Текст книги "Искатель, 2005 №2"

Автор книги: Андрей Ивахненко

Соавторы: В. Воронцов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

– С приемышем?

– Да. Владик не родной нам, мы не могли иметь детей… Сережа не мог.

– Однако добрый же у вас дядюшка, Светлана Николаевна. – Мулько умолк на несколько секунд. – О моем вчерашнем визите вы сообщили им по той же причине?

Она подняла на майора изумленный взгляд, скривила губы в полупрезрительной, почти брезгливой улыбке.

– Вы подслушивали под дверью?

– Работа у меня такая, – Мулько безразлично пожал плечами. – Поглядывать, подслушивать да вынюхивать… Как попала к вам кассета?

– После похорон я стала собирать документы, чтобы получить свидетельство о смерти, и в нашем свидетельстве о бракосочетании нашла записку, в которой Сережа все мне объяснял. Там же было указано место, где хранится пленка.

– Почему вы не отдали ее им?

– А вот пусть выкусят! Они у меня мужа отняли, скоты… Я хотела верить, что рано или поздно все они усядутся на скамью подсудимых за какие-то другие преступления, и вот тогда-то, когда никто из них будет не в силах достать моего Владика, я и рассчитывала отослать пленку в УСБ. Только… только видите, как судьба распорядилась! Поэтому я и позвонила вам сегодня… Сотрите его в порошок, товарищ майор, – попросила она жестко, почти потребовала. – Всех их в порошок сотрите!

…Спускаясь вниз, Мулько увидел в окно подъехавшую красную «девятку». Из машины вышли двое и направились к двери. Одного из них майор узнал сразу: только что он мог созерцать его на видеопленке. Мулько заткнул кассету за пояс, прикрыл полой рубашки.

На площадке второго этажа они встретились. Тот, кого майор видел на кассете, показав удостоверение, спросил:

– Стеклов Александр Иванович?

– Он самый, ребята, – ответил Мулько. – Он самый…

Мулько нанес два удара одновременно. Согнутыми указательными пальцами он ткнул в глаз каждому. Противники застонали, корчась от боли, и отступили на шаг. Оба прикрыли лица ладонями.

Не мешкая, рассчитанным резким движением Мулько сломал шею первому, а второго хватил кулаком в висок. Оба рухнули на пол. Первый упал мертвым, второй – без сознания. Мулько бегло обыскал их, переложил пистолет того, что был еще жив, к себе в кобуру и, бросив последний взгляд на тела, заспешил к машине.

Через полтора часа, закончив все необходимые приготовления, Мулько достал телефон и набрал номер. Он терпеть не мог финальных сцен с эффектными аккордами, но сегодня без представления было не обойтись.

– Стеклов говорит, – сказал он, когда вызываемый абонент ответил на его звонок. – Мне нужна «Беретта»… Да-да, та самая, с моими отпечатками, и мой табельный.

– Вам лучше сдаться, Александр Иванович, – легкая усмешка.

– Я еще не закончил. Я требую у вас одну улику, а взамен предлагаю другую. При мне находится любопытная видеозапись, на которой планируется убийство некоего предпринимателя. Хотя до сих пор все кругом уверены, что два года назад он отбыл в неизвестном направлении со своей любовницей и сотней тысяч присвоенных долларов. Как вам такой поворот, Михаил Андреевич?

Лосев молчал. Пауза начала затягиваться.

– Вы должны понимать, что это практически невозможно сделать, – вымолвил он наконец. – Я имею в виду изъятие «Беретты». Могу вернуть ваш табельный, но не более.

– Выходит, мы не договорились. Очень жаль…

– Подождите, не кладите трубку. Где вы сейчас?

– На месте преступления, – ответил Мулько. – Я имею в виду ваше последнее преступление – убийство Золотова.

– Как вы туда проникли? Дом опечатан.

– Помогла излишняя самоуверенность коллег ваших. Особняк попросту не сдали на сигнализацию… Приезжайте один, Михаил Андреевич. Если я почувствую что-то неладное, никакого обмена не состоится. В вашем распоряжении только тридцать минут. – И Мулько отключил телефон.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Они стояли друг против друга в бильярдной на втором этаже дома. Оба казались невозмутимыми, но потемневший взгляд Лосева тем не менее выдавал умело скрываемую тревогу. Одет подполковник был в рубашку с коротким рукавом, заправленную в светлые вельветовые джинсы, в руке он держал увесистый бумажный сверток.

