Текст книги "Подлинная история русского и украинского народа"

Автор книги: Андрей Медведев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

«У нас были вольные люди казаки, которые владели своею землею и управлялись громадами и выборными старшинами; все украинцы хотели быть такими казаками и восстали из-за того против польских панов и их короля; на беду только старшина казацкая и многие казаки не сумели удержаться в согласии с простыми селянами, а потому казакам пришлось искать себе помощи против польской державы у московских царей, и поступили под московскую державу, впрочем, не как рабы, а как союзники, с тем, чтоб управляться у себя дома по своей воле и обычаям. Цари же московские начали с того, что поставили у нас своих чиновников, не уважавших наших вольностей, ни казацких, ни мещанских, а потом поделили Украину с Польшей, уничтожили все вольности украинские казацкие, мещанские и крестьянские, затем цари московские роздали украинскую землю своим слугам украинским и чужим, закрепостили крестьян, ввели подати и рекрутчину, уничтожили почти все школы, а в оставшихся запретили учить на нашем языке, завели нам казенных, невыборных попов, пустили к нам вновь еврейских арендаторов, шинкарей и ростовщиков, которых было выгнали казаки, – да еще отдали на корм этим евреям только нашу землю, запретив им жить в земле московской… Теперь <…> хотим мы быть все вновь равными и вольными казаками».

Причем что важно – на этой мифологии до сих строится вся украинская историография. На ней и на мифе об истории Древней Руси-Украины. И свою роль в ее формировании сыграли два человека. Первый – это еще один яркий деятель «Киевской громады», Владимир Бонифатьевич Антонович, упоминавшийся мной ранее. Он родился в польской дворянской семье преподавателей, сам сначала выучился в Киеве на медика, потом закончил историко-филологический факультет Киевского университета.

Владимир Антонович был в молодости известным «хлопоманом», потом одним из организаторов «Киевской громады». И при этом он был, безусловно, прекрасным историком. Это он руководил изданием «Архива Юго-Западной России», куда вошли все возможные документы из жизни Малороссии с 1386 по 1798 год, то есть это и времена Великого княжества Литовского и Польши, и собственно российский период. Антонович считался одним из лучших специалистов по истории Литовской Руси, археологии, нумизматики.

Учениками профессора Киевского университета Владимира Антоновича были почти все малороссийские историки конца 19 века: Багалей, Голубовский, Данилевич, Дашкевич, Линниченко. Его университетские лекции были беспристрастными и ровными – никакой политики, никакой агитации и украинофильства. Только факты, только изложение исторического процесса. Причем говорил он об истории Руси. Ни Украина, ни украинский народ на его лекциях никогда не упоминались. Антонович читал четыре курса: история Древней Руси, история Галицкой Руси, история Великого княжества Литовского и история малорусского казачества. Эти лекции издавались как отдельные учебники, по ним учились студенты не только в Киеве. В кабинете профессора висел портрет сотника Ивана Гонты, одного из предводителей восстания гайдамаков 1768 года. Антоновича считали одним из главных деятелей украинофильского движения, хорошим агитатором, но внешне он никогда не казался открытым врагом русской государственности или явным малороссийским сепаратистом. Он и книги-то писал только на русском. Но в Киеве в конце 19 века упорно ходили слухи, что у себя дома, для узкого круга знакомых и студентов, он читал лекции на украинском языке, причем лекции были не только по истории казачества, но и по истории Ирландии, потому что она тоже, как Украина, угнетена и может дать живой пример борьбы за самоопределение и независимость.

И был еще один интересный слух, бродивший по Киеву в 90-е годы 19 века. Рассказывали, что Антонович ездил во Львов, где встречался с графом Казимиром Феликсом фон Бадени, наместником Галиции. И якобы, говорили в Киеве, два поляка – Антонович и Бадени – добились тайного обещания о том, что власти Галиции не будут чинить препятствий изданию книг на украинском языке, а также откроют кафедру истории Восточной Европы во Львовском университете, где преподавали бы на украинском. Была эта встреча и тайное соглашение или нет – точно неизвестно. И в Киеве поначалу тоже не очень верили в какой-то заговор с участием Антоновича. Но дальнейшие события показывают, что слухи появились неспроста. Кафедру во Львове и правда открыли, а возглавлять ее отправился не посторонний человек из Малороссии и не местный галичанин, а ученик Антоновича. Его звали Михаил Сергеевич Грушевский.

