355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Бурцев » Сибирских улиц тихий ад » Текст книги (страница 6)
Сибирских улиц тихий ад
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 01:14

Текст книги "Сибирских улиц тихий ад"


Автор книги: Андрей Бурцев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Никто из очереди не повернул к нему головы. Приглядевшись, Светозар увидел, что очередь состояла как из мужчин, так и из женщин, но все они были невероятно уродливы. Горбы, вытянутые головы, выпученные глаза на широком жабьем лице казалось, здесь не нашлось бы двух похожих людей. Двигаясь неуклюже, они подходили к статуе, целовали металлическое колено, находившееся где-то на уровне их лиц и... исчезали. Без звука, без вспышки, просто исчезали. Место исчезнувшего тут же занимал следующий. На лицах у всех было написано полнейшее равнодушие.

Судорожно вздохнув, Светозар повернулся и шагнул в юлу. Пара шагов, и вязкий туман снова раздернулся, как театральный занавес.

На этот раз Светозар оказался на краю громадного котлована. Ослепительно-яркое белое солнце – маленький яростный диск на безоблачном выцветшем небе – рельефно высвечивало раскинувшуюся внизу картину. На дне котлована располагался поселок – аккуратные разноцветные домики, садик перед каждым, рассекающие участки прямые улицы. И этот поселок заливала черная вода, вернее, вязкая, похожая на битум жидкость, громадный вал которой надвигался с дальнего конца котлована, погребая под собой улицы, дома и стоявших возле них людей. Да, Светозар отчетливо видел крошечные с такого расстояния человеческие фигурки. Его поразило, что люди не пытались бежать, не метались в панике, а спокойно стояли на пороге своих жилищ, ожидая неминуемой гибели.

Когда вал черной жидкости достиг того края котловины, где стоял Светозар, он, ошеломленый, глянул последний раз на озеро с безмятежной, лоснящейся черной поверхносьтю – все, что осталось от только что существовавшего поселка, – и повернулся. Юла, как Светозар и ожидал, была рядом, сверкающая, вертящаяся и... равнодушная. Именно такое впечатление возникло у Светозара, когда он шагнул в вязкий туман.

А как там отец Паисий? – мелькнуло у Светозара в голове, пока он продирался через сопротивляющееся свечение. Но тут марево исчезло и Светозар оказался в коридоре по другую сторону юлы. Он повернулся, но сквозь сверкание ничего не было видно.

– Отец Паисий! – негромко позвал Светозар.

Почти сразу же рядом ухнуло и из тумана вывалился спиной вперед отец Паисий. Глаза священника были выпучены, лицо побагровело, он жадно хватал воздух широко раскрытым ртом.

– Тоже увидели неприятные сцены? – поинересовался Светозар, когда отец Паисий немного отдышался.

– Ох... Дьяволовы искушения это. Происки сатаны... выдохнул отец Паисий.

– Может быть, – кивнул поднаторевший в фантастике Светозар. – А может, эта юла является неким переходником и мы побывали в других мирах.

– Все равно происки, – уперся отец Паисий. – Я там такое увидел, прости меня Господи...

– Я тоже кое-что видел, – попытался успокоить его Светозар. – Отец Паисий, вы же образованный человек и... – Он осекся и уставился на священника.

Металлический крест, висевший на груди отца Паисия поверх рясы пылал ярко-красным светом, словно только что был вынут из кузнецкого горна. Светозар в ужасе застыл, ожидая, что вот-вот от раскаленного металла вспыхнет ряса.

Отец Паисий перехватил его испуганный взгляд, опустил глаза и упал на колени.

– Господи, прости мое малодушие и неверие! – вскричал он и протянул руки к кресту.

– Осторожно, – еле выдавил из себя Светозар, с содроганием предчувствуя, как зашипит сейчас мясо от прикосновения к раскаленному металлу.

Но отец Паисий уже взялся за крест обеими руками, красное сияние просвечивало сквозь ладони.

– Холодный, – чуть дрогнувшим голосом сообщил он. – Я знал, что Он не нанесет вреда чаду Своему.

– Интересно, – протянул Светозар, подходя поближе. Почему же тогда не светятся кресты на Храме? Они же попрежнему остались на куполах.