– Где она, Александр Иванович? – спросил он.

– Сначала вы.

Лосев выложил сверток на зеленое сукно стола, быстрым движением освободил содержимое от обертки. На стол с громким стуком упали два пистолета: «Макаров» Мулько и девятимиллиметровая «Беретта».

– Они, конечно же, не заряжены, – предположил майор.

– Конечно нет. Кассету, Александр Иванович!

Мулько нажал кнопку пульта, в углу комнаты включился телевизор. Просмотрев фрагмент, который когда-то удалось записать Гагарову, Лосев рассмеялся.

– Нет, ну кто бы мог подумать! Хотя такой вариант я просто обязан был предвидеть…

– Предвидеть что?

– Этот Гагаров ни на что в жизни не годился. У него все всегда валилось из рук. Полюбуйтесь, он даже компромат по-человечески не смог состряпать. А я-то переживал!.. Знаете что, Александр Иванович, пожалуй, наша сделка не состоится. Эта пленка, – Лосев кивнул на телевизор, – не может являться доказательством. За намерения не судят, вам это известно. Прежде чем заводить дело, нужно найти труп, а его не найдут никогда. Бетонный фундамент – надежная могила…

– Фундамент, простите, чего?

– Недостроенной дачи Гагарова. – Лосев взял со стола «Макаров» майора, передернул затвор, навел пистолет на Мулько.

– И что это значит?

– А вы не догадываетесь? Вы будете застрелены при задержании. Убийцы ведь нередко возвращаются к местам своих злодеяний, согласитесь… Кстати, как вы догадались, что убийство Золотова – моих рук дело?

– Золотов не курит, а в комнате, где ему разнесли голову, кто-то очень долго курил дешевые сигареты. Вы курите «Приму» – вот я и предположил… Два обезглавленных сотрудника, внедренные к Тропинину, – тоже вы?

– Я, Александр Иванович. Не собственноручно, разумеется, но Тропинин очень хорошо платит за информацию. Очень хорошо.

– Что же вы, не в силах потратиться на хорошие сигареты?

– Привычка, знаете ли. Многолетняя привычка. До поры до времени я был честный мент. Относительно, конечно, честный, да за кем из нас нет мелких грешков! И однажды попался. Дело было плевое, тюрьмой все это не закончилось бы, однако из органов меня бы турнули. С треском. Но, к моему великому удивлению, мне предложили выбор, и я из двух зол выбрал худшее. Теперь вот работаю на Тропинина и всячески скрываю от окружающих свои реальные доходы. Отсюда и дешевый табак и заношенные брюки, в которых вы меня видели в министерстве… Ну, где же они, в конце концов!

– Подельники ваши? – Мулько посмотрел на часы. – По всей вероятности, уже в наручниках. Дом окружен, за каждым кустиком – спецназовец. Вы остались один, товарищ подполковник, игра закончена.

– Бросьте пистолет, Михаил Андреевич, – спокойный голос Шаехова за спиной Лосева заставил того вздрогнуть. – Не делайте резких движений, бросайте оружие.

Хладнокровие в этот момент изменило Лосеву. Он обернулся на голос, вытянул руку с пистолетом в сторону Шаехова. Два выстрела прогремели одновременно. Пуля, выпущенная из табельного Мулько, который сжимал Лосев, отсекла Шаехову верхний кончик уха; выстрел Шаехова отбросил Лосева на зеленое сукно бильярда, рубашка на его груди мгновенно пропиталась кровью. Лосев был мертв.

Мулько посмотрел на Шаехова. Тот стоял бледный, не опуская пистолета и устремив на оружие удивленный взгляд. Казалось, будто бы это не Шаехов стоит посреди бильярдной – лишь тень его, а сам подполковник находится далеко-далеко отсюда – с пистолетом в руке, в идеально отутюженном кителе, в фуражке с высокой тульей.

«К твоему наряду только орденов не хватает», – мелькнуло в голове майора.

– Товарищ подполковник, – негромко окликнул Мулько. – Марсель Сабирзянович, где вы?..

Шаехов наконец очнулся, опустил оружие.

