Текст книги "Тринадцать (СИ)"

Автор книги: Андрей Шопперт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 23

Событие шестьдесят четвёртое

А когда спать? Когда отдыхать? Жизнь в последний месяц у Константина Ивановича уж больно насыщенная пошла. Или сидеть и в месяц один сценарий накрапать, ну ещё в стол пару рассказиков магически‑юмористических или бегай тут по лесам и бандитов уничтожай в тушке тринадцатилетнего мальчишки. Разные, блин, жизни. В одной спокойно и сыто, в другой весело… есть же чёрный юмор.

От этой – новой, никакой радости, одна усталость. И вот уже точно экватор этой гонки позади, а ни грамма удовлетворения парень не чувствовал. Сейчас он лежал на спине в шалашике и приходил в себя. Почему не под красивым ночным небом. Звезды, наверное, сложились в новые созвездия, скучно им тысячи лет козерогами светить, хочется глянуть на Землю глазами Волопаса или Пофигаса. Чем там истребитель банды занимается? Интересно же.

Истребитель в шалаш залез не от большой любви к закрытым помещениям. И агорафобия у него за спиною не стояла. (Агорафобия – это тревожное расстройство, для которого характерен выраженный страх перед открытыми пространствами).

За спиною стоял здравый расчёт. Если неожиданно появился третий бандит, то почему бы и четвёртому не появиться. А ещё, чем чёрт не шутит, когда кто‑то там спит, сейчас из кустов староста наблюдает или ещё какой житель села… Тут мысль посетила Коську, а только ли староста связан с разбойниками Федьки‑Зверя. Отец его был, скорее всего, замешан в связях с криминальным криминалом, мог и кто‑то другой. Дядька кузнец мог для бандитов оружие делать? А лекарка могла татей лечить. В общем, подумал Коська о вечном и залез в шалашик отдышаться. Даже трофеями не озаботился. Горло болело, в ногах сильнейшая слабость, в руках тремор. Нужно хоть пару десятков минут прийти в себя, полежать, просто подышать…

Кричала где‑то далеко выпь, на озере, скорее всего, оттуда крики доносились, недалеко в лесу ухал филин или сова, а может и сыч, не был Константин Иванович орнитологом, по уханью птиц различать не мог.

Парень лежал и думал, а что дальше‑то делать? Однозначно спрятать три трупа у него не получится. Этого борова волосатого он с места не сдвинет, в нём за сотню кило. Да и тот бандит, что на крыльце развалился, здоровый бугай, ростом под метр восемьдесят и не дрыщ. Высокий и плотный, тоже килограмм под девяноста. Если же оставить бандитов у постоялого двора, то утром их тут народ застанет, и соберётся сразу всё село. И начнут Коське вопросов задавать, дескать – это чего⁈ Зачем ты парень троих путников порешил? Шли в город, никого не трогали, а ты их в капусту нашинковал⁈ Князя надо звать, а ты пока в подвале побудь, а то сбежишь и ещё кого убьёшь.

Не было позитивных мыслей. Мысли были плохие и мешали отдыхать и в себя приходить. Всё же, выждав, когда дыхание выровняется и руки перестанут дрожать, Коська вылез из шалашика и задумался возле тела борова. Нет, до леса не дотащить и нет, могилу здесь не выкопать. Сдохнешь с такими инструментами. И ночь уже к концу подходит. До воды дотащить? Да, до реки ближе. Но они же всплывут потом, если их по течению не сплавить. Нет. И этого не успеть.

– А мы их обшмонаем для начала, – плюнул на несбыточные планы парень и потянулся к поясу борова.

У товарища космато‑лохматого нашёлся кошель на поясе. Коська даже считать не стал, что‑то в районе полутора десятков грошей и немного парвусов. Золота не было. Крест на шее был. Серебряный небольшой крестик на верёвке из шёлка, скорее всего, тоже бывшая тетива от лука. Уж больно толстая для простого маленького крестика. Но следующая находка парня обрадовала, у облома этого на поясе нашёлся кинжал в ножнах. Небольшой, перочинный ножичек такой, но на гарде было три камня драгоценных, наверное, гранаты, медового цвета крупные кабошоны. И сама рукоять кинжала была пафосной из серебра и золота. И ножны красивые, тоже серебряные, явно для женщины делали кинжальчик, этому монстру только ногти подрезать.