– Жалкие поделки нынешнего века, – ответил отец Паисий, все так же соя на коленях. – А этот крест старинной работы. Передавался в нашем роду от отца к сыну. Я датировал его примерно шестнадцатым веком... – Он размашисто перекрестился. – Благодарю тебя, Господи, что подал мне знак, укрепляющий веру мою.

– Сейчас не время предаваться молитвам, – тихо сказал Светозар. – Нужно идти дальше.

Отец Паисий вскинул на него глаза.

– А, да, конечно. – Он поднялся на ноги. – Я чувствую в этом великую надежду, – продолжал он, когда они пошли по коридору, оставив позади сверкающую юлу, – надежду на конечную победу Добра. Они не посмели тронуть освященное вино. И святой крест, соприкоснувшись со Злом, выстоял, хотя и приобрел какие-то новые качества. Значит, Добро может победить. И оно должно победить даже здесь! Иначе не может быть!

– Потише, пожалуйста, – предостерег его Светозар, идя позади. – Вдруг они выставили здесь охрану.

– Вряд ли, – сказал отец Паисий. – До сих пор мы не встретили никого. Значит, никого здесь и нет.

– Один мой друг недавно высказал любопытную мысль, неожиданно для себя сказал Светозар, – что это Зло не наше... ну, не из нашего мира. Что оно проникло к нам из того мира, где победило окончательно. И может теперь победить здесь.

– А я и не говорю, что Добро победит само собой, – помотал кудлатой головой отец Паисий. Лыжную шапочку он где-то потерял, и черные кудри торчали во все стороны, окружая голову подобием своеобразного нимба. – По нашему учению, Добро и Зло универсально по всей вселенной, во всех мирах. Но на нашей планете проводниками Добра, как, к сожалению, и Зла, являются в первую очередь люди. Добро не сможет победить, если люди не приложат к этому максимум усилий. А люди – это и мы с вами.

Коридор привел их в круглое пустое помещение.

– Отсюда выходят три двери, – сказал отец Паисий, прерывая теологические рассуждения. – Нам нужно в центральную. Правая и левая ведут в... Стоп!

Он резко остановился и схватил Светозара за руку, затем включил фонарик. До сих пор они шли без него, так как хватало голубоватого свечения и пылающего красным креста, который и не думал меркнуть.

– Этого здесь раньше не было, – медленно проговорил отец Паисий, ведя лучом фонарика по полу.

Посреди помещения в каменных плитах чернело аккуратно вырезанное круглое отверстие. Они подошли к краю. Отец Паисий посветил вниз, но луч фонарика затерялся во мгле. Светозар успел заметить, что стенки колодца не каменные, а матово отсвечивают черным, словно залиты битумом. Из одной торчал уходящий в темноту ряд обыкновенных железных скоб.

– Интересно, что там? – сказал Свеозар, кивая на колодец. – Что им, здесь помещений не хватило?

– Что бы там ни было, туда мы не полезем, – твердо отозвался отец Паисий. – Глядите.

Он снял с себя крест и, держа за цепочку, поднес его к колодца. По мере приближения к чернеющему отверстию крест разгорался все ярче, на него уже было больно глядеть... Светозар отвел глаза.

– Там Зло, – продолжал отец Паисий, возвращая крест на прежнее место. – Возможно, мы узнали бы там нечто ценное, но оттуда можно и не вернуться. У нас на сегодня другая задача – увидеть, что происходит на Черной Мессе и что заставляет побывавших там людей так разительно меняться. Кстати, – сказал он уже не столь напыщенным тоном, – вы знаете, сколько мы тут ходим? Два с половиной часа. Скоро начнется Месса, так что нет времени отвлекаться на что другое.

– Не может быть! – поразился Светозар.

Он засучил рукам и поднес руку к глазам. Слабо светящийся циферблат подтверждал слова священника.

– Где же мы потеряли столько времени?

– Не знаю, – пожал могучими плечами отец Паисий. – Может, в светящемся столбе. Идемте. До смотровой уже не далеко. Если мы дойдем туда, – с сомнением добавил он, глядя на пылающий холодным красным огнем крест.