Михаил Грушевский

Вообще кандидатуру Грушевского можно было считать как минимум спорной. Прежде всего потому, что отец украинской истории украинского языка не знал. Совсем. Ему пришлось галицийскую мову срочно учить. Его отец был преподавателем. Сначала в Варшаве, потом на Кавказе, достиг должности директора училищ Терской области и чина действительного статского советника. То есть семья Грушевских была весьма состоятельной. Михаил Грушевский всю юность провел во Владикавказе и Тифлисе, где закончил Первую тифлисскую гимназию, а потом поступил в Киевский университет. Там он стал любимым учеником Антоновича и участником громады. И строго говоря, до галицийского периода ничем особенным историк Грушевский не выделялся.

«Менее всего уместно допустить, что выбор карьеры был сделан им в порыве бескорыстного юношеского увлечения любовью к неньке-Украине. Очевидно, решающую роль играли здесь гораздо более прозаические мотивы. Из последующей деятельности М. С. Грушевского в Галиции ясно определяется, что он обязался при поступлении на австрийскую службу проводить в жизнь заранее выработанную в Вене сложную политическую программу, имевшую в виду втянуть не только Правобережную, но и Левобережную Малороссию в сферу влияний, связей и интересов придунайской монархии. Согласие на принятие на себя такого рода поручения сулило ему, конечно, немало житейских выгод»[33]33
  Андрей Стороженко (Царинный). Украинское движение. Краткий исторический очерк, преимущественно по личным воспоминаниям.


[Закрыть].

А вот с его появлением во Львове начался не только новый этап жизни самого ученого, но и новый этап развития украинской идеологии, под покровительством австро-венгерских властей. Михаил Грушевский не просто сочинил историю Украины – никогда не существовавшего государства, он создал и письменный украинский научный язык, и никто не сделал столько, сколько Грушевский, для формирования нового поколения галицко-русской и малороссийской молодежи, которая окончательно порвала с Россией, объявив себя не просто другим народом, но народом, который всю жизнь страдал от москалей в частности и от русских вообще.

Иван Нечуй-Левицкий

До Грушевского на малороссийском наречии, конечно, писали беллетристику, сочиняли стихи и политические статьи. Но никто и никогда до него не вещал на малороссийском наречии, или галицком языке, с университетской кафедры. Задача стояла сложнейшая – русские слова использовать было нельзя как неправильные, «московские». И, видимо, перед Грушевским стояла политическая задача – иначе трудно объяснить его жизнь и деятельность, о чем я подробнее напишу чуть позже – создать такой научный язык, который максимально отличался бы от русского. Даже Иван Семенович Нечуй-Левицкий, украинофил, известный писатель и борец за признание украинского языка, опыты Грушевского сильно не одобрил. Потому что сам Нечуй-Левицкий считал, что язык не надо создавать специально, есть же живой народный язык, его стоит лишь облагородить. А Грушевский поступил иначе. Левицкий писал в статье «Кривое зеркало украинского языка»:

«За основу своего письменного языка профессор Грушевский взял не украинский язык, а галицкую говирку со всеми ее стародавними формами, даже с некоторыми польскими падежами. К этому он добавил много польских слов, которые галичане обычно употребляют в разговоре и в книжном языке и которых немало и в народном языке. До этих смешанных частей своего языка проф. Грушевский добавил еще немало слов из современного великорусского языка без всякой необходимости и вставляет их в свои писания механически… Галицкий книжный научный язык тяжелый и не чистый из-за того, что он сложился по синтаксису языка латинского или польского, так как книжный научный польский язык складывался по образцу тяжелого латинского, а не польского народного… И вышло что-то такое тяжелое, что его ни один украинец не сможет читать, как бы он ни напрягался бы»[34]34
  Нечуй-Левицький І. С. Криве дзеркало украінськоі мови. Киев. 1912.


[Закрыть].

