Текст книги "Выкуп (СИ)"

Автор книги: Андрей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– Хорошо.

Когда разговор закончился, в кабинет вошёл первый из ребят охраны. Звали его Макар Цыганковы. Он остановился у двери, посмотрел на меня, на Макса, на сидевшего возле окна Быкова.

– Вызывали, Сергей Сергеевич?

– Садись.

Он придвинул стул. Я убрал со стола лишние бумаги.

– Есть дело. Сразу скажу: это добровольно. К работе здесь отношения не имеет. Можешь отказаться, и завтра спокойно выйдешь на свою смену.

Макар внимательно посмотрел на меня.

– Что за дело?

Быков поднял голову. Я начал рассказывать…

Домой мы вернулись поздно. В окнах горел свет. Таня ещё не спала. Услышав машину, выглянула в прихожую.

– Вы ужинали?

– На работе перекусили. Но всё равно, сообрази, что ни будь, Игорь не наелся. —

Она посмотрела на Игоря. Ту бросил на меня взгляд, а потом кивнул Тане.

– Вам суп разогреть? Или котлеты будете? Салат ещё есть.

– И суп и котлеты. – Удивил её Быков – С хлебом и салатом.

Быков пошёл мыть руки. Я снял куртку и задержался возле лестницы. Таня спросила, как прошёл день.

– Новости от Мусы есть. Антона видели живым.

Она прикрыла рот ладонью.

– Слава богу.

Я кивнул. О поездке пока не сказал. Я прошёл в кабинет, положил на стол записную книжку и ещё раз открыл страницу, которую заполняли весь вечер.

Три машины. Не больше десяти человек. Несколько фамилий уже были подтверждены. Возле остальных стояли вопросы. За стеной Таня разговаривала с Игорем. Я слышал, как она поставила перед ним тарелку, как он поблагодарил. Потом зазвонил телефон. Али, попросивший час на размышление, звонил только теперь.

– Серый, я еду.

Я взял ручку и зачеркнул ещё один вопросительный знак.

Глава 7

Я положил трубку и некоторое время сидел, глядя на зачёркнутый вопросительный знак. Из кухни доносился негромкий разговор. Таня что-то спросила, Быков ответил. Потом звякнула ложка. Я закрыл блокнот.

Можно было протянуть до утра. Сослаться на усталость, лечь, отвернувшись к стене, и сделать вид, что сегодняшний день закончился. Только завтра ничего не изменится. Я всё равно поеду, а ей всё равно придётся об этом узнать. Когда я вышел, Игорь уже доедал котлеты. Таня сидела напротив с чашкой чая.

– Ещё положить? – спросила она.

– Спасибо. Больше не влезет.

– Вот и хорошо. А то Сергей сказал, что ты совсем не ешь.

Быков посмотрел на меня.

– Исправляюсь.

Он отнёс тарелку к мойке, поблагодарил и ушёл в гостевую. Последние дни мы с трудом заставляли его ложиться. Сейчас он спать пошел сам, и впервые не спросил, не было ли звонков. Таня проводила его взглядом.

– Он сегодня другой.

– Надежда появилась.

Я сел на освободившийся стул. Она подвинула ко мне хлебницу.

– Тебе разогреть?

– Потом. Надо поговорить.

Таня убрала руку с хлебницы.

– Что случилось?

– Мы едем за Антоном.

Она смотрела на меня, словно ждала продолжения. Я рассказал. Про человека, у которого держали мальчика. Про отказ от денег, предложенных Мусой через знакомых. Про управление и разговор с Орловым. Про то, что в ФСБ сведения приняли, но сколько продлится проверка, никто не сказал. Таня слушала молча.

– Кто – мы? – спросила она, когда я закончил.

– Я, Равиль, Игорь. Ещё несколько ребят.

– Макс?

– Останется здесь. Кто-то должен решать дела в городе и присмотреть за Кунаром.

Она кивнула и пристально смотря мне в глаза спросила:

– А ты не можешь остаться?

Я не ответил сразу. Могу или нет? Конечно могу, меня никто не заставляет ехать. Но как её объяснить, что мало собрать людей, что нужен кто-то, кто сможет ими командовать? Что Макс и Равиль просто сержанты, у Быкова и Али нет опыта командования группами спецназа, они были заместителями командира, но это совсем не то. Быков к тому же, не в том состоянии, чтобы принимать взвешенные решения, рядом нужен кто-то, кто может его контролировать. Что решив собрать людей на это дело, с которого они могут не вернуться, я просто не могу остаться в стороне.

– Не могу. – Просто ответил я.

– Почему?