– Куча денег! – порадовался впервые за ночь Коська.

Рядом с трупом нашлось и его оружие. Это был топор. Не просто колун какой‑то, а острый хищный такой, с широким лезвием, и гравировкой золотом на нём. С такими викингов рисует на картинках в будущем. Почему топор, а не секира. Ну, уж историком Константин Иванович не был, но посчитал, что у секир лезвие полумесяцем должно быть, а тут прямое.

Больше ничего интересного у борова не было и Касьян перешёл к длинному, что на его крыльце разлёгся. У этого кинжала не было. И опять были топоры. Небольшие и чисто металлические, без деревянной ручки.

– Наверное метательные? – предположил пацан и поинтересовался у трупа, – Метательные? Томагавки в наших руках страшнее пуль? – Труп не ответил. Кошеля тоже не было. Неправильный труп.

– Ого! Мать её за ногу! – Касьян вытащил из‑за пазухи у длинного крест. Да этот крест десяти кошелей стоит. Они какого‑то архиепископа грохнули? Огромный золотой крест с цветными каменьями и на якорной цепи и тоже золотой. Да тут почти кило золота. При весе флорина в три с половиной грамма… Посчитать нужно? Это триста флоринов. Целое состояние.

На мурмолке перо белое держала серебряная брошь. Всё, длинный тоже со всеми сокровищами расстался. Хотя. Коська начал стаскивать с него сапог правый, нет, не себе хотел забрать, вспомнилось вдруг про нож засапожный. Слово красивое. И не ошибся, выпал из сапога хороший такой нож, на финку похожий. Рукоять из рога. Красивый. Прямо по руке Коське. Пригодится.

Остался последний ворог, а небо уже сереть начало.

Третий был неплохо упакован, все атрибуты на месте. Ремень кожаный одна штука, меч в ножнах один штук. Кошель с горстью серебра, тоже, к сожалению, один. И нож засапожный тоже нашёлся. Коська голову поскрёб. Бандиты же. Должно быть у них у всех такие ножи имелись, а он сапоги раньше не снимал, эх, сколько добра пропустил. Хоть откапывай тех на тропинке.

Событие шестьдесят пятое

Менделееву таблица приснилась, Ельцину независимость с пьяных глаз привиделась, а Коська решение проблемы с трупами послышалось. Он обобрал дары с последнего татя и сел на крыльцо сеней уже смерившийся, что сейчас люди придут и начнётся… мама не горюй, чего начнётся. И тут от его посадки доска заскрипела. Знакома так заскрипела… Нет, он, конечно, по ней по нескольку раз в день проходил, но на привычный скрип внимание не обращал. А тут, как прояснило. Так же вот точно крышка его кровати – сундука скрипит, когда он на ней ворочается.

– Сундук! Под ним старый подпол! – хлопнул себя по лбу парень и поспешил в сени. Ну, как поспешил, а в раскорячку, но поспешил.

Быстренько Касьян опустошил сундук и попытался его сдвинуть. Не с первого раза и с помощью дрына‑рычага, матери той самой и рычания, он этот монстр потихоньку сдвинулся. Через десять минут Коська уже заглядывал в открытый лаз. Доски легко отошли, не закреплены были. Погреб и правда был полузасыпан, но размеры… воронки что ли, позволяли троих бандитов разместить. Начал парень с длинного. Он ведь так на крыльце и развалился. Словно дома у себя. Шел пьяный домой на автопилоте, и вот только до крыльца добрался и прикорнул с устатка. Оборзели. Тащил его Касьян за рукава, прикасаться к голым рукам, начинающим остывать, было противно, да и не безопасно, ещё какую чесотку подхватишь. Дотащил Коська его довольно быстро, ну, там и тащить всего три метра. С чавканьем сырая земля приняла тушку разбойника.

– Минус один. А теперь горбатый! Да! Теперь боров. Хорошо их видно дядька Козьма кормит, что они так отъелись. Сволочи.

