Текст книги "Тринадцать (СИ)"

Автор книги: Андрей Шопперт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 25

Нам нет преград ни в море, ни на суше,

Нам не страшны не льды, ни облака.

Дунаевский, «Марш Энтузиастов».

Событие шестьдесят восьмое

Что лучше… м… подойти поближе, как Луспекаев Павел Борисович предлагал, или, не рискуя себя выдать, пальнуть издали по супостату??? Что попадёт в ворога, Касьян не сомневался, что давали лишние пять метров? Ну, убойность стрелы чуть выше. А ещё можно не просто в повара стрелять, а выбрать место. Филейная часть, лопатка, шея, требуха.

– А где наша не пропадала, – повторил Коська и, выбрав время, когда бандит повернётся к нему этой самой филейной частью, перебежал к ёлке, которая метрах в пятнадцать от барбекюшницы находилась.

Бандит, видно, почувствовал или услышал что‑то, он повернулся неожиданно и огляделся. На счастье, Коськи от соседнего дерева перелетела пичуга, им же и вспугнутая, ветка даже качнулась, бандит махнул на неё рукой и снова стал несчастного поросёнка тыкать ножом. Тычки явно понравились садисту, и он стал отрезать от тушки кусочек, попробовать решил… Стоял он к юному партизану спиною, и Касьян решил, что удобнее случая не будет, тем более, если поросёнок готов, то он сейчас позовёт остальных на пиршество, и тогда стрелять уже нельзя будет.

Прицелился парень ему под лопатку левую. Где‑то там у честных людей сердце, возможно и у разбойников в том же месте, хоть это и не факт. Стрела летела долго, она всё летела и летела, словно в замедленном кино, или это время остановилось, не зря он шестьдесят семь кузнечиков уже съел. Магом стал.

– А! – короткий вскрик, и садист стал заваливаться спиной назад. Бамс, и он уже в полный рост лежит на спине, и если от выстрела стрела сердце и не пробила, то теперь, когда повар упал на спину, то точно на все двадцать сантиметров вогнал её в себя.

Бандит лежал и не дёргался. Гешторбен. А Касьян судорожно перезаряжал арбалет. Как всегда, при спешке, один раз тетива в прорезь не попала, и парень рванул её снова со всей силы, ну, вот, другое дело, чего сразу кочевряжилась.

Запахло горелым мясом через пару минут, примерно, Коська уже зарядил арбалет, выложил перед собой два метательных ножа и ждал, когда остальные члены банды Федьки‑Зверя выйдут из полуземлянки на запах поросёночка, но никого не было. Огонь повар перед смертью не загасил, и теперь, разгораясь без присмотра, костёрчик стал подпаливать кабанчика, лизать его бока языками пламени, жир, капая на уголья, ещё пламени добавлял, как и запаха гари.

Не один Коська уловил запах горелого мяса. Из‑за открытой двери землянки послышался кашель, надсадный такой, а потом какой‑то гнусаво‑простуженный голос проголосил:

– Лука! Горит у тебя чегось⁈

Лука гнусавому не ответил. Не посчитал нужным, что он без подсказчиков не видит, что подгорает обед? А ну да, не видит.

– Лука!!! – голос из землянки стал требовательным, но простуженным быть не перестал. Да ещё и закашлялся, голос‑то.

Лука безмолвствовал. Оборзевший в корень.

– Мать, перемать! Кха! Тудым сюдым! – не точный перевод с Обсценной лексики. Коська не заслушался, голос и без мата противный, а тут ещё и слова противные, чем тут можно заслушаться. Читал Константин Иванович якобы загиб Петра. Малый. Нечем там восхищаться. Ну, разве юнцам безусым интересно.

– Кха, кха! – неожиданно даже для себя решил кашлянуть Коська. Громко кашлянул, чтобы до землянки кашель долетел. Зачем. А пусть человек выйдет злой из землянки, а не насторожённый с оружием, – Кха, кха.

– Лука⁉ – голос злым и стал. А в двери показалась голова.