– Это мой первый, – проговорил он с отсутствующим видом.

– Что «первый»? Труп? Не отчаивайтесь. Убивать тяжело лишь поначалу, а потом все легче и легче…

Мулько кивнул на мертвое тело.

– Мой табельный, видимо, останется пока у вас?

– Разумеется. – Подполковник начал приходить в норму, убрал оружие в кобуру. – Нужны будут ваши показания.

– Не позже завтрашнего дня вы их получите, – пообещал Мулько и громко позвал: – Эй, журналистика! Где вы? Покажитесь!

Неплотно прикрытая дверца шкафа с легким скрипом отворилась, и оттуда показались насмерть перепуганные Енукеев и его оператор, который держал в руках компактную видеокамеру.

– Все сняли?

– Это что еще за явление? – спросил удивленный Шаехов. – Кто такие?

– Это, Марсель Сабирзянович, наша четвертая власть. Всегда в центре событий, рука всегда на пульсе. – Мулько снова повернулся к ребятам: – С тобой, Васисуалий, мы в расчете. Отныне по всем вопросам обращаться только к подполковнику Шаехову, прошу любить и жаловать. – Мулько вновь смотрел на Шаехова. – Кассета, записанная Гагаровым, в магнитофоне, товарищ подполковник… Честь имею, господа!

– Одну минуту, майор. Вчера вы не ответили на мой вопрос. Какая связь между убийством Гагарова и взрывом «Пежо»?

– И в том и в другом случае погибшие работали на Тропинина, Марсель Сабирзянович…

Мулько остановил «Фольксваген» у главного офиса корпорации «Блицкриг», прошагал по вымощенной брусчаткой дорожке к двум массивным колоннам, украшавшим парадный вход. Выглядело здание почти в точности так же, как и два дня назад, вот только отделанный мрамором фасад сегодня не блестел на солнце: выцветшую сентябрьскую лазурь скрыла от глаз плотная копна кучевых облаков, первых за долгие месяцы испепеляющего зноя.

В вестибюле дорогу Мулько преградил дюжий охранник в строгом костюме, поинтересовался целью визита.

– К генеральному, – ответил майор.

– Без предварительной договоренности невозможно. Позвоните, узнайте на месте ли Юрий Михайлович и согласен ли он принять вас.

– Тем не менее я пройду без звонка. – Мулько развернул перед носом охранника «поделку» Ходжи-Седдата. – И вас попрошу также никуда не звонить.

Парень пришел в замешательство. По всему было заметно, что нарушать служебные инструкции он не собирается, но и вступать в пререкания с сотрудником спецслужб охранник желанием не горит. В конце концов здравый смысл взял верх над боязнью получить по шее от начальства, и парень посторонился, уступая Мулько дорогу.

Приемную можно было бы назвать совершенно пустой, если бы не главная составляющая ее интерьера – хорошенькая секретарша, пудрившая в этот момент свой очаровательный носик. Девушка так увлеклась процессом, что вошедшего поначалу и не заметила. Лишь после того, как он сдержанно откашлялся в кулак, она отложила пудреницу и удостоила Мулько взглядом, который майора едва не рассмешил.

– Вот уж воистину неисповедимы пути Господни, – широко улыбаясь, проговорил он.

– Вы это о чем, мужчина? – с выражением недоумения на лице спросила девица, но, видимо, вспомнив, для чего здесь была когда-то посажена, доложила посетителю: – Юрий Михайлович уже уехал.

– А если мне попробовать постучаться?

Она равнодушно пожала плечами.

– Попробуйте, от двери не убудет…

Договорить ей не позволили раздавшиеся в коридоре звуки торопливых шагов и резкие выкрики. Шум приближался. Когда дверь распахнулась, Мулько увидел стоявшего на пороге Храмова. Учитель был белый как снег, его трясло крупной дрожью, налитые кровью глаза метали молнии ярости.

– Где этот ублюдок?! – Вадим подскочил к двери в кабинет, что было силы дернул ее на себя. Дверь не поддалась. – Где он?!

Секретарша, судя по ее реакции, не была готова к подобного рода сюрпризам. Она вся съежилась, втянула голову в плечи, а будучи и без того роста невысокого, теперь казалась и вовсе миниатюрным созданием. Этакой детской игрушкой, симпатичной куколкой наподобие тех, что служат исключительно для украшения обстановки.