8

Несмотря на сомнение, прозвучавшее в голосе отца Паисия, до смотровой они добрались без происшествий.

Смотровая оказалась небольшой уютной комнаткой с толстой, окованной бронзой дверью, оборудованной мощным засовом. Как только они вошли, отец Паисий тут же задвинул засов, потом прошел к журнальному столику, стоящему посредине. На столике была свеча в красивом подсвечнике, рядом лежал коробок спичек и толстая книга. Отец Паисий чиркнул спичкой. Дрожащее, постепенно разгорающееся пламя свечи озарило комнатку.

Светозар первым делом взял и стал листать книгу, по привычке, образовавшейся с годами. Это оказалась Библия издания прошлого века с ятями и ижицами, которые Светозар читал плохо.

– Взгляните сюда, – сказал отец Паисий, огибая столик.

Светозар положил Библию и последовал за ним.

За столиком, в противоположной двери стене была длинная прорезь, через которую открывался отличный вид на внутреннее помещение бывшей церкви, ставшей теперь Храмом Зла. Даже Светозару, бывавшему в церкви считанное количество раз когда-то давным-давно, сразу бросилось в глаза, как здесь все изменилось. Амвон, откуда прежде вел службу священник, был значительно расширен и превращен в подобие сцены, охватывавшей полукругом внутреннюю залу церкви. По краю его через равные промежутки стояли неподвижные, зловещие фигуры Черного Воинства в накинутых капюшонах. Посреди этой сцены три черные столба уходили куда-то под купол. С них свешивались тускло мерцающие в неровном свете многочисленных свечей, озарявших помещение, цепи. А в глубине сцены неясно маячила гигантская статуя некоего страшилища, при взгляде на которую почему-то невольно бросало в дрожь. Иконы со стен исчезли. Их заменили портреты и картины в тяжелых золоченых рамах. Под ними висели такие же тусклые лампадки, но что было на них изображено, Светозар не мог различить. Внизу под сценой толпились монахи в коричневых рясах. До Светозара донесся невнятный гул их голосов. Их было несколько сотен, они заполняли всю внутреннюю залу, должно быть, собрались сюда со всего города.

– Святотатцы! – раздался разгневанный голос отца Паисия. – Так осквернить Храм Божий!

– Тише, – испуганно оглянулся на него Светозар. – Услышат...

– Не услышат, нечестивцы, – мрачно усмехнулся священник, стискивая громадные кулаки. Темные глаза его сверкали, на груди ярко пылал огненный крест. – То, что мы видим – не прямое зрелище, а лишь изображение, переданное системой зеркал. Так что мы можем тут говорить, не таясь, и одновременно видеть и слышать, что происходит там. – Он кивнул на щель.

Светозар глянул на часы. До начала Мессы оставалось пять минут.

– Сядем, – предложил отец Паисий, пододвигая два стула. – Судя по всему, действо их нечестивое затянется надолго.

Они уселись, и в этом время в Храме произошли изменения. Толпа коричневых монахов всколыхнулась и затихла. В полумраке глубины сцены возникло движение и на освещенную часть к столбам вышло несколько черных Воинов Сатаны в опущенных капюшонах, ведя три белые фигуры. Когда они достигли освещенной середины, Светозар с содроганием увидел, что это две девушки и молодой парень. Совершенно нагие, со связанными руками, они, спотыкаясь, брели между черными, опустив головы. Подведя их к столбам, черные Воины завозились с цепями. Минуту спустя пленники оказались прикованными с поднятыми вверх руками и широко расставленными ногами. Тела всех трех были расчерчены багровыми рубцами, очевидно, от плеток. Парень стоял с закрытыми глазами. Девушка постарше обводила собравшуюся внизу толпу ненавидящим взглядом. Вторая, совсем молоденькая, еще с неоформившейся фигуркой и острыми, торчащими грудками, опусила голову, так что волосы скрывали ее лицо.

Перед ними на сцену вышел одетый в черное человек. При его появлении собравшиеся монахи окончательно утихли. Человек резким движением откинул назад капюшон. Мерцающий свет заиграл на совершенно лысой голове.

Его облик смутно напомнил Светозару кого-то, он прищурился, вглядываясь, но отсюда лицо было плохо различимо.

