Текст книги "Товар для Слона"
Автор книги: Андрей Хазарин
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 29 страниц)
Глава 51
По образу и подобию
Двери банка «Эдем», как всегда, открылись ровно в девять. Как всегда, сверкали полированные каменные плиты пола, желтый металл дверных ручек, узкие желтые полоски-ободки на стеклах окон и дверей. Как всегда, приходили и уходили люди – солидные клиенты в незастегнутых черных пальто, из-под которых выглядывали темно-серые костюмы и белоснежные рубашки с галстуками, бухгалтеры и кассиры из фирм и фирмочек, разномастные случайные посетители, заскочившие обменять доллары в надежном пункте… Шла обычная повседневная работа.
Так же обычно, ровно к девяти, приехал и Арсланов. Коротко кивнул в ответ на дежурное радостное «Здравствуйте, Алан Александрович!» личной секретарши Лианы, прошел в кабинет.
Из-за хорошо пригнанной двери почти не доносились посторонние звуки. Он быстро просмотрел почту, приготовленную Лианой, набросал несколько писем – это заняло минут сорок. Наконец повернулся к компьютеру, вызвал на экран баланс за вчерашний день, а потом текущую сегодняшнюю сводку. Объем выплат быстро нарастал, быстрее среднего темпа. Уходили деньги фирм, связанных с милицией (кто-кто, а Алан Александрович доподлинно знал, где чьи деньги). Ох, не прошел даром вчерашний день… Теперь можно не сомневаться, где Арчил…
Арсланов нажал кнопку интеркома, приказал Лиане:
– Ковазова ко мне, быстро!
Директор банка появился через шесть минут, когда Арсланов уже изнывал от нетерпения.
– Амин, где тебя носит, когда ты нужен! Ты это видел?! – он ткнул пальцем в экран монитора. – Немедленно вывози наличность в резервные хранилища, частями. Безнал перегоняй в чужие банки, что успеешь – в Половецк. Бегом!..
Ковазов открыл было рот, хозяин бешено заорал:
– Кретин! Мы до вечера не проработаем, жди ментов! Бегом! Стой! Мне сюда – тысяч двадцать сотнями, быстро! И крутись!..
Директор исчез, Алан Александрович откинулся на спинку кресла, бессильно вглядываясь в экран. Плотину прорвало, вода уходила все быстрее…
Без пяти одиннадцать в приемную вбежал Георгий из охраны банка:
– Лиана, хозяин у себя?
Та лениво включила интерком, промурлыкала:
– Алан Александрович, к вам охрана…
Но Георгий, не дожидаясь разрешения, уже распахнул двойную дверь. Закричал прямо с порога:
– Алан Александрович, в банке проверка! Налоговая полиция!..
– Хорошо, жди в приемной.
Вот оно! Ах, почему не задумался, когда Власов сбежал?!
Алан Александрович взял себя в руки. Все. Больше тянуть нельзя.
Через несколько минут, уже в пальто, с кейсом в левой руке, он быстрым шагом вышел из кабинета. На ходу бросил:
– Лиана, я иду в торговый центр. Георгий, за мной.
Вышел из приемной и повернул. Не налево, к главному выходу, а направо – к переходу и спуску в торговый центр. Вот этим в свое время и привлекло его здание: несколько корпусов, соединенных теплыми переходами, но в каждом свои подъезды, парадные и черные лестницы и двери. Внутренние дворы – два, сообщающиеся. И тоже – каждый со своим отдельным выездом на улицу… Со всех точек зрения удобно. Вход в банк – незаметный, с тихой улочки, вход в торговый центр – броский, с центральной магистрали… Вход, а вернее, въезд во дворик ресторана со своей охраняемой стоянкой.
Не успел он показаться в дверях, как с этой охраняемой стоянки выехал белый «вольво» – личная рабочая машина Арсланова (он не подражал Слону просто не желал ему уступить даже в этом). В салоне рядом с водителем уже сидел телохранитель.
