Текст книги "Я - Товарищ Сталин 18 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 2

Октябрь 1938 года. Токио.

Начало октября в Токио выдалось особенно приятным. Утреннее солнце поднималось над крышами домов, заливая улицы мягким золотистым светом. Воздух стал заметно свежее, и по утрам уже чувствовалась лёгкая прохлада, которая напоминала о приближении настоящей осени. Листья на деревьях в парке Уэно полностью сменили цвет: теперь они переливались оттенками золота, меди и тёмно-красного.

Кэндзи Ямада пришёл в редакцию чуть раньше обычного. Он сидел за своим столом у окна, просматривая свежие материалы для следующего номера. До свадьбы оставалось ровно три недели. Эта мысль не покидала его ни на минуту.

Он представлял себе церемонию в небольшом храме, который они выбрали вместе с Мицуко. Представлял, как она будет выглядеть в выбранном кимоно, как они обменяются традиционными чашами сакэ. После церемонии начнётся новая жизнь – совместная, спокойная, наполненная простыми радостями. Кэндзи улыбнулся про себя и отложил в сторону несколько листов с правками. Рабочий день только начинался, но мысли уже уносились к будущему.

Телефон на столе неожиданно зазвонил. Кэндзи снял трубку.

– Алло, Ямада-сан? Это Сато, хозяин дома, который вы приходили смотреть в сентябре. Добрый день.

– Добрый день, Сато-сан. Чем могу помочь?

– Я хотел бы попросить вас приехать сегодня вечером, если это возможно. Есть важный разговор по поводу дома. Буду ждать вас после шести часов.

Кэндзи немного удивился, но согласился. Голос хозяина звучал спокойно, однако в нём чувствовалась определённая решимость. Остаток дня Кэндзи провёл за обычными делами: обсуждал с коллегами статьи, проверял корректуру, отвечал на письма читателей. Но внутри сохранялось лёгкое ожидание. Когда стрелки часов показали половину шестого, он собрал вещи и вышел из редакции.

По дороге он решил не брать такси, а доехать на трамвае. Трамвай медленно ехал по знакомому маршруту. За окном проплывали улицы Токио: лавки с товарами, где продавали свежие овощи и ткани, велосипедисты, спешащие домой, женщины в кимоно, возвращающиеся с покупками. Кэндзи смотрел на проносящиеся дома и думал о Мицуко. Как она обрадуется, если получится решить вопрос с этим домом.

Он сошёл на нужной остановке и прошёл пешком по уже знакомой тихой улице. Сато уже ждал у ворот. Он был в тёмном кимоно и выглядел собранным.

– Спасибо, что приехали, Ямада-сан. Проходите, пожалуйста.

Они вошли на участок. Сад встретил их шорохом гравия под ногами. Клёны уже почти полностью покраснели, а хризантемы всё ещё цвели белым и жёлтым. Они сели на ту же деревянную скамейку у прудика, где в прошлый раз рассматривали карпов.

Сато посмотрел на Кэндзи и начал говорить:

– Я хотел сообщить вам хорошую новость. Дом полностью оплачен. Ваш друг заплатил всю сумму. Я прошу у вас только одну неделю, чтобы завершить свои дела и освободить помещение.

Кэндзи повернулся к нему с явным удивлением.

– Мой друг? Простите, Сато-сан, о ком именно вы говорите?

Хозяин дома улыбнулся.

– Несколько дней назад приезжал один человек. Он сказал, что действует по вашей просьбе. Представился как ваш доверенный. Заплатил всю сумму сразу, без каких-либо дополнительных условий. Я был очень рад такой быстроте сделки.

Кэндзи молчал несколько секунд, переваривая информацию. В голове сразу возникло лицо Ивасаки Каору. Никто другой не стал бы действовать так быстро и решительно. Он кивнул, стараясь сохранить обычное выражение лица.

– Понятно. Спасибо, что сообщили. Конечно, я подожду неделю. Это вполне разумно.

– Я рад, что мы договорились. Дом теперь официально ваш. Надеюсь, вы с будущей женой будете там счастливы. Место здесь хорошее, тихое.

