов, многие ее встречали как армию освободителей, крестными ходами. Даже галицкая диаспора в Соединенных Штатах Америки, которая оказалась на другом континенте, скрываясь от преследований, угнетений и нищеты у себя на родине, ликовала. Из газеты американских галичан «Світ»:

«Наш Львов – русский, наш Галич – русский! Господи, слава Тебе, из миллионов русских сердец шлет Тебе вся Русь свою щирую молитву, Боже великий, могучий Спаситель, объедини нас, як Ты один в трех лицах, так Русь наша в своих частях одна будет во веки!»

А когда русская армия только наступала в Галиции, главнокомандующий российской армией, Великий князь Николай Николаевич выпустил такое обращение к галицко-русскому народу:

«РУССКОМУ народу

Братья! Творится Суд Божий! Терпеливо, с христианским смирением, в течение веков, томился русский народ под чужеземным игом, но ни лестью, ни гонением нельзя было сломить в нем чаяний свободы. Как бурный поток рвет камни, чтобы слиться с морем, так нет силы, которая остановила бы русский народ в его порыве к объединению. Да не будет больше Подъяремной Руси! Достояние Владимира Святого, земля Ярослава Осмомысла и князей Даниила и Романа, сбросив иго, да водрузят стяг единой и неразделимой России. Да свершится Промысел Божий, благословивший дело великих собирателей земли Русской. Да поможет Господь царственному своему помазаннику, Императору Николаю Александровичу всея России, завершить дело Великого Князя Ивана Калиты. А ты, многострадальная братская Русь, встань на сретение русской рати. Освобождаемые русские братья! Всем вам найдется место на лоне Матери – России. Не обижая мирных людей, какой бы ни были они народности, не полагая своего счастья на притеснение иноземцев, как это делали швабы, обратите меч свой на врага, а сердца к Богу, с молитвой за Россию и за русского царя.

Николай».

Антон Деникин

Пока русская армия наступала, большая часть политически активных галицких украинцев бежала в Вену и другие области империи. Когда русская армия вошла во Львов, оттуда были высланы в глубь России несколько тысяч политических украинцев, не успевших бежать с австрийцами. Считалось, что в прифронтовой полосе и ближайшем тылу они могут или заниматься шпионажем, или начать открытую партизанскую войну. Их не высылали в Сибирь, не высылали на Дальний Восток, большинство были отправлены в Поволжье или Малороссию. Об этом событии сейчас в украинских источниках можно прочитать как о небывалом зверстве русских военных по отношению к мирным украинцам. Но еще раз – их выслали в тыл. Не повесили, не отправили в концлагерь, не расстреляли на глазах у беременных жен. Выслали. Однако же все равно, русская армия совершила кошмарное преступление, а австрийская армия – это цивилизованные и приличные люди. Поскольку никаких доказательств зверств русской армии в Галиции никогда не было, украинские политики по обе стороны границы, в России и Австрии, принялись сочинять дикие истории про то, что всех украинских активистов заморили голодом по дороге или привезли в Сибирь, где они умерли от холода. Вот пример такой истории, которую привел в своем очередном мощном «научном» труде «Иллюстрированная История Украины» в 1917 году профессор Михаил Грушевский: «мне самому рассказывал очевидец, врач из Москвы, как, принимаючи такие «беженские» (собственно выселенческие) поезда, он видел товарные вагоны, набитые только детьми, которые поголовно вымерли или посходили с ума». Имя врача, конечно, осталось тайной, место, где он видел кошмарный поезд, тоже, и когда это было, неизвестно. Жившие тогда в Киеве сотрудники русского Красного Креста, волонтеры, принимавшие участие в эвакуации населения Галиции, написали коллективное письмо в киевские газеты, в котором они потребовали от Грушевского или доказать свое сообщение, или опровергнуть его в печати. Но тут началась революция, и уже всем стало не до лжи украинского историка. И как я уже писал, в центральную Россию и Малороссию с отступающей русской армией бежали тысячи человек, опасаясь зверской расправы со стороны наступавших австрийцев и своих же украинцев. Бежали целые села, старики, женщины, дети, их селили в Черниговской и Полтавской губерниях. Им платили пособие, которого хватало на еду, устраивали на работу, часто на сахарные и винокуренные заводы, на фабрично-заводские предприятия и крупные имения. Для въезда в Россию беженцам выдавались особые пропуска, так вот по ним можно судить о количестве галичан, бежавших в Россию. Лишь за последнюю неделю перед отступлением русской армии было выдано десять тысяч таких пропусков. Свидетелем отступления был русский генерал Деникин, и в своих «Очерках русской смуты» он напишет про те дни:

«Помню дни тяжкого отступления из Галичины, когда за войсками стихийно двигалась, сжигая свои дома и деревни, обезумевшая толпа народа, с женщинами, детьми, скотом и скарбом… Марков шел в арьергарде и должен был немедленно взорвать мост, кажется, через Стырь, у которого скопилось живое человеческое море. Но горе людское его тронуло, и он шесть часов еще вел бой за переправу, рискуя быть отрезанным, пока не прошла последняя повозка беженцев».

