Текст книги "Я - Товарищ Сталин 18 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Ночь выдалась холодной. Температура опустилась к нулю, и утром трава покрылась инеем. Животные фыркали, выдыхая пар. Караванщики встали рано, напоили скот из колодца и продолжили движение. Пейзаж менялся постепенно: равнины переходили в пологие холмы с жухлой травой. Ветер с северо-востока приносил сухой холод, дождей почти не выпадало. В это время года в Хорасане осадки были редкостью, и солнце часто пробивалось сквозь тонкую дымку.

К четвёртому дню группа достигла мест с небольшими оазисами и садами. Деревья стояли голыми, но жители уже укрывали стволы соломой для защиты от морозов. Бертольд заметил признаки перемен: в одном селении появилась новая школа, а на дороге попадались телеги с железными ободьями. Персы казались более оседлыми, их селения выглядели аккуратнее, с домами, украшенными простыми узорами по глине. Разговоры за чаем касались урожая и новостей из дальних краёв.

Ахмад быстро нашёл общий язык с одним молодым персом из группы Фарида. Они обсуждали различия в обычаях и молитвах: персы-шииты выделяли особые дни, связанные с почитанием имамов. Бертольд слушал, не вмешиваясь, и поддерживал роль торговца из северных земель.

Пятый и шестой дни принесли заметное похолодание. По ночам температура падала ниже минус пяти, и путники теснее собирались у костров. Днём солнце отогревало землю, но к вечеру мороз крепчал. Караван проходил мимо старых сторожевых башен, оставшихся от прежних времён. Сейчас дороги охранялись лучше, и проверки случались реже. Один раз их остановили, осмотрели документы и товары, взяли небольшую плату и отпустили без задержек.

На седьмой день караван пересёк речку по крепкому каменному мосту. Вода текла холодная и чистая. В долине виднелись поля и мастерские, где ковали инструменты. Местные предлагали караванщикам сыр и сушёные фрукты. Бертольд обменял часть тканей. Переговоры с персами шли практичнее: меньше рассказов о племенах и больше о рынках и ценах. Персы производили впечатление людей, живущих под более сильной центральной властью.

Восьмая ночь прошла в просторном караван-сарае у дороги. Здание имело несколько внутренних дворов для скота. В общей зале собрались торговцы из разных краёв – туркмены, персы из внутренних провинций. Говорили на фарси, иногда переходя на другие наречия. Бертольд сидел у очага и слушал. Старики упоминали реформы в стране, строительство дорог.

Утром девятого дня небо затянуло облаками. Подул резкий ветер, и к полудню стало заметно холоднее. Караван ускорил шаг, чтобы добраться до укрытия. Холмы поднимались выше, но оставались проходимыми. По склонам виднелись деревушки с минаретами. Пастухи гнали стада овец. Бертольд обменял товары на свежую баранину. Вечером у костра Рахим делился воспоминаниями о прежних переходах, а персы добавляли свои замечания о зимних ветрах.

Десятый день выдался самым тяжёлым. Ночью сильно подморозило, земля покрылась коркой. Животным было трудно идти, копыта скользили. Караванщики вели их в поводу, шагая рядом. Ветер поднимал мелкую пыль. К середине дня появились признаки близости города: больше повозок, всадников, дым от очагов. Дорога оживлялась. Встречались паломники, направлявшиеся в Мешхед.

К вечеру караван подошёл к Мешхеду. Город появился на горизонте с куполами и минаретами, возвышавшимися над стенами и окружёнными садами. Ворота были открыты, стражники провели короткую проверку документов и пропустили группу внутрь. Улицы сразу заполнились шумом: слышались голоса торговцев, паломников, стук копыт.

Караван разместился в большом караван-сарае недалеко от центрального рынка. Хозяин, пожилой мужчина по имени Мехди, показал места в загоне для животных и комнаты для людей. Ослов и мулов распрягли, напоили и накормили. Груз сняли и сложили под навес. Путники устало рассаживались, разминая ноги после долгого перехода. Вечер опустился на город, и в сарае зажгли фонари. Группа собралась вместе, чтобы разделить простую еду и отдохнуть после десяти дней пути.