Коська его пробовал тащить, пробовал катить. Начинал от злости и бессилия пинать, потом бросил, дотащив до крыльца, и занялся третьим. Тоже не просто, но по сравнению с боровом этот бандит оказался пушинкой, парень всего с одним перекуром его дотащил, перекрестился и бросил в погреб.

– Минус два.

Не, он не дурак и отлично понимал, что они завоняют, такой уж жизненный цикл у людей. В детстве обкакаются и воняют и умрут опять воняют. Ну, можно же потом, завтра, пока не завоняли, да и сегодня, как выспится, землёй закидать. Да хоть по самую крышку закидать. Там будет чуть не два метра слой земли, не должен запах через такой слой пройти? Другой вопрос, а где столько земли взять? Хороший вопрос. Придётся копать на берегу ручья, там земля мягкая. Если в ведре таскать, то сто ведер – это куб. А тут на вскидку кубов семь – восемь. И народ будет спрашивать, а куда ты Коська землю носишь. А чего, можно правду говорить, мол старый погреб засыпаю, а то он осыпается, глядишь и рухнет кусок стены постоялого двора, да и сами сени туда сползут. Поможете?

Сколько не откладывай, а борова нужно тащить. По десятку сантиметров, главное было поднять на крыльцо тушу и потом через порог перетащить её. Внутри сеней по доскам пошло веселей.

Когда утром ни свет ни заря заявились Фроловичи, Коська сидел на крыльце и плёл корпус морды.

– Вовремя, старая совсем разваливается, – протягивая народному мстителю два кукана с рыбой, поведал старший с надеждой в голосе, что Коська сегодня закончит эту работу и дармовая рыбы не перестанет попадать на стол Фрола и его семейства. Стёпка он хитрый⁈

– Ого, сегодня добрый улов, я тогда и не пойду рыбалить. Вот морду закончу, да по хозяйству займусь, огород ещё два дня не поливал.

– Закончишь? – не дал себя сбить с заботы о хлебе насущном Стёпка.

– Вечером вместе пойдём, ту посмотрю и эту поставим. Опарышей надо для прикорма.

– Принесём.

Пастушки убежали, услышав звук рожка пастуха‑батяньки, а Коська стал обходить двор, он еле успел порядок навести к приходу пастушков, сейчас нужно было проверить всё более тщательно. Он специально сидел на одном месте, даже не поднявшись поздоровкаться со Стёпкой и Сенькой. Под ним кровь была на ступеньках сеней. Нужно было срочно крыльцо отскоблить, а то сейчас ещё должен Жорка с братом прийти, вчера Коська с ними договорился о начале очередной эпопеи с копчением рыбы. И вот теперь нужно и крыльцо успеть отскоблить и по двору пробежаться, а то с борова могло столько крови набежать по дороге, ну, пока парень его тащил, что весь участок перекапывать придётся. С себя Касьян уже окровавленную одежду снял и как мог умылся. Без зеркало сказать, что где‑нибудь в волосах крови не осталось было нельзя, но Стёпка вроде в него пальцем не тыкал, и не спрашивал, ты чего это кетчупом измазался весь?

Крови и действительно по двору прилично, где нашлось. Особенно большую лужу Коська пропустил за углом сеней со стороны леса, там, где он в первого татя попал. Куда‑то видимо удачно стрела воткнулась, раз столько крови натекло из неказистого бандита. И боров тоже у шалаша всё залил. Ножом и лопатой Коська срезал как раз кровь у шалаша, когда притащился Жорка.

Истребитель бандитов его сразу оттянул к коптильне, не успел ведь убрать наскоблённой земли с кровью.

– Сейчас принесу рыбу, просолилась уже. Ты давай костерок разводи, вот трут и кресало.

Нужно занять Жорку, чтобы по двору не шлялся.

Глава 24

Событие шестьдесят шестое

Есть события важные, есть не очень, но есть и третья категория. Желательно, чтобы привычкой стали. Зубы почистить, зарядку сделать, прыщ на носу выдавить… чем больше привычек полезных, тем лучше человеку.