Геноцид галицких русских 1914 года навсегда изменил этническую картину Прикарпатья, и с этого момента тех, кто считает себя «украинцами», стало больше, чем русских. Галицкая Русь погибла в пламени пожара Первой мировой войны, но будет жить, пока мы будем помнить о ней и тысячах людей, отдавших жизнь за право называть себя русскими. На месте концлагеря Талергоф сейчас находится аэропорт австрийского города Граца. Памятника погибшим русским людям там нет. Его не поставили ни австрийские власти, ни русские политики. Впрочем, в аэропорту Граца есть мемориальная доска, памяти жертв Талергофа. На ней надписи на английском, немецком и… украинском языке. На русском надписи нет. Что в целом, учитывая всю историю геноцида 1914 года, особенно роль украинских активистов в этой бойне, выглядит как издевательство над памятью жертв. Ведь совершенно не зря все пережившие геноцид в Галиции и все прошедшие через Талергоф так однозначно оценивают роль украинских деятелей, не сильно стесняясь в выражениях.

«Так, с первых же сполохов бури, заранее обреченная на гибель, вся верная национальным заветам, сознательная часть местного русского населения была сразу же объявлена вне всякого закона и щита, а вслед за этим и подвергнута тут же беспощадной травле и бойне… Все наличные средства и силы государственной охраны и власти, вся наружная и тайная полиция, кадровая и полевая свора жандармов, и даже отдельные воинские части и посты, дружно двинулись теперь против этих ненавистных и опасных «тварей»… А за их грозными и удобными спинами и штыками привольно и безудержно засуетился также, захлебываясь от торжествующей злобы, вражды и хулы, и всякий уж частный австрофильский накипень и сброд, с окаянным братом-изувером – Каином несчастного народа – во главе… свой же, единокровный брат, вскормленный и натравленный Австрией «украинский» дегенерат, учтя исключительно удобный и благоприятный для своих партийных происков и пакостей момент, возвел все эти гнусные и подлые наветы, надругательства и козни над собственным народом до высшей, чудовищной степени и меры, облек их в настоящую систему и норму, вложил в них всю свою пронырливость, настойчивость и силу, весь свой злобный, предательский яд. И мало, что досыта, вволю – доносами, травлей, разбоем – над ним надругался, где мог, что на муки сам его предал и злостно ограбил дотла, но наконец даже, вдобавок, с цинической наглостью хама пытается вдруг утверждать, что это он сам пострадал…» [53]53
  Талергофский альманах: Пропамятная книга австрийских жестокостей, изуверств и насилий над карпато-русским народом во время всемирной войны 1914–1917 гг. Выпуск первый. Террор в Галичине в первый период войны 1914–1915 гг. Львов. 1924.


[Закрыть]

А чем же занимались украинские политики Галиции, когда грянула война? Начать стоит с того, что сразу после объявления войны все украинские партии заявили о полной лояльности Австро-Венгрии. Из членов украинских организаций «Сичь» и «Сокол», о которых я писал ранее, сформировали отдельную часть – «Украинских Сечевых Стрельцов», туда вступили только добровольцы, которых не призвали в армию. Командный состав УСС был австрийским. Сечевые стрельцы наряду с регулярной армией принимали участие в карательных акциях в Галиции. Воевали они, впрочем, не очень умело. Известно письмо Станислава Шептицкого, генерала австрийской армии, своему брату Андрею, тому самому униатскому митрополиту:

«Русские наступают. Мы терпим поражение. Происходят жестокие бои на Гнилой Липе. Твое холопское войско, твои УССы боев еще не видели, но известно, что они собираются «доблестно» сдаться в плен москалям».

В августе 1914 года, через три дня после начала войны, в Австрии, точнее в Вене, появилась новая революционная организация Союз освобождения Украины. 15 августа он выпустил печатное воззвание «К общественному мнению Европы». Оно стоит того, чтобы привести его полностью. Потому что все штампы современной украинской политики, вся ее мифология, дикая русофобия и постоянная апелляция к Европе – вот смотрите мы и вас тут защищаем от варварских орд – уже есть в этом воззвании. Не поленитесь, прочтите его внимательно.