– Потому что я собираю людей. Потому что…

– Нет, Серёж. – Она подняла голову. – Я не про то, кто собирает людей. Почему ты должен туда ехать?

Я потёр ладонью лицо.

– Там сын моего друга, и один он не справиться.

– Я знаю, кто там. – В её голосе впервые появилась резкость. – Я каждый день вижу Игоря. Я слышала, как он ночью ходит. Я ему еду грею, которую он потом не трогает. Не надо объяснять мне, что ему плохо.

– Я не это хотел сказать.

– А что?

– А если бы с нами случилось такое? Если бы мы были на месте Игоря? Ты думаешь он не сделал бы для меня тоже самое? Парни бы не сделали?

Она замолчала. За окном скрипнула калитка. Наверное, сменился охранник. Таня повернулась на звук, потом снова посмотрела на меня.

– Мы только поженились.

– Знаю.

– Только начали жить. Я ещё половину вещей от родителей не перевезла.

Она говорила спокойно, и от этого мне было тяжелее, чем если бы кричала.

– Ты утром уходишь, вечером возвращаешься. Иногда поздно, иногда злой. Но возвращаешься. А теперь я должна сидеть здесь и ждать, пока ты опять…

Она не договорила. Я протянул руку через стол. Таня не отдёрнула свою, но и навстречу не подалась.

– Я не собирался от тебя ничего скрывать.

– Сегодня собирался.

Тут возразить было нечего.

– Сегодня не знал, как сказать.

– А завтра знал бы?

– Не знаю.

Она высвободила руку, встала и отнесла чашку к мойке. Сполоснула, поставила на сушилку. Поправила полотенце, которое и без того висело ровно.

– Ты уже всё решил?

– Да.

Таня упёрлась ладонями в край мойки.

– Значит сейчас, не мы вместе решаем. Ты меня просто ставишь перед фактом.

Я сидел, чувствуя себя последней сволочью. Потому что она была права. Я мог сколько угодно говорить про долг, про дружбу, про мальчишку, которому уже отрезали палец. Для неё всё выглядело просто: муж собрался уехать туда, откуда мог не вернуться, а ей оставалось принять это как погоду за окном.

– Вдвоём такое решение всё равно не принять, – сказал я. – Если ты скажешь не ехать, я…

– ты всё равно поедешь.

– Поеду.

Она медленно кивнула.

– Спасибо, что хотя бы сейчас не врёшь.

Я поднялся, подошёл. Обнимать её со спины не стал. Встал рядом.

– Тань, я не знаю, как всё получится. Мы ещё даже до места не добрались. Может, удастся договориться. Может, придётся искать другой выход.

– А может, тебя убьют.

– Может.

Она резко повернулась ко мне.

– Господи, Серёжа…

Я обнял её. Сначала она стояла напряжённо, упираясь ладонями мне в грудь, потом прижалась лбом к рубашке.

– Я не хочу привыкать к этому, – сказала она глухо. – Слышишь? Не хочу быть женой, которая всё понимает и молча собирает сумку.

– Слышу.

– И не проси меня сказать, что ты правильно делаешь.

– Не буду.

Мы долго стояли возле мойки. Я гладил её по спине и ничего больше не говорил. Любые слова сейчас либо звучали бы оправданием, либо оказывались обещаниями, которых я не мог дать. Потом Таня отстранилась и вытерла лицо ладонью.

– Когда?

– Через несколько дней. Как соберёмся и Муса подтвердит, что ждёт.

– Надолго?

– Не знаю.

Она закрыла глаза.

– Хоть звонить сможешь?

– Макс покупает спутниковый телефон. Буду сообщать при каждой возможности. Через него или сам.

– Не только когда всё хорошо.

– Не только.

– И если задержитесь – тоже. Чтобы я не считала часы и не придумывала.

– Обещаю.

Вот это я мог обещать точно. Если всё пойдет не по плану, которого у нас толком и не было, я точно молчать не буду. Если есть возможность, то обязательно сообщу.

Наверх мы поднялись вместе. Таня легла, отвернувшись к окну. Я устроился рядом, не раздеваясь до конца. Через некоторое время она нашла мою руку и притянула к себе. В ту ночь мы почти не спали.

Утром Таня разговаривала со мной обычно. Спросила, буду ли завтракать, попросила по дороге забрать из ремонта её часы. Когда я уже обувался, она вышла в прихожую.

– Документы свои где держишь?

– Какие?

– На дом. Остальные. Я даже не знаю толком.