Привычка, не привычка, но уже больше месяца, каждый день Коська подтягивается, отжимается и бегает. И даже все события трёх последних дней не сбили парня с ритма. Может и меньше делает подходов из‑за цейтнота, но при первой возможности.

А вот теперь ещё одна привычка, чёрт бы её подрал, прицепилась. Нужно ловить кузнечиков – кобылок – кониаков. Ловить, жарить, перетирать в мелкие кусочки и поедать вместе с рыбой жареной, сдобрив это приличной ложкой майонеза. О том, что в ложке с рыбой какие‑то кобылки ничего и не говорит. Коська уже пятьдесят три штуки зъил. Царь трапезничать желают! Головы щучьи с чесноком, буйные кобылки под майонезом, икра заморская баклажановая.

Опасался Касьян, что книга потом напишет, молодец мол, батыр, ловко ты кузнечиков съел, но имелось в виду поедание живыми. Начинай сначала Лыко да мочало – начинай сначала! (Мочало – это волокна липовой коры, из которых делали мочалки, веревки и другие предметы. Процесс его изготовления был долгим, трудоемким и скучным: кору вымачивали, разделяли на тонкие нити, сушили. Готового мочала хватало ненадолго, и все приходилось повторять снова).

Сегодня Касьян целый день таскал глину в сени и засыпал погреб. При этом с первой сотней ведер повезло. Тот обрыв у ручья, куда Коська труп соглядатая со шпорами поместил, так‑то длинный метров пять, а то и все шесть, а шпороносец всего два занял, вот парень и обрушивал бережок дальше и мягкую сыпучую глину носил. Десять вёдер отнесёт, подтянется тридцать раз, ещё десять – отожмётся тридцать. Туда, к сеням, с полным ведром пешком, назад к ручью бегом. Насчёт силы неизвестно с выносливостью, а вот аппетит себя парень к обеду нагулял такой, что яичницу из семи яиц смастерил и двух луковок. Съел и не заметил.

Потом сжалился и Жорке такую же сделал. Договаривались на половину закопчённой рыбы за работу и ничего сверху, и так жирно, но парень такими глазами смотрел на поедание будущих цыплят и будущего крупного лука, что пришлось кормить.

Вторая сотня вёдер пошла гораздо тяжелее. Приходилось глину у ручья уже не сыпучую с обвала брать, а копать. Такими лопатами получалось тяжело и медленно. Так что к вечерней зорьке, когда нужно было с Фроловичами идти новую морду устанавливать, Коська успел только сто восемьдесят ведер земли принести. Получилось, что еле‑еле трупы скрылись.

На следующий день Касьян договорился с Жоркой, что тот тоже включится в эту тяжёлую работу. Расплата как обычно – едой. А у костра младший брат его посидит.

Спать Коська опять лёг в шалашике, и над трупами лежать не хотелось, и про собственную безопасность нужно подумать. Если два раза бандиты приходили, то кто им мешает ещё раз прийти. Вместо кончившихся битых кувшинов пришлось приспособить ту самую медную большую сковороду, больше бить нечего. Не, так‑то посуда в таверне есть, но уже целая, а целую жалко, сковорода же упав шуму больше понаделает, а при этом не разобьётся. Экономия. Как у Горбачёва.

Не пришли и не разбудили. Побудку опять Фроловичи устроили. Они и рыбу принесли и первую морду на ремонт. Там ничего страшного, просто корпус ослаб, от частого вытрясания рыбы. Можно за пару часов перевязать. Основные‑то прутки и обручи для усиления целые.

А потом они с Жоркой наперегонки таскали земли. За день наносили четыреста ведер глины. Упали потом еле живые. Полностью подвал не заполнили, но судя по серьёзно уменьшившему объему осталось ведер двести принести. Запаха не чувствовалось. Сырая плотная глина надёжно всё законсервировала. Жаль, что завтра не удастся доделать эту тяжёлую работу. На завтра у Коськи разведка запланирована.