Алан Александрович сел в машину, жестом отпустил Георгия, который, как положено, шел на два шага сзади. Теперь, за широкими плечами Роландо, Арсланов чувствовал себя спокойнее.
Роландо был единственным человеком, который заставил Арсланова изменить принципам подбора кадров. Парень этот был не с Кавказа, а из Мексики. Когда-то, ещё при социализме, учился в университете, на благородном биофаке. А чтобы заработать на хлеб с маслом (по мексиканским меркам), открыл там же, в университете, школу боевых искусств. Владел он разными стилями – и бразильской борьбой «капоэйра», и модным уже тогда в Америке (а у нас только входящим в моду) каратэ, и вообще никому не известными полинезийскими видами самообороны. Школу Роландо неоднократно и настойчиво закрывали инстанции, и так же настойчиво он продолжал вести тренировки подпольно.
Правда, биофак закончил, но в Мексику не уехал. Зачем? Его хобби кормило здесь очень пристойно, по сравнению с местными он жил как король, девушки на его экзотическое происхождение летели, как мухи на мед, – а потом началась перестройка, реформы, и его пригрел Арсланов.
– Домой! – скомандовал хозяин.
По обеим сторонам Хазарской стыли на ветру дома. «Вольво» направлялся к северной границе города. За Выжлятниками прибавили скорость, слева словно задергались корявые голые сучья дубов. Проскочили развилку на Авиагородок, вылетели на Половецкое шоссе. Здесь сильнее начала трещать рация, словно в конце ноября вдруг надвинулась гроза. Роландо потянулся выключить. Но окрик Арсланова заставил его отдернуть руку, как от горячего.
– Не трогай!
И тут сквозь помехи прорвался голос Арчила. Тот самый голос, который Арсланов уже не надеялся услышать:
– Папа, ты меня слышишь?
Алан Александрович рванул трубку:
– Сынок, где ты?
Арчил закричал:
– Папа, папа, дети нашалили, их наказали, маленькие плачут. Срочно уезжай!..
И через секунду:
– Меня… Уезжа…
Голос исчез, покрытый жутким грохотом. Потом грохнуло ещё раз выстрелы у самого микрофона прозвучали невероятно громко. А потом – только шипение статических разрядов в атмосфере…
Алан Александрович шумно выдохнул. Все! Случилось! Еще вчера случилось – а ты, баран, не хотел верить, надеялся, почти сутки ждал! Вчера надо было, вчера…
Но ничего, можно успеть, пока ещё никто не гонится… Он оглянулся назад: нормально, на трассе обычная картина, мигалок не видно, машины идут ровно…
Он вынул из внутреннего кармана пальто мобильник, набрал номер.
– Хаджи-Мурат! Через тридцать минут жди меня на девяносто девятой, на два километра ближе к городу. За руль посади Чингиза. Положи в багажник два желтых чемодана из шкафа в спальне… Все понял?..
* * *
По ведущему на север шоссе двигался поток машин. До границы с Федерацией оставалось ещё километров двадцать, но дорога уже взбиралась на южные отроги Средне-Русской возвышенности – то вползала на пологий затяжной подъем, то вдруг ныряла в широкую долину между холмами. Сегодня почему-то машины шли плотнее обычного и с меньшей скоростью. Неужели успели перекрыть границу, собаки?..
В общем потоке двигался и темно-синий ВАЗ-21099 с накладными буквами на багажнике «Samara» и с тонированными стеклами. Обычно Чингиза не сдерживали ни ограничения скорости, ни транспортная ситуация. Он бы и сейчас ехал быстрее, но мешал какой-то нахальный светло-серый «Москвич-2140» – маячил перед носом и, как только открывался хоть небольшой просвет, тут же вклинивался, причем в правый ряд не уходил, скотина, а торчал посреди полосы, перекрывая оба ряда, и обогнать его не мог даже Чингиз.
