Текст книги "Искатель, 2005 №2"

Автор книги: Андрей Ивахненко

Соавторы: В. Воронцов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

– Привет! – почти радостно воскликнул Мулько. – Не узнаю…

Она с трудом взобралась на высокий табурет, достала из сумочки сигареты.

– И неудивительно. Если честно, вот так, положа руку на сердце, я тебя тоже не узнаю.

Пока она прикуривала, Мулько молчал. Никакой опасности для себя в появлении подвыпившей красотки майор не видел. Он приметил ее за одним из столиков сразу, как только вошел в этот бар.

– Это ничего, что я вот так, бесцеремонно? – поинтересовалась девица, сделав первую затяжку.

– Конечно ничего, золотце, – усмехнулся Мулько. – Кури себе на здоровье.

– А может, тебе одиночества охота? Не спорь, я знаю, в жизни каждого человека бывают такие минуты… А мне вот сегодня компании захотелось. Чистого, непорочного общения, ну, как с тобой сейчас… Ты не против?

Молчанием своим Мулько дал ей понять, что он обеими руками «за».

– Я знала, что ты не откажешься. Тогда, быть может, для начала угостишь меня чем-нибудь? Виски, например, – она указала оттопыренным пальцем на выстроенные в шеренгу бутылки со спиртным. – Во-он тем… Ага?

Майор кивнул официанту, и на стойке появился стакан из тонкого стекла с востребованным содержимым.

– А ты не жадина, – похвалила Мулько его собеседница. – А то иной раз такие скупердяи попадаются – хоть плачь навзрыд… Тебя, кстати, как зовут-то?

– Арсений.

– Ну да? – она едва не прыснула в свой стакан. – Вот странное имечко!

– Почему странное? Странными, золотце, люди бывают, а имя, самое большее, может быть редким.

– Да и ты тоже какой-то странный. Как это я раньше не заметила? Я уже почти половину осушила, а ты к своему даже не притронулся.

Мулько приподнял рюмку.

– За знакомство?

– За знакомство, Сеня, – ответствовала девица. – Я – Тамара!

Она сделала два солидных глотка, снова стиснула зубами сигарету.

Мулько молча допил свой коньяк, поставил рюмку перед собой.

– Что ж, Тома, – Мулько показал на свои часы, – к сожалению, мне пора. Прости.

Она окинула майора подозрительным взглядом, смешно наморщила носик.

– Женатик? Ну конечно, женатик! Мало, что ли, женатых мужиков колец не носят. – Тамара вдруг замолчала, критически оглядела майора и разочарованно покачала головкой: – Нет, ты не Стивен Сигал! – и из ее уст это прозвучало как «сударь, вы – не джентльмен».

Она слезла с табурета и, не прощаясь, оставила Мулько в полном одиночестве.

Майор повернулся к бармену.

– Где у вас служебный выход?..

У двери он оглянулся и увидел, что его недавняя знакомая висит на каком-то пареньке, и вместе они пытаются исполнить нечто похожее на танец.

Черным ходом покинув кафе, Мулько оказался в темном захламленном дворике, узким проулком соединяющемся с улицей, параллельной той, на которой синий «Москвич» оставался ждать появления объекта слежки. Выйдя на проезжую часть, Мулько огляделся. Красной «девятки» поблизости не наблюдалось. Он прикурил сигарету и двинулся вперед неспешным шагом, изредка останавливаясь у освещенных витрин магазинов, у витражей коммерческих киосков или же просто приседал на корточки, чтобы затянуть потуже якобы развязавшийся шнурок. Со стороны он походил на обывателя, совершающего ежедневный вечерний моцион.

Народа вокруг нисколько не стало меньше. Казалось, весь город оставил свои квартиры и высыпал из прогретых за день стен на улицу, в духоту сентябрьского вечера, на медленно остывающий асфальт. Теплый воздух был наполнен ребячьим смехом и музыкой, доносившейся наружу из распахнутых настежь окон.