Но львовские ученики Грушевского напряглись и язык освоили. А сам он провозгласил лозунг «Долой славянщину». И раз пришлось отказаться от русского, то замену ему находили в польском. И те слова, которые сейчас для украинцев кажутся родными, в конце 19 века на самом деле были просто заимствованы. Начало – початок (poczqtek), час – година (godzina), убеждение – переконання (przekonanie), стража – варта (warta), таких слов сотни. Ну и конечно, при Грушевском еще раз переадаптировали «кулишовку». И новый язык зажил, он год от года становился все более цельным, более естественным, и главное – подрастали студенты и школьники, которым ход вещей казался естественным.

А что касается истории России, то тут Грушевский совершил подлинную революцию. Не стоит думать, что он изобрел что-то новое, во многом он опирался на сочинения Духинского, но он сумел развить и переосмыслить все это русофобское наследие. Его многотомный труд «История Украины-Руси» – это, по сути дела, основа всей нынешней украинской идеологии и во многом политической мысли. Хотя творчество Грушевского сильно напоминает сочинения современных нам исследователей, которые рассказывают, что на самом деле Христос был русским царем, пирамиды в Египте строили пришельцы с Сириуса, а Иван Грозный – это три разных человека.

Книга «История Украины-Руси»

Что сделал Грушевский? Если кратко – то он объявил историю Руси, той огромной, от Карпат до лесов Северо-Востока, историей Украины. Если подробно, то, согласно его теории, уже в древние времена жители Волыни и Мурома – это разные народы. Грушевский всех славян, живших по Днестру и по Днепру, предлагает называть украинцами. Поначалу он, правда, осторожно писал: «Конечно, в IX–X веках не существовало украинской народности в ее вполне сформировавшемся виде, как не существовало и в XII–XIV вв. великоросской или украинской народности в том виде, как мы ее теперь себе представляем». Но потом разошелся и уже Русское государство 10 века смело называл украинским. Украинскими у него стали и все киевские князья – Владимир, Ярослав, Игорь, Святослав. При том, что в те времена, как следует из летописей, слово «оукрайна» имеет только одно значение – граница. Киевские земли и местных жителей он считает одним народом, а жителей Северо-Восточной Руси – другим.

Северо-Восток у него – это скорее колония Киева, где, понятное дело, и культуры нет, и народ живет более дикий, и население там не славянское, не русское, а сплошь угро-финны и прочие туранцы. Все как у Духинского. Войны 12–13 веков русских князей за киевский престол – это начало противостояния украинцев и москалей. Потому что издревле не любили подлые москали подлинную Русь-Украину. Вам это не напоминает сегодняшние выступления депутатов Верховной Рады? На вопрос о том, почему Русь, точнее ее часть, надо называть Украиной, у Грушевского есть отличное объяснение. Тяжелое, лукавое, вязкое в своей наукообразности, перемешанной с откровенной ложью. В нем трудно что-либо понять, но это как раз типичный образец творчества историка.

«Литературное возрождение XIX века принимает название «украинского» для обозначения… новой национальной жизни. Для того чтобы подчеркнуть связь новой украинской жизни с ее старыми традициями, это украинское имя употреблялось одно время в сложной форме «УкраiнаРусь», «украiньскоруський»: старое традиционное имя связывалось с новым термином украинского возрождения и движения. Но в последнее время все шире употребляется и в украинской, и в других литературах простой термин «Украина», «украинский» не только в применении к современной жизни, но и к прежним ее фазисам, и это название вытесняет постепенно все прочие. Для обозначения же всей совокупности восточнославянских групп, у филологов называемой обыкновенно «русскою», приходится употреблять название восточнославянской, чтобы избежать путаницы «русского» в значении великорусского, «русского» в значении восточнославянского и, наконец, «русского» в значении украинского (как оно еще и посейчас в полной силе остается в обиходе Галиции, Буковины и Угорской Руси). Эта путаница подает повод к постоянным неумышленным и умышленным недоразумениям, и это обстоятельство принудило украинское общество в последнее время твердо и решительно принять название «Украины», «украинского»[35]35
  Грушевский М. С. Иллюстрированная история Украины. СПб., 1913.


[Закрыть].