Я выпрямился. Она была права. О том, что и как её делать если меня вдруг не станет, надо было подумать заранее. Все мои мысли были уже там, где-то возле горного кишлака, где держали Антона, а вот про любимую жену, свою старенькую бабушку, да и вроде бы твердо вставших на путь исправления родителях, я как-то не подумал. Сегодня вообще нужно заехать к нотариусу и написать завещание. Она смотрела прямо, не отводя глаз.

– Ты же сам сказал, что не знаешь, как получится.

Пришлось снять ботинки и идти с ней в кабинет. Показал сейф, объяснил, где вторые ключи, какие вопросы решает Макс. Таня слушала внимательно. Только один раз переспросила то, что я только что сказал. Потом закрыла крышку сейфа.

– Всё. Иди. Опоздаешь.

Я хотел что-то ответить, но она сама обняла меня и тут же отпустила.

В «Кунаре» уже ждал Макар Цыганков. Накануне он согласился сразу, однако я попросил не торопиться и поговорить дома. Сейчас Макар положил передо мной заявление на отпуск.

– Жена знает?

– Знает.

– Что сказал?

– Правду. Про мальчишку. Про то, что еду с вами.

– Про остальное?

Он посмотрел на меня без улыбки.

– Сергей Сергеевич, она меня после Афгана по госпиталям собирала. Ей остальное объяснять не надо.

Макару было тридцать с небольшим. В охране он работал второй год. До этого успел сменить несколько мест и нигде не задерживался: то зарплату не платили, то требовали от него вещей, которыми он заниматься не хотел. У нас прижился. Немногословный, аккуратный, без привычки при каждом удобном случае рассказывать, как воевал.

Вторым из охраны согласился Виктор Сазонов. Служил в разведроте, в Афганистан попал уже во второй половине войны. Теперь водил одну из машин сопровождения и занимался с молодыми ребятами на стадионе. Когда я объяснил задачу, он спросил только, сколько времени дадут на сборы.

– Сутки на домашние дела найдём.

– Хватит.

Третий приехал после обеда. Андрей Лаптев, крепкий мужик с широкими ладонями и заметной сединой над ушами. Я знал, что у него дома болеет жена, но подробностей не выяснял. Он выслушал меня, долго сидел, сжимая кепку.

– Не смогу, Сергей Сергеевич.

– Хорошо. – Выяснять «почему» и уговаривать я никого не собирался.

Лаптев поднял глаза.

– Жену во вторник опять кладут. Мать с детьми не справится, у неё самой давление. Старшему восемь, маленькой три…

– Андрей, не объясняй. Я понял.

– Я бы поехал.

– Знаю.

Он смотрел на меня так, будто я всё равно должен был потребовать доказательств.

– У тебя отпуск на следующей неделе? – спросил я.

– Да.

– Ничего не меняем. Занимайся женой. Твой отказ ни каких последствий по работе иметь не будет и на наши личных отношения не повлияет.

Лаптев медленно расправил кепку.

– Спасибо.

Богдан приехал вечерним поездом. Вышел из вагона с рюкзаком, увидел нас и сначала широко улыбнулся. Потом заметил Быкова. Они обнялись молча. Богдан хлопнул его по спине, отступил, разглядывая лицо.

– Найдём, Игорёк.

Быков кивнул. Больше об этом на перроне не говорили.

Ивлев добрался следующим утром. Вместе с ним приехал его близкий друг – Николай Белов, которого Гриша знал по госпиталю и дальнейшей службе. Гриша сам предложил позвать его, так как парень никак не мог найти себя в мирной жизни и несколько раз обращался в военкомат, чтобы его приняли на службу в качестве контрактника. Я согласился под Гришкину ответственность и ещё по одной причине. Белов был фельдшером, до увольнения служил в разведывательном подразделении. По телефону я разговаривал с ним долго, попросил привезти документы и прямо сказал, что медицинская сумка сама по себе места в группе не гарантирует. Он не обиделся.

– Правильно. Я бы тоже первого встречного не взял.

Встретившись, мы проговорили ещё полчаса. Белов оказался спокойным, слегка сутулым мужиком с усталым лицом. На Быкова посмотрел один раз и сразу спросил, когда тот последний раз нормально спал. Тут же настоял на немедленном визите к врачу. К обеду Игоря уже осматривали в знакомой клинике.

Али приехал последним. Отпуск всё-таки получил, хотя за несколько дней до этого ещё сомневался. На вопрос, как удалось договориться, только махнул рукой.

– Потом расскажу. Где Игорь?

Я пересчитал фамилии. Девять человек выезжали отсюда. Муса должен был присоединиться на месте. Больше никого не звали.