Мешхед встретил их шумом и огнями. Караванщики наконец прибыли.

* * *

Бертольд провёл ночь в караван-сарае Мешхеда среди других путников. Утром он поднялся вместе со всеми, помог разгрузить часть товаров и проверил состояние осла. Город постепенно оживал: на улицах появлялись первые торговцы, открывались лавки, слышались голоса людей, обсуждавших дела. После завтрака из чая и лепёшек группа собралась во дворе. Бертольд отошёл в сторону с Фаридом и Рахимом, чтобы поговорить.

– У меня есть старый знакомый в Тегеране, – сказал он. – Мы когда-то вели дела вместе. Теперь там можно получить хороший товар по выгодной цене. Я поеду туда на несколько дней, посмотрю, что удастся взять. Потом вернусь или дам знать.

Фарид кивнул, соглашаясь с таким планом. Рахим добавил пару слов о рынках в столице, где цены иногда менялись быстро. Один из молодых торговцев, Ахмад, услышал разговор и подошёл ближе.

– Если ты в Тегеран, то я с тобой, – предложил он. – Там тоже можно посмотреть товары, да и компания в дороге не помешает.

Бертольд покачал головой и улыбнулся.

– В этот раз лучше одному. Знакомый человек осторожный, с чужими не любит говорить о делах. Я быстро обернусь, а ты пока здесь с группой поможешь. Когда вернусь, расскажу, что вышло.

Ахмад не стал настаивать, только пожал плечами и вернулся к своим делам. Бертольд собрал небольшую сумку с необходимым – одеждой, едой на дорогу и деньгами.

На улице он спросил у местных, где можно найти транспорт до Тегерана. Ему указали на площадь недалеко от ворот, где собирались грузовые машины. Там стояли несколько автомобилей – в основном американские «Форды» и «Шевроле» с высокими бортами и деревянными кузовами. Они уже успели поработать не один год: краска местами облупилась, моторы кашляли дымом, рессоры просели от долгой службы. Водители предлагали места пассажирам за плату.

Бертольд договорился с одним из них – пожилым персом по имени Али, чей грузовик был загружен мешками с зерном и тканями. Машина выглядела надёжной для такого пути, хотя и потрёпанной. Бертольд заплатил за место в кузове и забрался внутрь. Кроме него там оказались ещё трое мужчин: два торговца из окрестных деревень и один ремесленник, направлявшийся в столицу. Они разместились среди мешков, подстелив одеяла и куртки.

Грузовик тронулся в путь ближе к полудню. Дорога сразу дала о себе знать. Первые километры за Мешхедом ещё были относительно ровными, но вскоре начались ухабы. Кузов трясся на каждой колдобине, пассажиров бросало из стороны в сторону. Бертольд сидел, прижавшись спиной к борту, и держался за верёвки, которыми закрепили груз. Ветер задувал в лицо, принося пыль с обочин. Машина то набирала скорость на прямых участках, то замедлялась на подъёмах.

К вечеру первого дня они преодолели лишь небольшое расстояние. Ночевали в придорожном селении, где водитель знал хозяина дома. Спали на полу в общей комнате, завернувшись в одеяла. Утром снова загрузились и поехали дальше. Второй день оказался ещё тяжелее. Дорога пошла через холмы, где асфальт встречался редко – в основном утоптанная земля, покрытая камнями и выбоинами. Грузовик кренился на поворотах, мотор ревел, когда приходилось преодолевать подъёмы. Пассажиры то и дело поправляли мешки, чтобы не сползти. Бертольд чувствовал, как тело устаёт от постоянной тряски. Ноги затекали, спина ныла от неудобного положения. Когда машина проваливалась в яму, все невольно хватались друг за друга.

