Текст книги "Искатель, 2005 №2"

Автор книги: Андрей Ивахненко

Соавторы: В. Воронцов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– А что ж это ты, мил человек, говоришь – с севера приехал, а сам черный, будто негр, будто в Африке всю жизнь и прожил?

Мулько едва не рассмеялся. Как ловко эта бабуля подцепила его на такой ерунде!

– Я, бабушка хорошая, с Ямала прямым в Сочи рванул. Деньжат маленько потратить, море посмотреть, ну и все остальное там же.

Она осуждающе покачала головой.

– Вот ты там деньги тратил, на море смотрел, а у Светки сынишка при смерти, почитай вторую неделю уже.

– Поподробнее, бабушка, – потребовал Мулько, нахмурив лоб.

– А чего там дробнее-то. Поехал мальчишка к деду в деревню, в речке, в холодной воде пересидел и двухстороннее воспаление подхватил. Возвратился – температура под сорок, дальше – хуже. Последнюю неделю в бреду провел, без сознания, и только сегодня первый раз в себя пришел. Светку-то в больнице сестра ейная подменила, чтобы девка выспалась, вот она домой и вернулась. Поэтому только ты застал ее сегодня. Сочи, море… А-а, – она махнула рукой. – Все вы, мужики, на один хрен…

Из прохладного смрада загаженного подъезда Мулько вновь погрузился в невыносимо липкое пекло. Он постоял немного на бетонном крыльце, достал мобильный и набрал номер Тарасова.

– Что у тебя нового? – спросил Мулько.

– Ничего, Александр Иванович. Тропинин покидал офис лишь однажды – мотался в Управление налоговой полиции. Там он пробыл около сорока минут, а после вернулся к себе. Больше никуда не выезжал.

– Хорошо, тезка. Я сейчас направляюсь в «Бастион развлечений», и если Юрий Михайлович надумает туда наведаться, дай знать. Ну, все, отбой…

…Он попал в заведение через служебный вход, тот самый, которым накануне пользовался Тропинин. Внутри никого не было. Откуда-то доносились ароматы приготавливаемой пищи, за тонкой перегородкой полным ходом шла разгрузка спиртного.

Стеклянная кабина охранника пустовала. Сам охранник отлучился, но, очевидно, ненадолго: дверь в его келью оставалась приоткрытой. Мулько вошел и осмотрелся. Почти полстены занимал стенд с запасными ключами от помещений «Бастиона». На каждом ключе имелся брелок с порядковым номером. Все брелки были однотипные – пластиковые, зеленого цвета, и лишь один среди прочих бросался в глаза. Это была тяжелая латунная бляшка, выполненная в форме розы ветров. Мулько повернул к свету лицевую сторону брелка, прочитал номер на нем. Судя по первой цифре и по расположению ключа на стенде, кабинет Золотова находился на втором этаже. Майор опустил ключ в карман и, спешно покинув пост охраны, отправился на поиски лестницы…

Поднявшись на этаж выше, Мулько без труда разыскал интересующую его дверь. Толкнул ее и оказался в просторной приемной.

Секретарши на месте не оказалось. Вместо нее Мулько увидел двух молодых мужчин крепкого телосложения в строгих костюмах. Парни сидели на широком диване и вполголоса о чем-то переговаривались. При виде майора оба они как по команде поднялись, сделали шаг вперед.

– Вы к кому? – почти вежливо осведомился один из телохранителей, коротко стриженный блондин с неприятным взглядом бегающих глаз и шрамом на левой щеке.

В ответ Мулько молча кивнул на дверь кабинета.

– К сожалению, Геннадий Евгеньевич принять вас не сможет. Сильно занят, – гнусавым голосом «обескуражил» майора второй страж – косматый шатен с массивной челюстью. – А как вы вообще сюда…

В ту же секунду дверь кабинета открылась и на пороге возник его обитатель. Он был приблизительно одного с Мулько возраста, изящно сложен, одет в дорогой костюм для деловых встреч. Высокий лоб его прикрывала слегка вьющаяся прядь русых волос, взгляд умных серых глаз казался очень чем-то озабоченным. Золотов поочередно посмотрел на всех собравшихся, ненадолго задержался на майоре, после обратился к телохранителям:

– Где Наташа?