– И откуда у него такой движок? – бурчал Хаджи-Мурат.
– Жигулевский поставил, троечный… – равнодушно отозвался Чингиз. Долго ли…
– Да нет, что-то не так просто с ним… Антенну видишь? Точно как у ментов.
– И у нас такая.
– Так он же – не мы!
Арсланов на заднем сиденьи по сторонам не смотрел – он пробегал глазами документы из кейса, на полях делал заметки любимым «Паркером».
Хаджи-Мурат нахмурился, начал гонять рацию по каналам. Вдруг в салон ворвался чужой голос:
– Гэ-восемь!
– Мимо… – прозвучал ответ.
Пауза, потом:
– А-три!
– Мимо…
Чингиз покачал головой:
– Совсем сумасшедшие. Это он с кем-то в «морской бой» играет! Выключи…
Хаджи-Мурат упрямо покачал головой:
– Не станут серьезные люди по рации в «морской бой» играть, не верю!
Светло-серый обошел ЗИЛ с прицепом, чуть принял вправо, Чингиз пролетел за ним, водитель ЗИЛа сердито посигналил, но немного притормозил, дал втиснуться.
Чингиз наконец ответил товарищу:
– Значит, они несерьезные люди…
– Гэ-семь!
– Попал…
Партнер раздумывал. «Москвич» тем временем снова лихо обогнал – теперь сразу две машины, даром что подъем. И в самом деле двигатель у него был отличный… Чингиз рванулся следом, хотел с ходу обойти и серого, но тот снова наполовину высунулся из ряда влево, а навстречу пер с горы широкий «Икарус». Чингиз выругался.
– Гэ-шесть!
– Попал…
– Слушай, надо же говорить «ранил» или «убил»…
– А, по-разному играют…
– Гэ-пять!
– Мимо!.. Бэ-два!
– Мимо!
«Москвич» снова кого-то обогнал, снова Чингиз проскочил за ним – и снова серый пыльный задок перекрыл ему путь.
– У-у, шайтан! – пробурчал Чингиз и для крепости добавил по-русски.
Выехали на ровное, дорога снова пошла вниз, но за коротким пологим спуском сразу начинался следующий подъем. Отсюда увидели, что сдерживало поток автомобилей.
Впереди с натугой полз огромный японский автокран «Като» – здоровенная восьмиколесная махина. Такую ни разогнать толком нельзя, ни затормозить. Широченный, негабаритный, он диктовал скорость всем, кто шел сзади него по трассе.
А в рации те же голоса продолжали дурацкую перекличку; даже если и вправду один из партнеров находился в «Москвиче», то играл наверняка не водитель: он, используя хорошую видимость, торопился обогнать всех, кого получится. Чингиз, матерясь через слово, шпарил за ним, как приклеенный, только приговаривал:
– Ай, лихой водила! Его бы на настоящую машину посадить! Слушай, Мурат, запомни номер, поищем, может, к себе заберем…
Проскочили низину – на перегибе центробежная сила чуть вдавила в сиденья – понеслись вверх, обошли одну за другой три машины, и вот «Москвич» повис на левом колесе крана, выжидая момента. «Като» полз на подъем, оглушительно рыча, дизельная вонь лезла в салон через вентиляцию.
– У нас что, окна открыты? – недовольно бросил Арсланов.
– Нет, Алан Александрович, это из-под капота попадает, извиняюсь… виновато ответил Чингиз.
Из рации донеслось:
– А-ноль!
– Какой «А-ноль»? – удивился Хаджи-Мурат. – Ноль не бывает!
И тут серый «Москвич» рванул на обгон – рванул так, словно движок у него был не от «тройки», а от «ягуара». Автокран уже почти выбрался на самый верх, обрисовался на сером фоне осеннего неба. «Москвич» чертом проскочил слева от него, резко ушел вправо и скрылся за громадой «Като».