Они обсудили детали: когда можно будет начать перевозить вещи, как оформить бумаги на собственность, состояние сада и крыши. Сато говорил подробно, показывая на отдельные части участка и объясняя особенности дома. Кэндзи слушал внимательно, задавал вопросы, но мысли его были заняты другим. Когда разговор подошёл к концу, он поклонился хозяину и вышел за ворота.

Вечер уже опускался на город. Кэндзи шёл домой пешком длинной дорогой. Воздух был свежим, под ногами шуршали первые опавшие листья. С одной стороны, он чувствовал глубокую радость. Дом, который так понравился Мицуко, теперь принадлежал им. Они смогут въехать туда вскоре после свадьбы. Он представлял, как она войдёт в гостиную, подойдёт к окну и увидит сад с клёнами. Как они вместе выберут место для низкого стола и полок с книгами. Эта картина наполняла его теплом.

С другой стороны, он ясно понимал, что такой подарок несёт за собой последствия. Ивасаки не делал ничего просто так. Кэндзи знал, что статья, которую он написал по просьбе Ивасаки, уже скоро выйдет. Она затронет интересы влиятельных фигур. Идти против таких людей было серьёзным шагом. Он думал об этом, проходя мимо освещённых фонарями домов. Радость от получения дома смешивалась с пониманием новой реальности.

Дома Кэндзи долго сидел в своей комнате. Он заварил свежий сенча, поставил чашку на стол и смотрел на пустые листы бумаги. Писать сегодня не хотелось. Вместо этого он вспоминал их прогулку с Мицуко в сентябре: как она ходила по комнатам того дома, касалась бумажных перегородок, улыбалась, глядя в сад. Теперь этот дом станет их общим. Он думал, как лучше рассказать ей новость. Возможно, завтра вечером, во время прогулки. Нужно найти правильные слова.

Ночь прошла спокойно, хотя мысли возвращались к произошедшему снова и снова.

На следующий день в редакции всё шло своим чередом. Кэндзи работал над материалами, обсуждал со своим заместителем план выпуска, пил чай во время короткого перерыва. Ближе к обеду телефон снова зазвонил.

– Ямада-сан, добрый день! Это Ивасаки Каору.

Голос звучал дружелюбно и тепло.

– Добрый день, Ивасаки-сан.

– Как ваши дела? Как продвигается подготовка к свадьбе? Я подумал, что стоит узнать новости.

Кэндзи ответил:

– Всё идёт хорошо. Вчера я встречался с хозяином дома. Он рассказал, что всё оплачено. Я очень признателен вам за такую помощь. Это больше, чем я мог ожидать.

Ивасаки рассмеялся тихо и удовлетворённо.

– Я рад такому другу, как вы, Ямада-сан. Очень рад. Пусть этот дом станет хорошим началом вашей жизни с Мицуко-сан. Если нужно помочь с переездом, мебелью или ещё чем-то – просто скажите. Я всегда готов поддержать.

Они поговорили ещё несколько минут. Разговор был лёгким, но Кэндзи чувствовал за словами определённый подтекст. Когда трубка была положена, он некоторое время сидел за столом, глядя на осенние деревья за окном редакции.

Остаток рабочего дня прошёл без особых событий. Кэндзи закончил правки и вышел из здания ближе к вечеру. Он договорился встретиться с Мицуко недалеко от её дома. Она ждала его в лёгком пальто кремового цвета, с небольшой сумочкой в руках. Её лицо осветилось улыбкой, когда она увидела его.

Они пошли по привычному маршруту к небольшому парку. Мицуко рассказывала о приготовлениях: родственники уже подтвердили приезд, платье почти готово, в храме всё согласовали. Кэндзи слушал, кивая, и выбирал подходящий момент.

Когда они присели на скамейку под красным клёном, он наконец сказал:

– У меня есть важная новость. Помните дом, который мы смотрели в сентябре?

– Конечно, помню. Я часто о нём думаю.

– Он теперь наш. Мы сможем въехать через неделю.

Мицуко повернулась к нему, глаза её округлились от неожиданной радости.

– Как это возможно? Расскажите подробнее!

Кэндзи рассказал о звонке Сато, о том, что друг помог с полной оплатой. Он говорил спокойно, не вдаваясь в лишние детали. Мицуко слушала, держа его за руку. Когда он закончил, она прижалась к нему ближе.