По его расчётам выходило, что десяток бандитов он уже убил точно… А вот отравил кого‑нибудь или нет – вопрос, но раз приходили к его дому и по его душу, то уловка с пирожками сработала. Выходит, один или двое отравились, а от яда бледной поганки не вылечить, ни одна хельга не поможет, об этом у бабки Ульяны парень между делом поинтересовался, пришёл за второй порцией мази от комаров, а бабка мухоморы сушит, вот Коська и навёл разговор про мухоморы, мол, а какие бывают. Коричневый видел, а синий или зелёный бывают? Но хельга про то, что Бледная поганка – это Зелёный мухомор не знала, а про отравление ими сказала, что она не сможет спасти, да и никто другой не спасёт.

В общем, то ли одиннадцать, то ли двенадцать человек он в банде Федьки‑Зверя положил и теперь вот задумал сам в ту сторону по тропинке прогуляться, посмотреть, как разбойники живут. Лежбище это очень далеко быть не могло. Тащить на плечах мешок в шестьдесят пусть даже килограмм можно, ну километр, ну два от силы, потом пупок развяжется.

Сам парень так далеко за реку не ходил и по наводящим вопросам заданным Жорке и Степке понял, что и вообще никто толком из их села в ту сторону не забирался. Лодок нет, а плавать никто не умеет. Зимою же, когда река скована льдом, то на той стороне делать нечего, бывает, соберётся обоз из нескольких мужиков и за берёзовыми дровами скатается, но и они далеко от берега не уезжают, зачем, если берёзы и рядом есть. Пацаны зимой тоже бывает отправляются на тот берег. Цель при этом похожая с целью отцов. Только те за берёзовыми дровами, а эти за берестой. Бумаги нет, а печи и очаги растапливать нужно. Но и эти добытчики всё вдоль берега промышляют, и здесь упавших берёз хватает.

В первую разведку Коська по тропинке дошел до поляны и дальше ещё метров триста прошагал. Но цель была именно поляну найти, и он быстро вернулся. А теперь намечен дальний поход, до самого вражеского логова.

Событие шестьдесят седьмое

Перебираться на тот берег Коська решил, как бы, по дороге на рыбалку. Идёт себе парень на озеро с корзиной и ведром для прикормки, всем известно, что рыбалить идёт, а что не дошёл, и в камышах на другую сторону реки перебрался, так кто за ним подглядывать будет, кому он нужен. Эдакий неуловимый Джо. Заранее, уже когда полностью стемнело, парень на то место, где он бандитов караулил, и где камни нагородил, отнёс арбалет и тубус со стрелами, припрятал под кустом своим любимым. Выбрал из четырёх арбалетов тот, который легче всего зарядить. Понятно, что и сила, с которой тот стрелу отправит, будет меньше, но возможность пару раз, а то может и три раза выстрелить, перевесила. Лучше восемь раз по разу, чем ни разу восемь раз.

Кроме арбалета с ним будут метательные ножи и меч. Сколько там осталось бандюганов неизвестно, но и цель в этот раз всех убить Коська себе не ставил. Обычная разведка.

Июль, вода в реке прогрелась основательно, не парное молоко, но вполне. Переплыл парень реку, опять держа оружие на плотике, а как из камышей выбрался, то сразу тетиву на арбалете натянул и в зубы стрелу взял. Прада, вскоре вынул, не удобно это, в руке теперь левой держал. В правой сам арбалет. Полянку с братской могилой Касьян обошёл по широкой дуге. Прислушался сначала к птичьему гомону, но ни сороки, ни вороны не собирались ему ворогов выдавать. Ну и глупо в принципе сюда ставить засаду, когда точно его местоположение известно. Кстати, две ночи после того нападения парень прожил в шалашике, и никто по его душу больше не приходил. И это настораживало. При этом парень чтобы проверить, а нет ли наблюдателей, со стороны ручья, на опушке леса, контрольно‑следовую полосу организовал. Таскал последние вёдра с глиной для братской могилы очередной и часть глины рассыпал тонким слоем. Если кто подойдёт, то утром он следы увидит на глине. Следов не было. То есть, ни в гости больше не приходили, ни слежки не установили. Странно это. Где фанаты!