На третий день путь пролегал через более открытую местность. Здесь ветер дул сильнее, поднимая мелкую пыль, которая забивалась в одежду и глаза. Водитель останавливался несколько раз, чтобы проверить колёса и долить воды в радиатор. Пассажиры выходили размяться, но долго стоять на холодном ветру не хотелось. К полудню небо затянуло тучами, и пошёл мелкий дождь. Грунт раскис, колёса начали буксовать. Все спустились и толкали грузовик, пока он не выбрался на более твёрдый участок. Одежда промокла, руки замерзли. Бертольд молча помогал, думая о том, как быстрее добраться.

Четвёртый день принёс новые трудности. Дорога стала уже, местами превращалась в узкую колею между холмами. Грузовик полз медленно, мотор перегревался. Пассажиры сидели тесно, обмениваясь короткими фразами о погоде и ценах. Один из торговцев поделился лепёшками, другой – сушёными фруктами. К вечеру они достигли небольшого города, где смогли поесть горячую еду и выспаться в более-менее тёплом помещении. Ночью температура снова упала, и утром на земле лежал иней.

Пятый день стал самым долгим. Машина преодолела последние перевалы, и дорога начала спускаться к равнине, где находился Тегеран. Тряска не прекращалась ни на минуту. Бертольд сидел, глядя на проносящиеся мимо пейзажи: голые поля, редкие деревни, дым от очагов. Тело болело от непрерывного движения, но он терпел. К середине дня показались окраины столицы. Грузовик въехал в город через широкие ворота, миновал кварталы с низкими домами и наконец остановился на одной из площадей. Пассажиры расплатились и разошлись.

Бертольд сошёл с машины, разминая затёкшие ноги. Тегеран встретил его шумом улиц, запахом еды из лавок и потоком людей. Он спросил дорогу у прохожих и направился к нужному адресу, который держал в памяти. Город жил своей жизнью под властью шаха Реза. Улицы были частично замощены, по ним ходили телеги и автомобили, встречались новые здания рядом со старыми кварталами. Бертольд шёл не торопясь, осматриваясь.

Он нашёл нужное место – небольшой дом в тихом переулке недалеко от центра. Там, в условленном потайном месте за зданием, его ждал человек. Немец из Абвера, среднего роста, в простой местной одежде, кивнул ему коротко. Они поговорили тихо, обмениваясь парой фраз о ситуации и подтверждением приказа. Немец передал Бертольду персидский паспорт на новое имя – перса из северных провинций – с уже проставленной турецкой визой. Вместе с документом он вручил небольшой свёрток с ключами от квартиры.

– Всё готово, – сказал немец. – Действуй осторожно.

Они разошлись быстро, каждый своим путём. Бертольд спрятал паспорт и ключи и направился в указанный район. Это был один из старых кварталов Тегерана, где дома стояли тесно друг к другу, улицы были узкими, а во дворах слышались голоса семей. Люди здесь жили скромно: мужчины ходили в традиционной одежде или европейских пиджаках, женщины – в чадрах или простых платьях. На улицах играли дети, торговцы предлагали фрукты и хлеб. Район казался спокойным, с ощущением повседневной жизни: женщины несли кувшины с водой, мужчины обсуждали дела у лавок.

Бертольд нашёл нужный дом – двухэтажное здание с глиняными стенами и деревянными ставнями. Квартира располагалась на втором этаже. Он поднялся по узкой лестнице, вставил ключ в замок и вошёл. Помещение было небольшим. Одна основная комната служила и спальней, и гостиной, с низким потолком и окном, выходящим во двор. Пол покрыт ковром, вдоль стен – простые полки и сундук для вещей. В углу стоял очаг для обогрева и приготовления еды. Рядом – таз для умывания и кувшин с водой. Мебели было мало: циновки на полу, небольшой стол и пара подушек.

Бертольд закрыл дверь, поставил сумку и подошёл к тазу. Он налил воды из кувшина, умылся холодной водой, смывая дорожную пыль с лица и рук. Затем достал из сумки хорошую западную одежду – тёмный пиджак, рубашку и брюки, которые подходили для предприимчивого перса, ведущего дела в городе. Он переоделся, поправил воротник и осмотрел себя. Теперь он выглядел как торговец или посредник, готовый к новым встречам в столице.