– Я не могу поверить. Это так неожиданно и замечательно. Тот сад, светлые комнаты, веранда… Мы будем там так счастливы.

Они провели следующий час, обсуждая планы. Мицуко уже представляла, где поставить полки для её книг из библиотеки, какую вазу выбрать для токонома, где устроить место для вечернего чая. Кэндзи добавлял свои мысли: где можно посадить дополнительные растения в саду, как оборудовать одну из комнат под рабочее место. Разговор шёл легко и радостно.

Когда они возвращались к дому Мицуко, солнце уже садилось. Небо окрасилось в мягкие оранжевые тона. Кэндзи проводил её до дома, попрощался и пошёл домой. Эти два дня полностью изменили картину ближайшего будущего. Дом был их. Свадьба приближалась. Но он понимал, что теперь многое будет зависеть от того, как дальше будут развиваться события после выхода статьи.

* * *

Октябрь 1938 года. Токио.

Спустя пару дней Кэндзи Ямада сидел за своим столом в редакции ближе к концу рабочего дня. За окном осеннее солнце уже клонилось к закату, окрашивая крыши соседних зданий в мягкие золотистые оттенки. Он заканчивал просматривать последние корректуры статей для следующего номера, когда внезапно зазвонил телефон. Звук разнёсся по комнате, заставив его отложить бумаги в сторону.

Кэндзи поднял трубку:

– Алло, Ямада слушает. Чем могу помочь?

Голос на линии был спокойным и уверенным, говорил без лишней спешки: – Ямада-сан, после окончания работы сегодня вам необходимо встретиться и поговорить с одним человеком. Это касается вопросов, которые напрямую затрагивают вашу профессиональную деятельность, ваши недавние связи и некоторые решения, которые вы принимаете в последнее время.

Кэндзи чуть крепче сжал трубку в руке:

– Простите, но с кем именно я сейчас разговариваю? Назовите, пожалуйста, ваше имя и объясните подробнее, о каких именно вопросах идёт речь.

– Это не тот разговор, который можно вести по телефону, Ямада-сан. Вы узнаете все необходимые детали при личной встрече. Приходите сразу после работы в небольшую забегаловку неподалёку от редакции – ту, что расположена на углу улицы с зелёным фонарём над входом. Вас встретят. Не стоит опаздывать, дело касается вашего будущего и требует немедленного обсуждения.

Связь оборвалась. Кэндзи медленно положил трубку и некоторое время сидел неподвижно, глядя на стопку документов перед собой.

Он закончил правки, провёл короткое совещание с заместителем по поводу распределения материалов в номере, ответил на несколько вопросов сотрудников и только после этого собрал вещи. Надев пальто, он вышел на улицу. Прохладный осенний воздух сразу коснулся лица.

Путь до забегаловки занял около десяти минут. Кэндзи шёл по знакомым тротуарам, мимо лавок со свежими овощами и тканями, мимо велосипедистов, возвращавшихся домой.

Как только он переступил порог, к нему подошёл мужчина среднего роста в тёмном костюме. Лицо его было вполне обычным и спокойным.

– Ямада-сан, прошу за мной. Я уже занял удобный столик в углу зала, где мы сможем поговорить без посторонних. Пожалуйста, проходите.

Мужчина проводил его к столику у стены. На столе уже стояла бутылка тёплого саке, две небольшие чашечки и несколько блюд с закусками: тонко нарезанные маринованные дайкон и морковь, жареные баклажаны с лёгким соевым соусом и кунжутом, небольшие кусочки курицы в хрустящем кляре, свежие огурцы с приправой и маленькие рисовые шарики с начинкой из лосося.

Они сели. Мужчина разлил саке по чашечкам.

– Давайте начнём с выпивки. Это тёплое саке хорошего качества, оно отлично подходит к таким закускам. Попробуйте сначала баклажаны – они приготовлены сегодня утром. Я рад, что вы смогли прийти.

Кэндзи взял чашечку, сделал глоток. Напиток был приятным, согревающим. – Спасибо за приглашение. Теперь, когда мы здесь, скажите, пожалуйста, кто вы и почему хотели встретиться именно таким образом. Я предпочитаю открытость в подобных вопросах.

