Текст книги "Я - Товарищ Сталин 18 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

– Билет до Бомбея, первый класс, на Frontier Mail, – сказал он кассиру.

Кассир, пожилой индиец в очках, кивнул и начал заполнять бланк.

– Поезд отправляется через час. Первый класс – сто восемьдесят рупий.

Абдур Рахим отсчитал деньги. Цена была высокой, но для такого путешествия ожидаемой. Он взял билет, на всякий случай проверил дату и время и направился на платформу.

Платформа была заполнена. Носильщики кричали, предлагая услуги. Группа сикхов в ярких тюрбанах обсуждала что-то у багажа. Несколько мусульманских семей с узлами и корзинами занимали места в вагонах третьего класса. В первом классе пассажиров было меньше: британские чиновники с жёнами, зажиточные индийские купцы, один-два военных. Абдур Рахим нашёл свой вагон – тяжёлый, с удобными купе. Проводник в форме помог занести багаж.

Купе было хорошим: удобные места, откидные полки для сна, небольшой столик, окно с плотной шторой. Абдур Рахим поставил сумку и мешок, сел у окна. Сердце билось сильнее обычного. Он смотрел на платформу, но мысли были далеко. Пешавар, его улицы, дом, знакомые лица – всё это уходило. Внутри поднималась горечь расставания, смешанная с решимостью. Он знал, что этот шаг необходим, но оставить город, где прошла вся жизнь, было тяжело. Однако лицо оставалось спокойным. Он просто поправил сумку и выглянул в коридор, как любой другой пассажир.

Постепенно купе заполнялось. Сначала вошёл британский офицер средних лет в штатском костюме с аккуратными усами. Он кивнул Абдуру Рахиму и занял место напротив. Следом – индийский торговец в хорошей курте, с кожаным портфелем. Он представился как Гупта из Дели и сразу начал рассказывать о ценах на хлопок. Абдур Рахим вежливо поддерживал разговор, но мысли были заняты другим. В коридоре проходили пассажиры: семьи, возвращающиеся из отпуска, служащие компании, направляющиеся в центральные провинции.

Поезд стоял, паровоз время от времени выпускал пар. Абдур Рахим смотрел на часы. Минуты тянулись. Наконец раздался длинный свисток. Проводники начали закрывать двери. Платформа за окном оживилась: последние объятия, крики носильщиков. Поезд медленно тронулся.

Абдур Рахим прильнул к окну. Вагон слегка качнулся, колёса застучали по рельсам. Пешавар начал проплывать мимо: здания вокзала, прилегающие улицы, знакомые крыши. Поезд набирал ход постепенно. Дома становились меньше, улицы уже, потом пошли окраины с низкими заборами и полями. Абдур Рахим смотрел, как город отдаляется. Внутри всё сжималось. Это был не просто отъезд. Он оставлял часть своей жизни здесь, среди этих гор и улиц.

За окном мелькали деревья, поля, редкие деревни. Три дня пути впереди. Абдур Рахим откинулся на сиденье. Офицер напротив раскрыл газету, торговец Гупта достал блокнот. Разговоры в купе постепенно затихали.

Абдур Рахим закрыл глаза на минуту, но сон не шёл. Мысли возвращались к Пешавару, который теперь оставался позади. Он знал, что впереди новая жизнь, но расставание с родными местами оставляло глубокий след в душе. Поезд мчался вперёд, унося его от всего знакомого.

* * *

Поезд прибыл ранним утром третьего дня пути. Колёса замедлили ход, вагоны слегка качнулись на стрелках, и платформа вокзала Виктория Терминус показалась за окном. Абдур Рахим поднялся с места, поправил одежду и взял свою кожаную сумку вместе с холщовым мешком. Все попрощались. Офицер напротив коротко кивнул, торговец Гупта пожелал удачи в делах. Абдур Рахим ответил вежливой улыбкой и вышел в коридор.

Вокзал встретил его шумом и движением. Носильщики в красных тюрбанах предлагали услуги, пассажиры растекались по перрону, паровозы выпускали пар. Абдур Рахим прошёл через здание вокзала, миновал очередь у выхода и нанял такси. Водитель, мужчина средних лет в белой рубашке, спросил направление.

– Гостиница недалеко от порта, – ответил Абдур Рахим. – Что-нибудь приличное, но не слишком заметное.