В комнате было тихо. Бертольд сел на циновку, обдумывая дальнейшие шаги. Путь из Мешхеда остался позади, и новый этап начинался здесь, в Тегеране.

* * *

Бертольд провёл вечер в своей новой комнате, разложив вещи и проверив документы. Новый персидский паспорт лежал на столе – с чистыми печатями и визой. Имя в нём значилось как Мехди Резаи, торговец из окрестностей Мешхеда. Он повторил про себя несколько деталей биографии, чтобы они звучали естественно.

Утром, едва рассвело, он собрал сумку с самым необходимым: сменной одеждой, запасом еды в виде лепёшек и сушёных фруктов, небольшой суммой денег и маузером, который спрятал в потайном кармане под курткой.

Он вышел на улицу, где уже начинался день. Тегеран просыпался: по переулкам шли люди с корзинами, открывались первые лавки. Бертольд направился к площади, где собирался транспорт на север. Там стояло несколько переоборудованных грузовиков «Форд», превращённых в подобие автобусов. Кузовы были накрыты брезентом, внутри вместо обычных сидений тянулись длинные деревянные скамьи. Водитель одного из них – крепкий мужчина лет сорока с густыми бровями – принимал пассажиров. Бертольд заплатил за место и забрался внутрь.

В кузове уже сидели люди. Мужчины занимали переднюю и среднюю части, женщины с детьми – заднюю, отделённую занавеской. Всего набралось около двадцати пяти человек. Воздух внутри быстро наполнился дымом от сигарет: почти каждый мужчина закурил, едва устроившись. Бертольд сел на скамью у борта, поставил сумку между ног и кивнул соседу – пожилому персу в потёртой куртке.

Машина тронулась с места около восьми утра. Мотор заурчал, кузов качнулся, и они выехали из города. Дорога сразу показала свой характер: сначала ещё ровная, с редкими камнями, но вскоре начались выбоины. Грузовик подпрыгивал на каждой неровности, скамьи скрипели, пассажиры покачивались в такт. Бертольд держался за край скамьи, чувствуя, как тряска отдаётся в спине. Ветер задувал через щели в брезенте.

Рядом с ним сидел молодой азербайджанец по имени Керим, возвращавшийся из Тегерана домой в Тебриз после работы на стройке. Он рассказывал о жизни в столице: как там строят новые дома по европейским образцам, как шах хочет изменить страну.

– Раньше всё было по-старому, а теперь машины, школы, – говорил Керим, передавая Бертольду сигарету. – Но цены растут, и не всем это по душе.

Бертольд кивнул, затянулся и ответил коротко о торговле тканями. Напротив сидел перс средних лет, Хусейн, везущий товары в свой магазин в Зенджане. Он жаловался на дороги:

– Каждый год одно и то же. Дождей мало, а ямы остаются. В прошлый раз колесо сломали на этом участке.

Пассажиры переговаривались, делились едой. Одна женщина сзади передала через занавеску свежие фрукты детям. Дым от сигарет клубился под брезентом, но никто не жаловался – так было принято. Грузовик останавливался каждые четыре часа. Первая остановка пришлась на небольшую деревню у дороги. Все вышли размяться, водитель проверил мотор. Мужчины направились к чайхане, где пили горячий чай из маленьких стаканов. Бертольд сел за низкий столик с Керимом и Хусейном. Разговор зашёл о ценах на шерсть и хлопок.

– В Тебризе сейчас лучше берут азербайджанские ковры, – сказал Керим. – Персы из южных районов тоже везут, но наши качественнее.

Хусейн кивнул и добавил историю о том, как в прошлом году караван потерял часть груза из-за оползня. Люди смеялись над старыми байками, заказывали ещё чай. Через полчаса все вернулись в машину. Дорога продолжалась. Тряска не прекращалась: кузов кренился на поворотах, колёса буксовали в пыли. Бертольд смотрел на проносящиеся поля – жёлтые, с остатками стерни после уборки. Холмы вдалеке казались серыми под ноябрьским небом.