У Грушевского можно встретить странноватые термины вроде «Волынская революция 11 века». Разорение ордынцами территории Южной Руси он отрицает и вообще считает, что русским, точнее украинцам, жилось под Ордой совсем не плохо. Северо-Восточная Русь, Московское государство, украла у подлинной Руси-Украины название Русь, хотя не имела права этого делать, потому что живут-то там не русские вовсе. Лучший период жизни Украины по Грушевскому – это казачий период. Запорожье для него – сердце самостийной Украины, о которой он пишет как о сложившейся уже державе, причем в 16 веке. Присяга Богдана Хмельницкого и казачьей старшины Москве – это не признание своего вассалитета, это международное соглашение. И более того, злые москали обманули наивных казаков, царские воеводы и чиновники тут же начали украинский народ угнетать, а крестьяне ничего не поняли и решили, что во всем виновата казачья аристократия, а на самом деле это все москали виноваты.

Причем Грушевский местами просто открыто врет, когда пишет, например, о том, что «московское правительство не хотело предоставить полного самоуправления украинскому населению», хотя именно особые свободы и как раз самоуправление и были основой управления Малороссией, и гетман не назначался из Москвы, а выбирался в казачьей среде. И на подобных уловках, полуправде, и построена вся историческая теория председателя Наукового Товариства им. Шевченко Михаила Грушевского.

Трудно сказать сейчас, насколько это было его личное творчество. Вполне вероятно, что перед ним изначально были поставлены определенные идеологические и политические задачи, и он просто умело их реализовал. Венский двор уже давно рассматривал Южную Россию – Малороссию как потенциальный объект своей экспансии. И поэтому украинское движение, украинский язык, украинская история являлись инструментами, которые собирались применить для развала России.

Глава 10
«Украина – для украинцев!»

«В древнерусской летописи часто повторяется о тюркских кочевниках, что они «заратишася» на Русь, т. е. пошли на Русь ратью, войною. Возрождаясь в «украинцах», они опять идут войной на Русь в области культурной: они хотели бы стереть всякий след «русскости» в исконной сердцевинной, Малой (в греческом понимании) Руси. Все русское для них – предмет глубочайшей ненависти и хамскаго презрения. Мы неоднократно упоминали выше о том, что украинское движение с начала XX века сделалось орудием политических интриг против России, главным образом, со стороны Венскаго кабинета, который строил планы включить богатейшую Южную Россию, под названием «Украины», в состав Придунайской монархии. Возбудителями и проводниками такой идеи являлись польские политические деятели в Галиции».

Андрей Стороженко, русский историк,

«Украинское движение.

Краткий исторический очерк,

преимущественно по личным воспоминаниям»

Украинский национализм – явление уникальное. Уже потому, что он возник еще до того, как появилась сама украинская нация. И обычно национально-освободительные движения развиваются по определенной схеме. Сначала народ осознает, что он угнетен, затем формулирует (точнее, это делают национальные лидеры) задачи и цели своего освобождения из-под чьего-либо гнета, а потом начинает бороться за свою свободу, и если борьба эта завершилась успехом, народ создает, опираясь на культуру, традиции, исторический опыт, свое национальное государство. С Украиной все вышло шиворот-навыворот. Сначала возникли сепаратистские тенденции, затем появились объяснения, зачем нужно отделяться, вместе с этим был нарисован портрет врага-угнетателя, после возник национализм, и лишь после этого стал формироваться народ, нация, которую якобы угнетали и которая стремилась всегда к свободе.

Как я уже говорил, малороссийский сепаратизм возник во многом под влиянием внешних факторов, точнее под влиянием польских «политтехнологов» 18–19 веков. Они и попытались использовать этот инструмент в борьбе за освобождение Польши, но власти Австро-Венгрии эту идеологию завели еще дальше. Они решили использовать украинский элемент как оружие против Российской империи. Но конечно, украинский сепаратизм был австрийским политическим продуктом, созданным исключительно для внешнего применения. Любой внутренний сепаратизм дунайская монархия подавляла безжалостно и сурово. Растущая мощь России в 19 веке пугала многих в Европе. И тут еще раз призову читателей понять реалии 19-го начала 20 века.