Там ведь сруб метра полтора в высоту. Шесть венцов сантиметров по двадцать пять – тридцать. И ступени уходят вниз. Коська стоя видел три ступени, но судя по тому, что в двери только голову видно этих ступеней больше. Голова стала подниматься.

– Пора! – парень в эту голову с небольшим упреждением выстрелил.

Напрасно, наверное, а ну как из слабого арбалета, который он выбрал, болт ежели в лоб попадёт, то кость не пробьёт. Вот будет обидно.

Оказалось, что зря. Зря волновался парень. Стрела не стала испытывать лобную кость на прочность, забоялась, пролетела выше. Сам дурак, потому что. Упреждение взял. Голова должна была вверх ещё на одну ступеньку подняться, а она не поднялась, хозяин этой головы, чего‑то там замешкался со следующим шагом, и стрела прожужжала над головой и та, заподозрив неладное, мгновенно скрылась.

Не, не патовая ситуация, хоть Касьян себе идиотом несколько раз и обозвал, мог спокойно ещё несколько секунд подождать и бить наверняка. И вообще зачем ему голова понадобилась, там под головой живот и он не должен быть прикрыт кольчугой. Никто в землянке в кольчуге не сидит. Зачем это? Дебил, в общем, конченный. Ну, опыта маловато. То ли двенадцать, то ли тринадцать разбойников всего убил.

Парень быстро поднялся на ноги и уже не срываясь, почти спокойно в третий раз зарядил арбалет, вынул из тубуса стрелу и брякнул её в прорезь. И сразу назад за… перебежал к той ёлке, с которой пичужка взлетела и за ней разместился. Она на два метра ближе к землянке и нижние ветки у неё обломаны, видимо на растопку брали, но теперь это Коське на руку, он может за стволом спокойно разместиться. Ель огромная руками не обхватишь. Минус у позиции был. Теперь между ним и дверью располагался костёр и вертел с подгорающим поросёнком.

Событие шестьдесят девятое

Напевая себе под нос припев, старенькой песни, Коська ждал. Там шумели в землянке. Можно не ходить к семи гадалкам, чем и зачем там шумели. Голова с телом, которым болта не досталось, вооружается и в кольчугу одевается. Ещё ведь и шелом голова наденет, и щит возьмёт тело. Всё, попробуй теперь с этой железной вооружённой штуковиной с одним слабосильным арбалетом повоевать. Дебил, в общем, конченый.

А Касьян и не думал уходить. Он одну интересную теорему сейчас решил. Не Архимеда и не Ферма. Просто, когда на повара смотрел, то думал, а сколько там ворогов осталось? Судя по размерам поросёнка, там не больше трёх – четырёх человек. Много на него одного. Но это когда было. Теперь он эту теорему решил. Голосов из землянки не доносилось, никто команды не раздавал направо и налево. Получалось, что там всего один человек. Может остальные в походе… в деле… м… на задании. Грабят, в общем. Но может этот тать, что там возится, с сиплым голосом, и есть Федька‑Зверь, и он последний. Тогда в банде всего тринадцать человек, а не две дюжины, как народ бает. Хотя может и больше было, но благодаря его геноциду просто разбежались частично. Смертность внезапно в банде увеличилась. Кому охота умирать⁈ Вопрос риторический.

Кем бы не был этот атаман, он в полной броне со щитом в лесу пацана не догонит. Тут народ вообще бегом не занимается, но Коську всё село теперь, как на юродивого смотрит. Видели уже все, как он отжимается или подтягивается, как всюду бегом перемещается, не добавило сомнений в том, что он с ума сверзился и его поход за лепёхами коровьими, а когда он из леса стал трутовики корзинками носить, то народ полностью убедился, что падение со второго этажа головой о камень в этой голове что‑то порушило. Ну, хотя, чем там мозг в голове занимается не скоро поймут, сейчас просто не задумываются, а чуть позже придут к мысли, что мозг в голове затем богом определён, чтобы сопли вырабатывать. А вот интересно, когда тогда появилось выражение головой скорбный?