Выбросив сигарету, Мулько подошел к очередному ларьку, купил порцию мороженого и, усевшись на лавочку, принялся с беспечным видом озираться по сторонам. «Эх, ребятки, ребятки! – подумал он, мазнув взглядом по высоченному, широкому в плечах парню, одетому в ярко-зеленую болоньевую ветровку и вязаную шапочку ядовито-красного цвета, надвинутую почти на самые брови. Парня этого Мулько заметил сразу, как только, выйдя из кафе, оказался на широкой освещенной магистрали – За кого же вы меня здесь держите, милые?! За школьника?» Покончив с мороженым, Мулько поднялся и быстро пошел в сторону ближайшего перекрестка.

Поворачивая за угол, он краем глаза увидел, что детина в зеленой ветровке не отстает, однако заданную дистанцию держит. Ту же картину Мулько созерцал и на втором, и на третьем, и на четвертом перекрестках. Прошло не менее получаса, прежде чем он отвязался от горе-филёра. Покружив по бульварам и переулкам еще порядка пятнадцати минут и убедившись, что «красная шапочка» сброшена с хвоста, Мулько нырнул в первую же подворотню и, притаившись за мусорным контейнером, стал ждать. Занятием это оказалось недолгим.

Не прошло и минуты, как в темноте раздались быстрые легкие шаги. Преследователь остановился возле контейнера, за которым прятался Мулько, и стал суетливо оглядываться в поисках своего объекта, подевавшегося неизвестно куда. Дышал он тяжело и прерывисто, очевидно, курильщиком был заядлым. Мулько из своего укрытия рассмотрел его хорошо: ниже среднего роста, в темных брюках и темной рубашке с коротким рукавом.

Трюк, который пытались исполнить севшие майору на хвост, был стар как мир. Суть его в том и заключалась, что преследуемый, пытаясь оторваться от «пустышки» – первого филёра, сразу бросающегося в глаза своей одеждой либо каким-то физическим недостатком, – совсем упускает из виду второго, этакую неприметную «серую мышку». И когда он начинает думать, что наконец-то отделался от «хвоста», то успокаивается и, сам того не ведая, выводит настоящего преследователя в искомую точку. Однако сегодняшние «прилипалы», видимо, просто не учли, что с Мулько такие фокусы не проходят.

Подождав, когда мужчина повернется к контейнеру спиной, майор неслышно, кошачьей поступью, сделал два шага вперед и кулаком нанес ему резкий, короткий удар в основание черепа. Преследователь сразу обмяк, рухнул на колени, а потом медленно повалился на бок. Мулько быстро обыскал лежащего без сознания человека и извлек из заднего кармана брюк красную книжечку служебного удостоверения. Пистолет из кобуры, висевшей на поясе, он доставать не стал.

– Министерство внутренних дел, – вполголоса прочитал майор. – Что и следовало ожидать… Только вот кто командует этими друзьями? Мой сегодняшний служит в…

Мулько прочитал фамилию владельца удостоверения, которая ему ровным счетом ничего не сказала, и название РОВД, где служил лежащий перед майором сотрудник.

– Старший участковый инспектор… Гм, интересно…

Положив корочку в нагрудный карман рубашки милиционера, он оставил бедолагу приходить в себя в одиночестве…

От слежки Мулько избавился, и теперь перед ним остро стоял вопрос ночлега. О том, чтобы ночевать в одной квартире с Тарасовым, не могло быть и речи: Каримов тотчас заберет назад обещанные вчера десять суток и завтрашним же рейсом отправит майора в Исламабад. О том, что Мулько находится в розыске, полковник, естественно, уже осведомлен. Обратиться за помощью к Добрику? Тот, конечно, не откажет, но форс-мажорные обстоятельства могут здорово навредить Студенту. Гостиницы и вокзалы отпадают категорически, а посему остается единственный мало-мальски приемлемый вариант: воспользоваться любым садовым домиком, который удастся взломать. Благо на дворе сентябрь, и добрая половина дач уже пустует.