– Братья во Сатане! – звучный голос человека, то ли натуральный, то ли усиленный хитрой акустикой, раскатился над притихшей толпой, заставляя ее смолкнуть окончательно. – Я, Магистр Храма, данной мне властью объявляю начало нынешнего Служения. Сегодня мы собрались здесь, дабы принять в наше Братство двух заблудших сестер и брата заблудшего, кои, узрев воочию нашего Хозяина и Повелителя и войдя с ним в Священный Контакт, примут Истину и откроют сердца и думы свои помыслам и делам Его. Да будет так!

– Да будет так! – нестройно подхватила собравшаяся толпа.

– Кандидатуры на обращение, – продолжал, когда утихли отголоски эха под куполом, Магистр, – уже прошли предварительные испытания плетью, огнем и железом. Души их готовы...

– Будьте вы прокляты! – выкрикнула старшая девушка, рванувшись в цепях. – Сволочи, изверги, садисты!..

– Заткните ее, – повернув голову к стоящим позади черным, негромко скомандовал Магистр.

Двое Воинов тут же подскочили к прикованной к столбу девушке и что-то затолкали ей в рот. Она еще немного побилась в цепях, нечленораздельно мыча, и стихла.

– Надеюсь, многим из вас наши вновь обретаемые сестренки понравились, не так ли? – Снизив тон с возвышенного до будничного, Магистр глумливо усмехнулся собравшимся.

Сдержанный гогот коричневых монахов послужил ему ответом. Магистр выждал с полминуты, потом взметнул вверх руку.

– Да свершится предначертанное! – гулким голосом возвестил он. – Да узреем мы Истину под благостным ликом Его. Приди же к нам, Великий Князь подлунного мира сего, Хозяин нашей жизни и смерти, Владыка тел и душ наших! Мы ждем тебя! Приди!

Магистр повернулся спиной к зрителям и опустился на одно колено, воздев руки к неясно вырисовывающейся в глубине сцены громадной статуе.

Наступила полная тишина. Собравшиеся в зале, казалось, даже перестали дышать.

Светозар на миг оторвался от этого зрелища и мельком глянул на отца Паисия. Священник сидел, тяжело дыша и закрыв глаза, желваки ходили под заросшими черной бородой скулами. Обеими ручищами он сжимал крест, который теперь не просто горел, а пульсировал чистым красным огнем, озаряя комнатушку яркими вспышками.

Светозар повернулся к смотровой прорези и вздрогнул. На мгновение ему показалось, что статуя шевельнулась. Но тут же он увидел, что ее окутывает дрожащая пелена, словно марево в раскаленной солнцем пустыне. Пелена сгущалась на глазах, чернела, затем рывком отделилась от статуи и выдвинулась вперед, сгустившись уже до непрозрачности и формируясь в громадную, уходящую в темноту под купол юлу наподобие той, что они с отцом Паисием встретили в коридоре. Только эта юла была черная.

В тишине Храма раздалось странное потрескивание, какое можно услышать, стоя под линией высоковольтной передачи. Внезапно юла распахнулась во всю высоту и оттуда брызнул ослепительный голубой свет. Светозар отшатнулся и невольно прикрыл ослепленные глаза, а когда проморгался и вновь смог видеть, трещина в юле уже задернулась, а от нее к середине сцены шло ужасное существо, при одном взгляде на которое Светозар покрылся холодным потом.

Ростом оно было не выше рослого человека, но неимоверно широкое, и при каждом его шаге пол под Светозаром явственно вздрагивал. Светозар не мог подробно рассмотреть его облик дрожащее марево окутывало чудовище, размывая и искажая детали. От этого дрожания начинали слезиться глаза. Единственное у Светозара осталось впечатление чего-то невыносимо мерзкого и неимоверно чуждого, не принадлежащего к этому миру. Существо было обнаженным, не считая широкой набедренной повязки, белая кожа влажно блестела.

При появлении чудовища коричневые монахи с шумом рухнули на колени, вздевая к нему руки. Лишь черные фигуры Воинов по краю сцены остались неподвижными и бесстрастными.