Мужчина кивнул, взял палочками кусочек курицы и ответил после небольшой паузы:

– Меня зовут Такаги. Я представляю Кэмпэйтай. Нам хорошо известно о вашей дружбе с Ивасаки Каору, которая начала развиваться в последние месяцы. Мы знаем о ваших встречах, о статьях, которые вы готовите по его просьбе, о подарках и помощи, которую он вам оказывает. Также нам известны друзья и враги Ивасаки Каору в деловых и политических кругах.

Я пришёл сюда не для того, чтобы создавать проблемы, а чтобы предупредить вас. Не стоит глубоко впутываться в эти дела, поскольку внимание к вашей персоне исходит с самых высоких уровней руководства.

Кэндзи попробовал маринованные овощи, обдумывая услышанное, и ответил: – Такаги-сан, я ценю вашу прямоту и то, что вы нашли время для этой встречи. Расскажите подробнее, что именно в моих контактах с Ивасаки Каору вызывает такое внимание со стороны вашей организации. Я главный редактор и журналист, моя задача – собирать информацию и освещать события. Любые связи помогают мне в этой работе, и я вынужден общаться с самыми разными людьми.

Такаги разлил ещё саке и продолжил, пока они ели:

– Ваша работа действительно заслуживает уважения. Вы хороший журналист и прекрасный редактор, который умеет находить правильный подход к материалам. Премьер-министр высоко ценит таких профессионалов, как вы, потому что они помогают обществу получать верное представление о развитии страны. Мы не хотим, чтобы человек вашего уровня оказался втянут в конфликты между влиятельными деловыми фигурами. У Ивасаки Каору есть противники, и эти противники тоже обладают значительным влиянием. Лучше оставаться в стороне от их споров, особенно сейчас, когда у вас скоро свадьба и новый дом. Это поможет избежать ненужных сложностей в будущем.

Они продолжили ужин. Такаги подозвал официанта и заказал дополнительные блюда: тушёные грибы шиитаке с зелёным луком, свежие овощи в уксусе и порцию горячих рисовых колобков с начинкой из тунца. Пока ждали, они выпили ещё по чашечке саке.

Кэндзи спросил, взяв палочками гриб:

– Такаги-сан, как именно ваша организация следит за такими вопросами в журналистской среде? Мне важно понимать границы, чтобы не нарушить их случайно своей работой. Я всегда стараюсь действовать в рамках закона и интересов страны.

Такаги ответил, тщательно пережёвывая еду:

– Мы наблюдаем за процессами, которые могут повлиять на экономическую и политическую стабильность. Ваша предстоящая статья может привлечь лишнее внимание. Мы советуем внимательно пересмотреть её перед публикацией. Вы можете внести изменения, которые сделают материал более общим и нейтральным. Это только укрепит ваше положение как главного редактора. Премьер-министр ценит людей, которые думают о долгосрочной стабильности и развитии.

Принесли новые блюда. Они попробовали грибы и рисовые колобки. Саке снова разлили по чашечкам. Разговор продолжался неторопливо.

– Я принимаю ваши слова к сведению, – сказал Кэндзи, стараясь не показывать волнение. – Но скажите, есть ли конкретные рекомендации по содержанию статьи? Я хочу понять, какие именно моменты могут вызвать проблемы, чтобы принять взвешенное решение.

Такаги кивнул и ответил после глотка саке:

– Пишите общие наблюдения об экономическом росте страны, но уберите детали, которые могут быть восприняты как указание на конкретных лиц. Вы хороший журналист и главный редактор, и такие осторожные решения только повысят вашу репутацию. Давайте продолжим ужин. Попробуйте эти колобки – они особенно хороши сегодня.

Они ели дальше. Такаги заказал ещё чай и свежие фрукты на десерт – ломтики хурмы и яблок. Разговор ненадолго перешёл на более спокойные темы: красоту осенних листьев в парках, подготовку к праздникам. Но вскоре вернулся к сути.

– Я надеюсь, вы сделаете правильный выбор, Ямада-сан. Мы будем следить за развитием событий, но искренне желаем вам успеха в семейной жизни и работе. Не стоит рисковать тем, что уже получено.