Водитель кивнул и тронулся. Машина поехала по улицам города. Город жил полной жизнью: трамваи звенели на рельсах, лавки открывали ставни, продавцы фруктов расставляли корзины. Высокие здания в колониальном стиле соседствовали с узкими улочками, где сушились бельё и играли дети. Абдур Рахим смотрел на всё это, отмечая детали. Здесь, в этом огромном портовом городе, ему предстояло провести два дня перед следующим шагом.

Такси остановилось у скромной гостиницы на одной из улиц неподалёку от причалов. Здание было двухэтажным, с деревянными балконами и вывеской «Harbor View Lodge». Абдур Рахим расплатился, вошёл внутрь и подошёл к стойке. Пожилой портье в очках записал его данные в книгу и выдал ключ от комнаты на втором этаже.

Комната оказалась чистой и простой: кровать, стол, стул, шкаф и окно с видом на соседние крыши. Абдур Рахим поставил сумку у стены, а холщовый мешок с деньгами спрятал в шкаф, накрыв его сменной одеждой. Он проверил, надёжно ли закрывается дверь, и вышел, заперев номер. Деньги и вещи остались в безопасности. Теперь можно было заняться главным.

Он спустился на улицу и направился в сторону портовых кварталов. Улицы становились оживлённее, воздух наполнялся запахами еды, рыбы и специй. Абдур Рахим шёл неспешно. Через некоторое время он свернул в переулок и увидел небольшую забегаловку – скромное заведение с несколькими столиками под навесом. Внутри сидели несколько человек: портовые рабочие, торговцы и один-два матроса. Абдур Рахим занял место в углу, заказал чай, пару лепёшек и овощное блюдо.

Еда принесли быстро. Он ел медленно, наблюдая за входом. Прошло около двадцати минут. К нему подошёл мужчина средних лет в простой одежде, с небольшим свёртком в руках. Незнакомец сел напротив, не спрашивая разрешения.

– Как вам наш город? – спросил он тихо.

Абдур Рахим поднял взгляд.

– Мне нравится Бомбей.

Мужчина слегка улыбнулся.

– Не Бомбей, а Мумбаи.

Абдур Рахим кивнул.

– Моя мама тоже так говорила.

Это были нужные слова. Мужчина едва заметно расслабился. Они продолжили разговор ни о чём – о погоде, о ценах на рынке. Под столом незнакомец передал небольшой мешочек из плотной ткани. Абдур Рахим взял его незаметно и положил в карман. Мужчина допил свой чай, встал и ушёл, растворившись среди прохожих.

Абдур Рахим посидел несколько минут, расплатился и вышел. Он прошёл несколько кварталов, свернул в тихий переулок и только тогда осмотрелся. Никто не следил. Он достал мешочек и открыл его в укрытии. Внутри лежали два документа.

Первый – паспорт на имя Мухаммада Али Хана, торговца из Лахора. Страницы были заполнены аккуратным почерком, с печатями и подписями. Фотография соответствовала его внешности: серьёзное лицо, аккуратная причёска. Документ выглядел изношенным, с несколькими штампами предыдущих поездок внутри Индии. Дата выдачи – 1936 год. Второй документ – британская виза, выданная в консульстве в Дели. Она разрешала въезд в Соединённое Королевство на три месяца с возможностью продления. Виза содержала описание: рост, цвет глаз, особые приметы. Всё было оформлено по правилам с подписью чиновника. Такие бумаги позволяли британским подданным из Индии путешествовать, хотя и с определёнными ограничениями. Абдур Рахим убрал документы обратно в мешочек и спрятал в карман. Теперь у него было новое имя для дороги дальше.

Он продолжил путь к порту. Причалы были полны активности: грузчики таскали ящики, краны поднимали грузы на суда, матросы сновали по трапам. Абдур Рахим подошёл к конторе P&O – Peninsular and Oriental Steam Navigation Company. Компания занималась регулярными рейсами в Европу. За стойкой сидел клерк в белой рубашке.

– Мне нужен билет до Лондона, – сказал Абдур Рахим, назвав новое имя.

Клерк проверил расписание.

– Пароход «Strathnaver» отходит послезавтра. Порт назначения – Лондон через Суэц. Первый класс доступен, цена – двести пятьдесят рупий.