Размышляя о том, где без особого риска он может провести ночь, Мулько не заметил, как поравнялся с сооружением, возведенным в стиле триумфальной арки. Разумеется, дальнюю родственницу с площади де Голля красные эти ворота напоминали лишь отдаленно и отличались от нее как размерами, так и внешним видом своим. Да и причиной, по которой они были воздвигнуты, являлась вовсе не победа в каком-то судьбоносном сражении, а всего-навсего столетняя годовщина со дня основания Казенного завода. Это название ему дали триста с лишним лет назад, о чем сообщала высеченная в верхней части сооружения надпись. Предприятие, на протяжении трехвековой своей истории выпускавшее военную продукцию, выпускает ее и сейчас, а арку, построенную в честь столетия завода и выкрашенную в кирпичный цвет, в Ясноволжске так и называют: Красные ворота…

Мулько остановился, осмотрелся вокруг. Все здесь было в точности так же, как и в тот день, когда Лиля познакомила его с будущей женой. Не изменилось ничего. Те же пятиэтажки сталинской постройки, тот же Дворец культуры имени Десятилетия республики и тот же небольшой парк отдыха рядом. Даже попрошайка в грязном коротком плаще, сидевший неподалеку от входа в булочную, казалось, был тем же самым попрошайкой, что сидел здесь много лет назад.

Мулько подошел, положил в широкополую шляпу нищего пятидесятирублевую купюру, присел на корточки.

– Куришь? – спросил он беднягу, вынимая из кармана пачку сигарет.

Старик окинул Мулько внимательным взглядом.

– Да уж не побрезгую.

Он взял предложенную сигарету, переложил из шляпы в карман «свежую» пятидесятирублевку.

– Давно сидишь? – поинтересовался Мулько.

– С полудня.

– А вообще?

– Третьего дня двадцать годков исполнится, – ответил старик, глубоко затягиваясь. – Юбилей… Давно с югов-то?

Мулько усмехнулся.

– Как определил?

– Загар у тебя не наш, – нищий поскреб жиденькую бородку, – южный загар. А сезон нынче подходящий, бархатный сезон. Вот и сделал я вывод.

– Да ты глазастый, дед.

– Посиди-ка с мое… Я вот гляжу на тебя, мил человек, и думаю: на бандита из новых, из отморозков, ты не похож, дань, выходит, выколачивать не станешь. Но ведь не зря же ты подсел ко мне и полтинник свой не просто так истратил. Или стряслось что?

– Угадал, дед, стряслось. Ночевать сегодня негде мне. Может, пустишь до утра? Живешь-то, полагаю, не под ступеньками?

Старик обнажил в улыбке крепкие белые зубы.

– Правильно полагаешь, мил человек. За двадцать-то лет на квартирёшку умудрился скопить. – Он посмотрел на большие часы у троллейбусной остановки. – За мной подъехать должны, тогда и двинем с Богом. А пока прогуляйся до ларька, прикупи чекушечку на дорожку…

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Теплое солнечное утро было для Аркадия Добрика мрачным и ненастным. Завтракал он в дурном расположении духа, аппетит почти отсутствовал. Жена его то и дело отвлекалась от просмотра утренних новостей и с тревогой поглядывала на мужа, который, уставившись в одну точку, рассеянно ковырял вилкой давно остывший омлет.

– Что с тобой, дорогой? – спросила она. – Что случилось?

– Случилось кое-что. Но вопросов лучше не задавай, все равно не отвечу. Пока…

– Почему «пока»? Это как-то связано с вчерашним сюжетом Суворовой?

Добрик невыразительно пожал плечами.

– Сюжет здесь ни при чем; с чего ты, собственно, так решила? Просто на работе, похоже, грядут большие неприятности.

– Но…

– Все, милая, молчок! – он негромко хлопнул по столу ладонью. – Повторяю, эта тема пока не обсуждается.

Она посмотрела на мужа с нескрываемой обидой, вынула из его руки вилку, положила ее рядом с собой.

– Вчера я нечаянно подслушала твой телефонный разговор с Маргаритой, – объявила она. – Ты что, в самом деле знаком с этим киллером?

Добрик устало вздохнул.

– Знаком. Только никакой он не киллер. Он просто хороший человек.

– Тогда ответь мне, дорогой, много ли ты знаешь хороших людей, которые таскают с собой пистолеты с глушителями?

– Ни одного. Ему, кстати, тоже глушителем пользоваться незачем, у него имеется табельное оружие.

– Он милиционер?