Чингиз, вцепившись в баранку, пригнувшись, в азарте прижал педаль до полика, потянул влево, огибая широченную задницу крана, чуть не взлетел над дорогой на плавном перегибе – и прямо перед ним возник оранжевый передок КамАЗа-автобетономешалки. Хаджи-Мурат, сидевший справа, успел ещё заметить, как медленно поворачивается на ходу косо торчащий вверх барабан, а Алан Александрович Арсланов на заднем сиденье не увидел и того – его резко швырнуло вперед, на подголовник Мурата, даже через обивку труба оказалась страшно твердой, а потом сквозь рассыпавшееся лобовое стекло на него метнулся огромный, как стена, черный буфер и нелепая, вытертая до блеска скоба под ним…
* * *
Роландо видел все своими глазами – «вольво» шел сзади километра на два и оказался на предыдущем холме как раз вовремя. Поток машин, идущих на север, застывал, словно скованный льдом… Роландо подождал, пока проедет последняя встречная машина, велел Артему подъехать по левой полосе сколько сможет, дальше пошел пешком, как и люди из других машин.
* * *
Через сорок минут появилась автоинспекция – пост рядом, быстро сообщили.
Чуть пришедший в себя водитель бетономешалки курил в сторонке. На лбу у него наливался огромный синяк – долбанулся в лобовое стекло, правда, не выбил. А ещё было трудно дышать – налетел животом на баранку. Другие шоферы вечно дразнились, что в телогрейке ездит. Ну, у них работа почище, а он целый день возле раствора, никакой одежды не напасешься. А сейчас только телогрейка и выручила: был бы в какой-нибудь пижонской кожанке, не обошлось бы без сломанных ребер. И так не радость, конечно, но ничего – отделался легким испугом… Только руки до сих пор дрожат…
Он так и отвечал на вопросы инспектора – с дрожащей в пальцах сигаретой.
– А шо? Я ж сразу по тормозам, ещё как «Москвич» выскочил по моей стороне… Та моя ж зараза такая тяжелая… Ее так, с ходу, не остановишь… А эти, козлы е. ные… только гонять и умеют, на закрытом подъеме их, идиотов, обгонять потянуло… Та шо ж я мог сделать…
Кто-то из стоящих за спиной сержанта ГАИ вполголоса сказал:
– Спасибо, сам живой остался…
– Если б заранее не притормозил, могло рулевой колонкой грудь пробить, при лобовом столкновении сплошь и рядом так люди гибнут…
Водители, народ опытный, единогласно признали, что шофер с бетономешалки ни при чем. Их скапливалось все больше и больше, и те, что ехали со стороны Чураева, все как один твердили, что серый «Москвич» и синяя девяносто девятка гнали как сумасшедшие – вот и догонялись… «Москвич», правда, успел ускакать, но это ненадолго – кто так гоняет, залетит рано или поздно.
Крановщик с «Като» остановил свою громадину метров на сто дальше и прибежал поглядеть, как гаишники возятся возле расплющенной «Самары».
Она влепилась КамАЗу под передний мост по средние стойки, крышу загладило буфером до самого багажника, передних колес вообще как не бывало. Конечно, никто там внутри уцелеть не мог. Тем более, из-под машины расползалась красная лужа…
Сержант связался по рации с постом, доложил о ДТП, сообщил среди прочего номер «Самары», запросил указаний и подмоги. С поста перезвонили в район, оттуда – в город. Через десять минут передали паническим голосом указание ничего не трогать, всех опросить, свидетелей не отпускать, «Самару» из-под бетономешалки вытащить и спасти всех, кого можно.
– Тю, – сказал сержант, опустив рацию, – как же вытащить, если ничего не трогать?