Карта Европы выглядела совершенно иначе, чем сейчас. Нет ни Чехии, ни Хорватии, ни Венгрии – есть Австро-Венгерская империя. До Балканской войны 1877–1878 гг. граница Азии для европейца начиналась в Белграде. Там уже были владения Османской империи. Появление Германской империи в 1871 году изменило расстановку сил на европейском геополитическом пространстве. И повлияло на украинский вопрос. Германия, поздно вступившая в гонку за колониями, пыталась наверстать упущенное, и российские территории казались ей выгодным приобретением. Ее союзник Австро-Венгрия предполагала поучаствовать в дележе, а если нет, то надеялась ослабить слишком уж опасного и крепкого восточного соседа.

Эдуард фон Гартман

Так что польская идея противопоставления малороссов и великороссов и костомаровско-драгомановские размышления о славянской федерации обрели новую форму. Речь пошла о создании отдельного от России малорусского-украинского государства. И эта идея стала все чаще фигурировать во внутренней и внешней политике двух империй. Предполагалось, что галицкие «украинцы» станут основой сепаратистского процесса уже в Малороссии, что созданная с помощью языковых законов и лекций Грушевского украинская нация сможет создать новое государство, анти-Россию, которое было бы буфером между Центральной Европой и собственно Россией.

Считается, что одним из проводников этой идеи был немецкий философ-метафизик Эдуард фон Гартман. Метафизик Гартман, помимо психологии бессознательного, часть работ посвятил еврейскому вопросу, где рассуждал о расовой неполноценности евреев и их паразитической сущности. В одной из статей он писал о возможном расчленении России. Точнее, о том, как это лучше сделать:

«Финляндия была бы отдана Швеции, Бессарабия – Румынии, Эстляндия, Лифляндия и Курляндия вместе с Ковенской и Виленской губерниями преобразованы бы в самостоятельное Балтийское королевство, а речная область Днепра и Прута – в королевство Киевское. Швеция и Балтийское королевство получили бы гарантию их существования от Германии, а Румыния и королевство Киевское – от Австрии и вступили бы с этими государствами в военный союз, при котором их армии были бы в случае войны подчинены командованию стран-гарантов. В Польше снова вступили бы в силу права собственности раздела 1795 года с использованием стратегически целесообразных границ. На Балканском полуострове у Австрии были бы развязаны руки».

«Киевское королевство» я уже упоминал в предыдущей главе. Тогда в галицких украинских газетах писали о его возможном создании и о том, что малороссы только сидят и мечтают, когда же придут освободители с Запада. И даже «украинец» Драгоманов был вынужден бороться с этими измышлениями. Так вот, в планах Гартмана и австро-немецких политиков новая граница Российской империи прошла бы по линии Санкт-Петербург – Витебск и далее по реке Днепр. Население Киевского королевства могло бы составить 18 миллионов человек, и австрийские власти даже подобрали возможного кандидата на престол. Им стал польский князь Лев Сапега, сын политика Адама Станислава, известного галицкого аристократа и землевладельца. Советский историк, специалист по Германии Аркадий Самсонович Ерусалимский в своем труде «Внешняя политика и дипломатия германского империализма в конце XIX в.» приводил такой пример:

«В дальнейшем эти мечты стали оформляться в определенные политические взгляды некоторых кругов юнкерства, которые стремились к захвату новых земель на Востоке, некоторых кругов империалистской буржуазии, которые стремились превратить Россию или отдельные ее обширные части в колониальный придаток Германии, а также некоторых военных кругов, которые свои аннексионистские планы стремились прикрыть стратегическими мотивами. Инкубатором и рассадником подобного рода политических планов стал «Пангерманский союз». Так, в книге, изданной в 1895 г. под многозначительным заголовком «Велико-германия и Срединная Европа в 1950 году», автор, скрывшийся под псевдонимом «Пангерманец», нарисовал широкую перспективу «объединения» всех немцев, проживавших в Австрии, Швейцарии, Венгрии и даже на Волге и в Северной Америке, под эгидой Германской империи, расширенной за счет ряда европейских государств. «Пангерманец» далее писал: «Неизбежная война между Германией и Россией завершит дело объединения. Если она окончится благоприятно, то Германия присоединит балтийские губернии, Эстляндию, Лифляндию и Курляндию, и создаст Польское государство и Русинское (украинское) королевство». Этим последним марионеточным государствам «Пангерманец» уже тогда предназначал еще и особую роль – «принять евреев и славян», которые должны были быть сюда насильственно вывезены с территории «Велико-германии».