– Не совсем. Послушай, давай отложим этот разговор до лучших времен, до тех пор, пока…

– До тех пор, пока тебя в тюрьму не посадят? Хорошо, давай отложим. Тем более что времена эти уже не за горами. – Тут она резко изменила тон и почти прокричала: – Что же ты вытворяешь, Аркадий?! Ты должен немедленно заявить о нем куда следует, если не хочешь действительно в тюрьму угодить. Позвони и скажи, где искать его…

– Остынь, успокойся. Я не знаю, где его искать, но, даже если бы и знал, никуда звонить бы не стал. Идет какая-то страшная игра, кто ведет ее, мне неизвестно, и человек этот оказался в центре событий не по своей воле. Он, как мне видится, просто жертва обстоятельств.

– У обстоятельств очень скоро может появиться еще одна жертва, и этой жертвой будешь ты, – снова съязвила жена.

– Разговор окончен, милая. – Он поднялся из-за стола и спокойно, словно не было только что никаких пререканий, спросил: – Ты рубашку погладила?..

«Так убил Золотова Александр Иванович или кто-то другой? – думал Добрик, направляясь к автомобильной стоянке, на которой обычно оставлял свою машину. – Если это он, значит, Золотов, возможно, имеет прямое отношение к гибели его семьи. Если же нет, то здесь два варианта: первый – простая подстава, второй – Мулько оказался на месте преступления случайно… Стоп! А с чего я взят, что он вообще был на месте преступления? Кто мне об этом сообщал? Никто. Да уж, дела… Хорошо, хоть Рита не поспешила сделать милиции никаких заявлений, хватило ума у девчонки. Сегодня нужно будет еще разок их с Васей проинструктировать, чтобы до поры до времени – молчок. Ни к чему сейчас лишнее пустозвонство… Ох, Аркадий, Аркадий, видно, ты и в самом деле в тюрьму захотел!..»

Его не первой свежести «Фольксваген» с тонированными стеклами, дожидался хозяина на своем привычном месте. Добрик окинул автомобиль придирчивым взглядом, поморщился.

– Помыть бы тебя, дружок, – подумал он вслух, открывая дверцу.

Устроившись за рулем, Добрик вставил ключ в замок зажигания и от неожиданности похолодел. Это с заднего сиденья его негромко окликнул Мулько:

– Не оборачивайся, Аркадий. Веди машину обычным маршрутом и не оборачивайся. Тебя пасут.

– Как вы здесь оказались? – спросил Добрик, выруливая на проезжую часть. – А хотя что я спрашиваю!

– Совершенно верно, лишним вопросам сейчас не место… Мне нужны твоя машина и мобильный. Выручишь ненадолго?

– О чем разговор! Забирайте, Александр Иванович.

– Это еще не все. Если можешь, подбрось деньжат на бензин и карманные расходы. Жив останусь, через несколько дней верну.

– Сколько нужно?

Мулько назвал сумму.

– Ваше положение и впрямь настолько серьезно? – спросил Добрик.

– Как тебе сказать… Но бывало и хуже.

– А эти два взрыва? Они подстроены?

– В каком смысле?

– Да слишком они смахивают на какой-то грубый трюк: в обеих машинах найдено по кило героина… Такое впечатление, что кто-то перед кем-то пытался разыграть представление, да перестарался с эффектами.

Мулько усмехнулся и, покачав головой, проговорил:

– Все-таки жаль, что дал я тебе вольную пятнадцать лет назад. Вышел бы из тебя толк, ох вышел бы!.. Значит, так, Аркадий, прибудем на место – трубу с деньгами положи на переднее сиденье. Окно со своей стороны оставь приоткрытым и, когда выйдешь и включишь сигнализацию, ключи от машины закинь обратно. Только так, чтобы окружающим этого не было заметно. Все понял?

– К чему эти манипуляции с ключами? Оставлю их на своем месте, захлопну дверцу и пойду себе…

– Не спорь, Добрик. Я же сказал, тебя пасут. Кое-кому может показаться странным, что на неохраняемой стоянке ты бросил машину с ключами в замке зажигания. Поэтому делай, как я говорю, и не спорь. Ясно?

– Предельно.

– Вот и умница… Теперь дальше: сегодня к тебе подойдут люди, предъявят удостоверения и спросят, имел ли ты в последнее время контакты с неким майором Стекловым. Что им отвечать, полагаю, тебе известно…

– Конечно. Отвечу, что знать не знаю никакого майора Стеклова.