Впрочем, через минуту пост снова вышел на связь и сказал, что ой, он по запарке перепутал, вытаскивать будет спецгруппа, они уже летят на вертолете, а ты пока делай искусственное дыхание рот-в-рот. Рация у сержанта орала довольно громко, собравшиеся вокруг все слышали, и указание насчет рот-в-рот вызвало оживленные комментарии и остроты, которые несколько сняли напряжение.
Тормозных следов на дороге не осталось, взаимное положение столкнувшихся автомобилей нарушить было трудно при всем желании, а потому сержант взялся за опрос свидетелей.
Все единодушно подтвердили картину случившегося, водитель «Като» дополнил её важной подробностью: когда чертов «Москвич», висевший у него на хвосте, вдруг неизвестно как выскочил перед носом, он чуть не обо…лся. Прочие свидетели полностью подтвердили показания крановщика – не в смысле того, что с ним чуть не случилось, а в том смысле, что «Москвич» действительно был светло-серый, обгонял всех на дороге только так, если даже новенькая «Самара» его не могла достать. Правда, он ехал не только быстро, но и нахально: других обгонял, а сам никого не пропускал, торчал посреди дороги, не придерживался своего ряда. Одно слово – наглый. Объединенными усилиями твердо установили даже номер наглого «Москвича»: «а 67–49 ЧУ». Запомнили его «Като»-крановщик, водитель ЗИЛа с прицепом и водитель синей «восьмерки», который имел манеру замечать необычные номера. Этот был необычный, потому что обе пары цифр давали одинаковую сумму: 13 и 13.
* * *
Роландо ворвался в дом с криком:
– Кима!
Красавица молча вышла навстречу, остановилась, держась рукой за косяк двери. Как будто чувствовала…
– Кима… Шеф погиб. Я и Артем все видели. Твоя работа кончилась. Поедешь со мной?
Ее шатнуло.
– Слушай меня, женщина! Плакать будешь потом, сейчас некогда. Хочешь едем со мной вместе, хочешь – оставайся здесь и разговаривай с милицией.
Последние слова отрезвили Киму, она кивнула.
– Быстро собери одежду на дорогу, посмотри, есть ли в доме деньги – и через десять минут приходи в гараж…
Он выбежал из дому:
– Артем, забирай себе «вольво» и уходи, пока можем!
– А ты?
– Я возьму «пассат», «вольво» для меня слишком мощный.
«Вольво» был для Роландо не слишком мощный, но слишком заметный – а потому он выбрал небольшой «фольксваген пассат». Но и это лишь на время доехать до дома, там стоит свой «фиат типо», совсем скромный, зато собственный и оформленный по закону.
Через несколько минут появилась Кима в шубе из голубой норки, с двумя чемоданами.
Корабль тонул, и в силу вступил старый закон: «Спасайся, кто может!».
* * *
Наконец прибыл вертолет с большими надписями ГАИ на бортах и днище, оттуда высыпали спецы в комбинезонах, потащили изнутри домкраты и резаки. Вместе с ними прибыл сам полковник Белецкий, замначальника УВД – но все инспектора его знали с тех пор, как он был начальником областного ГАИ.
Белецкий для начала перепроверил номер раздавленной «Самары», потом выслушал доклад сержанта со всеми живописными подробностями вплоть до чуть не обмочившегося крановщика. Услышав номер светло-серого «Москвича», полковник вздрогнул:
– Повторите-ка ещё раз…
Сержант добросовестно повторил, глядя в блокнот.
Белецкий покачал головой:
– Кто сообщил номер?
Сержант показал ему крановщика и водителя ЗИЛа. Кряжистый парень с синей «восьмеркой» исчез. Кто-то в толпе объяснил, что тот парень ругался, мол, опаздывает на смену, развернулся и поехал через Куренное.
Белецкий слушал свидетелей и хмурился. Кто-кто, а он точно знал, что светло-серый «Москвич-2140» с госномером «а 67–49 ЧУ» уже две недели стоит под замком в гараже ОблГАИ. Именно на этом автомобиле погиб мэр Коваль.