– Вышла она, Геннадий Евгеньевич, – ответил блондин со шрамом. – Буквально на две минуты.

– Понятно. Значит, Игорь, заводи, через пять минут выезжаем. – Золотов повернулся к патлатому: – Ты остаешься. Прибудет делегация из Кишинева, объяснишь ситуацию, скажешь, чтобы подождали. Ждать они будут, деваться им некуда.

– Геннадий Евгеньевич, – шатен кивнул на Мулько, – человек к вам просился, но мы, естественно, не пустили. Распоряжения будут?

Золотов еще раз посмотрел на Мулько.

– Вы по поводу гастролей группы…

– Нет, я не по поводу гастролей, – холодно ответил Мулько. – Я по другому поводу.

Золотов поморщился.

– Мне не нравится ваш тон, любезный. Кто вы? – Он посмотрел на блондина и поинтересовался: – Снизу звонок был?

Тот покачал головой и развел руками.

– Да мы и сами удивились, Геннадий Евгеньевич…

– В таком случае потрудитесь объяснить, уважаемый, каким образом вы сюда проникли, – раздраженно проговорил хозяин «Бастиона».

– Как и в любое другое место, – усмехнувшись, ответил Мулько. – Пешком по лестнице поднялся. Может быть, мы с вами все-таки зайдем в кабинет и…

Не дожидаясь окончания фразы, Золотов отвернулся от говорившего и небрежно бросил своим церберам:

– Вышвырните его отсюда. Теперь же.

Шатен сделал два шага по направлению к майору, положил ему на грудь широкую ладонь.

– Слышь, мужик, – развязно прогнусавил он, – давай-ка дергай отсюда. Сам дергай, по-хорошему.

И, в подтверждение того, что в случае неповиновения шутить он не намерен, патлатый взял Мулько за ворот рубашки и слегка потянул на себя.

– Ты понял меня, человечишко? – спросил он, будто пытался удостовериться, полностью ли дошел смысл его слов до собеседника.

– Как нельзя лучше, – ответил Мулько.

В следующее мгновение он, взявшись рукой за большой палец бандита, резко, с силой отвел его в направлении противоположном сгибу. Сустав громко хрустнул, патлатый взвыл от нестерпимой боли и опустился на одно колено.

– Ты мне палец сломал, падла! – простонал он, обхватив здоровой рукой поврежденную кисть.

В наступление на помощь товарищу двинулся блондин. Он уже собрался принять боевую стойку, но не успел. Мулько, будучи готовым к ответным действиям с его стороны, провел один из излюбленных своих приемов. С разворота пяткой левой ноги он ударил противника под самое сердце, отчего тот удивленно икнул и, раскинув руки в стороны, приземлился спиной на журнальный столик из красного дерева. Столик с треском рассыпался на части, бандит на какое-то время потерял сознание.

Но в этот момент вновь дал знать о себе патлатый. Продолжая стоять на коленях и превозмогая адскую боль в правой руке, левой он потянулся к наплечной кобуре за пистолетом. Достать оружие левой рукой оказалось для него затруднительно, и парень на несколько секунд замешкался. Когда же ему удалось наконец вытащить свой «Люгер», Мулько стоял рядом, держа его за волосы. В правой руке майора находилась обыкновенная авторучка, за мгновение до этого выхваченная им из подставки на столе у секретарши. И в ту секунду, когда патлатый снял пистолет с предохранителя, Мулько коротким, быстрым движением воткнул наконечник письменной принадлежности в правый глаз бандиту.

Истошный вопль потряс стены приемной. Шатен, выронив оружие, прижал ладонь к пустеющей глазнице. Он завалился на бок, продолжая громко стонать.

Золотов за время схватки не проронил ни звука, не предпринял ни малейшей попытки вмешаться. Он молча стоял, совершенно равнодушно наблюдая за происходящим, и, только когда его телохранитель лишился глаза, на лице Золотова промелькнуло выражение сильнейшей заинтересованности.

В чувство пришел блондин. Он медленно поднялся с пола, с удивлением посмотрел на раненого товарища, перевел ничего не понимающий, остолбеневший взор на Мулько, который как ни в чем не бывало скрестив перед собой руки, примостился на уголке письменного стола. Блондин растерянно уставился на Золотова.