– Полегче, Вадим, – подал голос Мулько и, кивнув на девушку, добавил: – Служащих напугаешь.

– Ах, и господин Мулько тоже здесь! Все собрались! – Он схватил майора за грудки и прорычал: – Где компашка, сволочь?!

Мулько резким тычком в солнечное сплетение заставил Храмова согнуться, после чего обрушил сцепленные в замок пальцы на затылок учителя, точно в основание черепа. Тот повалился на мягкий ковер и затих.

– Помогите мне, – приказал майор двум вбежавшим охранникам, один из которых энергично растирал левую скулу.

Втроем они подняли лежащего без движения математика, понесли его вниз, к машине. Мулько усадил Вадима на переднее сиденье, поблагодарил ребят, сам уселся радом. Он уже собирался отъехать, когда из подъезда выбежала секретарша и, потрясая чем-то в руке, закричала:

– Мужчина, подождите, ключи! Ключи обронили!

Мулько посмотрел на ключи в замке зажигания, но подбежавшая девушка, бросив ему на колени связку, вполголоса назвала время и адрес.

– Ждите меня там, нужно поговорить. Только этого, – она указала на Храмова, – сначала отвезите к нему домой. Хорошо?

Мулько кивнул, и секретарша изящной походкой скрылась за дубовой дверью подъезда.

…Храмов очнулся, когда они подъезжали к дому учителя.

– Куда мы? – спросил он.

– К тебе домой, Вадим. К тебе домой… Может, объяснишь мне, что означала сия выходка?

– Они похитили Юльку. Позвонили в школу и сказали, что, если к утру следующего дня у них не будет диска, я начну получать сестру по почте.

– Откуда ты знаешь, о каком диске идет речь?

– А я и не знаю. – Храмов потер шею, боль в которой все еще давала о себе знать. – На вашем какие-то цифры, буквы. Может быть, это шифр, может быть, вы с ними в какие-то свои игры играете, а мне моя сестра живая нужна.

– Почему ты решил, что на похищении завязан Тропинин? По телефону этого тебе сказать не могли.

– И не сказали. Это я просто предположил.

Мулько усмехнулся.

– Мне интересен ход твоих мыслей. Поделишься?

– Все очень просто: Лариса работает у Тропинина, погибает при взрыве, а через два дня появляетесь вы с какой-то компашкой. Сразу после вашего появления у меня похищают сестру, и какое-то время спустя я встречаю вас в офисе Тропинина…

– Ну, дальше, дальше, Вадим. Я просил объяснить, почему ты решил, что похищение Юльки – дело рук тропининской гвардии.

– Не знаю я, – проворчал Храмов. – Но чувствую, Ларина из-за него погибла. И Юльку – тоже он.

– Понятно. Что ж, будем считать эти выводы плодом твоей сногсшибательной интуиции. Кстати, моя говорит мне нечто похожее. И теперь по своим местам пусть все расставит время… Покупки, о которых я просил, ты, конечно, еще не успел сделать, – сменил тему Мулько, сворачивая во двор.

– Почему не успел? Все купил, как договаривались. У меня утром два «окна» было. Но для чего это вам, Александр Иванович? Провода, тумблеры, омметры…

– Сопротивление измерять, Вадим. Простое электрическое сопротивление…

На площадке возле квартиры Храмова их уже ждали. Один из парней пытался подобрать отмычку к замку, другой стоял на пол-этажа выше. Тот, что находился у двери, развернулся неожиданно, но Мулько был готов к удару. Левой рукой он перехватил устремившийся ему в челюсть кулак, а правой ударил противника снизу по запястью. Кулак бандита разжался, он выругался и обхватил другой рукой поврежденную кисть. Но уже в следующее мгновение, превозмогая боль, снова бросился в атаку. Сбежавшим по ступенькам вторым бандитом занялся Храмов.