– И наживешь себе массу неприятностей. Во-первых, по фотороботу меня запросто опознает твоя секретарша, а во-вторых, Суворова и Енукеев были этому Стеклову представлены лично.

– С Суворовой я говорил вчера вечером и попросил ее не торопиться как с выводами, так и с правдивыми ответами. Енукеев в это время слушал нас по параллельному телефону.

– С этой минуты ваш вчерашний разговор теряет свою силу. Так и скажи ребятам. А тем, кто будет спрашивать, отвечайте, что заявился-де вчера какой-то Стеклов, показал документы и стал задавать вопросы об исчезновении предпринимателя Камалеева и убийстве капитана Гагарова. Такой ответ людей с книжечками устроит, можешь мне поверить. Но о том, что мы были знакомы когда-то, в известность их ставить пока не нужно, договорились?

– Договорились, Александр Иванович, – вздохнул Добрик.

На стоянке у здания телекомпании он сделал все так, как велел ему майор. Когда Добрик уже поднимался по ступенькам парадного входа, Мулько увидел, что от бежевых «Жигулей», завернувших на стоянку минуту спустя после «Фольксвагена», отделились двое в штатском и направились вслед за главным редактором.

– Ну что ж, Студент, ни пуха ни пера! – пробормотал Мулько перебираясь за руль иномарки. Убедившись, что оперативники скрылись из виду, он отключил сигнализацию, запустил двигатель и тронул машину с места.

На столе у Каримова зазвонил телефон. Он поднес трубку к уху и услышал голос Мулько.

– Давай без имен, – сразу предупредил тот. – Очень нужно встретиться.

– Да уж догадываюсь, что очень нужно… Я ведь тебя предупреждал, просил не идти на крайние меры, а ты? На весь город ославился… Значит, так, на Дачу тебе соваться не имеет смысла, поэтому давай у меня дома через час. Скажи мне, где находишься, я Тарасова пришлю…

– Стоп, Альберт, стоп! Никаких Тарасовых, дач и частных квартир. Встречаемся в людном месте, без свидетелей, только ты и я. Пусть это будут Красные ворота и, скажем, через два часа. Все, конец связи.

…Назначенное время встречи истекало через несколько минут. Мулько уже около часа дожидался появления полковника, изучая окружающую обстановку. Было довольно людно, и перед Мулько стояла непростая задача вычленить из большого количества народа тех, кто находился здесь по приказу Каримова. Майор не сомневался, что Каримов явится на встречу не один, чтобы в случае чего прибегнуть к крайним мерам. А именно: просто скрутить Мулько и отправить его, от греха подальше, в Пакистан.

Он постарался взглянуть на происходящее вокруг со стороны, глазами самого полковника. Поставить себя на его место и пронаблюдать, кто из присутствующих здесь персонажей более остальных бросается в глаза своим неестественным поведением, выпадает из общей мизансцены.

Итак, среди множества спешащих по своим делам людей Мулько выделил лишь несколько человек, которые находились в поле его зрения постоянно. У входа в булочную сидел нищий попрошайка в широкополой шляпе, к которой давно привыкли торговки семечками, что удобно расположились подле своих мешков через дорогу напротив. Относительно участия в этом спектакле нищего Мулько нисколько не тревожился, но это и понятно.

Чуть поодаль, метрах в тридцати от майора, совершала прогулку молодая супружеская чета с детской коляской. На первый взгляд пара как пара – ничего необычного. Возможно, муж и жена даже любили друг друга. В коляске действительно находился ребенок: несколько раз Мулько слышал требовательный крик младенца.

По соседству с булочной располагалось питейное заведение, «конвейер» которого, судя по количеству входящих, работал на полную мощность. Каждый, поправивший свое здоровье, выходил на улицу и тут же исчезал из виду. И только основательно подлечившаяся троица подобающей наружности оставалась у входа в забегаловку и продолжала донимать вновь прибывающих просьбами о предоставлении ей безвозмездных кредитов. Дальше двух-трех рублей дело у мужичков, как правило, не заходило.