Из двери показался щит. Коська именно к такому появлению ворога и готовился, даже не сомневался, что этот Федька, если это он, прикроется щитом, собака. Парень даже решил подшутить над разбойником. Под елью валялся камень. Точнее полно камней. Так‑то в лесу их не так чтобы насыпано, в основном по берегу реки встречаются, а сюда их кто‑то и зачем‑то принёс и под елью сложил. Камни были удобный – галька окатанная. Возможно, для пращи набирали. Ну, да не важно, расстояние всего метров шестнадцать – семнадцать до двери, и Касьян этот камень легко докинул. Тот брякнулся о щит, и шелом со щитом, уже показавшиеся из‑за края земли, снова там в темноте исчезли.

Второй раз они показались минут через пять. Коська опять кинул камень, но в этот раз щит не исчез, продолжил подниматься. Ну, не сработал трюк второй раз и ладно. Кушать хотелось, поросёнок хоть и перестал подгорать, так как костерок почти угас, но источать запах жареного мяса не перестал, хотелось есть. Ужасно хотелось.

Вскоре весь тать вышел на площадку перед костром. Он закрывал голову и грудь круглым щитом, с какими викингов рисуют. Почти до колен на разбойнике была кольчуга, а с низу до колен надеты сапоги с металлическими полосками спереди и с боку. Весь защищён. Почти. Колени и часть ноги всё же были открыты. Да, цель невелика. Но ведь и расстояние небольшое. И его ещё можно сократить.

Коська свистнул. Бандит присел и часть мордочки из‑за щита показал. На тате ерихонка с бармицей и стрелкой нос прикрывающей, так что только один глаз да кусок бороды показался из‑за щита. Нет, парень перенацеливать арбалет не стал, метил в левое колено. Там ножны чуть прижимали подол кольчуги к ляжкам и площадь для прицеливания была на десяток квадратный сантиметров больше.

Глаз ворога Коську за стволом дерева увидел, и бармалей шагнул к нему, опять за щитом скрывшись, и ещё шагнул, и ещё.

– Пора! – партизан потянул за скобу.

– А! А! – бандит грохнулся на бок. Но молодец, щитом не перестал прикрываться.

Он что‑то кричал про убью, что‑то про расчленение, потом стал матом родителей Коськиных крыть, и, вообще, вёл себя недостойно. Парень его не слышал, точнее, не слушал, он перезаряжал арбалет. Ногу в стремя! Тетиву на себя, не спешить! В прорезь! Ногу из стремени. Руку в тубус, выхватить стрелу. На ложе в прорезь! Приклад арбалета к плечу.

Фух, теперь можно посмотреть, что там с бандитом. А ничего. Лежит на боку и рукой в латной перчатке пытается ухватить тонкую арбалетную стрелу, чтобы вырвать из своей ноги. И при этом продолжает орать и крыть матом всех подряд. Неужели помогает?

Куда тут можно стрелять. Витязь этот повёрнут к Коське спиной. Ног почти не видно. Кругом сплошное железо. Хотя. Правая нога хоть и согнута, но из‑под подола кольчуги торчит. Видны синие штаны. Непорядок. Красными должны быть, а ещё лучше коричневыми. Парень прицелился и потянул за скобу. Вжик. Тетива шмякнула по железу, отправляя вторую стрелу в ноги бандиту. Хрясь. Впилась толстенькая в синюю ткань. Разбойник заорал и попытался через плечо кувыркнуться в сторону землянки. А не получилось. На пути был костёр с рогатинами для шампура и поросёнком. Сам костёр полупогасший и татю бы никакого вреда не нанёс, да и поросёнок не мог покарать убивца, помешали бандиту рогатки, вбитые в землю. Одна нога бандита упёрлась при кувырке в кол и кувырок остановился в центре костра, а сверху на матерщинника спикировал поросёнок.

Коська подхватил оба метательных ножа и прыжками преодолел расстояние до разбойника, упражнение «Берёзку» демонстрирующего. Метров семь осталось. Бросок в ногу. Попал! Ещё бросок, попал, но в железную полоску на сапоге, с лязгом нож отскочил.