«Беспримерно вызывающая политика России привела весь мир к катастрофе, подобной которой история еще не знала. Мы, украинцы, сыновья великого, разделенного между Австрией и Россией народа, неслыханным образом угнетаемого царизмом, сознаем, о чем идет дело в этой войне. Конечно, не о гегемонии «германизма» или «славянства» – война ведется между культурой и варварством. Война ведется, чтобы сломить окончательно идею «панмосковитизма», который нанес неисчислимый вред всей Европе и угрожал ее благосостоянию и культуре. Из этой идеи, известной под фальшивым именем «панславизма», Россия сделала орудие своих агрессивных планов, пользуясь политической слепотой славянских народов. Эта идея уже уничтожила Украину как независимое государство, свалила Польшу, ослабила Турцию и закинула свои сети в течение последних лет даже в Австро-Венгрию. Воротами для вступления победоносного панмосковитизма в Австро-Венгрию с целью разгрома ее должна была служить Галиция. Наш разделенный между двумя государствами народ должен был служить России для того, чтобы царизм мог овладеть проливами и городом Константинополем, куда по рецепту русской дипломатии путь идет через Вену. С этой целью Россия уже годами вела подпольную работу среди нашего народа в Галиции. Расчет был ясен: если наш народ, так грубо порабощенный в России, станет в Галиции на сторону России, задача водружения царских знамен на Карпатах будет чрезвычайно облегчена. Если же, напротив, 30 миллионов украинцев в России под влиянием своих галицийских братьев придут к правильному суждению о своих национальных и политических интересах, тогда рушатся все планы расширения России. Без отделения украинских провинций России даже самый ужасный разгром этого государства в настоящую войну будет только слабым ударом, от которого царизм оправится через несколько лет, чтобы продолжить свою старую роль нарушителя европейского мира. Только свободная, тяготеющая к правительственному союзу Украина могла бы своей обширной территорией, простирающейся от Карпат до Дона и Черного моря, составить для Европы защиту от России, стену, которая навсегда остановила бы расширение царизма и освободила бы славянский мир от вредного влияния панмосковитизма. В полном сознании своей исторической миссии защищать свою древнюю культуру от азиатского варварства московитов Украина всегда была открытым врагом России, и в своих освободительных стремлениях она всегда искала помощи у Запада, особенно у немцев. Гетман Богдан Хмельницкий, Дорошенко и Орлик обращались к немцам, Мазепа к Швеции. Даже во времена Екатерины II украинское дворянство искало при прусском дворе защиты против московского деспотизма. Демократизации, происходившие в прошлом году в Киеве во время юбилея Шевченко, когда раздавались крики: «Да здравствует Австрия!», «Долой Россию!» – доказывают, что украинская политическая мысль снова идет по пути старинных исторических традиций. Мы, украинцы России, соединившиеся в Союз освобождения Украины, употребим все силы для окончательного расчета с Россией. В это тяжелое по своим последствиям время, когда наша нация по обе стороны границы готовится к последней борьбе с исконным врагом, мы обращаемся с этим воззванием ко всему цивилизованному миру. Пусть он поддержит наше правое дело. Мы взываем к нему в твердом убеждении, что украинское дело есть также дело европейской демократии. Никогда Европа не достигнет покоя, никогда она не освободится от угрозы нашествия царизма, никогда не будет покойна за свою культуру, пока в обширных путях Украины не создастся оплот против России. Великие жертвы, принесенные нашим народом в его многовековой борьбе с Россией, дают нам нравственное право требовать внимания и участия со стороны цивилизованного мира к нашему делу, то есть независимости Украины. Чтобы полное значение нашего дела не осталось неизвестным Европе в то время, как судьба ее народов решается на полях, обагренных кровью тысяч украинцев, мы обращаемся с этим воззванием к общественному мнению всех наций, политические интересы которых совпадают в эту минуту с интересами свободы и цивилизации».

Словно написано вчера для выступления президента Украины перед, например, советом НАТО. А между тем это 1914 год. Что, конечно, несколько странно характеризует украинскую политическую мысль, то ли как очень стабильную и традиционную, то ли как совершенно не способную к развитию. Авторов у этого воззвания было несколько, одного из них упомяну особо, звали его Дмитрий Донцов. Его считают основателем идеологии так называемого интегрального национализма, по сути, украинского национал-фашизма. Он родился на Херсонщине, отец Донцова был крупным землевладельцем, полторы тысячи гектаров пахотной земли. Семья Донцовых была русскоязычная, дома читали русскую литературу, и в отличие от многих деятелей украинской политики, никаких предков в казачьей аристократии или малорусском дворянстве Донцов не имел. После гимназии Дмитрий Донцов поступил в Петербургский университет, на юридический, и там же примкнул к революционному движению. В 1905 году он вступил в Украинскую социал-демократическую рабочую партию и стал одним из редакторов газеты «Наша Дума», издававшейся украинской фракцией Второй Государственной Думы в Петербурге.