Все четверо дрались, как настоящие профессионалы, без единого звука. Никто из них даже краем одежды не задел дверей соседей. Мулько успел заметить, как работает учитель, и поставил ему твердую четверку; Храмов и в самом деле держался очень неплохо. Однако высшая математика и кибернетика, пусть даже со знанием приемов рукопашного боя, – дело, конечно, серьезное, но умелое владение приемами айкидо оказалось куда серьезней. Соперник Храмова улучил момент и провел удар в солнечное сплетение, а когда учитель, хватая ртом воздух и вытаращив глаза, начал опускаться на колени, парень вывел его из равновесия и легким движением спустил вниз ровно на один лестничный пролет.

Мулько остался с двумя, но ненадолго: через несколько секунд один из противников корчился на полу от невыносимой боли в области сердца. Второй, увидев такой поворот, выхватил пистолет и направил его на майора.

– Ты с ума сошел! – закричал на него приятель. – Убери сейчас же, уходим.

Пока Мулько раздумывал, отбирать ему у парня оружие или нет, второй бандит пришел в себя и наградил майора подленьким ударом сзади, между ног в пах. Потеряв на какое-то время способность дышать, Мулько осел на пол, а нападавшие быстро ретировались, не забыв по пути нанести пару ударов корчившемуся внизу Храмову.

– Довольно-таки сносно, Вадим, – похвалил его Мулько, когда тот, отдуваясь, шарил у двери по карманам в поисках ключей. – Где учился?

– В армии. Службу в ДШБ проходил, там и натаскали. Кое-что, правда, пришлось уже основательно подзабыть.

Тут Мулько увидел, что Храмов вот-вот наступит на сложенный вчетверо лист бумаги. Майор поднял и развернул листок. Прочитав, передал его Храмову.

– Любуйся, Вадим, и считай, что день у тебя сегодня сложился удачно.

– «Клоп, рыженькую доставь в Займище, – вслух прочитал Храмов. – Дачный комплекс «Волга», крайний дом у леса, справа от ж/д полотна. Тебя там встретят…» Нам нужно туда, Александр Иванович! – учитель почти кричал. – Немедленно!

– Подожди, подожди, Вадим. Спешка хороша лишь при ловле блох. У тебя до какого времени срок?

– До завтрашнего утра.

– Так вот, до завтрашнего утра Юльку мы оттуда вытащим. Это я тебе обещаю. А сейчас найдется у тебя чего-нибудь выпить?

Пока учитель гремел пустой стеклопосудой в чулане в поисках спиртного, Мулько занялся осмотром купленного Храмовым по его просьбе. Покончив с изучением содержимого сумки, Мулько удовлетворенно хмыкнул: здесь находилось все, что ему было нужно.

В комнату вошел Вадим, держа в руках бутылку, на четверть наполненную водкой.

– Чем богаты, Александр Иванович, – как бы извиняясь, проговорил он. – Насилу эту отыскал. Обычно мы дома спиртного не держим… с некоторых пор.

– И правильно делаете. Водка – враг наш, поэтому мы сейчас ее и уничтожим. Где рюмки?

Храмов сходил за рюмками, мужчины выпили, и Мулько, включив паяльник, принялся за работу.

– Ответь мне, Вадим, – попросил он, опуская наконечник паяльника в емкость с кислотой, – что тебе особенно запомнилось в твоем сегодняшнем спарринг-партнере?

– Работает он здорово.

– Согласен. А еще?

– Еще? – Храмов раздумывал. – Ну конечно! Примета у него была: кусок пластыря аж вполовину лба. Асфальт он, что ли, на прочность пробовал?

Мулько усмехнулся.

– Да нет, не асфальт – сковородку.

– Сковородку?

– Ну да. Обычную такую сковородку, на которой мясо жарят. Одна ревнивая женушка вчера в своего «благоверного» метила, а попала в друга нашего. Вот он с пластырем и ходит теперь, как герой с раной.

– Вы с ними знакомы? – удивился Храмов.

– Быть представленным лично чести не имел, но сценку ревности наблюдал воочию… Я, Вадим, это к тому, чтобы ты лишний раз не дергался. Юльку твою мы достанем целую и невредимую. Обещаю еще раз…

Когда Мулько закончил работу, время, назначенное ему секретаршей Тропинина, почти истекло. Майор упаковал в сумку готовый прибор, и они с учителем отправились на встречу.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Девушка сидела во дворе, за столиком для игры в домино, рядом с детской площадкой. Увидев подъехавший «Фольксваген» и Мулько за рулем, она махнула рукой, поднялась. По ее лицу было заметно, что она немного нервничает.