Бандит опять заревел и попытался с «Берёзки» слезть. Получилось так себе. На пути к его счастью встала вторая рогатина. Они были не тонюсенькими веточками, а приличными такими сучками с метр высотой и сантиметров семь‑восемь в диаметре и под большую тушку, чем мелкий поросёнок сгодятся. Нога татя попала в этот треугольник, куда шампур раньше был вставлен с поросёнком, и, продолжая выворачиваться, бандит перекатился на живот и сунул в угли лицо. Вот теперь штаны могли и коричневыми стать.

А Коська уже бежал к нему, на ходу вытаскивая меч из ножен.

Глава 26

Событие семидесятое

Ровно секунды не хватило Касьяну, чтобы воткнуть меч в… междуножие бандиту. Уже видел парень как входит клинок… ну, куда‑то да входит, но в это время супостату удалось завершить кувырок. Нога отцепилась от рогатины, и тать сначала рухнул на бок, ногами засучив, а потом перевернулся на колени. Засучил он неудачно для Коськи. Железная полоска на наружной поверхности сапога отбила меч парня и пока он тормозил, чтобы и самому в костёр не вбежать, бандит встал на колени и даже пару шашков назад сделал. Или на коленях когда – это не шаги? Подскока? О! Два притопа. «Два притопа, три прихлопа».

Теперь между Коськой и татем был развороченный последним костёр с одной целой и одной наполовину вывороченной и наклонённой рогатиной.

– Ты кто⁈ – заорал на парня стоящий на коленях бандит? А дальше опять мат пошёл с собаками и свиньями в главных ролях.

– Я‑то? Я – Архангел Саракаел.

(Архангел Саракаел председательствует над духами сынов человеческих, которые преступают закон).

Заставка была у Константина Ивановича на компьютере с этим персонажем. Грозный такой с топором и щитом.

– Кто? – не стал креститься бандит.

Где‑то читал Константин Иванович, что всех этих архангелов придумали то ли в пятнадцатом веке, то ли ещё позже, так что удивлению разбойника «удивляться»  не стоило. Не знают ещё об этом архангеле. Хотя, может всё это и враки, ведь герб Москвы с Георгием Победоносцем уже существует. Или путает чего‑то он. Георгий – это просто святой. Ладно, не до них. Нужно с супостатом справиться. Во! Как святой Георгий со змием.

Касьян стал обходить костёр по кругу, заходя во фланг бандиту. Вид тот имел вполне себе живописный. Борода наполовину обгорела. Стала несимметричной. При этом видно было, что и щеке досталось. Она была ярко‑розовой и уже начала волдырями покрываться прямо на глазах. Поддоспешник на правом плече тлел, и от фигуры стоящего на коленях разбойника такой дымок вверх воскурялся. Щит тать потерял, как и меч. Ничего сейчас в руках не было. А нет… Теперь есть, пока Коська обходил костёр, бандит вытащил из ноги метательный нож и теперь, вытянув руку в сторону пацана, показывал ему этот маленький клинок. Было бы чем хвастаться. Плохо было то, что и кольчуга с длинными рукавами, и латные перчатки, и шлем на месте. Пробить такую защиту будет не просто.

Коська для пробы махнул мечом, надеясь выбить из руки противника метательный нож, но окарался, бандит ловко убрал руку и сверху звякнул латной перчаткой по мечу. Но парень в принципе и не надеялся на лёгкую победу, потому к чему‑то подобному был готов, легко отстранился. Меч не потерял, так, его лишь чуть повело вниз. Второй удар пацан решил рубящим сделать. Демонстративно поднял меч над головой двумя руками и повёл его на скорости вниз. Тать заслонился предплечьем. Метал меча звякнул о метал кольчуги и отскочил. И тут же второй удар, и третий, и четвёртый. Коська рубил мечом сверху вниз без всяких фехтований. Дрова колол. А бандит подставлял всё ту же руку, пытаясь встать с колен, но удар опускал его назад. И какой бы замечательной не была у разбойника кольчуга, хоть из мефрила, но силы удара она не убавляла. По руке татя четыре раза подряд стальная палка с приличной силой ударила.