Как так вышло, что обычный русский парень из Мелитополя, не знавший даже малороссийский диалект, вдруг стал интересоваться украинским вопросом и даже стал украинским политиком? А надо сказать, что ничего удивительного в этом нет. Сейчас треть «Правого сектора» на Украине – это этнические русские, просто граждане Украины. Русские воюют в «Азове» и других карательных батальонах. И в украинской армии полно русских, ну или если угодно, русскоязычных граждан Украины, которые слова не знают на мове. Они и говорят, и думают по-русски, но считают себя украинцами и за идею единой, великой Украины готовы воевать и убивать. Это к вопросу о том, что же такое украинская идентичность? Выходит, что сегодня, как и в 1914 году, это скорее политическая ориентация, политический выбор человека.

Донцова дважды арестовывали в Петербурге за политическую деятельность. После второго ареста, в 1908 году, его отпустили на поруки, и он тогда же переехал в Галицию, где поселился во Львове. Именно там украинский социалист, сын русского помещика Дмитрий Донцов становится украинским националистом. Он учит галицкий «украинский» язык, но все еще часто пишет на русском:

«Актуален не лозунг самостийности – мечтали же когда-то наши украинцы о самостийной Украине в союзе с Россией. Актуален, более реален, более конкретен – скорее осуществим! – лозунг отрыва от России, расторжение любого единения с ней – политический сепаратизм».

Уже в 1913 году на Втором Всеукраинском студенческом съезде во Львове он выступает с докладом «Современное политическое положение нации и наши задачи», где призывает к тому, чтобы украинцы и малороссы в грядущей войне ради обретения независимости выступили против России. А это уже из его сочинения «Национализм», которое стало настольной книгой всех будущих украинских националистов:

України, якої прагнемо, ще нема, але ми можемо створити її в нашій душі. Можемо і повинні опалити цю ідею вогнем фанатичного прив’язання, і тоді цей вогонь з’їсть у нас нашу рабську «соромливість» себе, що нищить нас. Але лише тоді! Бо поки ми не виплекаємо в собі пристрастного бажання створити свій світ з зовнішнього хаосу, поки «малоросійську» ніжність не заступить у нас зачіпна любов посідання, поки теореми – не стануть аксіомами, догмами; «соромливість» – не обернеться в «брутальність», а безхребетне «народолюбство» – в агресивний націоналізм, – тоди не стане Україна нацією. Це той досі нехтований, «суб’єктивний момент», без якого ані природні багатства, ані число людності, ані жадна «еволюція» нам не поможуть.

(Украина, к которой стремимся, еще нет, но мы можем создать ее в нашей душе. Можем и должны опалить эту идею огнем фанатичного привязывания, и тогда этот огонь съест у нас нашу рабскую «стыдливость» себя, что уничтожает нас. Но только тогда! Потому что пока мы не виплекаемо в себе страстные желания создать свой мир с внешней хаоса, пока «малороссийский» нежность не заступит у нас зацепными любовь занятие, пока теоремы – не станут аксиомами, догмами; «стыдливость» – не повернется в «грубость», а беспозвоночное «народолюбие» – в агрессивный национализм, – тогда не станет Украина нацией. Это тот «субъективный момент», без которого ни природные богатства, ни число населения никакая «эволюция» нам не помогут.)

Донцов разовьет польскую идею о двух народах в теорию о двух мирах – «Латино-германский» и «Московско-азиатский», – которые постоянно враждуют между собой. Это на самом деле не Степан Бандера, а Дмитрий Донцов впервые произнес слова о том, что врагом Украины является не только режим – царский или большевистский, а «сама московская нация». Это Донцов теоретически обосновал основополагающий принцип украинского интегрального национализма о господствующей и направляющей роли национальной партии в создании украинской независимой державы. Причем партия должна создаваться из избранного меньшинства, которое бесконечно предано национальной идее, осознает свое превосходство над прочими людьми и уверено в своей правоте. По мнению Донцова, основу новой Украины должны были составить особые люди и особые идеи, «правящая каста новых рыцарей, лучших людей, воинственная церковь, борьба с духом Востока в форме социализма, духовность, бог, Отчизна». Народной массе Донцов отводил роль этакого топлива национальной революции.