– Я просила, чтобы вы ждали меня в квартире и не просила опаздывать, – заявила она без предисловия. – Вы представляете, что будет, если кто-то доложит шефу о нашем контакте?

Мулько пожал плечами.

– Не имею понятия. И что странного в том, что вас навестили два незнакомца? Или служащие «Блицкрига» лишены права на личную жизнь?

– Ничего странного нет, навещайте кого хотите. Только… только если ваша фамилия не Мулько.

– Может быть, мы все-таки поднимемся? – осведомился майор. – Вот ваши ключи.

Разговаривали они довольно долго. Элла – так звали новую знакомую Мулько – держала в руках большую керамическую чашку, откуда большими глотками отхлебывала кофе. Мулько и Храмов в течение всего времени, пока шла беседа, к своим чашкам не притронулись. Кофе в них давно остыл.

Свой рассказ Элла вела бессвязно, часто перепрыгивая с одного места на другое, поэтому Мулько не единожды приходилось перебивать рассказчицу, чтобы внести необходимые уточнения в ее повествование. Когда она закончила, майор спросил:

– Вы позволите мне закурить?

Элла сходила на кухню, принесла оттуда пепельницу, поставила ее на журнальный столик.

– Давайте-ка подведем черту под вашим рассказом, – проговорил он, сделав первую затяжку. – Итак, за день до своей гибели Лариса Аркадьевна заходила в кабинет Тропинина, заходила в его отсутствие. И пробыла там… Сколько?

– Недолго. Но этого времени хватило бы, чтобы перекачать несколько файлов с компьютера на диск.

– Она заходила туда вечером, уже после отъезда шефа, – продолжал Мулько. – Почему вы позволили ей войти?

Элла неопределенно пожала плечами.

– Я держусь за свое место, поэтому побоялась осложнений. Мне известно, в каких отношениях они находились.

– Однако утром вы доложили шефу о ее визите.

– Конечно. Я не стала спорить с ней, но рассказать ему была обязана. Мало ли что.

– Понятно… Утром Тропинин, узнав, что она рылась в его файлах, пришел в ярость и принялся ее повсюду разыскивать. Он связался с ней…

– …сразу же. Дверь в его кабинет была приоткрыта, поэтому я слышала, о чем он говорил. Видимо, Лариса Аркадьевна ответила отказом на его требование немедленно приехать, и Тропинин взбеленился еще больше. Он сказал буквально следующее: «Немедленно, сучка, брось все и приезжай, иначе я тебя в котлету разделаю». А закончил так: «Ну, смотри, стерва, сама напросилась. С сынишкой своим попрощаться можешь…» А после обеда приехали из милиции и сообщили, что ее убили.

– Почему вы не сказали операм об этой угрозе?

Элла виновато опустила глаза.

– Вы должны понимать, я простая секретарша, и меня, в случае чего, некому будет защитить. Я просто испугалась.

Мулько сделал две глубокие затяжки, стряхнул с сигареты пепел.

– Тогда почему вы решили открыться мне?

– Не знаю. Просто мне показалось, что вам можно довериться. Вы не предадите огласке наш разговор.

– Причина?

– Вы приходитесь Ларисе Аркадьевне родственником и ведете свое собственное расследование. Скорее всего, вами руководит чувство мести. Я угадала?

– Угадали.

– Кто она вам?

– Она была моей женой.

Элла сделала удивленное лицо.

– Я слышала, что Лариса Аркадьевна – вдова, и уже очень давно.

– Это многие слышали, не только вы… У меня к вам просьба, Элла. Приютите нас у себя до тех пор, пока не начнет темнеть. Мы вас не потревожим, будем молча сидеть и смотреть телевизор.

– Ради Бога, Александр Иванович, – она поднялась. – А сейчас извините, мне переодеться надо.

Элла удалилась в комнату, откуда через несколько минут вышла в домашних джинсах и футболке. Собрала посуду со стола, унесла ее на кухню. Когда она вернулась, Храмов спросил у Мулько:

– Разве обязательно ждать темноты? Можно выехать раньше, и как раз, пока приедем в Займище, стемнеет.

– Займище? – переспросила Элла. – Сегодня Тро-пинин туда собирался. Он говорил об этом по телефону.