– Кто ещё видел этот «Москвич»? – громко спросил он.
Отозвался добрый десяток голосов: все, кто ехал с юга, от Чураева, видели – уж больно лихо он гнал, уж слишком бесцеремонно обходил всех подряд.
– А из встречных кто-нибудь его видел? Не заметили, куда делся?
Рослый мужчина лет тридцати с лишним, водитель замызганной «пятерки», покачал головой:
– Я шел за бетономешалкой метрах в семидесяти, ближе держаться не хотел, чтоб не обляпала на ухабе, а обгонять перед гребнем подъема – себе дороже… – Он покосился в сторону разбитой машины. – Не видел никакого серого «Москвича». Если б был – точно заметил бы, я глазастый. Последним перед «Като» проехал зеленый «Запорожец», ушастый, а перед ним темно-бирюзовое «зубило»…
– Да-да, я тоже ту «девятку» заметила, красивый цвет и нечасто попадается, – поддержала его молодая худенькая водительница «Таврии», стоящей впритык за «пятеркой». – И «Запорожец» был, не могу точно сказать, что ушастый, но прямой во всяком случае. А серый «Москвич»? Не помню. Не видела…
Белецкий почувствовал, как по спине бегут мурашки.
Автомобиль-покойник, нагло летящий по шоссе и ведущий за собой на гибель арслановскую «Самару», а потом исчезнувший, как призрак… Было бы хоть ночью, но сейчас – белый день… Бред!
Тем временем спецы в комбинезонах как-то изловчились стащить бетономешалку с пострадавшей девяносто девятой. Теперь они с помощью домкратов и гидрорезаков снимали крышу.
Свидетели вели себя по-разному: одни (большинство) попятились подальше, другие, напротив, чуть на спину спецам не лезли – не терпелось поглазеть на трупы. Впрочем, их быстро оттеснили.
В «Самаре» погибли три человека, все мужчины. Головы… Белецкий, на что уж привычный был, отвернулся и отошел. Через пару минут один из спецов подал ему найденные на телах документы. Следом извлекли черный кожаный кейс. В нем лежали две пачки стодолларовых купюр – профессионально увязанные бумажной лентой, но не в банковской упаковке. Судя по надписям на ленте, в каждой пачке было ровно по десять тысяч долларов. Там же нашлись бумаги и чистые именные бланки с шапкой:
«Коммерческий банк „Эдем“
Председатель правления
Алан Александрович Арсланов»
Старший спецбригады заметил:
– Вот паспорт его. Сзади сидел. Откатался, выходит, Арсланов. И что интересно, совсем как наш мэр погиб… Вы заметили, товарищ полковник?
* * *
– Понимаешь, Николаич, – говорил Виктор Витальевич первому заму нервным торопливым тенорком, – такое впечатление, что нас с тобой мордой тычут: смотрите, это не просто катастрофа, это месть за мэра! Вы, менты тупые, сами не смогли раскрыть – за вас раскрыли, за вас наказали убийцу! Сама по себе картина ДТП типичная, но очень уж похоже на тот случай, только того и разницы, что там был закрытый поворот, а тут – подъем…
Он вскочил, пробежался туда-сюда по кабинету, снова сел. Очень хотелось пожаловаться, как его кошмарный страх пробрал, но сдержался стыдно взрослому человеку.
– И, чтобы никаких сомнений не оставить, подсунули этот «Москвич», точно такой, как у Коваля, и с теми же номерами!
Замолчал на несколько секунд, и все же не выдержал:
– И куда-то он исчез! Встречные его не видели, я дал команду по трассе, до самой границы – исчез!..
Но все равно не хватило духу высказать свои страхи, забормотал:
– Исчезнуть, конечно, плевое дело, мало ли там проселков. Номера сменить – пять минут. А что встречные не видели, тоже ничего удивительного: это попутные подолгу маячат перед глазами, запоминаются, а встречный проскочил и нет его… Но все равно…
Кучумов пожевал губами, подумал.