Для того чтобы создавать новое государство – «Киевское королевство» или Украину, не в названии, в конце концов, дело, – надо было создать идеологию, на основе которой можно было бы работать с людьми. Нужна была идея, за которой пошли бы миллионы. Австро-венгерскому и теперь уже немецкому руководству показалось, что как раз идеология «Украина – не Россия» станет наиболее подходящей для реализации геополитических задач. Это сейчас кажется, что технологии воздействия на умы, психологической обработки возникли совсем недавно. На самом деле им сотни лет. И нет ничего нового, например, в том, что огромные корпорации, порой подменяя правительства, управляют целыми странами. Или что независимые государства захватываются с помощью частных армий. Индия, колония Британской империи, «жемчужина короны», до 1857 года юридически была под управлением не самой Британии, а частной корпорации, Ост-Индской компании, которая и завоевывала индийские княжества с помощью частной армии наемников-сипаев. Только командовали сипаями английские офицеры. Все, как в современных частных военных кампаниях. Не изменились за века и технологии пропаганды. Средств появилось больше – в частности, соцсети. Но суть и задачи остались прежними.

Так вот, на то, чтобы оторвать от России южные регионы, создать из них отдельную страну, начал работать целый политический механизм, запущенный в Галиции. Как я уже писал в предыдущих главах, это не произошло одномоментно, за год-два, и даже не за десять лет. Но шаг за шагом, год за годом в умы тысяч русских людей закладывалась новая идеология, новая самоидентификация. Языковой закон, сделавший обязательным русинский язык (украинский, говоря по-современному) в школах, поддержка «народовцев», издание «украинской» литературы, легализация в ходе обучения теории Духинского, давление на «москвофилов» и, наконец, создание истории Украины-Руси Грушевским – все это в итоге принесло свои плоды. Причем не только в Галиции.

Экспортировать в Малороссию идеи украинства в его галицийском варианте оказалось не так уж и трудно. После отъезда Михаила Драгоманова из Киева равноценных ему украинских политических лидеров там не возникло. Те, что остались, быстро попали под влияние галицкой пропаганды, и визиты малороссийских деятелей во Львов приняли системный характер. Российское правительство практически не уделяло этому внимания и лишь только перед Первой мировой войной всерьез занялось борьбой с малороссийским сепаратизмом. Но о бездействии властей и действиях русских либералов я подробнее расскажу чуть позже. Сейчас же важно понять – с конца 19 века все деятели малороссийских громад оказались втянуты в орбиту внешней политики официальной Вены. А разрушительная идеология украинства проникала в Малороссию и без всяких усилий австрийского МИДа или разведки. Книги Грушевского спокойно печатались в Петербурге, «Историю русов» можно было купить в киевских книжных лавках, сочинения Духинского знали в пересказе.

И в феврале 1900 года украинство австрийского разлива пришло в Россию. В Харькове была образована первая политическая украинская партия в Российской империи – Революционная Украинская Партия. Она была малочисленна и на первый взгляд не очень влиятельна, но из нее выросли все последующие украинские партии, потому что именно РУП предложила новую идеологию в новой форме, впервые сформулировала базовые принципы украинского национализма.

Ее создатель, Николай Михновский, родился в семье сельского священника, который, по рассказам самого Михновского, детей воспитывал в национальном духе. И даже проповеди в церкви он читал только на народном языке. В 1890 году Михновский стал студентом юридического факультета Киевского университета. Человек его взглядов не мог, разумеется, не оказаться среди членов так называемой «Молодой Громады», то есть объединения студентов и молодых преподавателей, и там, в отличие от «Киевской Громады», культивировались взгляды куда более радикальные. Но Михновский считал, что просто разговоры о малороссийской культуре и особом пути, об истории Украины уже явно недостаточны, что надо действовать.