К вечеру первого дня они добрались до Зенджана. Город встретил их сумерками и огнями в окнах домов. Грузовик остановился у большого постоялого двора. Пассажиры разобрали вещи и разошлись по комнатам. Бертольд разделил комнату с Керимом и ещё двумя мужчинами. Ужинали вместе: плов с овощами, свежий хлеб. Разговоры не затихали. Один из попутчиков, старый азербайджанец по имени Расул, рассказывал о своей молодости в этих краях:

– Раньше здесь были только тропы, а теперь машины ходят. Но зимой всё равно тяжело. Снег засыпает перевалы.

Ночь прошла спокойно, хотя холод пробирался сквозь стены. Утром все поднялись рано, позавтракали и снова загрузились в грузовик.

Второй день начался с той же тряски. Дорога шла через холмы, где ветер дул сильнее. Пассажиры закурили снова, и дым заполнил кузов. Бертольд сидел теперь рядом с Хусейном, который показывал ему образцы тканей из своей сумки.

– Вот это из Исфахана, хорошая работа, – объяснял он. – А это местное, дешевле, но ноское.

Молодой перс по имени Али, сидевший впереди, присоединился к разговору. Он ехал в Тебриз к родственникам и рассказывал о семье: как брат держит лавку на базаре, как сестра вышла замуж за азербайджанца. Разговоры текли легко – о погоде, о том, что в этом году зима пришла рано, о новостях из Тегерана. Женщины сзади иногда переговаривались тихо, передавая еду.

Остановка на молитву пришлась на полдень. Грузовик свернул к небольшой мечети у дороги. Мужчины вышли, расстелили коврики и совершили намаз. После молитвы все направились в чайхану рядом. Там пили чай, ели горячие лепёшки с сыром. Керим купил всем по порции сушёного инжира и поделился.

– В Тебризе зимой хорошо, – говорил он.

Хусейн добавил свои наблюдения:

– Персы и азербайджанцы живут бок о бок, но обычаи разные. Но торговля всех объединяет.

После чая вернулись в машину. Дорога стала ещё хуже – колеи были глубокие, камни торчали из земли. Грузовик трясло так, что приходилось крепко держаться. Пыль проникала внутрь, покрывая одежду. Но люди продолжали разговаривать. Один старик перс рассказывал длинную историю о старом караване, который шёл этими путями ещё когда не было машин. Все слушали, иногда задавая вопросы.

К вечеру второго дня они остановились в небольшом селении недалеко от Миане. Здесь был маленький постоялый двор. Ужинали супом из чечевицы и хлебом. Бертольд сидел с Керимом и Расулом. Расул, старый азербайджанец, делился воспоминаниями о молодости:

– Тогда дороги были хуже, только пешком и ходили. А теперь сидишь и едешь, хорошо, только трясёт.

Разговор перешёл на семью и планы. Бертольд упомянул, что ищет новые связи для торговли. Люди давали советы: кого искать на базаре в Тебризе, какие товары сейчас в ходу. Ночь была холодной, но в комнате топили очаг. Утром третьего дня снова в путь.

Третий день выдался ясным, но ветреным. Грузовик шёл через перевалы, мотор ревел на подъёмах. Пассажиры притихли от усталости, но всё равно обменивались фразами. Али рассказывал шутки про торговцев, Керим подхватывал. Бертольд наблюдал за пейзажем: холмы сменялись долинами, редкие деревни мелькали по сторонам. Остановка на чай пришлась на полдень у большого придорожного дома. Там собралось много людей из разных машин. Чайхана наполнилась голосами. Бертольд пил чай медленно, слушая разговоры за соседними столиками. Азербайджанцы обсуждали дела в Тебризе, персы – новости из столицы.

После обеда поехали дальше. Дорога спускалась, тряска немного уменьшилась. К вечеру показались окраины Тебриза. Город раскинулся в долине, с минаретами и крышами домов. Грузовик въехал через ворота, проехал по улицам, заполненным людьми и повозками. Наконец остановился на площади недалеко от базара. Пассажиры начали выходить, разминая ноги после долгой дороги.

Бертольд спустился последним, взял сумку и огляделся. Тебриз встретил его шумом базара, запахом дыма от очагов и прохладным воздухом. Люди расходились в разные стороны. Керим хлопнул его по плечу:

– Если что, ищи меня на базаре у ковровых рядов. Удачи в делах, Мехди.

Бертольд кивнул, попрощался с остальными и направился в город.

* * *

Бертольд провёл ночь в небольшом постоялом дворе на окраине Тебриза. Комната оказалась скромной, но чистой, с толстыми стенами, которые хорошо держали тепло от очага. Он поужинал простой едой – рисом с овощами и свежим хлебом – и рано лёг спать, чтобы набраться сил перед следующим этапом пути.

Утром, ещё до рассвета, он собрал вещи, проверил документы и вышел на улицу. Город только начинал просыпаться: по переулкам двигались первые повозки, в воздухе витал запах дыма от печей. На площади, где собирался транспорт на север, он быстро нашёл подходящий грузовик, переоборудованный под перевозку людей. Кузов был накрыт плотным брезентом, внутри стояли длинные скамьи. Бертольд заплатил за место и устроился среди других пассажиров – торговцев, крестьян и нескольких ремесленников.

Машина тронулась вскоре после восьми утра. Дорога до Базаргана заняла около суток с остановками на отдых и еду. Пейзаж за бортом менялся от холмов к более открытым пространствам. Пассажиры обменивались новостями о ценах на зерно и шерсть, иногда делились лепёшками. Ночь провели в придорожном селении, а к следующему дню уже приближались к цели.

Базарган встретил их холодным декабрьским ветром. Караван-сараи и лавки у дороги выглядели оживлёнными, несмотря на погоду. Бертольд сошёл с машины, размялся и направился к пункту проверки. Сначала проверяла иранская сторона. Офицер в форме внимательно просмотрел паспорт на имя Мехди Резаи, задал стандартные вопросы о цели поездки – торговля тканями – и кивнул, пропуская дальше.

Затем настал черёд турецкого контроля. На переходе стояли солдаты в зимней форме с внимательными взглядами. Один из них взял документы Бертольда, долго изучал турецкую визу, перелистывая страницы. Задал пару вопросов: откуда едет, что везёт с собой, есть ли знакомые в Турции. Бертольд отвечал спокойно и уверенно, глядя прямо в глаза, с лёгкой улыбкой опытного торговца. Офицер ещё раз сверил печати, вернул паспорт и жестом разрешил пройти. Никаких задержек не возникло.

Теперь Бертольд находился на турецкой земле, в небольшом городке Гюрбулак. Здесь у дороги выстроились несколько автобусов и грузовиков. Он выбрал один из них, следующий в сторону Догубаязита. В салоне уже сидели местные жители и несколько путешественников. Дорога оказалась заметно лучше, чем в Иране: меньше выбоин, более ровное покрытие, хотя декабрьская погода добавляла трудностей – лёгкий снег и ветер заставляли водителя ехать осторожнее. Расстояние в сорок километров преодолели относительно быстро, за пару часов.

Бертольд отметил про себя, как турецкие власти следят за путями сообщения даже в это время года. Догубаязит показался уютным городком с каменными домами и минаретами, возвышающимися над крышами. Он нашёл небольшую гостиницу недалеко от центра, где снял комнату на ночь. Хозяин, разговорчивый турок средних лет, предложил горячий суп и чай. Бертольд поел, побеседовал о дороге и рано лёг.

Утром он встал свежим, позавтракал и отправился к месту отправления автобусов на Эрзурум. Автобус был похож на предыдущие – просторный, с деревянными сиденьями и брезентовым верхом. Пассажиров набралось около тридцати: семьи, торговцы, солдаты в увольнении. Поездка прошла быстрее, чем аналогичный участок в Иране. Вместо суток они уложились в меньшее время благодаря лучшему состоянию трассы. Остановки были короткими – на чай и разминку.

За окном проплывали заснеженные холмы и редкие деревни, где жители занимались повседневными делами: вели скот, чинили ограды. Бертольд слушал разговоры попутчиков о местных ярмарках и урожае прошлого сезона, иногда вставляя замечания о торговле.

К вечеру автобус въехал в Эрзурум. Город, окружённый горами, встретил их крепким морозцем и огнями в окнах. Бертольд нашёл недорогую гостиницу у вокзала, поужинал и сразу направился на железнодорожную станцию. Там он купил билет в пассажирский поезд до Стамбула. Наконец-то нормальные условия: не тряска в кузове, а настоящее купе. Он почувствовал облегчение – долгий наземный этап подходил к концу. Поезд отправлялся ранним утром следующего дня.

Бертольд вернулся в гостиницу, проверил вещи и лёг спать. Утром он прибыл на вокзал заранее. Поезд стоял у платформы – длинный состав с вагонами второго и третьего класса. Бертольд занял место в купе второго класса, где уже расположились трое других пассажиров: турок-чиновник средних лет по имени Осман, возвращавшийся из служебной поездки, молодой студент по имени Мехмет, ехавший учиться в столицу, и пожилой торговец коврами из Эрзурума по имени Хасан.

Купе было рассчитано на шестерых, но пока занимали четверо, оставляя пространство для вещей. Полки для багажа располагались наверху, сиденья были обиты тканью, окна с деревянными рамами пропускали достаточно света. Вагон отапливался небольшой печкой в конце коридора, и проводник время от времени подбрасывал уголь.

Поезд тронулся точно по расписанию. Колёса застучали по рельсам, и состав начал набирать ход, покидая станцию Эрзурума. За окном сначала потянулись пригородные районы с низкими домами и садами, покрытыми тонким слоем снега. Затем открылись широкие долины, окружённые горами. Зимний пейзаж выглядел величественно: серые склоны с белыми шапками, редкие сосны и далёкие вершины, теряющиеся в лёгкой дымке.

Бертольд сидел у прохода, наблюдая, как местность постепенно меняется. Осман, чиновник, сразу завёл разговор:

– Дорога долгая, но в это время года поезда ходят надёжно. Главное, чтобы снег не засыпал пути в горах.

Мехмет, студент, кивнул и добавил, что едет в университет изучать инженерное дело. Хасан, торговец, рассказывал о своих коврах: как их ткут в восточных провинциях, какие узоры ценятся в Стамбуле. Бертольд представился как Мехди Резаи, торговец из Персии, ищущий новые рынки.

В соседних купе слышались похожие беседы – семьи делились едой, кто-то читал газеты. Проводник проходил по коридору, предлагая чай в маленьких стаканах и простые закуски. Обедали в вагоне-ресторане, куда Бертольд сходил вместе с Османом. Там подавали суп, рис с мясом и свежий хлеб. Цены были умеренными, а обслуживание – быстрым.

После еды вернулись в купе, где Мехмет достал колоду карт, и они сыграли несколько партий в простую игру, чтобы скоротать время. Поезд шёл через перевалы, где скорость снижалась, а за окном мелькали заснеженные леса и небольшие станции с деревянными зданиями. Пассажиры выходили на платформах размять ноги во время стоянок.

На одной из них к поезду подсели ещё люди. В купе зашёл ещё один пассажир – инженер по имени Ахмет. Теперь стало теснее, но все разместились удобно. Ахмет рассказал о строительстве новых линий: как правительство вкладывает средства в инфраструктуру, соединяя восток с западом.

День клонился к вечеру. Солнце опустилось за горы, окрасив небо в оранжевые тона. В купе зажгли лампы, и пассажиры продолжили беседы. Осман обсуждал политику – реформы Ататюрка изменили многое, от алфавита до одежды. Бертольд слушал внимательно, вставляя нейтральные замечания о торговле между странами.

Ужинали снова в ресторане, где подали тёплые блюда и чай. После возвращения в купе разговоры стали тише. Кто-то дремал, прислонившись к стене, другие смотрели в темноту за окном, где изредка мелькали огни деревень. Ночь прошла спокойно. Поезд ритмично покачивался, убаюкивая пассажиров. Бертольд спал на своей полке, завернувшись в одеяло, которое выдал проводник.

Утром проснулись от стука в дверь – принесли горячий чай. За окном пейзаж изменился: горы отступили, уступив место равнинам Центральной Анатолии. Холмы стали пологими, поля раскинулись шире, хотя зимой они выглядели пустынными, с остатками жухлой травы под снегом. Редкие стада овец паслись под присмотром пастухов в тёплых накидках.

Поезд набирал скорость на прямых участках, обгоняя повозки на параллельных дорогах. Второй день пути принёс новые знакомства. На одной из остановок в купе заглянул кондуктор, проверяя билеты, и пассажиры разговорились о жизни в разных провинциях. Мехмет поделился планами на учёбу: хотел работать над строительством мостов и дорог. Хасан показывал образцы тканей из своей сумки, объясняя, почему стамбульские купцы предпочитают восточные узоры. Бертольд упомянул свои связи в Персии, не вдаваясь в детали.

Обед прошёл оживлённо: в ресторане собралось много народу, и официанты едва успевали обслуживать столы. Подавали плов, овощные салаты и сладкий чай. После обеда поезд пересёк несколько небольших мостов через реки, воды которых казались тёмными от зимнего холода. За окном появились первые признаки более населённых районов – больше деревень, дым от труб, люди на полях.

Пассажиры в коридоре обсуждали последние новости из газет: о международной обстановке, торговых соглашениях. Бертольд вышел в коридор, чтобы размяться, и постоял, глядя на проносящиеся виды. Равнины сменялись невысокими хребтами, а вдалеке уже чувствовалось приближение к более оживлённым землям.

К вечеру второго дня состав подошёл к Анкаре. Здесь была долгая стоянка, и многие пассажиры вышли на платформу. Бертольд тоже прогулялся, купил свежие газеты и фрукты. В купе вернулись не все – Ахмет сошёл здесь. Освободилось место, и стало просторнее.

Ужинали в ресторане. Разговоры вернулись к торговле: Хасан советовал, где в Стамбуле лучше всего сбывать товары. Ночь снова прошла под мерный стук колёс.

На третий день пейзаж стал ещё разнообразнее. Поезд шёл через области, где равнины переходили в прибрежные холмы. За окном мелькали оливковые рощи, хотя зимой они стояли голыми, и небольшие города с белыми домами. Солнце светило ярче, прогревая воздух в купе. Пассажиры оживились, предвкушая прибытие.

Осман рассказывал о Стамбуле – о базарах, где можно найти всё, о порте, полном кораблей. Мехмет мечтал о библиотеках университета. Бертольд кивал, обдумывая свои планы. Обед на третий день был особенно приятным: свежая рыба из близлежащих водоёмов, овощи и хлеб.

После него проводник объявил, что до Стамбула осталось несколько часов. Пейзаж за окном окончательно изменился – появились признаки большого города: больше дорог, фабричных труб, деревень, слившихся в пригороды. Пассажиры собирали вещи, проверяли багаж. Поезд замедлил ход, приближаясь к стамбульскому вокзалу.

За окнами потянулись окраины – кварталы с мечетями, жилыми домами, рынками. Бертольд встал, взял сумку и попрощался с попутчиками. Осман пожелал удачи в делах, Мехмет – лёгкой дороги дальше, Хасан – выгодных сделок.

Состав остановился у платформы. Двери открылись, и пассажиры хлынули наружу. Бертольд сошёл на перрон вокзала Сиркеджи. Стамбул встретил его шумом толпы и гудками паровозов. Город раскинулся вокруг, полный жизни под зимним небом. Он огляделся, чувствуя, как долгий путь до Стамбула завершился.

* * *

Бертольд вышел с вокзала Сиркеджи и сразу окунулся в ритм большого портового города. Улицы Стамбула в декабре были полны движения: торговцы расставляли лотки с фруктами и горячим кофе, носильщики тащили корзины с товарами, а в воздухе витал запах свежей выпечки. Он прошёл несколько кварталов, пока не нашёл скромную гостиницу в районе Галата. Хозяин, турок с седыми усами, принял плату за несколько дней вперёд и показал комнату на втором этаже с видом на узкий переулок.