– Виктор, я тебя правильно понял? Из твоего рассказа у меня сложилось впечатление, что этот «Москвич» как будто провоцировал арслановского водителя, на обгон не пускал, тот все сильнее заводился, а потом выпустил в точно рассчитанный момент – так?
– Ну да! Среди водителей много таких ненормальных, которые не могут выдержать, если их обгоняют, а этот, тем более, из кавказцев был, они же все чокнутые, горячие!
Кучумов снова кивнул:
– Ладно. Все равно мы начали Арсланова разгребать – теперь сам Бог велел, всю его лавочку разберем по винтику, отделим плевелы от злаков. Не нужна нам в городе лишняя власть… Даже если уделали Арсланова умышленно, как-нибудь без него проживем… Спасибо, Виталич, беги занимайся…
Белецкий ускакал – ходить не умеет, только бегает, что поделаешь, характер, – а Дмитрий Николаич поднялся из-за стола и по привычке подошел к окну. Пасмурно на улице, холодно и сыро, в скверике на асфальте грязь растоптанная с листьями…
Обнаглел Слон. Разделался с конкурентом. Нагло, дерзко, демонстративно. Но зато с какой подачей! Благородный мститель, Зорро, Робин Гуд… Вся восхищенная общественность теперь будет легенды складывать… И не отвязаться от него, и не избавиться. И будет у нас теперь полновластный самодержец, император всея Чураевщины, со своим ручным полковником на поводке… А через несколько лет, глядишь, ручной полковник превратится в ручного генерала – но все равно на поводке…
Ладно. Не стоит загадывать на будущее. Как говорится, мяч круглый, а поле квадратное… Однако готовиться к будущему надо. Нет, не так: готовить будущее надо.
Он вернулся к столу, вызвал к себе Пуляева.
– Сергей Васильевич, понимаю, работы у тебя невпроворот, каждая пара рук на счету, но все же обездолю… Сумеешь ты без Пантюхо прожить?
Пуляев, не веря своему счастью, вскинул на полковника глаза.
– Надо нам строевой отдел укрепить, люди забыли, что форму носят, никакой подтянутости, а уж результаты последних стрельб – стыдоба. Не дай Бог что – постреляют нас, как кур. Нельзя же все на спецподразделения надеяться!
Пуляев добросовестно кивал. За своих, впрочем, он не беспокоился форму им носить разве что на параде, а пользоваться оружием умеют, в угрозыске с этим не шутят…
– А на майорскую должность выдвигай-ка ты Казьмина. Толковый мужик, по-моему…
Пуляев закивал ещё добросовестнее.
Кучумов, угадав его сомнения, добавил:
– А что нет образования – это я на себя возьму, не тревожься. Он, кстати, на месте? Подошли его ко мне, все как-то у меня не было случая с ним поговорить по душам…
Пуляев умчался, окрыленный. А первый-то, оказывается, умеет в корень смотреть!
Через несколько минут Лидия Макаровна доложила, что пришел Казьмин. Дмитрий Николаич пригласил капитана к себе, выслушал рапорт, пригласил сесть.
– Илья Трофимыч, я тут к тебе присмотрелся. Работать ты умеешь и лишнего не звонишь… У вас освобождается майорская должность, я Пуляеву дал указание. Теперь у тебя руки чуть свободнее будут. Предстоит нам с тобой дело… Очень серьезное. И не знаю, сможем ли мы его до суда довести. Но раскопать надо. Ты не мальчишка желторотый, тебе не требуется объяснять, что не всякое дело до суда доходит. Подбери группу мужиков – цепких, толковых и молчаливых. Человека три для начала, а там поглядим. Докладывать будешь мне лично – и только мне. С Сергеем Васильичем я утрясу… Известна вам, товарищ капитан, такая фигура – Дубов Борис Олегович?