– Приветствую тебя, наш Владыка и Повелитель! – дрогнувшим голосом воскликнул Магистр, когда существо миновало столбы и остановилось напротив него. – Новообращенные ожидают тебя, дабы войти с тобой в Священный Контакт и узреть Истину!

Чудовище развернулось и направилось к крайнему столбу поступью, от которой содрогался весь Храм. Прикованная к столбу молоденькая девушка подняла голову и, очевидно, встретившись взглядом с приближающейся к ней тварью, истошно закричала от ужаса.

У Светозара перехватило дыхание. Теперь он понял суть происходящего в Храме. Сатана, Сын Его или что это было, действительно, входил в контакт с жертвами, которых притаскивали в Храм коричневые монахи. Точнее говоря, он насиловал их, после чего люди теряли расудок и становились безвольными пешками, зомби, выполняющими любые приказы. Так вот это как происходит, пронеслось у Светозара в голове. Но как же этому противостоять?

Девушка все кричала. Чудовище уже подошло вплотную к ней, но внезапно вновь повернулось к Магистру.

– Здесь чужие. – Очень низкий, тяжелый бас наполнил, казалось, весь Храм. – Я чувствую их присутствие.

Он протянул сжатую в кулак руку и быстро разжал пальцы. Белесая ладонь замерцала, и от нее, разматываясь и удлиняясь, протянулась дорожка белого света, прошла через толпу шарахнувшихся в стороны коричневых монахов и уперлась в стену под смотровой прорезью.

Застыв от ужаса, Светозар хотел что-то сказать отцу Паисию, но не успел. Вспышка света, ослепительная, как от сварки, разорвала стену пополам. Светозар вскочил, роняя стул, ослепленный. Перед глазами поплыли разноцветные круги. Он несколько раз зажмурился и потряс головой, а когда в глазах прояснилось, увидел, что стены перед ним уже нет. Прямо перед ногами лежала белая световая дорожка, а по ней уходил отец Паисий.

– Во имя Отца, Сына и Святого Духа! – прогремел под сводами бывшей церкви его разъяренный бас.

Священник шел, сорвав с груди крест и высоко подняв его в правой руке. Крест теперь не просто светился, он яростно пылал, наполняя пульсирующим светом всю залу. Свет был красный и почти ослепляющий, но не зловещий, а чистый и насыщенный, как свет заходящего солнца погожим летним вечером. Коричневые монахи, подвывая от ужаса, расползались на коленях в стороны от него, а отец Паисий, не обращая на них внимания, неторопливо, с достоинством шел вперед, где на сцене застыло с протянутой рукой чудовище.

Светозару хотелось спрятаться, исчезнуть, бежать отсюда без оглядки или вжаться в темный угол смотровой комнатушки. Но он глубоко вздохнул и, стиснув кулаки, заставил себя ступить на дорожку белого света. Как бы ни было страшно, но он не мог бросить сейчас того, кого сам вовлек в рискованное, гибельное предприятие.

Идти по белой дорожке оказалось не так уж легко. Она пружинила под ногами, точно батут в спортзале. Светозар был еще на полпути, с трудом переступая негнущимися ногами, когда Отец Паисий сошел с нее на сцену. Черный Магистр метнулся к нему, угрожающе подняв руку. Отец Паисий, не останавливаясь, провел рукой с зажатым пылающим, неистово пульсирующим крестом слева направо, точно собирался его перекрестить. Тощая фигура Магистра выгнулась дугой, словно по ней пропустили электрический ток. Со сдавленным криком он слетел со сцены в расползающуюся толпу коричневых.

Отец Паисий остался один на один с неподвижно замершим чудовищем. Светозар попытался ускорить шаг, но дорожка закачалась под ногами, и он чуть не упал, взмахнув руками, чтобы удержать равновесие.

– Во имя Отца, Сына и Святого Духа! – громыхающий бас священника прорезал тишину, нарущаемую лишь многоголосым подвыванием объятых ужасом коричневых монахов. – Изыди, сатанинское отродье, откуда пришел в наш мир!

Дорожка внезапно стала вязкой, как зыбучий песок. Проваливаясь в нее по щиколотки, Светозар увидел, как чудовище разинуло пасть. Странный клекот вырвался из нее, то ли смех, то ли плач.