И наконец, на автобусной остановке, приютившись на узенькой лавочке, ожидали своего автобуса мужчина и женщина пенсионного возраста. Возле ног у женщины стояла брезентовая сумка-тележка, мужчина сжимал коленями небольшую связку деревянных реек. Собравшиеся на дачу старики, по всей видимости, ждали муниципальный транспорт, так как не удостаивали своим вниманием ни одно из подъезжавших маршрутных такси.

И вдруг Мулько едва не рассмеялся над собственной ненаблюдательности. Ну конечно, вот они, родные! Как он мог потратить почти час на то, чтобы определить, кто именно страхует Каримова! Стареешь, майор… И, разумеется, эти люди не единственные, наверняка имеется еще несколько человек, рассредоточенных поблизости и готовых ко всему. Но они уже не представляли для Мулько никакой опасности, поскольку теперь он не собирался общаться с полковником лично, а рассчитывал ограничиться лишь телефонным разговором.

…Каримов вышел к месту встречи минута в минуту, поискал глазами Мулько. Сотрудники, которых он отправил сюда сразу после разговора с майором, подали ему условный знак, означавший, что объект не появлялся. Для Мулько, продолжавшего наблюдать за всеми со своей позиции, этот сигнал не остался незамеченным. Каримов подождал еще пятнадцать минут, но Мулько по-прежнему нигде не было видно.

Телефон в его кармане запищал, когда полковник уже начал беспокоиться, не случилось ли что с майором. Он поднес трубку к уху.

– Ждешь, Альберт? – услышал он голос Мулько. – Не жди, меня не будет.

– Что случилось, Саня?

– Мы договаривались о встрече с глазу на глаз. Ты эту договоренность нарушил…

– Постой-постой, ничего я не нарушал! Послушай…

– Кого ты хотел провести, меня? Та молодая пара с младенцем, что прогуливается сейчас рядом с тобой… Я наблюдал за ними целый час, и за все это время ни мать, ни отец ни разу не заглянули в коляску, чтобы проверить, как там их чадо, не нужно ли ему чего, удобно ли ему. Хотя ребенок несколько раз поднимал крик, я собственными ушами это слышал. А может, у них в пеленки просто бумбокс завернут? – с легкой усмешкой поинтересовался Мулько, но потом спросил совершенно серьезно: – Что происходит, друг? Какая муха тебя укусила, раз нашу дружбу ты собрался превратить в разменную монету?

– Дурак ты, дурак, – горько обронил Каримов. – Насекомые здесь вообще ни при чем, а наша дружба и останется нашей дружбой. Никуда ей не деться… Тебе нужно срочно исчезнуть из страны, пока «серые» не дознались, кто в действительности есть майор Стеклов. А они рано или поздно докопаются, будь уверен. Потом им останется только сличить отпечатки пальцев с «Беретты» с твоими отпечатками, хранящимися в нашей базе данных. О том, что будет дальше, догадаться нетрудно…

– Что же ты предлагаешь? Бросить все и уехать?

– Выходи, Саня. Я знаю, что ты где-то поблизости, раз смог услышать крик ребенка. – Каримов невесело улыбнулся. – В коляске действительно бумбокс… Выходи. Я отправлю тебя в Исламабад, а сам за время, пока ты будешь там находиться, земной шар наизнанку выверну, но подозрения с тебя сниму. Что-то мне подсказывает, что не убивал ты этого Золотова… Где ты? Покажись…

– Я уже не близко, Альберт. И я не выйду. Я догадываюсь, кто меня подставил, и сам попытаюсь очиститься. Может, это и займет какое-то время.

Каримов вздохнул.

– Но признайся хоть, где ты находился, пока со мной разговаривал.

– Посмотри по сторонам, думаю, догадаешься сразу.

Сказав так, Мулько, не складывая телефона, отшвырнул его в заросли декоративного кустарника.

Каримов огляделся вокруг и, чертыхнувшись, сплюнул на асфальт. Нищий в широкополой шляпе, сидевший у входа в булочную, когда полковник прибыл на место, теперь отсутствовал…

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Доехав до ближайшей уличной колонки, Мулько переоделся, вымыл лицо и руки, умело испачканные грязью. Нищенские обноски он уложил в полиэтиленовый пакет и выбросил в сточную канаву. Затем достал из бардачка телефон Добрика и набрал его рабочий номер. Добрик ответил сразу.