В 1891 году он, по одним данным, вступил в тайную студенческую организацию, по другим – он сам ее организовал. Несколько студентов Харьковского и Киевского университетов решили присягнуть на верность Украине, сделали они это на могиле Тараса Шевченко, а организацию назвали, что естественно, «Братством тарасовцев». Украинско-казачья мифология, помноженная на стихи певца украинского восстания, оказывала термоядерное воздействие на молодые радикальные умы. «Тарасовцы» заявили, что будут бороться за «самостоятельную суверенную Украину, соборную, единую и неразделенную, от Сана до Кубани, от Карпат до Кавказа, свободную среди свободных, без пана и хама, без классовой борьбы, федеративную республику».

Конечно, надо правильно понимать ситуацию. Это не была массовая организация, куда тут же вступили сотни студентов. Два десятка совсем молодых людей, по сути мальчишек, решили встать на путь борьбы за «самостийность» Украины.

«Наше поколение должно создать свою украинскую национальную идеологию для борьбы за освобождение нации и для создания своего государства… Будем жить своим умом, хотя бы он был и неотесанным, мужицким, потому что иначе мы свой народ никогда не освободим. В противоположность московскому революционному интернационализму и социализму, наш путь идет по линии индивидуализма и революционного национализма»[36]36
  Из статьи Михновского «Credo молодого украинца».


[Закрыть].

«Тарасовцы» быстро попали в поле зрения полиции, и в 1893 году часть из них арестовали, часть выслали из Киева. Михновский ареста как-то избежал, закончил университет и начал работать адвокатом, продолжая заниматься своей общественной, точнее антиобщественной, деятельностью. Он, конечно, как большинство украинских деятелей Малороссии, отправился во Львов, это было в 1897 году. Официальная биография националиста гласит, что, дескать, поехал он во Львов, чтобы пообщаться с галицкими украинофилами и купить запрещенные в России книги Ивана Франко и Драгоманова. Что в действительности делал в Галиции Михновский, с кем общался и о чем говорил, видимо, установить не удастся никогда. Но судя по всем дальнейшим событиям, молодой адвокат обогатился там не только знаниями из области самостийнической политической мысли и литературы, но и вполне внятными навыками ведения политической деятельности. Потому что, наверное, в какой-нибудь виртуальной или кинореальности бывает так, что обычный адвокат исключительно самостоятельно берет вдруг и становится умелым политиком. Начинает организовывать акции, писать статьи и документы. То есть вот сам, по наитию, понимает, что такое политическая работа. В реальности все всегда иначе, в реальности человека учат и объясняют алгоритм действий. И вот именно тот факт, что поездка Михновского во Львов всегда освещается в биографической литературе скупо, вскользь, как малозначимый факт его жизни, и заставляет предположить, что он не только покупал книги и учил вирши Ивана Франко.

По возвращении в Россию Михновский поселился в Харькове, где занимался адвокатской деятельностью и общественной активностью. В начале 1900 года он организовал студенческий концерт, посвященный 100-летию издания «Энеиды» Котляревского. Он выступал перед участниками Шевченковских праздников в Полтаве и Харькове, он призывал к действию, вооруженной борьбе против царизма и за права украинского народа. И вот, наконец, в том же 1900 году он участвовал в создании РУП – Революционной Украинской Партии и выступил с речью «Самостийная Украина», ее, что характерно, тут же выпустили во Львове отдельной брошюрой тиражом в 1000 экземпляров. Это оттуда, из нее, начинается вот это майдановское «кто не скачет – тот москаль».

«По какому праву российское царское правительство ведет себя с нами на нашей собственной территории, как со своими рабами?.. На основе какого права на все административные посты нашей страны чиновниками назначены исключительно россияне (москали) или москализованные ренегаты? По какому праву из наших детей готовят в школах врагов и ненавистников нашего народа? Почему даже в церкви господствует язык наших угнетателей? По какому праву правительство российское содранные с нас деньги тратит исключительно на пользу российской нации, лелея и поддерживая ее науку, литературу, промышленность и т. д.? И, наконец, самое главное, имеет ли вообще право царское правительство издавать для нас законы, универсалы и административные положения?»

Михновский внятно озвучил позицию – настало время серьезной, революционной борьбы. Кровавой борьбы. И партия-то у него сразу Революционная и Украинская.