– Слишком просто, – низким, тягучим голосом проговорила тварь. – Слишком просто, священник, чтобы быть действенным. Здесь мое царство. Тот, кого ты назывешь Богом, давно отказался от него.

– Врешь, нечестивый! – взревел отец Паисий. – И доказательством этому будет сей крест, коий я накладываю на тебя...

Он повел крестом слева направо на уровне плеч чудовища, но не успел окончить движение. Рукой с разжатой ладонью чудовище сделало какой-то непонятный жест. Вспыхнув в руке священника так ослепительно, что у Светозара зарябило в глазах, крест с громким треском переломился посредине, чуть ниже соединения крестовины, верхняя половина упала на сцену отцу Паисию под ноги, и сцену мгновенно охватили взметнувшиеся языки пламени, скрывая могучую фигуру священника.

– Огню очищающему предаю мерзкое гнездилище!..

Больше Светозар ничего не увидел и не услышал. Когда чудовище сделало рукой свой жест, световая дорожка оторвалась от бледной ладони, несколько секунд поколебалась, раскачиваясь, и лопнула, как туго натянутая резина. Что-то ударило Светозара по ногам, отбросив назад в смотровую. Он больно ударился затылком о стену и, оседая на пол, увидел двоящееся в глазах изображение быстро закрывающейся стены. Через несколько секунд он пришел в себя и, вскочив на ноги, подбежал к смотровой прорези, но тут же отшатнулся. За ней не было ничего, кроме полыхающего огня, треск которого заглушали далекие вопли толпы.

Светозар не помнил, как выбрался из смотровой. В руке у него почему-то оказалась Библия, но он не знал, когда успел подхватить ее со столика и зачем. Обратный путь он проделал автоматически, опасаясь лишь снова проходить через юлу, но той не оказалась. Коридор был пуст и темен. Фонарик остался у отца Паисия, и Светозару пришлось идти в потемках, нашаривая дорогу свободной рукой. На миг ему даже показалась, что он заблудился, но почти сразу же он попал в помещение с винными бочками. Здесь тоже было совершенно темно. Голубоватый свет, ранее исходящий, должно быть, от юлы, пропал. В темноте слышалось какое-то странное бульканье. Светозар нашарил в кармане спичечный коробок и чиркнул спичкой. Затычки у бочек оказались выдернутыми и вино лилось из них темными струями.

Чувствуя, как пересохло в горле, Светозар припал к струе, сунув Библию за ремень под куртку, чтобы не замочить. Вино действительно придало ему силы. Напившись, Светозар выпрямился и, шлепая по образовавшимся лужам, покинул погреб.

Минуту спустя он вылез из колодца, бегом пересек заснеженный дворик и у стены оглянулся. Окна бывшей церкви не были больше темными. В них полыхало, из них рвалось ярко-желтое пламя, разбрасывающее шлейфы черного дыма.

Глубоко вздохнув, Светозар перелез через стену и побежал по пустынной дороге, чувствуя, что многое потерял в эту страшную ночь, но кое-что и приобрел. Что-то, что трудно высказать, но что останется в нем на всю жизнь. Но что это было – вера, стремление продолжать борьбу или что еще, – он так и не мог понять, идя по пустынным, притихшим ночным улицам замершего в страхе города.

Он уже миновал улочку и почти добежал до перекрестка, где одиноко чернели неработающие светофоры, когда внезапное сотрясение земли сбило его с ног. Упав, Светозар перекатился на спину и увидел, как вспыхнувшее в небе зарево прошло сквозь низко клубящиеся тучи и сужающейся воронкой устремилось к горящему Храму. Светозар попытался вскочить на ноги, но в этот момент бивший сквозь тучи яркий, похожий на солнечный свет накрыл Храм со всеми пристройками и стеной. Вторичный удар, сопровождавшийся низким, прокатившимся над замершим городом гулом, бросил его спиной в сугроб.

Барахтаясь в снегу, Светозар глядел, как свет вмял гордые купола и стены горящего Храма в землю, как трескается и вминается сам невысокий холмик, на котором стояла бывшая церковь. Земля колыхалась, словно морские волны. Точно картонки, рушились деревянные домишки, доползшие по склонам холма до самой церкви. Может, там и кричали, но исходящий откуда-то изнутри земли гул несся теперь непрерывно, заглушая все иные звуки.