– Это я, Аркадий, – сказал Мулько. – Машина, в принципе, освободилась, так что можешь забирать.

– Пользуйтесь пока. До вечера я отсюда ни ногой – дел по горло.

– Это радует… Как поговорил с операми?

– Как и условились – комар носа не подточит… Но когда они ушли, возникла проблема, похоже немалая. Васисуалий разговорился с Людой, моей секретаршей, и она назвала ему вашу фамилию. Настоящую фамилию, Александр Иванович. Теперь он сам не свой бегает. Снова для него запахло тотальной коррупцией, и не только в милиции, но уже и в спецслужбах. Что мне с ним делать? Запретить ему молчать я не могу, а ваша угроза насчет подвалов сейчас не видится ему столь уж реальной.

– Где он сейчас?

– В приемной сидит, ко мне просится.

– Пригласи его к телефону, Аркадий… Вот что, Василий, – сказал Мулько, когда тот взял трубку. – Хочу предложить тебе небольшую сделку. Ты до поры до времени молчишь обо всем, что тебе недавно удалось узнать, а я взамен обещаю предоставить отличный материал на твою излюбленную тему – тему продажности отдельных сотрудников правоохранительных органов. Идет?

– Почему я должен вам верить? – Голос Енукеева был полон неприязни. – Вам, человеку, который каким-то образом связан с организованной преступностью.

Ответил Мулько ледяным тоном:

– Хотя бы потому, что я до сих пор тебя не убил. Как тебе такой аргумент?

– Не слишком-то и впечатляет, – огрызнулся Василий, однако уверенности в его голосе заметно поубавилось.

– Так что насчет нашей сделки?

– Это смотря сколько вы прикажете молчать, господин майор.

– Неделю устроит?

– Много.

– Не торгуйся, Вася, мы не на базаре, – вкрадчиво предостерег его Мулько.

– Тут вот главный хочет вам что-то сказать, а я уже отчаливаю. Ждать буду ровно неделю и… не пытайтесь меня запугать. – И он вернул трубку Добрику.

– Все, все, Василий, свободен, – услышал Мулько. – Александр Иванович я совсем забыл: утром мне по прямому позвонила женщина, представилась Светланой Гагаровой. Спрашивала вас. Просила, чтобы вы, как только получите это сообщение, приехали к ней домой. Дело срочное и очень важное, так она сказала. Она что, имеет какое-то отношение к капитану Гагарову?

– Непосредственное, Аркадий: она его вдова. Молодец, что вспомнил, я немедленно еду к ней…

…У знакомого уже подъезда Мулько увидел крышку гроба и железный крест. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы по размерам крышки определить, кому предназначался гроб. Выбросив сигарету, Мулько скрылся в подъезде.

В квартиру Гагаровой он не стал звонить и не раздумывая толкнул входную дверь. Дверь беспрепятственно отворилась.

Было тихо, лишь из кухни доносились приглушенные голоса: о чем-то негромко переговаривались две женщины. В тесной прихожей, прибранной на скорую руку, в первую очередь бросалось в глаза невысокое трюмо, занавешенное белой простыней.

– Проходите сюда. – Из кухни к Мулько вышла женщина в темном платке и указала рукой в сторону комнаты: – Здесь он. Здесь наш Владик…

Мулько поздоровался, спросил Светлану Николаевну.

– Она у меня, то есть в соседней квартире. Сейчас подойдет, проходите…

Женщина провела Мулько в комнату, подвела к гробу, в котором лежал мальчик.

– Как живой, – всхлипнула она, промокая глаза. – Кто бы мог подумать, воспаление легких… И это в наше-то время! – Она тронула майора за рукав: – Вы побудьте тут с ним, а мне бы к плите вернуться.

Женщина ушла, оставив майора у гроба ребенка.

«Лет восемь, не больше, – думал Мулько, глядя в неподвижное лицо мальчишки. – А моему было одиннадцать… Или десять? Нет, одиннадцать, и я никогда не увижу его даже таким. Ублюдки… Я доберусь до вас, до всех. И всех по очереди отправлю туда, к ним».

Неожиданно Мулько почувствовал, как на него накатывает удушливая волна эмоций, и несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

Ярость и ненависть – никчемные помощники. Они хороши только тогда, когда мститель последним выстрелом ставит кровавый восклицательный знак в деле свершения своего правосудия.