– Убери отсюда этого, – брезгливо распорядился тот, кивнув на патлатого.

– А куда?.. Куда его, Геннадий Евгеньевич?

Босс пожал плечами.

– Ну, в больницу отвези, что ли… – Он повернулся к Мулько и указал ладонью на дверь кабинета. – Прошу-с, милейший. Полагаю, дело, по которому вы явились, заслуживает того, чтобы я вас выслушал.

– Правильно полагаете, милейший, – в тон ему ответил майор.

…Мулько все продумал со скрупулезностью опытного пройдохи. С минимальной погрешностью он допускал, что Золотова, игрока, привыкшего просчитывать комбинации своих противников на несколько ходов вперед, обязательно заинтригует последняя садистская выходка майора. Смелая выходка. Смелая настолько, что на первый взгляд представлялась просто глупой.

Сознавая, однако, что со стороны он ничуть не походит на человека, страдающего отсутствием мозгов, Мулько сказал себе: «У Золотова тотчас должна возникнуть масса вопросов, и он не сможет отказать себе в удовольствии получить на них ответы». Ответы же эти, Мулько был больше чем уверен, сей авторитетный бандит вознамерится получить сам, не прибегая к помощи своих орлов-костоломов, не стараясь под пытками вырвать из уст Мулько требуемую информацию.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Просторный кабинет наполнял яркий солнечный свет, бивший в огромные, с поднятыми жалюзи окна. Абсолютный минимум мебели, светлые обои и несколько картин в стиле импрессионизма.

Золотов не стал усаживаться на свое место за рабочий стол. Он устроился за столом для заседаний, жестом пригласил Мулько располагаться напротив.

– Итак, слушаю, господин-товарищ, – вымолвил он. – Кстати, как мне прикажете вас величать?

Мулько назвал себя. Он сидел подперев подбородок костяшками обеих рук, пристально, с прищуром, глядя в глаза своего визави.

– Меня интересует все, что вам известно о двух последних годах жизни погибшей вчера Ларисы Мулько.

Золотов криво усмехнулся.

– А не боитесь, что я сейчас отдам приказ выписать вам хорошего пинка под зад?

– Нет, не боюсь, – небрежно ответил майор. – Во-первых, этот приказ уже звучал несколько минут назад. А во-вторых, вы просто не сможете успокоиться, пока не получите хотя бы смутное представление, по какой причине я интересуюсь погибшей, состоявшей в близких отношениях с вашим товарищем.

– Вот оно что! Значит, кое-какой информацией владеете… Вы, Александр Иванович, здесь как частное лицо?

– Пока да.

– Пока? Стало быть, позже я запросто могу получить повестку под роспись либо сразу наручники на запястья?

– Скажу откровенно, мне бы этого не хотелось. Нет, правда, Геннадий Евгеньевич, предполагаемый вами вариант в мои планы не входит.

– Гм, любопытно, весьма любопытно. Интересно, почему вы сразу не предъявили удостоверение? Человек бы глаза не лишился.

– Потому, что визит мой носит приватный характер. Гак как, получится у нас беседа?

Золотов ненадолго задумался и медленно кивнул.

– Ну, давайте послушаем, что, в частности, вас интересует… Можете курить, табачный дым нисколько мне не мешает, хотя сам я стараюсь воздерживаться.

Приняв предложение, Мулько выпустил в потолок струю дыма.

– Как давно служебные отношения между Тропининым и Мулько переросли в сугубо личные? – спросил он.

– Полтора года назад, – Золотов сделал рукой характерный жест, – с небольшой шишечкой.

– А работала она в «Блицкриге»…

– Два года.

– Качество ее работы заслуживало уважения?

– Безусловно. Каким же, по-вашему, образом она столь быстро поднялась по служебной лестнице?

– Возможно, таким же древним, как египетские пирамиды. Вы, конечно же, понимаете, что я имею в виду.

– Мне не хочется понимать похожие высказывания, Александр Иванович. Ушел в мир иной человек, которого я знал только с превосходнейшей стороны. Поэтому данные инсинуации также оскорбительны для меня, как были бы оскорбительны и для Ларисы Аркадьевны.