Абдур Рахим кивнул. Это был один из современных лайнеров компании. Судно вмещало сотни пассажиров, предлагало комфортные каюты и регулярное питание. Он отсчитал деньги, получил билет и квитанцию. Отплытие было назначено на утро через два дня. Теперь оставалось только ждать.

Остаток дня Абдур Рахим провёл, бродя по городу. Он прошёл мимо высоких зданий в центре, заглянул на рынок, где торговали тканями и пряностями, посидел в небольшом парке, наблюдая за людьми. Он купил несколько мелочей – газету, немного сигарет для вида – и вернулся в гостиницу ближе к вечеру.

В номере он закрыл дверь, проверил вещи. Мешок с деньгами лежал на месте. Абдур Рахим лёг на кровать, закрыл глаза. Дорога утомила, и отдых был необходим. За окном постепенно затихали звуки улицы. Он пролежал так некоторое время, думая о предстоящем плавании. Новый паспорт давал шанс на новую жизнь. Сон пришёл постепенно, глубокий и спокойный.

На следующий день Абдур Рахим встал рано. Он умылся, позавтракал в гостинице и вышел на улицу. Провёл время в прогулках. Посетил один из храмов, прошёлся по набережной, где ветер с моря освежал воздух. Купил лёгкий плащ для дороги – в Англии осень могла быть прохладной. Обедал в небольшой лавке, где подавали рис с карри. Вечером вернулся в номер.

Второй день прошёл похожим образом. Абдур Рахим старался не привлекать внимания. Он читал газету в номере, отмечая новости о событиях в Европе. К вечеру он собрал вещи, оставив только необходимое на утро. Лёг спать раньше обычного, чтобы быть готовым к отплытию.

Утро отъезда наступило быстро. Абдур Рахим встал до рассвета, умылся и спустился вниз. Портье пожелал доброго пути. Он нанял такси до порта. Причал был заполнен. Пассажиры поднимались по трапу на «Strathnaver». Абдур Рахим встал в очередь вместе с другими пассажирами первого класса. Он старался сохранять спокойный и уверенный вид, дышал спокойно и смотрел прямо перед собой, как обычный торговец, привыкший к дальним поездкам.

Когда подошла его очередь, таможенный чиновник – британец в форме – попросил открыть багаж. Абдур Рахим спокойно поставил сумку и холщовый мешок. Чиновник бегло осмотрел их сверху, лишь заглянул внутрь, не перебирая содержимое, и проверил документы. Увидев билет первого класса и визу, он кивнул и сделал отметку.

– Проходите, сэр.

Абдур Рахим взял вещи, поблагодарил коротким кивком и поднялся по трапу. Матрос на борту ещё раз проверил билет и пропустил его в первый класс.

Каюта оказалась удобной: две койки, стол, иллюминатор. Он поставил сумку и мешок, вышел на палубу. Город постепенно удалялся по мере того, как судно отходило от причала. Город провожал его гудками и криками чаек. Абдур Рахим стоял у борта, глядя на удаляющийся берег. Впереди лежал долгий путь через моря к новой стране.

Глава 7

В начале октября 1938 года над югом Англии установилась ясная прохладная погода. Листья на деревьях уже начали менять цвет, но ещё крепко держались, создавая золотисто-красный фон для старинных построек. В графстве Кент, в сорока милях от Лондона, раскинулось поместье Блэкторн-Холл, принадлежавшее лорду Эдварду Бомонту, барону Ривердейлу.

Поместье занимало обширную территорию холмистой местности. Главный дом возвышался на небольшом возвышении, откуда открывался вид на аккуратные сады, искусственный пруд и дальние лесные массивы. Здание построили в георгианском стиле в середине XVIII века, но позже добавили крыло в викторианском духе. Фасад из светлого камня выглядел строгим и величественным: высокие окна с белыми рамами, симметричные колонны у главного входа, широкая гранитная лестница. По бокам дома располагались флигели для прислуги и конюшни, переоборудованные под гаражи для современных автомобилей.

Вокруг дома простирались тщательно ухоженные сады. Ближайшая к зданию часть состояла из партеров с геометрическими узорами из самшита и розовых кустов, уже подготовленных к зиме. Дальше шли аллеи из старых дубов и буков, ведущие к оранжерее, где выращивали экзотические растения. За оранжереей находился лабиринт из живой изгороди, а ещё дальше – открытое поле, где лорд Бомонт иногда устраивал охоту. В стороне от главного дома стоял павильон для летних приёмов, сейчас закрытый на зиму. Всё пространство дышало порядком и достатком, накопленным несколькими поколениями семьи.