Идти прямо по тропинке, вполне натоптанной и различимой, Коська не решился. Он изобрёл маршрут, который обозвал «Правилом буравчика», чех, наверное, такой был Буравчик, направление движения самореза изобрёл. Коська, согласно этому правилу, совершал вдоль тропинки круговые движения. Саму тропинку лишь изредка пересекая. Минусом такого движения было то, что расстояние пройденное определить было практически невозможно. По ощущениям же, за час очень неспешного вращательно‑поступательного движения и сидения в кустах, Касьян на километр где‑то продвинулся.

Решил в этом месте юный партизан немного передохнуть, хоть и не устал, и посидеть лес послушать, а ну как его друзья сороки и вороны выдадут супостатов. Но ни тех, ни других слышно не было. Дятел долбил берёзу, это да. Но по дятлу людей не вычислишь, он и в пяти метрах от человека долбить продолжит. Пришлось дальше идти. Опять по правилу чеха или словака Буравчика.

Ещё медленнее Коська пошёл и всё чаще перекуры делая, присаживаясь под куст или ель, чтобы послушать астрал. Черники наелся, аж икать начал. Стрелу чуть не потерял. Положил в траву, чтобы ягоды собрать, увлёкся и потом ползал искал в траве, куда та спряталась. Нашлась, что удивительно, именно там, куда и поклал.

Ещё через час и опять примерно километр Касьян понял, что пришёл практически. В лесу пахло дымом. Где‑то совсем недалеко было логово бандитов Федьки‑Зверя, и они там на костре чего‑то мясное жарили, запах шашлыка прямо усиливался с каждым пройденным шагом.

Теперь Коська передвигался короткими перебежками от ели к пихте, стараясь не светиться особо. Выбирал те деревья, что поблизости друг от друга решили вырасти. Солнце уже высоко поднялось, не полдень, но близко к этому. Жара стоит. Пить хочется, есть тоже хочется, а тут шашлыком всё сильнее и сильнее тянет. Так можно и от голодного обморока свалиться или от обилия слюны захлебнуться. Чтобы жажду и голод притупить, парень отодрал от сосны кусок застывшей живицы. Отличная жвачка со вкусом дерева. Не Орбит. Противно, но организмусу сразу легче стало, забыл и про шашлыки, и про литровый кувшинчик молока холодненького с подполу.

Через сто метров примерно, парень увидел бандита. Тот на костре обычном на вертеле из палки обструганной жарил кабанчика. Целиком, прямо как в фильмах исторических показывают. Кабанчик был небольшой, совсем, наверное, молочный поросёнок. Рядом с шеф‑поваром никого не было. И оружия при себе у повара тоже не было, если не считать небольшого ножа, должно быть того самого – засапожного, которым разбойник иногда тыкал в бедного поросёнка. Садист. Извращенец. Поросёнок и без того мёртв, а он всё одно в него ножом тыкает.

Жильё находилось бандитское рядом. Это была не совсем чтобы землянка. Не, ступени вниз вели, но над землёй тоже строение было. Лежало прямо на земле шесть венцов и из досок, что необычно для этого времени и места, была двускатная крыша сооружена, хоть и с небольшим уклоном.

Сейчас, видимо для маскировки, на крыше этой были накиданы ветки. Ну, так себе маскировка. Сруб‑то всё одно видно. И принять это за кучу валежника даже с такого расстояния, с которого Коська за ним наблюдал, не получится у самого главного фантазёра.

Касьян понаблюдал пару минут за поваром, а потом глянул на арбалет в руке. Тот (Этот повар) стоял один и парень вполне мог подкрасться и выпустить в бандита стрелу, а потом спокойно перезарядиться. Ну, а если из землянки выскочит несколько бандитов, то он вполне успеет выпустить стрелу ещё в одного, а потом бросить арбалет и бежать к реке. Следы можно путать. Можно даже круг сделать, чтобы сбить преследователей со следа. Да и не сможет взрослый нетренированный мужик угнаться за пацаном в лесу. Тем более, Коська бегает уже полтора месяца почти. Во всём нужна сноровка, закалка, тренировка.

– Ну, где наша не пропадала!