– Прошу принять мои искренние извинения, Геннадий Евгеньевич, – Мулько прижал руку к груди. – От чистого сердца… Просто сорвалось.

Золотов в знак согласия лишь склонил голову. Но склонил с видом щедрого на подати повелителя.

– Ее карьерный рост – заслуга, в первую голову, самой Ларисы Аркадьевны Она была даже не талантливым экономистом, она была гениальным экономистом. То, что она за один квартал сделала с «Блицкриг-М» – той фирмой, куда поначалу устраивалась, – невозможно описать словами. Поэтому Юрий Михайлович и изъявил желание встретиться с нею лично. Ну, а дальше все как по написанному сценарию…

– А как же супруга его? Ведь, по имеющейся у меня информации, он в ней просто души не чает… Нет, только ради Бога, Геннадий Евгеньевич, не пытайтесь разглядеть во мне этакого оголтелого моралиста. Я далеко не святоша, просто действительно страшно любопытно.

Золотов изменился в лице и, как показалось майору, на какие-то мгновения ушел внутрь себя. Но быстро встряхнулся и ответил. В голосе его явственно слышалось огромное сострадание, почти скорбь:

– Виктория Сергеевна – инвалид первой группы. Я удивляюсь и буду удивляться, как она до сих пор находит в себе силы на то, чтобы жить. Женщин, сильных до такой степени, я пока не встречал и наверняка уже больше не встречу. Никогда.

Мулько приподнял ладони над столом.

– Больше я этой темы не касаюсь, – объявил он. – Простите… Геннадий Евгеньевич, совсем недавно я лицезрел несколько прелюбопытнейших фотографий. Изображены там… Кто бы вы думали? Лариса Мулько и Вячеслав Рожин. – Майор замолчал наблюдая за реакцией собеседника.

Золотов весь напрягся, на лбу у него собрались резкие складки.

– В каком смысле? – голос его мгновенно охрип.

– В самом прямом. Где-то они обнимаются, где-то за руки держатся, а внизу под каждой фотографией подпись: «Слава и Лариса. Навсегда». Все снимки сделаны перед самым ее трудоустройством в «Блицкриг-М».

– Невозможно. Служба безопасности выясняла все подробности ее личной жизни и ничего такого не обнаружила. Если бы связь с Рожиным имела место, я бы знал. Был у нее учитель, но с ним она порвала как раз перед самым трудоустройством. Это мне известно наверняка.

– Но ведь Рожин далеко не глупец. Он мог встречаться с нею тайно, а вам этого учителя просто подбросить, как червячка на крючочке.

Золотов ненадолго задумался и вдруг расхохотался.

– Нет, кто бы мог подумать, Александр Иванович! А я-то вас поначалу за человека принял совсем неглупого. Старый, издерганный милицейский трюк: стравить меня с Консервой, чтобы наши люди поубивали друг друга. А если этого не произойдет, рассадить всех по тюрьмам и получить за это благодарность от высокого начальства. Браво, браво работникам правоохранительных органов!..

Его смех начал постепенно затихать, и Мулько сказал:

– Я вовсе не собирался вас ни с кем стравливать. Сегодня утром я получил информацию о том, что Рожина заказали. Заказ должен быть исполнен не позже сегодняшнего дня. Поэтому вам не смеяться сейчас нужно, а подумать, какие принять дополнительные меры для собственной безопасности. Ведь люди Рожина – как вы его называете, Консервой? – могут запросто сделать поспешные выводы. Как видите, я предельно откровенен.

Золотов перестал смеяться. Он, подозрительно прищурившись, какое-то время смотрел на Мулько, а потом спросил:

– По какой же причине вы столь откровенны со мной? Потрудитесь объяснить.

– Пожалуйста: я хочу найти убийц Ларисы.

– Но вы пришли ко мне как частное лицо.

– Неужели частное лицо не может быть охвачено чувством мести?

– Вы знали ее?

– Очень хорошо. Ее муж был моим лучшим другом. Двенадцать лет назад он погиб.

– Странно, почему-то я не был извещен о ее замужестве.

– Значит, грош цена вашей службе безопасности, Геннадий Евгеньевич.

– Чем же я вам могу помочь?