– Вы можете передать содержание разговора? – взволнованно спросил Храмов.

– Нет. Я приносила ему документы на подпись, оставила бумаги на столе и вышла. Услышала только, что он должен быть там в десять часов.

– Поэтому ждем, пока стемнеет, – подытожил Мулько. – Раньше десяти делать в Займище нечего… Успокойся, Вадим. Я знаю, что тебе нужна твоя сестренка, а не Юрий Михайлович, только мне нужны они оба. – Майор повернулся к девушке: – Я догадываюсь, Элла, вам он нужен тоже. Ведь вы также мечтаете ему отомстить за что-то, в противном случае не стали бы рисковать, приглашая нас к себе. Я прав?

Она коротко кивнула и спросила:

– Вы возьмете меня с собой?

– Назовите причину, – попросил Мулько.

Элла отрицательно покачала головой, отвела взгляд, густая краска залила ее лицо.

– Не могу, – пробормотала она. – Не могу, простите…

До Займища они добрались, когда стрелки часов перевалили за десятичасовую отметку. Ночь стояла безлунная и безветренная, воздух был наполнен прохладной влагой – предвестницей долгожданного дождя.

Мулько съехал на обочину, остановил машину в ста метрах от дома, где похитители удерживали сестренку Храмова. Повернулся к Элле:

– Вы останьтесь здесь, там будет небезопасно. И посигнальте нам, если что…

Двухэтажный коттедж окружал деревянный забор в человеческий рост, перемахнуть через который не составило большого труда. Оказавшись на чужой территории, они поспешили укрыться в тени гаража.

Ждать пришлось недолго. Через несколько минут в проеме отворившейся двери показался рослый парень.

– Закрой, я постучу, – крикнул он, обращаясь к кому-то в доме, и направился в дальний угол двора, к деревянному туалету.

Вскоре парень вернулся к двери и постучал. Стук был явно условным. Мулько запомнил длину интервалов между ударами.

Когда спустя какое-то время в сортир отправился другой бандит, Мулько уже поджидал его там. Он сломал парню шею одним коротким, резким движением, быстро обыскал труп, извлек у него из-за пояса «ТТ» с глушителем и, оттащив мертвое тело за туалет, оставил его в кустах неухоженной смородины.

Подошедшему Храмову Мулько протянул пистолет, вполголоса поинтересовался:

– Обращаться умеешь?

Вместо ответа Храмов забрал у майора оружие и со знанием дела осмотрел его.

У входа Храмов встал за дверью, и через секунду тот, кто находился в доме, услышал условный сигнал. Лицо открывшего дверь мгновенно вытянулось: в нос ему упиралось дуло «Макарова». Воспользовавшись секундным замешательством противника, Мулько дернул его на себя и рукояткой пистолета нанес несколько встречных ударов подряд в левую височную кость бандита. Тот обмяк и замертво повалился к ногам майора. Подав Храмову знак следовать за ним, Мулько шагнул внутрь.

В холле, тесноватом и убого обставленном, было тихо. Лишь из комнаты справа доносились мужские голоса. Из отдельных реплик Мулько понял, что там идет игра в карты, прервавшаяся на время отсутствия одного из игроков.

– А кто у нас с девчонкой остался? – услышали Мулько и Храмов.

– Бес ее караулит. И папик сейчас тоже там, выяснить пытается, как к ее брату эта компра попала.

– Слушай, ведь если учитель не вернет диск, рыжую и в самом деле придется того…

– Придется, – безразличный вздох. – Даже если вернет, все равно придется.

– Вот ты и пойдешь, у тебя это лучше получится. Ты умеешь…

– Эй, Шнек, – раздался третий голос, – открой братве секрет, как в этот раз орудовать собираешься? Опять бензопилой?

– Навряд ли. Возиться неохота. В ванне, вон, утоплю да в Волгу брошу. Когда она всплыть надумает, уже где-нибудь под Самарой будет. А там ищи концы-веревки!..

После этих слов Мулько уже не смог что-либо предпринять, чтобы помешать Храмову покинуть свое укрытие. Вадим, дрожа от ярости, с пистолетом в побелевшей руке сделал шаг и вышел на середину комнаты.

– Всем тихо, – прошипел он страшным голосом. – Сидеть, ублюдки! Руки – на стол, и чтоб я видел.