Ужин подошёл к концу. Такаги встал, поклонился и покинул забегаловку. Кэндзи собирался оплатить счёт, но хозяин сказал, что Такаги уже оставил деньги.

Он вышел и пошёл домой пешком. Дома Кэндзи снял верхнюю одежду, заварил любимый сенча и сел за низкий стол в своей комнате. Чашка с горячим чаем стояла перед ним. Он думал о прошедшем разговоре.

С одной стороны, Ивасаки Каору купил ему дом, который самостоятельно он никогда бы не смог приобрести. Это давало возможность создать уютное семейное гнездо для Мицуко и будущих детей. С другой стороны, предупреждение от представителя Кэмпэйтай показывало, что другая сторона обладает серьёзной силой и может изменить всё в любой момент. И тогда не факт, что Кэндзи вообще останется жив или на свободе.

Он размышлял о статье, лежавшей в ящике стола, о возможных правках и о том, стоит ли вообще заниматься этой публикацией. Мысли возвращались снова и снова к этому трудному выбору.

Ночь постепенно опустилась на Токио, а Кэндзи продолжал сидеть за столом, обдумывая, как поступить.

Глава 3

Октябрь 1938 года встретил Нью-Йорк прохладным ветром с Гудзона. Эндрю Соломон Корвин спустился по ступеням своего дома на Upper West Side, где снимал небольшую квартиру на четвёртом этаже старого кирпичного здания. Район жил своей обычной жизнью: по тротуарам спешили служащие в пальто, мальчишки продавали газеты с заголовками о событиях в Европе, а из ближайшей пекарни тянуло запахом свежих бубликов.

Квартира была скромной – две комнаты, кухня с газовой плитой и ванная, где по утрам вода иногда шла с ржавчиной. Мебель была простая, купленная на распродаже: кровать, стол, пара стульев и шкаф для одежды.

Эндрю, как все здесь его звали, вышел на улицу и направился к станции подземки. В свои тридцать девять он выглядел крепким мужчиной среднего роста, с тёмными волосами, которые уже начали серебриться на висках. Лицо – самое обычное, нью-йоркское, такое, что легко затеряется в толпе.

Он поздоровался с мистером Розенблатом, хозяином лавки на углу, который как раз открывал дверь.

– Доброе утро, Эндрю! Как дела в вашем офисе? Опять эти европейские новости всех с ума сводят?

– Утро доброе, Сол. Да, читаю газеты и думаю, куда мир катится. Но бизнес идёт, люди хотят знать, куда вкладывать, пока не поздно.

Они обменялись ещё парой фраз о погоде и ценах на продукты и бензин. Эндрю умел так говорить – легко, без нажима, как человек, который вырос здесь, в этом городе. Lower East Side в детстве, потом Brownsville – всё это было частью его легенды.

На платформе подземки он встал рядом с женщиной в шляпке, которая держала сумку с продуктами.

– Извините, мэм, не подскажете, этот поезд идёт до Фултон-стрит?

Она улыбнулась:

– Да, точно. Вы новенький в районе?

– Можно сказать и так, иногда путаюсь. Живу на Западной 82-й не так давно.

Разговор завязался сам собой. Через пару остановок они уже обсуждали, где лучше купить копчёную рыбу.

Офис фирмы «Atlantic Risk Advisors» располагался в скромном здании недалеко от Таймс-сквер. Компания была небольшой – всего восемь человек, включая его. Они занимались оценкой рисков для инвестиций, особенно в европейские рынки. Эндрю пришёл сюда весной 1938 года, после возвращения из Европы. Руководитель, мистер Леви, нанял его за опыт работы с континентом.

Войдя в помещение, где пахло кофе, он кивнул секретарше мисс Кейн.

– Доброе утро, Эндрю. Кофе уже готов.

– Спасибо, Дороти. Вы моя спасительница.