– Откровенно говоря, кое-кто полагает, что к ее гибели имеет отношение Тропинин, – сказал Мулько, твердо глядя в глаза Золотову.

Тот отрицательно покачал головой.

– Будь к этому причастен Юрий Михайлович, от меня вы не услышали бы и слова правды. А посему ваш визит теряет всякий смысл. Понимаете, это в зрелом возрасте мы имеем права выбирать себе друзей. Сначала мы присматриваемся к человеку, оцениваем все его достоинства и недостатки и только потом принимаем решение называть его другом или поостеречься. А если уж назвался груздем, сами понимаете, приходится лезть в кузов, потому что в случае с дружбой – это закон. И неважно, в каком мы находимся возрасте: младенческом или предпенсионном. В детстве же другом можно назвать первого встречного, который подарил тебе жвачку, но тем не менее дружбу с этим человеком придется беречь. Вы думаете я в восторге от Тропинина? Да я его иногда собственными руками убить готов, но… он мне друг, и этим все сказано.

– Давно вы дружите?

– Тридцать с небольшим.

– И он разделяет ваши взгляды относительно дружбы?

– Я не спрашивал. То, что я вам сейчас сказал, – моя личная жизненная позиция. А до остальных людей мне, честно говоря, дела нет. Пусть живут как знают.

– Не боитесь, что такая жизненная позиция в конечном итоге обернется какой-нибудь неприятностью, если вообще не трагедией?

– Нет, не боюсь. Я по складу характера фаталист, а значит, что на роду написано, так пусть тому и быть.

– Позвольте задать вам слегка некорректный вопрос?

Золотов кивнул.

– Как вы начинали?

– Вы имеете в виду мои криминальные похождения? С афер со сберегательными книжками. – И, глядя на легкое недоумение Мулько, Золотов пояснил: – Нет, пенсионеров мы не обирали. Схема была такая: на сберегательных книжках совершенно отсутствовали порядковые номера. Их почему-то вообще там не было. На титульном листе проставлялись только номер сберкассы и номер счета вкладчика. У нас существовал канал, по которому мы получали чистые книжки, а также имелись люди, снабжавшие нас поддельными штампами. В строку «фамилия владельца» мы вносили запись, что документ оформлен на предъявителя, проставляли сумму вклада порядка десяти-пятнадцати тысяч, шли на авторынок и покупали там автомобиль. А когда кинутый нами бедолага заявлялся в сберкассу, чтобы снять деньги со счета, там разводили руками и отвечали, что такого счета либо не существует вовсе, либо оформлен он не на предъявителя, а на вполне конкретное лицо. Мужик, разумеется, сразу в милицию: «Помогите». А там тоже разводят руками, потому что невозможно определить источник происхождения сберкнижки: порядковый номер-то тю-тю. Дела, конечно, возбуждались, да где нас найдешь, если работа велась через подставных лиц. Что мы делали потом с машинами, догадаться нетрудно. Конечно же, продавали по более дешевой цене, чтобы ускорить процесс, а потом все повторялось снова. В те годы люди с легкостью соглашались на такой вид оплаты, потому что в Советском Союзе обывателю и в голову не могло прийти, что подобный способ мошенничества возможен в принципе. Ну, а мы этим с удовольствием пользовались, и то были мои первые шаги по извилистой дорожке неправедной жизни.

– Зато, я смотрю, жизнь-то удалась, – усмехнулся Мулько.

– А что в вашем понимании вообще означает выражение «жизнь удалась»? Ведь пьянчужка, валяющийся под забором, тоже в тот момент думает, что жизнь у него удалась. Он налил в глаза водки, и он счастлив лежать под этим забором, потому как он знает, что завтра у него будет этот же забор. Я, знаете ли, совершенно согласен с девизом, висевшим на вратах «Бухенвальда». Этот девиз гласил: «Каждому свое». Кому-то – могила, кому-то – голод, кому-то – жизнь просто сытая, кому-то – неизмеримо богатая. Мне, к примеру, нужны только деньги, потому что с их помощью я могу получить большую власть, а власть в свою очередь принесет мне еще больше денег. И этот круговорот может продолжаться до бесконечности.

– Вы что-то уж слишком разоткровенничались передо мной, – сказал Мулько.

– А почему бы и нет с хорошим-то человеком? – Золотов хитровато прищурился. – Тем более я знаю, что микрофонов на вас нет. Я знал это еще тогда, когда в первый раз увидел вас в приемной.

– А вы неплохо экипированы. Значит, в приемной у вас установлены сенсоры? Забавно. – Мулько поднялся. – Будем прощаться, Геннадий Евгеньевич? – молвил он, протягивая руку бандиту.

Именно прощаться, Александр Иванович, – Золотов улыбнулся, отвечая на рукопожатие. – Ведь, как сказал один талантливый человек: «…И каждый раз на век прощайтесь, когда уходите на миг». Не помните, кто?

– Если мне не изменяет память, это сказал Женя Лукашин из «Иронии судьбы…». Да-да, именно Женя Лукашин… Всего вам наилучшего.

Мулько повернулся и размеренным шагом вышел из кабинета. Он хотел полюбопытствовать, что же это нынче за бандиты пошли с претензией на дворянство – он такого бандита увидел. Майор с самого начала был уверен, что никаких сведений здесь не получит. И вовсе не его осведомленность о трогательной дружбе Золотова с Тропининым являлась виной тому…

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Снова элитный дом в престижном районе, уютный холл, сверкающий чистотой, и тот же подтянутый охранник, с которым Мулько, как и накануне, перекинулся всего несколькими словами. Выяснив, что особа, интересующая майора, никуда сегодня не выходила, Мулько кивком головы поблагодарил охранника и направился к скоростному лифту.

Выйдя на площадку пятого этажа, он остановился у знакомой двери, один раз коротко позвонил. Не дождавшись ответа, повторил попытку, но опять безрезультатно. В конце концов Мулько полностью утопил кнопку звонка и не отпускал ее, по меньшей мере, секунд десять. Эта попытка также ни к чему не привела.

Майор взялся за ручку двери, слабо потянул ее на себя и нисколько не удивился, когда дверь поддалась. Он вошел и замер, вслушиваясь в тиканье часов в прихожей, но кроме равнодушного бега времени не услышал ничего. Мулько постоял так совсем недолго, а затем принялся осматривать жилище.

Шикарная квартира представляла собой совершенный бедлам. Мебель была перевернута, матрасы и подушки вспороты, вещи, присыпанные слоем пуха, разбросаны по полу во всех комнатах.

Лилю майор нашел в спальне. Она в неестественной позе, с прикованными к батарее руками, лежала на полу у подоконника. Вся ее одежда состояла из полупрозрачных розовых трусиков. Одного взгляда Мулько хватило, чтобы определить, что мертва она уже несколько часов и что прежде, чем умереть, женщине пришлось вынести нечеловеческие страдания.

Лицо ее искажала застывшая гримаса ужаса, на животе ясно проступали грубые лиловые борозды, грудь испещряли ожоги от сигарет. Рот был залеплен пластырем. Сначала у Мулько создалось впечатление, будто Лилю до смерти захлестали плеткой, но, подойдя ближе, он разглядел на шее сине-фиолетовые пятна. Женщина оказалась задушенной.

Убийцы, по всей видимости, что-то искали здесь, ничего не нашли и занялись истязанием бедняжки. А когда она, не выдержав пыток, призналась, где прячет то, что им было нужно, задушили. Или она не успела ничего сказать? Что они искали? Майор немедля занялся ощупыванием ящиков шкафов, столов и тумбочек в поисках какого-нибудь секрета наподобие двойного дна или чего-то похожего. Но все поиски оказались тщетными.

Мулько тяжело вздохнул, оперся о подоконник и закурил, обводя хмурым взглядом комнату. Зачем-то взял с подоконника икону Владимирской Божией Матери, заключенную в рамку, повертел ее в руках. К нижней поверхности подставки прилипло несколько пуховых перьев. Сначала это не удивило Мулько: вся спальня была сплошь усеяна пухом. Изодранная подушка сиротливо покоилась в углу комнаты. Но, вдруг почувствовав, что подставка неплотно крепится к рамке, майор сделал небольшое усилие, и рамка с подставкой оказались у него в разных руках. Из паза между самой иконой и задней стенкой на руку ему выпал компакт-диск. Мулько снова перевернул подставку, посмотрел на прилипшие перья и глубоко задумался, с каждой секундой мрачнея все больше и больше…

Зазвонил телефон. Мулько не спеша подошел, поднес к уху трубку.