Вокруг подножия холма земля становилась дыбом, словно валом окружая место бедствия, а растрескавшийся холм, окруженный облаком поднявшегося в воздух снега, земли и обломков, громадными кусками проваливался сам в себя. На вздыбленой, трясущейся земле невозможно было удержаться. Светозар покатился, что-то крича, но в непрекращающемся гуле сам не слыша собственных криков. Потом он ударился спиной о стену высокого каменного дома, стоящего на углу большой улицы, с крыши которого сыпались обломки черепиц, и попытался вжаться в нее как можно глубже. Все вокруг громыхало, качалось и рушилось. Под яростным напором светового столба холм окончательно провалился и из провала внезапно ударил в низкие тучи фонтан воды.

Гул смолк так же внезапно, как и начался. Еще пара толчков сотрясла землю под замершим от ужаса Светозаром, и все кончилось. На месте холма с бывшей церковью и парой улочек с покосившимися дряхлыми домишками теперь лежало озеро, окруженное валом вздыбленной земли, асфальта, сломаных деревьев и каких-то обломков. В прожекторном свете, лившемся с небес, Светозар видел, как по смоляно-черной воде расходятся последние круги и исчезают, не достигнув берега. Через минуту вода успокоилась и стала гладкой, как стекло. Тут же внезапно, как и загоревшись, погас небесный свет. Все кончилось.

С трудом, опираясь о стену, Светозар поднялся на трясущиеся ноги. Его колотило, по лбу катился пот. Кругом стояла удивительная тишина. Уличные фонари погасли. Не горело ни одно окошко в ближайших домах, стены которых местами дали трещины, но устояли. На улице не было ни души. Даже после такого катаклизма никто не осмелился покинуть свое жилище в попытке спастись или хотя бы просто ради любопытства. И это было еще одним свидетельством постигнувшей город беды.

Светозар с трудом перевел дыхание. Сердце бешено колотилось. Только что он воочию увидел, какие страшные силы вовлечены в это действо, силы, перед которыми все усилия человечества, включая водородные бомбы и космические ракеты, не более, чем копошение муравейника, стоящего на пути Великого Потопа.

– Человек ничтожен, – прыгающими губами прошептал Светозар, но тут же вспомнил отца Паисия с лохматой черной головой и горящими глубокой верой глазами.

Да, ничтожен, подумал он, но ведь именно человек вызвал из глубин Мироздания эти великие силы, поскольку все происшедшее здесь является следствием единоборства, в которое вступил священник с потусторонним чудовищем. Значит, даже если физические силы человека ничтожны, есть в нем что-то, что равняет его с богами, какое-то божественное, могущественное начало, которое не изничтожить ничьими стараниями...

Погруженный в эти мысли, Светозар медленно побрел по широкой пустой улице, не думая ни о каких патрулях и не заботясь о том, куда идет и что будет делать дальше. Утро покажет, пронеслось в голове, и Светозар невесело усмехнулся, подумав о том, каким будет это утро.

9

– Она исчезла! – с отчаянным криком старик отпрянул от телескопа, снова склонился к окуляру, потом вскочил на ноги и, не включая свет, стал вглядываться в окошко чердака вдоль тубуса, словно предполагая, что могла подвести техника.

Потом он снова уставился в телескоп и долго не отрывался, подкручивая верньеры, словно надеясь, что звезда никуда не делась, а просто непостижимым образом поменяла место. Но с черного неба на него холодно глядели обычные звезды, и не было в них ничего загадочного.

Звезда, его звезда, его Настоящее Открытие, которого, насколько он знал, не повторил никто, исчезла. У него не осталось никаких доказательств – ни снимков, ни зафиксированных показаний приборов – ничего, кроме записей в толстой тетради наблюдений, расписанных по датам и времени. Но кто же поверит записям?

Дрожащими руками старик открыл тетрадь и сделал последнюю запись: "01.00 час. Звезда исчезла. Исчезновение произошло мгновенно и окончательно. Наблюдать больше нечего".