За своим столом он раскрыл папки. Сегодня нужно было подготовить отчёт по ситуации в Чехословакии. Клиенты – американские компании, торговавшие с Европой, – хотели знать, стоит ли держать позиции или выводить капитал. Эндрю писал спокойно, опираясь на статьи из Times и Herald Tribune, которые читал каждое утро. Он добавлял личные наблюдения из тех лет, что провёл во Франции, Германии и Польше. Добавлял не слишком много деталей, чтобы не вызвать вопросов, но достаточно, чтобы звучало убедительно.

В полдень к нему подошёл коллега – молодой парень по имени Сэм Гольдман, недавно пришедший из колледжа.

– Эндрю, ты же был в Варшаве, верно? Что думаешь об их отношениях с Герингом? Французы и британцы сдадутся, а поляки останутся в подвешенном состоянии?

Эндрю откинулся на стуле и пожал плечами:

– Сложно сказать, Сэм. Я там жил пару лет, консультировал фирмы по торговле. Поляки – народ упрямый. Если начнётся заварушка, торговля встанет. А нам здесь это невыгодно. Я бы советовал клиентам пока не рисковать с Восточной Европой.

Они поговорили ещё минут десять. Сэм рассказал о своей девушке и о том, как ходил на бейсбол. Эндрю слушал внимательно, вставлял свои истории – про то, как в юности болел за «Янкиз», про службу в 77-й дивизии во Франции. Эти воспоминания из легенды он использовал, когда нужно было поддержать разговор.

После работы он часто шёл пешком через Центральный парк. Октябрь раскрасил деревья в жёлтые и красные тона. На скамейках сидели люди с газетами, дети бегали с мячиками. Здесь он мог встретить разных знакомых. Однажды, пару недель назад, разговорился с пожилым итальянцем, торговавшим каштанами. Сегодня ему попался сосед по дому – ирландец по имени Патрик, работавший на стройке.

– Эндрю, привет! Слышал, Рузвельт опять говорит про Новый курс. Как думаешь, поможет?

– Пат, если честно, бизнесу нужно, чтобы правительство не мешало. Но после двадцать девятого года все боятся. Я сам тогда потерял немало.

Они прошли вместе пару кварталов, обсуждая цены на жильё и последние фильмы. Эндрю легко подхватывал темы – о футболе, о профсоюзах, о том, как дорого стало масло в магазинах. По его рассказам, в Brownsville семья держала небольшую лавку, а после армии он помогал отцу.

Вечером он вернулся домой. На кухне приготовил простой ужин – яичницу с хлебом и кофе. Сел за стол, просмотрел почту. Письмо от «родственника» из Чикаго – на самом деле это был условный сигнал от кураторов. Ничего срочного, просто подтверждение связи. Он сжёг письмо в пепельнице, как делал всегда.

На следующий день в офисе было совещание. Мистер Леви собрал всех вокруг большого стола.

– Господа, европейские дела всё горячее. Клиент из Детройта хочет знать про немецкие заводы. Эндрю, у тебя опыт по Германии.

Эндрю кивнул:

– Был там в тридцать четвёртом – тридцать пятом. Промышленность сейчас растёт, но всё под контролем государства. Инвестировать можно, но риски высокие – политика может всё перевернуть в один день. Я бы рекомендовал короткие контракты.

После совещания Эндрю вышел покурить на лестницу с двумя коллегами. Один из них, старый бухгалтер Ирвинг, поделился историей про свою службу в армии в 1918-м.

– Я тоже был во Франции, – сказал Эндрю. – Meuse-Argonne. Жарко там пришлось.

Они кивнули с пониманием. Такие разговоры связывали людей.

По выходным Эндрю иногда ездил в Бруклин. Там, в Brownsville, он якобы вырос. Прогуливался по знакомым улицам, заходил в синагогу, где его знали как сына старых иммигрантов. На самом деле это были редкие визиты для поддержания легенды.

В середине октября он получил приглашение на ужин от клиента – мистера Бернштейна, владельца текстильной компании. Ужин проходил в ресторане на Мэдисон-авеню. Столы были накрыты белыми скатертями, официанты сновали в белых рубашках. Эндрю пришёл в тёмном костюме, без лишней роскоши.

За столом сидели несколько бизнесменов и их жёны. Разговор крутился вокруг Европы.

– Мистер Корвин, вы же недавно оттуда, – спросил один из гостей. – Что поляки думают о Геринге?

Эндрю ответил спокойно, с лёгкой улыбкой:

– Поляки – гордый народ. Они помнят историю. Но экономика у них зависит от экспорта. Если границы закроются, будет тяжело. Я советую вашим компаниям искать альтернативы в Южной Америке на всякий случай.

Женщины заговорили о моде и новых фильмах с Кларком Гейблом. Эндрю поддержал тему, рассказал забавный случай из Парижа про французскую кухню. Все смеялись. Он умел располагать к себе.

После ужина он прошёлся по улице. Город сиял огнями, автомобили сигналили. Дома он сел писать. Работа помогала маскироваться: когда он записывал цифры, прогнозы и встречи, никто не подозревал, что за этим стоит гораздо большее.

Однажды вечером он зашёл в бар неподалёку от дома. Место было простое, с деревянной стойкой и обычными посетителями после смены. Бармен, толстый грек по имени Никос, кивнул ему как постоянному клиенту.

– Эндрю, как всегда виски с содовой?

– Да, Никос. И сэндвич с ростбифом, если есть.

Рядом сидел механик с завода. Они разговорились о бейсболе. Эндрю поддержал спор, вспомнил матчи двадцатых. Потом к ним присоединился полицейский в штатском. Разговор перешёл на политику Рузвельта. Такие вечера повторялись. Он собирал слухи, мнения, связи. Иногда получал полезную информацию о поставках или настроениях в деловых кругах. Всё шло в отчёты, которые уходили дальше.

В конце октября погода испортилась. Дожди поливали улицы. Эндрю сидел в квартире, читал книгу о торговле. На столе лежала фотография «жены» и «дочки» – это тоже была часть легенды. Их звали Эстер и Ребекка. Он иногда думал об этой выдуманной потере – полиомиелит унёс их в 1930-м. Это добавляло глубины его образу.

– Тяжело было, – говорил он иногда. – После этого я уехал в Европу и пытался начать жить заново.

Люди сочувствовали и не лезли дальше с расспросами.

Жизнь в Нью-Йорке текла своим чередом. Утром – кофе и газета, днём – офис и разговоры, вечером – прогулки или бар. Он легко находил общий язык с таксистами, продавцами, соседями. «Как дела, Эндрю?» – слышалось со всех сторон. Он отвечал улыбкой и парой слов. Город принимал его как своего.

Однажды в парке он встретил молодую учительницу по имени Сара. Она гуляла с собакой.

– Хороший день, даже несмотря на холод, – сказал он.

– Да, особенно после той недели дождей. Вы часто здесь бываете?

Они прошли вместе по аллее.

К концу месяца Эндрю Корвин стал заметной, но не яркой фигурой в своём кругу. Бизнесмены ценили его советы, соседи – дружелюбие. А за этой обыденностью шла тихая, незаметная работа. Он наблюдал, слушал, передавал информацию в «центр».

В один из вечеров, вернувшись домой, он посмотрел в окно на огни Манхэттена. Город жил своей жизнью – шумный, многоликий, полный возможностей. Здесь, под именем Эндрю Соломона Корвина, Виктор Рябинин продолжал своё дело.

* * *

Нью-Йорк встретил Рено де Монфор-Ламори прохладным осенним утром. Корабль вошёл в гавань под серым небом, за которым едва проглядывало солнце. Манхэттен поднимался стеной небоскрёбов, их верхние этажи скрывались в лёгкой дымке. Портовые краны двигались размеренно, разгружая ящики и тюки. Такси и автобусы заполняли улицы, сигналы клаксонов смешивались с голосами носильщиков.

Рено сошёл на берег в тёмном пальто и шляпе. Его сопровождал секретарь с двумя кожаными чемоданами. Автомобиль, заказанный заранее, доставил их в отель «Уолдорф-Астория» на Парк-авеню. Здание выделялось своей величественной архитектурой, широкими входными дверями и вышколенными швейцарами. Номер на десятом этаже выходил окнами на оживлённый проспект. Рено принял душ, переоделся в свежий костюм и спустился в ресторан на ланч. После долгого пересечения Атлантики тело требовало отдыха, но дела не ждали.

Встреча была назначена на три часа дня в одном из закрытых салонов отеля. Банкир Эдвард Л. Кларк представлял крупный нью-йоркский банк с сильными связями в Вашингтоне. Рено знал его по предыдущим перепискам и рекомендациям общих знакомых из круга Ротшильдов. Кларк прибыл точно в назначенное время. Высокий, с аккуратной седой бородкой, он носил костюм из тёмной шерсти и жилет с золотой цепочкой часов. Они обменялись рукопожатиями в тихом помещении, где стоял круглый стол из красного дерева, два удобных кресла и ваза со свежими фруктами.

– Месье де Монфор-Ламори, рад видеть вас в Нью-Йорке, – сказал Кларк, усаживаясь. – Перелёт или плавание прошли благополучно?

– Плавание, – ответил Рено. – Атлантика в это время года уже показывает свой характер, но корабль был надёжным.

Официант принёс кофе и лёгкие десерты. Дверь за ним закрылась, оставив мужчин наедине. Разговор начался с общих тем: состояние морских перевозок, изменения в тарифах и текущие котировки на биржах. Рено отметил рост интереса европейских инвесторов к американским ценным бумагам.

– Французские предприятия ищут стабильные каналы для размещения средств, – говорил Рено. – После событий последних месяцев многие предпочитают диверсифицировать портфели. Американский рынок показывает уверенный подъём в секторах машиностроения и химической промышленности.

Кларк кивнул, помешивая кофе.

– Мы наблюдаем похожую картину. Наши клиенты активно вкладываются в производство, которое может масштабироваться. Сталь, нефтепереработка, автомобили – спрос растёт. Федеральная резервная система поддерживает ликвидность, хотя и с осторожностью.

Они обсудили конкретные цифры. Рено упомянул объёмы французского импорта сырья и возможные совместные проекты по поставкам оборудования. Кларк поделился данными о недавних сделках американских компаний с европейскими партнёрами.

– Важно выстроить механизмы, которые выдержат любые колебания, – отметил Рено. – Контракты должны предусматривать варианты развития событий.

– Согласен, – ответил Кларк. – Наши юристы уже подготовили шаблоны для трансатлантических соглашений. Гибкость в условиях оплаты и страхования грузов даёт преимущество.

После получаса обсуждения финансовых вопросов Кларк перешёл к главной теме.

– Я говорил с людьми в Вашингтоне. Президент готов принять вас на короткой аудиенции. Дата пока уточняется, но это будет в ближайшие две недели. Он сильно загружен текущими вопросами внутренней политики и международных контактов, поэтому встреча продлится не более двадцати минут. Тем не менее, это хорошая возможность представить ваши позиции напрямую.

Рено слегка наклонил голову.

– Благодарю. Я понимаю ограничения. Краткость не помешает изложить мне главное.

– Именно. Ваши связи с французскими промышленными кругами представляют интерес для администрации.

Они вернулись к экономическим темам. Рено рассказал о состоянии французского банковского сектора, о проектах по модернизации портов и о планах расширения торговых связей. Кларк упомянул растущий спрос на европейские технологии в области текстильного производства и точного приборостроения. Цифры переходили из уст в уста: объёмы экспорта, прогнозы на следующий квартал, возможные барьеры в виде таможенных пошлин.

Через некоторое время Рено решил затронуть новую тему.

– Есть ещё одно направление, которое я хотел бы обсудить с вами. Италия. Недавно там произошли серьёзные перемены. Муссолини убит, власть перешла к временному правительству. Маршал Ди Монтальто стал премьер-министром. Он монархист, не связанный с прежним режимом. Ситуация открывает новые возможности для бизнеса.

Кларк поставил чашку и посмотрел на собеседника с интересом.

– Мы следим за этими событиями. Король Виктор Эммануил сохраняет влияние, и президент поддерживает с ним хорошие отношения.

– Именно поэтому я считаю это время подходящим для входа американского капитала в итальянские проекты. Французские компании уже подготовили предварительные контакты. Через моего помощника я вышел на людей, близких к Ди Монтальто. Они подтвердили готовность к встрече в ближайшее время. Мы могли бы действовать совместно: французская сторона предоставляет опыт работы на континенте, американская – финансовые ресурсы и технологии.