Внутренняя отделка дома соответствовала внешнему блеску. Холл встречал гостей высоким потолком и мраморным полом. На стенах висели портреты предков в тяжёлых рамах. Справа располагалась библиотека с тысячами томов, кожаными креслами и большим камином. Столовая могла принять до тридцати человек за длинным столом из красного дерева. На втором этаже находились спальни и кабинет лорда с видом на сады. Мебель везде была солидной, полированной, но без лишней вычурности.

В тот день к главному входу подъехал чёрный автомобиль. Из него вышел полковник Ричард Лэнгли, заместитель начальника одного из ключевых отделов Секретной разведывательной службы. Лэнгли был человеком средних лет, с аккуратной военной выправкой и спокойным выражением лица. Он передал шляпу и пальто дворецкому и прошёл в холл, где его уже ждал хозяин.

Лорд Эдвард Бомонт барон Ривердейл, встретил гостя у подножия главной лестницы. Ему было около пятидесяти пяти лет. Высокий, с седеющими висками и уверенными манерами человека, привыкшего отдавать распоряжения. Семья Бомонтов владела землями и предприятиями в нескольких графствах, а сам лорд активно участвовал в политических кругах, хотя и не занимал официальных постов в правительстве.

– Полковник Лэнгли, рад вас видеть в Блэкторн-Холле, – сказал Бомонт, протягивая руку. – Погода сегодня позволяет прогуляться перед деловым разговором. Не возражаете?

– С удовольствием, милорд, – ответил Лэнгли.

Они вышли через боковую дверь в сад. Сначала шли по главной аллее, где гравий приятно хрустел под ногами. Лорд рассказывал о недавних изменениях в поместье: как обновили оранжерею и расширили конюшни. Лэнгли слушал внимательно, время от времени задавая вопросы о хозяйстве.

Постепенно разговор перешёл к более серьёзным темам. Они свернули на тропинку, ведущую к пруду. Вода в пруду отражала серое октябрьское небо и кроны деревьев.

– Вы просили о встрече, полковник, – начал Бомонт, когда они остановились у каменной скамьи. – Я понимаю, что дело касается важных событий на континенте.

Лэнгли кивнул и оглянулся по сторонам. Вокруг не было ни души – только птицы и лёгкий ветер в листве.

– Да, милорд. Наши источники в Германии подтверждают, что готовится серьёзная акция. Речь идёт о покушении на рейхсканцлера Геринга. Планы уже на продвинутой стадии.

Бомонт поднял бровь, но сохранил спокойствие. Они продолжили прогулку вдоль пруда, обходя его по восточному берегу.

– Это действительно значительная новость. Кто стоит за этим? И насколько надёжны ваши сведения?

– Источник очень высокий – один из руководителей Абвера. Связь с ним я поддерживаю лично через цепочку посредников. Пока он не готов раскрыть все детали, но подтверждает, что операция может произойти в ближайшие месяцы.

Они поднялись по небольшому склону к краю леса. Здесь деревья росли гуще, создавая естественную границу поместья. Лорд Бомонт сорвал сухую веточку и покрутил её в пальцах.

– Очень интересная информация, полковник. И каковы, по-вашему, последствия для Британии?

– Если акция удастся, в Германии может начаться кризис. Это даст нам возможность усилить позиции в Европе. Если же провалится – Геринг станет ещё жёстче. В любом случае мы должны быть готовы.

Бомонт остановился и посмотрел на собеседника.

– А премьер-министр Иден в курсе этих сведений?

Лэнгли покачал головой.

– Если честно, мне это неизвестно. Мои отчёты идут по обычным каналам, но я не знаю, насколько высоко они поднялись. Возможно, Иден получает обобщённую картину, но не все детали.

Барон Ривердейл улыбнулся.

– Нам важно быть на полшага впереди Идена и Черчилля. Черчилль в случае кризиса правительства станет главным претендентом на должность премьер-министра.

Они повернули обратно к дому по другой аллее, где росли старые тисы. Лэнгли рассказал о недавних донесениях из Берлина: о внутренних трениях в окружении Геринга, о поставках вооружений и о настроениях в армии. Бомонт задавал точные вопросы о возможных фигурах, которые могут прийти на смену Герингу, и о том, как это отразится на британских интересах в Афганистане и Индии.