Запись получилась неровная, прыгающая и почерк ничем не напоминал каллиграфический. Бросив ручку на тетрадь, старик сгорбился и, шаркая ногами, чего за ним никогда не водилось, пошел к лестнице. На столике у телескопа горела забытая лампа.

10

– Вы нас предали, – отчеканил затянутый в черное референт Иванов, сидящий в кресле напротив Ганшина. Приглушенный свет настольной лампы под зеленым абажюром играл на его лысине. – Вы многое раскопали о нас, Алексей Степанович, и не удосужились держать это при себе. Вы предали нас, – с нажимом повторил он.

Ганшин, сидя боком к письменному столу, поставив на него локоть, на который положил подбородок, чуть усмехнулся самыми уголками губ.

– Вы ошибаетесь, – негромко ответил он, без тени страха, устало и даже чуть сочувственно глядя на собеседника. Предать можно единомышленников, но мы с вами таковыми не являемся. Можно также предать, взяв на себя определенные обязательства. Но я все свои обязательства выполнял и... продолжаю выполнять. – Он слегка похлопал ладонью по лежащей рядом пухлой папке. – Здесь литературная обработка всех материалов, какие вы мне предоставляли на протяжении последнего полугода. Кроме того, сюда вошли все сведения, какие я получил помимо вас, из других источников. И кроме того, я включил сюда свои размышления и выводы, которые сумел сделать.

– Их могли бы оставить и при себе, – элегатно сморщил тонкие, бескровные губы референт Иванов. – От вас требовалось изложить факты, все остальное нас не интересует.

– Перечитайте договор, – жестко сказал Ганшин, глядя в непроницаемо черные глаза собеседника. – Там отчетливо написано, что я не ограничен в подаче материала, точке зрения и всем таком прочем. Главное, чтобы события были описаны, а это сделано. – Он снова похлопал по папке.

– И все равно вы нас предали, – уже без нажима сказал Иванов. – Не по букве договора, но по духу нашего соглашения. Неделю назад у вас побывал некий ваш друг Светозар, с которым вы имели продолжительную беседу. В свете развернувшихся позже событий, в которых этот ваш друг играл немаловажную роль, нам ясно, что это была за беседа.

Ганшин резко подался вперед, уперев руки в колени.

– У вас что-то случилось, – быстро сказал он. – Светозар, он... С ним все в порядке?

– Да кому он нужен? – отмахнулся Иванов, но заметив, как сверкнули глаза Ганшина, тут же добавил: – Да жив-здоров ваш друг, никто его не тронул. Дело гораздо серьезнее. Вы не заметили сегодня где-то после полуночи подземных толчков?

– Нет, – сказал Ганшин. – Значит, сегодня что-то произошло и в рукопись предстоит внести очередную главу...

– Последнюю, – отрубил Иванов. – И ваше творение будет завершено.

– Вы что же, проиграли? – недоверчиво вскинул голову Ганшин.

Внезапно Иванов с шумом вздохнул и покачал лысой головой.

– О проигрыше не может быть и речи. Решающая битва еще впереди. И будет она не сейчас и, скорее всего, совсем в другом месте. Если вообще состоится. Лично мне кажется, что о н и так и не осмелятся на эту битву. Хотя бы только потому, что она действительно решит все раз и навсегда. А на это о н и вряд ли пойдет. Не из-за боязни проиграть, хотя и это вполне вероятно. Но можете ли вы представить себе ваш мир в одних белых красках, без малейшей примеси черного? Сможет ли существовать Благо без Вреда, Добро без Зла? Интересный вопрос, не так ли, Алексей Степанович? Можно теоретизировать по этому поводу до бесконечности, но никто ведь не проверял это на практике. Никто и никогда... Однако, мы отвлеклись от темы, – перебил он себя, хотя Ганшин слушал с подлинным интересом. – Время торопит. Я не затем разбудил вас в четыре утра, чтобы предаваться теориям. Короче, дело обстоит так. Мы вынуждены временно отступить. Храм в вашем городе, как и во всех других местах, разрушен. Как, что и почему – все материалы вы получите на днях и напишете последнюю главу вашей рукописи. Позже мы укажем вам, где ее опубликовать и на каких условиях. На этом ваш труд будет завершен и договор закрыт.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю