Текст книги "Искатель, 2005 №2"

Автор книги: Андрей Ивахненко

Соавторы: В. Воронцов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

– Не откажусь, – ответил Мулько.

Лиля поднялась с дивана и неожиданно заявила обыденным, никак не вяжущимся с моментом тоном:

– А я к тому же проголодалась. Пойдем на кухню.

…Из широкой рюмки на длинной ножке Лиля тянула уже вторую порцию мартини с водкой. Холодный картофель-фри, обильно сдобренный томлеными в сметане шампиньонами, стоял перед ней до сих пор нетронутым; зубья сверкающей вилки покоились на краешке тарелки из тончайшего фарфора.

Мулько вертел в пальцах почти до краев наполненную коньяком рюмку-наперсток, откуда он пригубил один-единственный крохотный глоток. Недавно откупоренная бутылка находилась рядом.

– Я, Санечка, тебя не узнаю, – удивилась Лиля. – Ты научился пьянеть за границей?

– Отнюдь.

– А чего же тогда не пьешь? Хотя… – Она махнула рукой, потянулась к бутылкам с мартини и водкой и прошептала: – Вот и нет больше Ларочки. Остались мне от нее одни воспоминания да фотографии… В альбоме они лежат. Хочешь взглянуть?

– Ты бы не усердствовала с этим делом, – вместо ответа проговорил Мулько и взглядом указал на бутылки с алкоголем. Лиля в ответ лишь презрительно фыркнула.

– Я ее всегда любила, – она произнесла это почти шепотом. – Ненавидела совсем немножко и очень-очень давно – только накануне вашей свадьбы. А потом перегорела, успокоилась. Она ведь подруга мне, с детства подруга… А знаешь, почему я продолжала ее любить? Потому что ты никогда ничего мне не обещал, а она чувствовала себя искренне виноватой передо мной за то, что втюрилась в тебя по уши… – Лиля умолкла на несколько секунд. – Иногда я думаю, что мне нужно было родиться мужчиной. Не бывает ведь женской дружбы. Такой дружбы, какая существовала между мной и Ларкой… Пей, пей, капитан.

– Майор, – поправил Мулько, тепло глядя в черные глаза, такие знакомые и такие когда-то родные. Глаза, в которых он однажды едва не утонул.

Она ласково улыбнулась.

– Для меня ты не будешь майором. Никогда, Санечка… А для Ларки ты им так никогда и не стал. – Новая тень пробежала по ее лицу. – Скажи честно, ты хоть вот столечко любил ее? Любил ее хотя бы на мизинчик, на волосок хотя бы? Скажи, капитан?..

Вместо ответа Мулько опрокинул в рот содержимое своего «наперстка», вновь наполнил рюмку.

– Боже мой, я ведь была уверена в этом с самого начала! – Лиля непроизвольно прижала руку к груди. – Я за два дня до свадьбы уговаривала ее пересмотреть ваши отношения, пыталась ей намекнуть, но какое там! Она и слышать ничего не желала.

– Зачем, девочка? – спокойно спросил Мулько.

Она улыбнулась какой-то грустной улыбкой.

– Думаешь, из-за нас с тобой? Нет, Санечка. Просто я была немного умнее ее, а впрочем, тебе об этом и так известно. Ты и запал-то тогда не на внешность мою, а на способность мыслить… Нет, мне точно следовало родиться мужчиной! – она странно весело хихикнула. – Так вот, я была умнее ее и прекрасно понимала, что ты, офицер госбезопасности, никогда не свяжешь свою жизнь с особой легкого поведения, коей являюсь я. Но время шло, тебе уже стукнул «тридцатник» и нужно было как-то устраиваться. Ларка оказалась идеальной кандидатурой: скромница, студентка-отличница, из приличной семьи, в связях с криминальными структурами – это и явилось главенствующим фактором – не замечена. Ну, и, кроме всего, она надышаться на тебя не могла. – Лиля ненадолго замолчала. – А теперь, капитан, отвечаю на твой вопрос: я не хотела, чтобы моя лучшая подруга испытала однажды адскую боль от горького в тебе разочарования. Я боялась, что в один дождливый день она узнает, как ты в действительности к ней относишься, и это разобьет ей сердце, вырвет из него веру в вас, мужиков… Она была такая молодая, а среди вас и в самом деле попадаются иногда неплохие ребята. Только поэтому я предприняла слабенькую попытку расстроить вашу свадьбу…

– Надеюсь, у меня со временем получилось развеять твои опасения?

– Более чем… Если сначала я была просто влюблена в тебя до безумия, то потом к этому чувству прибавилось еще и чувство огромного уважения и доверия. Ведь после женитьбы ты ни разу даже не посмотрел в мою сторону, хотя, догадываюсь, далось тебе это нелегко.

– Я очень уважал свою жену, – объяснил Мулько. – За ее любовь, преданность и честность. Я никогда не смог бы поступить как-то иначе.

На глаза женщины снова навернулись слезы.

– Зачем ты уехал, Санечка? – спросила она прерывающимся шепотом, и задрожала, засверкала на ее ресницах прозрачная капля, сорвалась и покатилась, оставляя на мраморно-бледной щеке блестящий, искрящийся след.

– Тебе это может показаться странным, Лёлик, но однажды я дал присягу, – ответил Мулько, глядя на нее, такую досягаемую и вместе с тем неприступную в природной красоте своей, такую некогда желанную им.

И вдруг здесь, в просторной светлой кухне, за столом, на котором стояло несколько початых бутылок спиртного и тарелка с остывшей закуской, Мулько отчетливо осознал, что ничего, абсолютно ничего не изменилось. Стрелки часов, отсчитывающих его время – для Мулько теперь это стало очевидным, – все прожитые им годы работали вхолостую и сегодня вынуждали Мулько признать, что и сейчас он продолжает желать ее – женщину, сидящую напротив.

– Капитан, – точно угадав его мысли, попросила она хрипло, голосом, понизившимся до глубокого контральто. – Отнеси меня… Отнеси меня в спальню, Санечка.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Давно стемнело. Шум машин за окном, в липком воздухе уходящего вечера, раздавался все реже и реже. Густое небо, усыпанное узорами созвездий, смотрело на засыпающий город сварившимся желтком изможденной луны; откуда-то издалека доносился стройный хор голосов чуть подвыпившей компании.

В спальне было прохладно и тихо: слух почти не улавливал гул кондиционера. Они лежали рядом и тихо разговаривали; ее голова покоилась на его плече, ухоженная рука ненавязчиво забавлялась буйной растительностью на груди, отмеченной четырьмя шрамами от пулевых ранений.

– После твоих похорон… – тут Лиля осеклась, – после твоего отъезда… после всего этого она больше года не могла в себя прийти. Ходила худая как смерть, бледная, следить за собой перестала. Мне порой казалось, что, если бы не Сережка, она давно в петлю залезла бы… Но потом взяла себя в руки, оклемалась чуточку, даже иногда улыбаться стала. Сереже всего полгодика исполнилось, а она уже снова за учебниками сидела, чтобы пройденное вспомнить и в сентябре на последний курс досрочно восстановиться… Но с мужчинами я ее долго не видела, до тех самых пор, пока Сережка в первый класс не пошел. Там, в школе, она и познакомилась с Вадимом своим, он классным руководителем Сережи был. Хороший, добрый мужик. Сам по образованию математик, но когда пришел в школу устраиваться, попросил, чтобы ему дали первоклашек. Странно, правда?.. Ларка к тому времени хорошо зарабатывать стала, келью вашу продала, купила двухкомнатную квартиру недалеко от центра, «девятку» новехонькую приобрела, ну, учитель при каждой встрече и терялся, никак не мог с ней о нужном заговорить. Даже вызваться проводить не осмеливался, его смущало наличие у Ларки автомобиля. Но она чувствовала, как Вадим к ней относится, сама испытывала взаимную симпатию и первой пошла навстречу: как-то раз явилась в школу пешком. Поговорить об успеваемости ребенка, которая ее якобы сильно беспокоила, хотя самого ребенка в школе в тот день не было, а успеваемость его нисколько не хромала… В общем, через несколько месяцев трудно было отыскать парочку счастливее Ларки с Вадимом.

А около двух лет назад все рухнуло, я имею в виду их отношения. Началось с того, что фирма, где она работала, развалилась. Руководитель предприятия исчез вместе с крупной суммой наличности, ищут его до сих пор. А Ларка оказалась не у дел. Поначалу ее часто таскали в милицию, что-то там выпытывали, разной ерундой интересовались, подняли всю бухгалтерию. Оно и понятно: нужно же было крайним кого-то пускать. Но с Ларкой у них ничего не вышло. В бумагах ее – полный ажур, а в свои махинации с наличностью хозяин фирмы Ларису не посвятил. Он просто испарился, и все тут. Ну, менты подергали ее еще немного да отвязались.

Вадим, после того как Ларка без прибыльной работы осталась, сам не свой ходил от радости: его всегда сильно коробило, что любимая женщина зарабатывает на порядок выше. Но счастье это было недолгим. Через три месяца Ларка наткнулась на объявление о конкурсе вакансий, который объявляла одна из дочерних компаний корпорации «Блицкриг». Она отправилась туда и, ты знаешь, выиграла… Выиграла этот долбаный конкурс!

– Что с тобой, Лёлик? – Мулько удивила интонация, с которой Лиля произнесла последнюю фразу.

– Ничего. Просто сразу после того, как Ларка туда устроилась, ее точно подменили. Стала замкнутая, раздражительная, принималась скандалить по каждому поводу с людьми, со мной. Даже с Вадимом, чего никогда раньше не случалось. Закончилось все тем, что в запале очередной ругачки с ним она назвала своего учителя то ли неудачником-жиголо, то ли вообще проходимцем и сказала, что он ей с некоторых пор и вовсе неприятен. В итоге, сам понимаешь, Вадиму ничего не оставалось, как отвалить.

Спустя какое-то время Лариса немного успокоилась, стала сдержаннее, что ли, но такой, как раньше, я ее больше уже не видела. Мы, конечно, продолжали общаться, однако я замечала, что она постоянно чего-то недоговаривает, очень часто без видимых причин могла сменить тему разговора или же совсем его прекратить. Просто встать и сказать «до свидания»…

– И все это время, до самой смерти, она вела себя именно так? – спросил Мулько.

– Я же говорю, она превратилась в совершенно другого человека. Даже волосы зачем-то перекрасила.

Мулько дотянулся до тумбочки, где лежали сигареты, достал две, прикурил обе, одну передал Лиле.

– А какой бы ты сделала вывод из всех своих наблюдений? В чем, по-твоему, могла крыться причина такой резкой перемены?

Ответила она не раздумывая, сразу:

– А мне и не нужно было делать никакие выводы. По прошествии примерно полугода ее работы в «Блицкриге» я случайно узнала, что Ларка встречается со своим шефом. Причем тайно встречается. Она даже мне ничего об этом никогда не говорила, и знали об их связи всего несколько доверенных лиц Юрмиха.

– Как, в таком случае, эта информация попала к тебе?

– Через одного из тех самых доверенных.

– У тебя есть общие знакомые с Тропининым?

– Есть. И общие знакомые есть, и лично с ним я знакома.

– Да ты просто находка, Лёлик! – хохотнул Мулько, придав своей интонации пренебрежительный оттенок.

Лиля тихо рассмеялась.

– Не заговаривай мне зубы, капитан. Сердцем чувствую, ты уже приготовил целую обойму вопросов. Только, Санечка, о его делах мне ничего не известно, я контактировала с ним исключительно по своей профессиональной линии, и всего-то считанное количество раз.

– Он импотент? – удивился Мулько. – Я хочу сказать, девочка, что нельзя после первого свидания с тобой ограничиться впоследствии лишь несколькими. Да на месте Тропинина я бы влюбился в тебя!

– А на своем месте? – спросила она изменившимся голосом.

Мулько осторожно высвободил плечо из-под ее головы, повернул к Лиле лицо.

– Однажды я был на грани, – серьезно ответил он и легко прикоснулся губами к ее щеке. – А теперь, если можно, расскажи о себе.

Лиля кокетливо шмыгнула носом, словно давая тем самым понять, что согласна переменить тему и дурашливым тоном уточнила:

– С какого момента начинать, капитан?

– С главного, – в унисон ей ответил Мулько.

– Ну, если с главного, то придется вести повествование с самого начала, с того дня, когда я впервые вышла на панель. Имеется в виду, что, пойди я в свое время в домохозяйки, я не познакомилась бы ни с тобой, ни с Тропининым, ни со всеми теми сильными мира сего, за счет которых мне приходится сейчас жить и с чьей помощью блюсти иногда свои шкурные интересы. Но ведь такой рассказ много времени займет, Санечка, и первая его глава тебе хорошо известна.

– Тогда познакомь меня с остальными.

– Не хочу, – призналась Лиля. – Любого другого – пожалуйста, но тебя не хочу.

– Ты не сделаешь мне больно, поверь.

Она горько усмехнулась:

– Кто бы сомневался, капитан!.. Если обо всем в двух словах, то мне просто повезло. Редко кто в нашей профессии дотягивает до моего возраста, а ведь мне уже тридцать пять. В основном, наши девчонки заканчивают либо на игле, либо на ноже, либо – это если о-очень повезет – у алтаря. Как видишь, я жива, здорова и пока не замужем. Несколько лет назад стечение обстоятельств подняло меня на тот уровень, на котором я нахожусь сейчас. Я – элитная проститутка, капитан. Банкиры, крупные бизнесмены, политики…

– Как насчет криминальных авторитетов? – перебил Мулько.

Лиля брезгливо поморщилась.

– Терпеть не желаю. Ты, Санечка, представить себе не можешь, какие они все убогие! Несмотря на власть, которой обладают, на мощные капиталы, на роскошные особняки, лимузины, яхты. С ними даже поговорить совершенно не о чем. На уме у этих деятелей только две вещи: где бы побольше хапнуть и как бы половчее замочить того, кто хапнуть им мешает. Мочат они совсем нередко тех, с кем выпивали накануне вечером, а на похоронах до хрипоты некрологи в стихах декламируют и до посинения клянутся всю оставшуюся жизнь посвятить поискам душегубов убиенного. Это разве люди? Это – слегка окультурившийся сброд, по-другому назвать не могу.

– Издержки профессии, Лёлик.

– Ты не прав, капитан, с этим сбродом я не якшаюсь давно. Хватит, в свое время достаточно среди них покрутилась.

– Разве у тебя есть возможность выбирать?

– Есть, Санечка… Есть человек, который однажды ввел меня в тот круг, где я сегодня вращаюсь, и который все делает для того, чтобы мое положение крепло там день ото дня. Он ничего с этого не имеет, ни под кого меня не подкладывает, он просто дает мне возможность хорошо зарабатывать и вольготно жить.

– Причина?

– Я ему очень нравлюсь. Только не как профессионалка, знающая свое дело, а просто как женщина, как человек. Могу даже взять на себя смелость предположить, что человеческое начало во мне интересует его гораздо больше, нежели чисто женское.

– Кто он, Лёлик?

Лиля вздохнула, лицо ее украсила легкая ироничная усмешка.

– Бандит… Единственный в мире бандит, который мне симпатичен.

– Интересно, чем?

Она потерла щеку.

– Трудно сказать. Просто симпатичен, и все. Наверное, потому, что ничто не указывает на его принадлежность к блатному миру: речь, манеры, умение вести себя с людьми. Он увлекается живописью, любит играть в шахматы, за карточный стол садится только в компании с постоянными партнерами, каждый из которых уверен, что шулерство – удел дебилов, а выиграть не смухлевав – вот высший пилотаж. И играют они не ради денег, а ради того, чтобы насладиться игрой, самим процессом.

– Как зовут его, Лёлик? Род занятий?

– Геннадий Евгеньевич Золотов его зовут. А род занятий… Ну, чем, по-твоему, занимаются бандиты? Но легальное прикрытие – это «Бастион развлечений»: Гена его хозяин. И еще у него имеется доля акций в корпорации Тропинина.

– У Тропинина же, я слышал, имеется доля акций в «Бастионе».

– А ты неплохо осведомлен для только что воскресшего.

– Осведомлен, что ж поделаешь, – вздохнул Мулько. – Значит, это Золотов поведал тебе о связи Тропинина с Ларисой?

– Он. Мы как-то раз обедали с ним в одном из ресторанов «Бастиона» и вдруг увидели Юрмиха с Ларисой, вернее, Гена увидел – я к ним спиной сидела. Он кивнул Юрмиху, а на мой вопрос, кого это он там приветствует, ответил, дескать, Юрку с его мамзель…

– Юрку?

– Ну да, они же друзья с детства. Золотов Тропинина в свое время и в люди вытащил. В общем, я оглянулась и поняла, что мамзель Юрмиха не кто иная, как Ларка наша. Она в ресторане том меня так и не увидела, ну а я впоследствии не стала у нее ничего выпытывать.

– Золотов больше ничего не объяснил? – снова спросил Мулько. – Не сказал, например, почему они встречаются тайно?

– Сказал. Только совсем немного. Причина до жути тривиальная – супруга Юрия Михайловича. Тот вроде бы обожает свою жену и не хочет причинять ей боль.

– Несколько странное обожание, – с сомнением высказал Мулько. – Боготворить жену, а вместе с тем иметь любовницу, да еще пользоваться услугами проституток. Ты не находишь?

– Он перестал пользоваться нашими услугами примерно в то самое время, когда познакомился с Ларисой. Видать, здорово ему Ларка голову вскружила!

– С тобой он тоже виделся тайно?

Лиля немного помедлила с ответом.

– Ты знаешь, нет. Обычная встреча вечером в ресторане, потом он повез меня на одну из своих квартир, а утром подбросил до дома. На прощание даже руку поцеловал. Он вообще, Юрмих этот, умеет с женщинами обращаться… Приятный мужик.

– У него красивая жена?

– Не знаю, – Лиля пожала плечами. – Я ее ни разу не видела… Ну что ты весь задергался, капитан? Что тебя так взволновало?

Мулько приподнялся, прижал плечи к спинке кровати, затушил в пепельнице свой окурок.

– Не знаю, Лёлик. Пока не знаю. Мне многие вещи в этой истории покоя не дают.

– Какие, например?

– Не могу сказать. Все это находится на нулевой стадии, нет даже элементарных предположений, но интуиция подсказывает мне, что я правильно сделал, придя сначала именно к тебе. А интуиция меня ни разу не подводила. – Мулько резко умолк. – Веселые у тебя соседи, Лиль!

За стеной ударили аккорды рок-н-ролла, послышались громкие голоса, смех.

– Да ну их! – заворчала Лиля. – Достали уже. Представь, Санечка, такие гулянки проходят там, как минимум, раз в неделю, и все это на протяжении уже нескольких месяцев, что я здесь живу. Расписание, что ли, на двери у него висит, у критика этого долбаного!

– У кого? – не понял Мулько.

Она пояснила:

– Критик театральный там живет.

– Дает богема шороху! – Мулько улыбнулся. – Ты знаешь всех своих соседей?

– Почти. Справа этот театрал проживает, слева – какая-то шишка из налоговой инспекции, подо мной – зам генерального семнадцатого оборонного, а в квартиру сверху только два дня назад въехали, и кто такие, мне пока не известно… Капитан, у тебя еще будут вопросы?

– Возможно, будут. Но вот что это будут за вопросы, сказать пока и сам затрудняюсь.

– Тогда иди ко мне, капитан, – потребовала Лиля, откидывая в сторону прикрывавшую их простыню…

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Только дождавшись, когда Лиля в блаженстве истомы уснет ровным, глубоким сном, Мулько осторожно поднялся с кровати, оделся, тихо прошел на кухню. Наполняя коньяком рюмку, он тяжело вздохнул.

– Спасибо тебе, девочка, – шепотом проговорил майор. – Спасибо, милая…

Сухая ночь ударила в лицо горячим дыханием своим, когда Мулько оказался на улице. Рубашка под пиджаком мгновенно прилипла к телу, кожаная «сбруя» на плечах усиливала неприятные ощущения.

Тарасов курил, сидя за рулем, беззаботно сплевывая в окно. Мулько, открыв дверцу, уселся рядом.

– Слушай, тезка, – произнес он, утирая платком выступившую на лбу испарину. – Завтра утром, до восьми ноль-ноль, смотаешься, куда я не знаю, но купишь мне гавайскую рубашку, светлые штаны и кроссовки. Возьми деньги, этого должно хватить.

– Но магазины только в десять открываются, – попробовал возразить Тарасов. – На рынках же до девяти часов делать нечего.

– Тебе задание ясно, лейтенант?

Тарасов заметно нахмурился.

– Ясно, – проворчал он. – А хотя…

Внезапно его лицо озарила догадка, и Тарасов воскликнул почти весело:

– Сделаем, товарищ майор! Знаю я, где вам одежонку раздобыть.

Авиастроительный район Ясноволжска закладывался еще в довоенную эпоху, при незабвенном Иосифе Виссарионовиче, о чем, собственно, и говорили тянувшиеся вдоль трамвайной линии исполины о семи этажах, выполненные в стиле сталинского ренессанса. Но на смену одному времени приходило другое, другому – третье, и теперь робко приютившиеся в тени сталинских гигантов невзрачные «хрущевки» бойко перемежались со стандартными «коробками» ленинградского проекта.

Обычная двухкомнатная квартира на втором этаже одной из «ленинградок» и предназначалась для временного проживания майора Мулько в компании со старшим лейтенантом Тарасовым.

– Вот что я тебе скажу, Саня, – обратился Мулько к Тарасову, когда они разулись и прошли в скромно обставленную гостиную. – Утром меня не будить, растолкаешь, только когда вернешься из шоп-рейса. Все понял?

– Все, Александр Иванович, – отрапортовал Тарасов.

Майор скинул с себя портупею с пистолетом и отправился в ванную.

…Утром его разбудил донесшийся из прихожей скрежет замка запираемой Тарасовым двери: старший лейтенант отправлялся на выполнение полученного накануне задания. Мулько тут же энергично соскочил с кровати, подошел к подоконнику, не дотрагиваясь до тюлевой занавески, посмотрел в окно. Через минуту он увидел выходящего из подъезда Тарасова, еще через минуту бледно-голубая «Волга» отъезжала с места стоянки.

– Отлично, лейтенант! – промурлыкал Мулько.

Он побрился, принял контрастный душ, основательно растерся махровым полотенцем. Затем открыл свою сумку и быстро облачился в бежевые парусиновые брюки, кроссовки и пеструю гавайскую рубашку навыпуск. Кобуру с пистолетом Мулько приладил на брючном ремне. Перед тем как выйти из квартиры, он еще раз тщательно оглядел себя в зеркало и, только убедившись, что оружие не бросается в глаза, закрыл за собой дверь.

Стрелки часов показывали 7.30. Тарасов мог вернуться в любую минуту, поэтому Мулько быстро пересек двор, по узкой тропинке миновал заросли густого кустарника и, лишь оказавшись в двух кварталах от своего временного жилища, махнул рукой проезжавшему мимо такси. Он попросил водителя отвезти его в центр города, к любой точке общепита, которая будет работать в этот час.

За завтраком Мулько старался выработать приблизительный план действий на ближайшие несколько часов. Собственно, план этот он несколько раз прокрутил в голове еще вчера, пока добирался с Тарасовым от дома Лили до места ночлега, но предстоящий разговор с Каримовым мог запросто все изменить. И чем больше размышлял он, тем очевидней для него становилось, что поиски свои нужно начинать с посещения Министерства внутренних дел. Мулько был почти уверен, что расследование обстоятельств гибели его семьи ведет один из отделов именно министерства, а никак не УВД Ясноволжска или РУБОП. Слишком громко, слишком дерзко орудовали преступники, а кроме того, настораживала прижизненная связь его жены с одним из наркокнязей России.

«Да, майор, – сказал он себе, – МВД республики, не ниже. Как пить дать!»

Каждое свое дело Мулько старался начинать и доводить до конца самолично. Так и на этот раз, прежде чем звонить полковнику, Мулько хотел просчитать все нюансы самостоятельно, ну, а проверить, прав он или нет, майор мог в любую минуту: вот он, мобильный, в кармане рубашки болтается, удобный и легкий.

Покончив с трапезой, Мулько вышел на улицу. Он достал мобильный, пробежался по меню, набрал номер полковника. Тот ответил почти сразу:

– Говори, Саня, слушаю. Доброе утро.

– Доброе, Альберт. Такой вопрос: кто ведет дело о взрыве?

– Республиканская прокуратура. Оперативное сопровождение ОНОН МВД.

– Странно, при чем здесь наркотики? Совершено убийство.

– В багажнике машины обнаружен расплавленный полиэтиленовый пакет с несгоревшими остатками порошка. Анализ, Саня, показал – это героин высокого качества. По предварительным прикидкам, там находилось около килограмма зелья.

– Наши как-то задействованы в расследовании?

– На первом этапе вопрос поднимался, – ответил Каримов. – Но с обнаружением наркотиков версия о возможном теракте отпала сама собой, и дело отнесли к разряду криминальных разборок.

– При взрыве пострадал еще кто-нибудь?

– Есть только двое тяжело контуженных, да еще трое отделались легкими ранениями. В основном – обычные царапины. Те, что с контузиями, лежат сейчас в Республиканской клинической, а легко раненные от госпитализации отказались вообще… Ты мне вот что скажи: ты вчера на месте взрыва был?

– По правде говоря, близко меня не подпустило оцепление, но на первый взгляд поработали там юнцы неопытные. Зарядом, который они заложили, можно было бы танк перевернуть.

– Это хорошо, – задумчиво произнес Каримов.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что ареал поиска более или менее очерчен. Все, кто умеет грамотно обращаться с взрывчаткой, и у наших, и у «серых» давно на заметке.

– Вот именно, на заметке только профессионалы. Где, в таком случае, искать дилетанта?

– А у кого, по-твоему, дилетант может получить первоначальную информацию о том, как управляться с подобного рода сюрпризами? То-то…

– Ну, это еще вилами по воде, – решительно возразил Мулько. – Такую информацию он мог получить где угодно и когда угодно… Знаешь, что я вчера узнал, Альберт? Лариса была любовницей Тропинина.

От неожиданности Каримов присвистнул.

– Сведения из надежного источника?

– Абсолютно.

– Давно это у них?

– Точно не скажу, но спустя полгода после ее трудоустройства роман уже имел место.

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Ведь даже я ничего не знал… Что ж, на один вопрос ответ получен.

– Согласен. Но возник еще один: зачем ей понадобилось возить с собой такое количество героина? Никогда не поверю, что по совместительству она подрабатывала наркокурьером!

– Все может быть. Она могла работать курьером, а могла и не работать, но пыталась оказать кому-то услугу, доставляя пакет по назначению. Наркотики, в конце концов, могли быть просто подброшены кем-то с целью сосредоточить лишний раз на Тропинине внимание органов.

– Значит, их нужно было подбрасывать Тропинину, а не его любовнице, – попытался возразить Мулько.

Каримов усмехнулся.

– А тебе известно, какая у него охрана? Мышь не проскочит, а о человеке с килограммом героина и говорить не стоит. Причем охрана всегда рядом, он даже в туалет без своих горилл не ходит. С Ларисой же дело проще: открыл багажник, положил, отчалил. А потом остается позвонить куда следует и сообщить номер машины. Все – колесо завертелось. Ее – под стражу, в офис – спецназ с обыском, под шумок – проверка всей финансовой деятельности фирмы и так далее…

– Думаешь, по Тропинину это сильно ударило бы?

– Сильно не сильно, но хлопот бы прибавилось. Знаешь, как на войне? Если неприятель неожиданно атакует на одном участке фронта, приходится бросать туда дополнительные силы, которые снимаются с другого участка, тем самым ослабляя его…

– Только, если нет резерва, – напомнил Мулько.

– Да, – согласился Каримов, – если нет резерва. Но все это, Саня, голая, ничем не подкрепленная гипотеза. Я о том, каким образом наркотики попали в багажник «Пежо». Над ней еще думать и думать.

– Коль уж мы заговорили о неприятеле, Альберт, давай раскладывай, кто у Юрмиха враг, кто союзник. Меня интересует все.

Каримов помолчал, собираясь с мыслями.

– Значит, так, враги… Ты сам должен понимать, у птиц его полета не бывает много врагов, я имею в виду серьезных противников. Конечно, желать неприятностей может тысяча человек, но вот осуществить задуманное под силу лишь единицам. У Тропинина то же самое. Здесь, в Ясноволжске, есть только один человек, способный сильно ударить по его бизнесу. Это некто Рожин Вячеслав Анатольевич. Авторитетный бандит, имеет две судимости, массу денег и влияния. Нельзя сказать, что бизнес Тропинина стоит у Рожина костью в горле, мешает ему заниматься своими делами, но один пирог – это вкусно, а два все же вкуснее. Есть мнение, что Рожин давно подмял бы под себя все товарно-финансовые потоки Тропинина, но у Юрмиха чрезвычайно мощный покровитель, с которым так просто не сладить.

– Не Золотов ли? – поинтересовался Мулько.

– Он самый. Его авторитет в бандитской среде простирается далеко за пределы республики и охватывает почти всю Среднюю Волгу. В других регионах Золотов, конечно, не хозяин, но и там его ценят и уважают. С Тропининым они друзья с незапамятных времен, и Золотов почему-то весьма трепетно относится к этой дружбе. Другими словами, Юрмиха он не отдаст никому, ни за какие миллионы, будет стоять за него до конца. Наверное, поэтому Рожин до сего дня не предпринимал никаких попыток прибрать к рукам бизнес Тропинина.

– Где можно найти Рожина и Золотова?

Каримов назвал рабочие адреса, потом прервался на секунду, видимо, переворачивая страницу записной книжки, и сообщил домашние адреса бандитов.

– Что ж, товарищ полковник, начинаю работать, – по-военному отрапортовал Мулько. – Понадобится информация или помощь, позвоню. Как там мои тесты?

– Вчера я отправил их аналитикам. Результаты будут готовы через пять-шесть дней, так мне сообщили, но на первый взгляд, как сказала сама Карелина, мотивов для беспокойства почти нет. Так что ты зря нервничал по этому поводу… Куда намерен направиться сейчас?

– В министерство. Если тебе оттуда позвонят и спросят, кто такой майор Стеклов Александр Иванович, не удивляйся. Это – я. Буду пока работать под прикрытием, чтобы не возникало лишних вопросов о моей возможной родственной связи с погибшей Ларисой Мулько.

– Усек, – сказал Каримов. – Тарасов от тебя далеко?

Мулько усмехнулся.

– Очень. Я переломал ему ноги и на пару месяцев уложил на больничную койку.

И, не дожидаясь, пока его мобильный выдаст длинную очередь отборнейшей брани, Мулько, еще раз усмехнувшись, отключил телефон…

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

– Хотелось бы узнать, кто ведет дело о вчерашнем взрыве на площади Тукая? – Мулько стоял у окошка бюро пропусков Министерства внутренних дел республики и протягивал дежурному офицеру удостоверение.

– Майор Федеральной службы безопасности Стеклов Александр Иванович, – монотонно прочел худоплечий майор с впалыми щеками на пожелтевшем лице. – Вы хотите узнать, кто ведет дело о взрыве на площади Тукая… Одну минуту, товарищ майор.

Офицер снял телефонную трубку, набрал местный трехзначный номер.

– Товарищ подполковник, к вам посетитель, сотрудник аналитического отдела ФСБ майор Стеклов… Слушаюсь. Проходите, товарищ майор, – дежурный поднял на Мулько усталые покрасневшие глаза. – Подполковник Шаехов, кабинет четыреста шестнадцать, четвертый этаж. Будете уходить, не забудьте отметить пропуск.

Уже удаляясь, Мулько услышал, как офицер с нескрываемым злорадством объявил своему напарнику:

– ФСБ к нашему карьерюге пожаловал. Вот он скоро запрыгает-то…

Мулько бодрым шагом направился к лифту, убирая в карман пропуск и «липовое» удостоверение.

Корочку эту он заказал незадолго до отбытия из Стамбула, словно чувствовал, что в скором времени она сможет ему пригодиться. Там, на стыке двух частей света, на тесной торговой улочке, примыкающей к площади Кара-кёй, держал магазинчик канцелярских принадлежностей его старинный друг, которого Мулько спас когда-то от неминуемой смерти.

Клиент, недовольный качеством выполненного заказа, явился к Ходжи-Седдату – так звали приятеля Мулько – в сопровождении нескольких сподручных-головорезов с вполне очевидной целью – возместить себе моральный и материальный ущерб. И он его непременно возместил бы, расправившись с хозяином лавки, но, на удачу последнего, в магазинчике в тот момент, находился Мулько.