– Ваша сеть в Кабуле уже даёт результаты? – спросил лорд, когда они подходили к оранжерее.

– Первые отчёты положительные. Мы усилили наблюдение за перевалами. Но главная угроза сейчас именно в центре Европы.

В оранжерее они ненадолго задержались. Стеклянные стены пропускали мягкий свет, освещая ряды растений в горшках. Лорд показал полковнику редкие виды орхидей, привезённые из колоний.

– Политика – как садоводство, – заметил Бомонт. – Нужно вовремя подрезать лишние побеги и удобрять почву. Германия сейчас – это большой разросшийся куст, который может задушить всё вокруг, если его не направить.

Лэнгли согласился и добавил подробности о возможных вариантах развития событий после покушения. Они обсудили, как Британия могла бы использовать ситуацию для укрепления связей с Францией и Польшей. Разговор коснулся также экономических аспектов: лорд Бомонт имел интересы в сталелитейной промышленности и хотел понять, как нестабильность в Рейхе повлияет на цены и поставки.

Когда солнце начало клониться к закату, они вернулись в дом. Дворецкий проводил их в кабинет на втором этаже. Комната была уютной: стены обшиты тёмным деревом, на полу – персидский ковёр, у камина – два глубоких кресла. На полках стояли книги по истории и политике, а на столе – серебряный поднос с бутылками.

Лорд предложил выпить.

– Предпочитаю шотландский виски, полковник. Двенадцатилетней выдержки из Спейсайда. Или, если желаете, бренди из наших собственных запасов.

– Виски будет отлично, благодарю.

Они сели в кресла. Слуга налил напитки в тяжёлые стаканы и оставил их наедине. За окном постепенно темнело, в саду зажглись редкие фонари.

– Продолжим наш разговор в более комфортной обстановке, – сказал Бомонт, поднимая стакан. – За Британию и за тех, кто думает о её будущем.

Они сделали по глотку. Виски был мягким, с нотками дыма и фруктов.

Лэнгли продолжил делиться информацией. Он рассказал о контактах в Абвере, не называя имени главного источника, но подчеркнув его доступ к самым верхам.

– Этот человек видит Геринга почти ежедневно. Но он действует осторожно. Мы не давим, только поддерживаем связь.

Бомонт слушал, кивая.

– Правильно. Такие связи нужно беречь. А что насчёт наших собственных рядов? Есть ли среди военных и политиков те, кто готов поддержать более активный курс?

Они обсудили имена нескольких генералов и членов парламента, которые разделяли взгляды на необходимость твёрдой линии по отношению к Германии. Лорд упомянул свои разговоры в лондонских клубах и то, как многие аристократы и промышленники обеспокоены текущей политикой Идена.

– Черчилль говорит громко, но часто слишком прямолинейно. Нам нужен кто-то, кто сможет объединить умеренных и решительных, – заметил Бомонт.

Полковник согласился и рассказал о внутренних дебатах в разведке. Некоторые коллеги считали, что лучше дождаться развития событий, другие – действовать активно.

Разговор перешёл к личным аспектам. Лорд спросил о семье Лэнгли, полковник поинтересовался планами Бомонта на следующий год. Они коснулись охоты, которая должна была состояться в поместье через две недели, и возможности пригласить влиятельных гостей.

– Было бы полезно собрать здесь несколько человек для неформальной беседы, – предложил Лэнгли.

– Идея хорошая. Я подумаю, кого именно пригласить.

Они допили первый стакан, и лорд налил по второму. За окном полностью стемнело. В камине потрескивали дрова, добавляя тепла комнате.

Бомонт вернулся к главной теме:

– Если покушение на Геринга состоится, как мы можем извлечь максимум пользы? Возможно, стоит заранее подготовить предложения по дипломатическим каналам.

Лэнгли изложил несколько сценариев. В одном случае Британия могла предложить посредничество в переговорах между фракциями в Германии. В другом – усилить давление. Они подробно разобрали риски и возможности, связанные с каждым вариантом.

Лорд поделился своими мыслями о будущем Европы. Он считал, что Британия должна сохранить империю и не позволить континентальным державам диктовать условия.

К девяти вечера Лэнгли поднялся.

– Благодарю за гостеприимство, милорд. Разговор был очень полезным.

– Всегда рад, полковник. Держите меня в курсе новых сведений. И помните – мы должны быть готовы к любому повороту.

Они пожали руки. Полковник Лэнгли сел в автомобиль и уехал в сторону Лондона. Лорд Бомонт остался в кабинете, глядя на огонь в камине. Поместье снова погрузилось в тишину.

В Лондоне премьер-министр Иден проводил обычный вечер в резиденции, не подозревая о параллельных разговорах, которые вели люди, стремившиеся влиять на ход событий. А в Германии продолжалась скрытая подготовка к тому, что могло изменить карту Европы.

* * *

Октябрь 1938 года, Нью-Йорк.

В деловом районе Манхэттена жизнь текла своим чередом: клерки спешили по улицам, автомобили двигались плотным потоком, а уличные торговцы предлагали горячий кофе и свежие газеты. Соломон Ротштейн, или просто Сол, как обращались к нему близкие и постоянные клиенты, находился в своем кабинете на третьем этаже здания на Западной 42-й улице. Контора «Ротштейн и партнеры» занимала удобное угловое помещение с хорошим видом на оживленную улицу внизу.

Кабинет выглядел солидно и по-деловому: большой дубовый стол, полки вдоль стен с юридическими книгами и папками, несколько семейных фотографий в простых рамках. Сам Сол, мужчина сорока девяти лет, ростом около пяти футов восьми дюймов, держался подтянуто. Худощавый, но крепкий, с добрым взглядом, за которым сразу чувствовалась житейская сметка – такого не проведешь. Родители привезли его из России еще мальчишкой, когда ему было тринадцать, и за прошедшие годы он выстроил крепкую практику, сосредоточившись на гражданских делах, контрактах и вопросах, связанных с эмигрантами.

День шел своим чередом. Сол только завершил работу с документами по одному делу о недвижимости, когда секретарша сообщила о посетителе. Это был Энрико Луккези. Они были знакомы уже несколько лет через общих деловых людей и встречались, когда возникала необходимость.

– Пусть войдет, – сказал Сол.

Луккези появился в кабинете уверенно, в темном костюме, с кожаным портфелем. Плотный, широкоплечий, с аккуратной бородкой. Они крепко пожали друг другу руки.

– Салли, рад тебя видеть, – произнес Луккези, садясь в кресло напротив стола. – Как семья?

– Все хорошо, спасибо. Дети растут, жена напоминает, что нужно чаще бывать дома. А как твои дела в Нью-Джерси?

– Фабрики работают без остановки. Но времена меняются, поэтому я здесь.

Сол сложил руки на столе и приготовился слушать. Он сразу понял, что разговор будет по существу.

– Дела с Италией теперь будут постоянными, – начал Луккези, слегка понизив голос. – Связи налажены, поставки идут регулярно. Но здесь, в Нью-Йорке, нужна надежная поддержка. Я знаю, ты умеешь вести бумаги чисто и без задержек.

Сол кивнул, не перебивая.

– Скоро у меня намечается один строительный объект. Довольно крупный. В Нью-Джерси, но с интересами и в городе. Если поможешь с гражданскими делами некоторым итальянским ребятам – контракты, разрешения, вопросы с поставщиками, – то сможешь хорошо заработать. Через подставную фирму на родственника. Всё оформят аккуратно, твое имя не будет светиться в главных документах. Ты понимаешь, как это устроить.

Сол слегка улыбнулся.

– Понимаю. И ребят твоих знаю – люди серьезные, пока держатся в рамках. Что именно потребуется?

Луккези достал из портфеля тонкую папку и положил ее на стол.

– Вот первые наброски. Лицензии, договоры подряда, вопросы по земле. Ничего лишнего, обычная коммерция. Но объем серьезный. Твоя доля составит пять процентов от сделки после завершения плюс фиксированный гонорар за работу.

Сол открыл папку и быстро просмотрел бумаги. Цифры выглядели привлекательно – в нынешние времена строительство давало стабильный доход, особенно если правильно обойти формальности.

– Я возьмусь. У меня есть племянник с небольшой фирмой по консалтингу. Через него и проведем все. Документы подготовим за неделю.

– Хорошо, – кивнул Луккези. – Это только начало. Проектов будет больше.

Он сделал короткую паузу и оглянулся на закрытую дверь.

– Еще одно важное дело. В городе скоро появится один эмигрант из Европы. Он обратится прямо к тебе. Имени сейчас не называю, но когда придет – помоги ему со всем, что попросит. Иммиграционные бумаги, счета, контакты. Всё должно остаться в законных пределах, но сделай быстро и без лишних задержек.

Сол посмотрел собеседнику прямо в глаза. Взгляд Луккези был твердым.

– Это связано с твоими фабриками?

– Косвенно. Человек может оказаться полезным для всех. Справиться сможешь?

Сол подумал несколько секунд. Работа с приезжающими людьми давно стала частью его практики. Он помогал многим – и всегда старался делать это надежно.

– Согласен. Если всё остается в рамках закона – помогу.

Они обменялись рукопожатием, скрепляя договоренность.

– Отлично. Первый платеж за консультацию будет завтра. Остальное по ходу дела.

Они обсудили еще ряд деталей: сроки, возможные вопросы с местными властями, как лучше выстроить цепочку компаний.

Через сорок минут Луккези поднялся.

– Не буду больше отнимать время. У тебя наверняка еще встречи.

– До встречи, Энрико.

Когда дверь за гостем закрылась, Сол еще минуту посидел за столом. Затем встал, налил себе стакан воды и вернулся на место. Сол снял трубку телефона и набрал номер, который знал наизусть. На другом конце ответили после третьего гудка.

– Это я, – сказал он на идише. – Да, приходил Луккези. Предложил работу по большому строительству в Нью-Джерси. Нужно помочь с гражданскими делами для его итальянцев. Я согласился, сумма выглядит хорошей. Еще упомянул, что скоро в городе появится эмигрант из Европы. Обратится ко мне за помощью. Имени не назвал. Просил сделать всё, что попросит – бумаги, контакты. Я сказал, что помогу, если в законных рамках. Буду держать в курсе. До связи.

Сол положил трубку и вернулся к делам. Он начал делать первые заметки на отдельном листе: список документов, которые нужно подготовить, идеи по структуре фирмы. Племянник Аарон был подходящим человеком для такой задачи – надежный, но еще молодой, поэтому Сол собирался лично присмотреть за началом.

Остаток дня прошел в привычной рабочей суете. Сол принял клиентку по делу о наследстве – пожилую женщину, которая хотела защитить свою долю в квартире. Они подробно обсудили варианты, и Сол составил план действий. После обеда состоялась встреча с бухгалтером по налоговым вопросам для другого клиента. К трем часам зашел партнер по конторе, и они вместе просмотрели новый иск, который поступил накануне. Сол диктовал секретарше ответы на письма, проверял формулировки в контрактах и делал пометки в календаре.

Мысли время от времени возвращались к разговору с Луккези. Строительный проект обещал работу на несколько месяцев вперед и хороший доход. Главное – выстроить всё через правильные компании, чтобы избежать ненужных сложностей. А будущий эмигрант… Такие поручения случались в практике Сола. Он умел быстро готовить нужные бумаги и находить верные подходы. Важно было сохранить аккуратность и не выходить за границы дозволенного.

К пяти часам кабинет постепенно опустел. Сол собрал документы в портфель, надел пальто и вышел на улицу. Октябрьский воздух был свежим. Он прошел пару кварталов пешком до станции метро, по дороге купив газету. Заголовки рассказывали о событиях в Европе, но Сол читал их рассеянно. Его мысли занимали текущие дела.

Дома, в Бруклине, его ждала семья. Жена приготовила ужин – куриный суп и картофель. Старший сын зашел с женой и маленьким внуком. Сол обнял всех, поиграл с малышом, который уже начинал улыбаться деду. За столом говорили о школе младшего сына, о планах дочери поступать в колледж. Сол рассказал пару забавных случаев из недавней практики, и за столом послышался смех. Он редко делился подробностями работы, но сегодня настроение было хорошим.

После ужина Сол ушел в свой домашний кабинет. Там он еще раз просмотрел заметки по проекту Луккези. Завтра нужно было позвонить Аарону и начать оформление.

Вечер в квартире Ротштейнов прошел спокойно. Радио тихо играло музыку, за окном темнел город. Сол чувствовал удовлетворение от прожитого дня. Дела двигались вперед, семья была рядом, а новые возможности, которые обещал Луккези, выглядели перспективно.

Он закрыл блокнот и снова вышел к семье. Он хотел провести как можно больше времени с близкими, а завтра его ждал новый день с новыми встречами.