Трое парней, сидевших за игровым столом, побросали карты и приподняли над столешницей руки, показывая Храмову, что они совершенно пусты.

– Так кто из вас Шнек? – продолжал учитель, переводя пистолет с одного бандита на другого. – Кто, я спрашиваю?!

– Я, – хрипло выдавил из себя тот, что сидел прямо напротив.

Это «я» было последним, что убийца произнес в своей жизни. Палец Храмова на спусковом крючке три раза дернулся, пистолет издал несколько громких хлопков, и бандит умер прежде, чем опрокинулся на спину вместе со стулом, на котором сидел. Светлую шелковую рубашку на его груди залила алая кровь, но Храмову, очевидно, этого показалось недостаточно, и он продолжал посылать пулю за пулей в неподвижное уже тело. Стрелял Вадим до тех пор, пока в обойме не кончились патроны и пистолет, сухо щелкнув в последний раз, не затих.

В комнате прогремел еще один выстрел. Это Мулько со своего места уложил бандита, который, увидев, как Храмов увлекся расправой, потянулся за своим оружием. Парень просто уронил голову на стол. До пистолета, висевшего под мышкой, дотронуться он так и не успел.

Третий бандит, увидев такой поворот, медленно поднял руки, сполз со стула на колени и забормотал, отползая к стене:

– Только не убивайте! Все скажу… Любые показания… Рыжая в подвале. Там Бес и папик… Мы не хотели ничего плохого. Шнек просто шутил, пацаны, гадом буду!.. Он любил так пошутить…

– Заткнись, – тихо приказал Мулько. – Сколько человек в доме?

– Я уже сказал – двое внизу, и нас пятеро… было.

– Как попасть в подвал?

– Там, в прихожей, есть дверь. Вниз по лестнице…

Храмов отбросил в сторону ставший уже бесполезным «ТТ» и вытащил такой же из наплечной кобуры парня, что сидел, уткнувшись лицом в стол. Трясущимися руками учитель снял пистолет с предохранителя, отвел назад затвор, проверяя, занят ли патронник, и, вернув затвор в исходное положение, выстрелил бандиту в грудь.

– Я тоже люблю пошутить, – процедил Вадим бледный, как саван покойника.

«Ну, педагогика! Ну, дает шороху! – усмехнулся про себя Мулько. – Ты, главное, Тропинина мне до поры в живых оставь».

И в этот момент из холла раздались выстрелы. Первый выбил оружие из руки Храмова и заставил его покачнуться. Мулько вовремя успел отскочить к стене, потому что вторая пуля, предназначавшаяся майору, ударила в стол, в то место, возле которого он только что стоял. Но за этим выстрелом последовали еще несколько, сопровождаемые громким визгом. Кричала женщина.

Когда в холле все стихло, Мулько выглянул из-за двери и увидел распростертого на полу Тропинина. Элла сидела на коленях возле входной двери, держа на вытянутых руках «Стечкин», казавшийся неизмеримо огромным в ее миниатюрных ладонях. Лицо с зажмуренными глазами она отвернула в сторону. Рядом лежал парень, открывавший недавно дверь Мулько и Храмову. Кобура, висевшая на поясе бандита, была пустой.

– Эй, – тихонько позвал Мулько. – Элла, вы в порядке? Очнитесь, он готов…

Она открыла глаза, посмотрела на своего босса.

– Он… Он в вас стрелял, поэтому я и…

– Спасибо, конечно, – вздохнул Мулько. – Только вы поторопились. Совсем немного.

И гут Тропинин зашевелился, издал слабый стон. Мулько одним прыжком подскочил к нему, заглянул в глаза умирающему.

– Рассказывай, – приказал майор.

– Что?.. Что рассказывать? – Тропинин едва мог говорить.

– Лариса Мулько. Зачем? – Сказав так, Мулько выхватил «Стечкин» из руки подошедшей Эллы и заткнул его себе за пояс.

– Это не я, – прохрипел Тропинин. – Я не знаю, кто… Я бы сначала на куски ее искромсал, чтобы выяснить, кому она продалась, и только потом… Сука, я доверял ей, как самому себе. – Неожиданно он умолк, с удивлением глядя на майора. – Я тебя знаю?