«Нет, майор, ты не стареешь, – встряхиваясь, подумал Мулько. – Ты, дружок, уже состарился, едрена плесень!»

Неожиданно он почувствовал легкое движение позади себя и обернулся. Перед ним стояла Гагарова. Одета она была во все черное, на мертвенно-бледном лице ее резко выделялись глубоко ввалившиеся темные глаза, скорбь и боль утраты в которых заслоняла собою непреклонная, холодная решимость.

– Я хочу вам кое-что показать. Пойдемте со мной, – сказала она и повела майора в квартиру соседки.

Там она усадила его на стул, взяла со стола пульт дистанционного управления, включила видеомагнитофон.

– Смотрите внимательно. Ничего не пропустите…

Разворачивающееся на экране действие любительского видео, снятого, очевидно, скрытой камерой, происходило в чьей-то гостиной. Несколько человек расположились вокруг большого стола. Шло совещание. Всех присутствующих Мулько видел впервые. Всех, кроме одного, сидевшего прямо напротив замаскированного глазка и руководившего этим собранием.

«– Теперь вернемся к Камалееву, – проговорил мужчина. – Мы неплохо с ним поработали, но обстоятельства круто изменились. Другими словами, Фарида Ильдусовича нужно снимать с дистанции.

– Не слишком ли расточительно? – попробовал возразить один из собравшихся. – Камалеев – это курица, несущая золотые яйца…

– Не только расточительно, но и риск немалый, – поддержал товарища второй, сидевший к камере левым боком. (Мулько хорошо его рассмотрел.) – Директор «Сталкера» – фигура. Убийство наделает много шума.

Слово снова взял предводитель сборища:

– Что касается расточительности… Как вам сумма в сотню тысяч наличными? Фарид Ильдусович напоследок обязательно нас ею побалует. А насчет риска могу сказать, что никакого дела заведено не будет. Камалеев просто исчезнет в неизвестном направлении со своей любовницей и этими самыми ста тысячами долларов. Все необходимые приготовления уже сделаны, и теперь нам с вами просто некуда отступать. Нужно только решить, куда спрятать тело так, чтобы никаких концов…

– А тут и решать нечего…»

Изображение вдруг вздрогнуло, резко сместилось по диагонали, и по экрану пошла мелкая белесая рябь. Гагарова выключила магнитофон, повернулась к Мулько.

– Вы узнали здесь кого-нибудь?

– Узнал. Того, кто сидел в самом центре. Но что все это значит, Светлана Николаевна?

Она опустила взгляд.

– Сергей был с ними со всеми заодно. Незадолго до убийства он проиграл очень большую сумму, влез в долги, чтобы отыграться, и снова все проиграл. Опять влез в долги. За такие деньги его бы убили, он был уверен в этом, потому и решился на шантаж… Хотя и понимал, что, если кассету придется отправить по назначению, тюрьмы не миновать…

– Почему вы лгали мне вчера?

– В тот день, когда нашли тело Сергея, Владика похитили. Какие выдвигались требования, догадаться нетрудно. Я плакала, умоляла похитителей вернуть мальчика, говорила, что понятия не имею, о какой кассете идет речь. Я действительно ничего не знала о ней, пленка попала ко мне позже. Но какое там! Разговор у них был короткий: возвращаешь компромат, получаешь ребенка. Я находилась на грани: убийство мужа, похищение сына. В милицию, по понятным причинам, заявлять не стала, обратилась к своему родному дяде, – она кивнула на выключенный телевизор, – объяснила ситуацию, спросила, что мне делать. Тогда я даже не догадывалась, кто он на самом деле, Сережа меня не посвящал в свои дела. А эта сволочь, нелюдь эта, улыбнулась мне в лицо и заявила: «Вот теперь я действительно верю, что кассеты у тебя нет. Но она может всплыть немного погодя, поэтому хочу сразу предупредить: не делай глупостей. Появится пленка – позвони, за ней подъедут. И еще, если кто-нибудь когда-нибудь станет задавать вопросы в связи с убийством твоего мужа, немедленно поставь нас в известность. Будешь умницей, все в порядке будет и с приемышем твоим».