– Слушаю вас, – медленно проговорил он.

– Мне нужна Лилия, – прозвучал раздраженный мужской голос.

– Она в магазин спустилась, за продуктами, – солгал майор. – Перезвоните минут через двадцать.

– А с кем я, прошу прощения, имею честь? – недоумевал голос на том конце провода.

– С ее старым знакомым. Вам, должно быть, известно, что у нее очень много знакомых, так вот я – один из них.

– Прекратите морочить мне голову! – раздалось в трубке. – Когда я несколько часов назад от нее уходил, ее холодильник был забит до отказа. А что касается вас, то ни за что не поверю, будто бы она очередного клиента оставила одного в своей квартире. Немедленно позовите Лилию к телефону или я…

Мулько не стал дожидаться, что пообещает сделать его невидимый собеседник, и нажал на рычаг.

Итак, причиной, по которой убили Лилю и его жену с сыном, являлось, возможно, существование этого компакт-диска. Какую информацию нес на себе диск, Мулько пока не знал, но надеялся выяснить это еще до наступления полуночи.

Он достал трубку, набрал номер Каримова.

– Альберт, необходимо пробить телефон, – без предисловий начал он, когда полковник наконец отозвался. – У меня здесь труп женщины, а ей только что кто-то звонил, но не пожелал представиться… Да, и еще нужен один адресок. Проживать по нему должен некто Храмов Вадим Семенович.

– Так быстро? – вяло уточнил Каримов. – Я о том, что мы расстались немногим более суток назад, а у тебя уже на руках мертвое тело. Кто она, Саня?

– Хорошая подруга Ларисы… Точнее, была ею. Возможно, ты что-то слышал о ней, возможно, и лично был знаком: Лилия Хузина. Вспоминаешь?

– Нет, лично знаком не был, но в разговорах с Ларисой нечто такое проскальзывало. Продиктуй мне номер и жди. Минут через пятнадцать я тебе перезвоню.

Мулько назвал Каримову шесть цифр, светившихся на табло определителя телефонного аппарата, и вышел на лестничную площадку.

Спустившись с пятого этажа обратно в холл, он подошел к охраннику, предъявил удостоверение.

– Один вопрос, молодой человек, – потребовал Мулько. – Что вы можете сказать о жильцах с шестого этажа, которые въехали сюда три дня назад?

Охранник, казалось, был несколько сбит с толку неожиданной демонстрацией удостоверения сотрудника ФСБ. Он в недоумении нахмурил лоб, а затем воскликнул почти весело:

– Ах, эти! О них ничего не могу сказать, товарищ майор. Единственное, что мне известно, – они молодые супруги. Всё. Остальное покрыто мраком. Тем более что эти молодожены съехали сегодня.

– А точнее?

– Примерно в обед.

– Съехали – это в каком смысле?

– Они снимали здесь квартиру. Говорили, что цена для них подходит, но прожили почему-то всего два дня. Оставили мне ключи, чтобы я передал их хозяевам квартиры.

Мулько помолчал немного и спросил:

– Уходили с багажом?

– А как же! С багажом въезжали, с ним и выехали: два чемодана, оба коричневого цвета.

– Опишите мне их. Мужа и жену, естественно.

– А чего описывать-то? Он лет тридцати пяти, среднего роста, довольно плотный, наверняка бывший спортсмен. Она – ниже его на полголовы, лет на пять моложе, ужасно симпатичная. Просто красотка! Ну, что еще?..

– Пока довольно, – оборвал его Мулько, выкладывая на стойку фотографию Нинель Сорокиной. – Не похожа?

Охранник внимательно всмотрелся в изображение и отрицательно покачал головой.

– Нет. Тоже, конечно, красотка, но не она. Эта – блондинка, а у постоялицы волосы были рыжими. Да и разрез глаз совсем не тот, подбородок чуточку острее… Нет, определенно не она.

– Ну, хорошо. – Мулько убрал карточку в карман и вытянул руку ладонью вверх. – Давайте ключи.