Рука бандита опустилась и пятый удар пришёлся по плечу. Ни один из них раны не нанёс, но когда парень отступил на шаг, чтобы дух перевести, то увидел, что синие штаны татя стали красно‑фиолетовыми. Не все, снизу. Чего‑то кровеносное он ему повредил основательно. Может просто посидеть рядом и дождаться когда враг кровью истечёт?

– Кто ты, отрок⁈ – на этот раз матов не было, сип был. Больно видимо Коська его отдубасил, – Чего тебе надо?

– А я девочка Надя, мне ничего не надя кроме шоколодя, – Коська снова шагнул к бандиту, мечом замахнулся, и тать послушно другую руку подставил.

Бам. Бам. И тут парень заметил, что рука опустилась и лицо ворога открыто. Он резко сменил направление удара, получилось по бармице, но вот следующий был не удар уже, а тычок острием в лицо татю. И тот пропустил его. Жаль не вышел клинок с другой стороны черепа, так лязгнул по зубам, пропоров щеку и всё на этом. Успел отшатнуться бандюган.

У пацана силы кончались. И рожа татя теперь такой страшной стала, с распоротой щекой, через дыру челюсть видно, с одной стороны и розовой безбородой с другой, с волдырями ожогов.

– Хр. Фьют. Хри! Бю! – попытался зареветь на него разбойник и вновь встать на ноги.

Не получилось. На этот раз с тычком Коська чуть промазал, в рожу не получилось, меч у него бултыхался в руках. Просто толкнул немного бандита в грудь. Как ни странно, тому этого хватило. Разбойник же подниматься начал, и одну ногу с колен поднял, в полуприсяде находился. Толчок опрокинул его на спину и тут уж Коська свою мечту осуществил. Вновь синие ноги открыты были у врага. Куда‑то туда парень и ткнул мечом вложив в этот удар остатки сил.

Меч проткнул ногу в сине‑красных штанах насквозь, может и не велика рана, но которая уже по счёту. Бандит так завыл, что пацан от одного этого звука отшатнулся и даже пару шагов назад сделал. Меч, тем не менее, не выпустил. Встал, на него опираясь, и дыша, как три загнанные лошади одновременно.

Встать поверженный Коськой разбойник больше не пытался. Лежал и выл на одной ноте, как волк на полную луну.

– Сейчас передохну, – пообещал воющему татю парень, – и продолжим потом. Меня Касьян зовут. Знать будешь, от чьей руки пал. Когда в аду тебя черти жарить будут, вспоминай.

Событие семьдесят первое

Одно дело стрелять во врага из арбалета. Такое опосредованное убийство. Другое убить во время схватки, пырнуть мечом в запале. И третье – это подходить к раненому, истекающему кровью человеку, чтобы в доспехах обнаружить прореху, куда можно мечом ткнуть, чтобы добить этого раненого человека.

– Да, какой там человек!

Парень отдышался и шагнул к бандиту, тот выть не перестал, только глуше и тише вой этот стал, словно тряпку ему на лицо набросили. На приближающегося Коську тать не реагировал. Просто лежал и просто выл. Три шага осталось. Два шага. Один. Вон шея видна между кольчугой и задранной вверх чёрной бородой. Тыкать мечом всё же не хватило решимости, и парень рубанул, держа меч двумя руками. И отпрыгнул.

А всё уже. Бандит, с разрубленным горлом, выталкивал кровь и пузыри красные из себя. Ноги у него задёргались, тело выгнулось и, успокоившись, растянулось во весь рост на утоптанной до состояния асфальта земле. Здоровый. Не такой как тот заросший волосом медведь боровообразный, но здоровый. Ростом за метр восемьдесят и плечи широкие. Первое желание у Коськи было ещё раз мечом по горлу рубануть, но видя надувающиеся и лопающиеся пузыри, не стал, а после того, как бандит вытянулся, и желание пропало. Мёртв, тут не ходи к семи гадалкам.

Обыскивать обоих убитых Коська не стал. Успеет, да и не могло на них особо чего быть. Они же дома. Ни оружия какого дорого, ни уж тем более кошелей. Зачем тебе дома кошель на поясе. У кого чего покупать будешь? Кресты и перстни – жуковины могли быть, но никуда не денутся. А вот землянку или полуземлянку нужно осмотреть. И воды найти, пить хотелось ужасно. Есть тоже хотелось, и Касьян даже бросил взгляд на лежащего рядом с костром и рядом с убитым поросёнка.

– Не, сначала обследуем фатеру. Вдруг там раненые или вообще живые притаились.

Парень вернулся к брошенному под елью огромной арбалету и поднял его. Осмотрел, тетива цела. Вставил ногу в стремя и потянул. Пшик. Руки подрагивали после боя и отходняк адреналиновый законсервировал силушку богатырскую.

Пришлось сосредоточиться, до десяти досчитать, подышать, кровь кислородом насыщая и повторить попытку. Почти. Мулиметра не хватило. Третья попытка была хуже второй. Коська уже хотел плюнуть на осторожность и с мечом одним только идти в землянку, но сам себя остановил, ну какой из него мечник. Хилый пацан не умеющий орудовать мечом. Арбалет нужен. Бережённого бог бережёт. Снова зажмурившись, проверив знание арифметики, а именно счёт до десяти и подышав, пацан сделал четвёртую попытку, рыча на арбалет. Рык помог. Тетива зацепилась за прорезь. Только после этого пришлось минуту посидеть, дать рукам отдых, а то они не хотели поднимать не сильно и тяжёлый арбалет.

В землянке не воняло. Запах потной одежды был, ещё чего‑то кислого, но вонью это назвать было бы перебором. Ступени привели Коську в студию однокомнатную. Большая квартирка, метров семь на семь. В дальнем углы был очаг из камней сложенный и даже труба имелась для вытяжки дыма. Конструкция поразительная для человека двадцать первого века. Это было трухлявое бревно. Сердцевина видимо сгнила и была каким‑то способом удалена. Осталось пару сантиметров целой древесины и кора. Не ботаник, но что‑то лиственное, кора ровная не как у сосен. Липа возможно.

Вдоль стен стояло три больших скамьи и три сундука. И всё. А нет. Еще пару пеньков, изображающих стулья. Рядом с печью – очагом была конструкция, можно назвать вешалкой. По крайней мере, на жердях, прикреплённых к стойкам – кольям с помощью верёвок, висели шмотки разные, от совсем зимних, типа тулупа овчинного, до летних рубах и портов.

Никаких других мебелей в огромной комнате на было. Чего‑то не хватало? Было довольно темно, задняя стена скрывалась в полумраке.

– Стола. Нет стола. Да нет, не в столе дело, – сообщил вешалке Коська, – здесь не могут разместиться тринадцать татей. Где они спят? Не на улице же. Ещё один дом есть?

Касьян уже было совсем решил выйти и поискать вторую землянку, когда ему почудилось, что от дальней стены, скрывающейся в полумраке, какой‑то звук раздался. Покашливание, не покашливание, кхеканье. Идти в темень было сыкотно, но идти надо. Тем более, глаза начали привыкать к полутьме помещения. Солнце прямо в дверь, распахнутую, светило, на юг дверь расположили бандюганы. Ещё свет падал через дымоход и совсем немного попадало через дощатый потолок в небольшие щели. Там у дальней стены всё же было темновато, но на фоне этом темноты был квадрат ещё более тёмный.

Пол засыпан соломой… м… сеном, наверное, где бандиты солому возьмут, уж точно рядом нет пару несжатых полосок ржи.

Надо было идти к тому чёрному квадрату.

Держа арбалет впереди на вытянутых руках, парень сделал пару шагов. Показалось или там снова кхекнули. Ну, не иллюминация, но человеческую фигуру Коська бы заметил. Не было там человеков. Просто не за что спрятаться. Ещё шаг.

– Вона чё⁈