– А ордер есть у вас?

– Вы, молодой человек, американских фильмов насмотрелись? – с холодной улыбкой поинтересовался Мулько. – Это радует… Ордера у меня нет, но его вполне может заменить взвод спецназа. Позвоним?

– К-куда? – растерялся охранник.

– В батальон, чтобы спецназ приехал.

– Думаю, не стоит. Возьмите. – И он протянул майору связку ключей.

…Нужная майору квартира находилась почти в идеальном порядке, разве что внушительный слой пыли на мебели слегка портил общую картину. Блестел чистотой лишь обеденный стол в гостиной.

Мулько прошелся по комнатам, открывая и закрывая ящики шкафов, проверил на кухне холодильник, который оказался совершенно пустым, заглянул в мусорное ведро в туалете. И, брезгливо поморщившись, принялся копаться в ворохе обрывков использованной туалетной бумаги. К счастью, слишком долго заниматься этим ему не пришлось. Уже через несколько секунд Мулько извлек на свет божий два обрывка тонкого синего провода с клеммами на концах и поврежденный разъем входного штекера.

Побросав свои находки обратно в ведро, Мулько вымыл руки и провел повторную беглую экскурсию по всем комнатам. Однако никакой электроаппаратуры, кроме телевизора, в квартире не было.

Когда он выходил на лестничную клетку, в кармане его рубашки запищал мобильный. Выслушав Каримова и попрощавшись с ним, майор спустился к охраннику, вернул ему ключи и снова достал телефон. Бросив взгляд на пластиковый бейдж, болтавшийся у парня на лацкане униформы, набрал «02».

– Алло, милиция? – Мулько продиктовал название улицы и номер дома. – Обнаружен труп женщины. Мертва предположительно несколько часов. Возможная причина смерти – удушение. Кто говорит? Секьюрити говорит… Представиться нужно? Пожалуйста. – И Мулько назвал дежурному имя и фамилию, только что считанные им с бейджа охранника.

Закончив разговор, Мулько посмотрел на ничего не понимающего парня.

– Что ж, сынок, готовься к встрече. Опера будут с минуты на минуту, ну, а мне, к сожалению, уже пора. Удачи тебе…

«А может, майор, ты сгущаешь краски? – рассуждал про себя Мулько, голосуя проезжающим автомобилям. – Попробуй рассмотреть кандидатуру Золотова. По словам Лили, он ее ни под кого не подкладывал, но почему девочка обязательно должна была знать об этом! Золотов вполне мог собирать компромат на клиентов Лили и без ее ведома. Хотя, майор, из твоей гипотезы выпадает одна наисущественнейшая деталь: молодожены сняли квартиру всего за три дня до убийства, а посему давай-ка продолжай придерживаться своей первоначальной версии. Так-то…»

Он остановил такси и назвал водителю адрес…

Нужный дом находился глубоко во дворах, и Мулько потратил около получаса, пока отыскал его.

«Ты мог предвидеть такой исход? – молча спрашивал он себя, приближаясь к подъезду. – Конечно мог, и нечего лукавить. Почему же тогда не оградил ее от рук убийц?.. Ты сам прекрасно знаешь, почему: хотел лишний раз удостовериться в правильности своих предположений… Ну, удостоверился? Смерть Лили, майор, была напрасной, и тебе, как никому лучше, известно об этом. Зачем?!.. Передо мною цель: найти тех, кто расправился с моей семьей, и эта цель оправдывает любые средства… Но сегодня тебе никто не отдавал приказа, как тогда, в низовьях Миссисипи… Я сам отдал себе приказ! Отдал его еще вчера, на Даче…»

Тут Мулько грязно выругался в голос и добавил, тяжело вздохнув:

– А ведь я, похоже, и в самом деле старею…

От размышлений Мулько отвлекла разыгравшаяся у подъезда ссора двух супругов. Сначала на улицу, раздраженно что-то бормоча, быстрым шагом вышел мужчина. Он уже отомкнул припаркованный неподалеку автомобиль, когда следом выскочила женщина. Пребывала она в изрядном подпитии, поэтому нисколько не старалась контролировать поток брани, лившийся из перекошенных в ярости губ. Руки женщина держала за спиной.