Три джипа Макс поставил в дальнем боксе автобазы. Посторонним сюда вход теперь был заказан, ворота и территория охранялись бойцами нашей охранной фирмы. Машины Макс подобрал действительно хорошие. Одинаково тёмные, с высокой резиной, крепкими бамперами и стёклами, за которыми даже в ярко освещённом помещении людей почти не было видно. В потолок каждой машины был врезан люк. Возле одной машины лежало снятое колесо. Механик проверял крепление чего-то под днищем, второй вытирал руки ветошью.

– Последние мелочи, – сказал Макс. – Двигатели, ходовая, тормоза – всё перебрали. Где сомневались, меняли. Запаски есть, инструмент есть.

Я обошёл ближайший джип. Заглянул в салон. Никакой показной роскоши, которой обычно любили хвастаться владельцы таких машин. Всё лишнее Макс велел убрать.

– Проверяли?

– Вчера гоняли. Сегодня ещё раз пройдут после сборки.

На верстаке лежали три сумки. Макс открыл одну.

– К каждому три комплекта номеров и документов. Не подделка, с машин такой же марки и модели. Если номера на кузовах, раме и двигателе не будут сверять, проблем не будет.

Он закрыл сумку, не развивая тему, и повёл меня к столу у стены. Там стоял тяжёлый кейс. Спутниковый телефон оказался совсем не похож на привычную трубку. Здоровенная штуковина с отдельным питанием и инструкцией, которую Макс уже успел исписать карандашом.

– Вот, – сказал он. – Достал.

– Работает?

– Проверяли. Ещё вместе проверим. И каждый, кому положено, научится пользоваться.

Рядом стояли коробки с автомобильными радиостанциями и ручными рациями. Не советского производства, отличные зарубежные системы. Я взял одну в руки. Клавиатурная версия Motorola GP350, водонепроницаемая и противоударная, ларингофон с выносной кнопкой PTT, крепившейся на палец или под одежду. Это позволяло бойцу шептать, и звук передавался четко, без шума выстрелов, ветра или рева моторов. Дорогая штука.

– Эти уже ставят в машины. – Макс кивнул на коробки с автомобильными рациями – Носимые заряжаются. Запасные аккумуляторы здесь.

Макс смотрел на меня, ожидая вопросов. Глаза у него были красные.

– Ты спал вообще?

– Не начинай. Лучше скажи, чего не хватает.

Я положил рацию на место.

– Пока всего хватает.

Он кивнул и сразу подозвал электрика. Вопрос о сне на этом был закрыт.

Равиль вернулся из Казани ночью. Фура с овощами заехала на нашу автобазу, и разгружали мы её сами. Равиль привез несколько армейских ящиков и выглядел довольным собой.

– Принимайте хозяйство.

– Доехал нормально?

– Нормально. Открывай.

В ящиках лежали автоматы АКМС со складными прикладами. Отдельно – пистолеты Макарова, магазины, ремни, подсумки. Равиль привёз две «мухи», гранаты, снаряжение и патроны в таком количестве, что Макс, войдя следом за нами, остановился на пороге.

– Ё-маё. Ты армейский склад целиком забрал?

– Что дали, то и забрал.

– Я вижу.

Равиль подошёл к одному из ящиков и сам вскрыл его.

– А это тебе, Серый.

Я откинул крышку. Под промасленной бумагой лежал ПКМ. Новенький, в блестящий от смазки. Некоторое время я просто смотрел на него. Потом поднял глаза на Равиля.

– Нашёл всё-таки.

– Я же говорил, посмотрю.

Богдан, стоявший рядом, присвистнул и сразу перестал улыбаться. Пулемёт возвращал происходящему тот смысл, который ещё можно было затереть разговорами о дороге, переговорах и помощи товарищу. Мы ехали туда, где всё это могло понадобиться.

Я ещё раз посмотрел на ящики, а потом перевел взгляд на парней.

– Сейчас садимся проверять всё и очищать от консервационной смазки. И не торопясь.

Никто спорить не стал. До обеда занимались привезённым. Я поймал себя на том, что давно не думал о предприятиях. Где-то шли отгрузки, ремонтировали станки, ругались из-за недостающих досок и просроченных платежей. Раньше мне казалось, что без моего участия половина этих вопросов повиснет. Оказалось, люди прекрасно справлялись.

Первую тренировку я назначил на следующее утро. На закрытую площадку за городом, где мы абсолютно официально оборудовали полигон и стрельбище для подготовки охранников Кунара приехали все девятеро. Белов поставил медицинскую сумку возле машины и пошёл вместе с нами. Я тут же погнал всех на полосу препятствий.

Первые полчаса я ещё чувствовал себя вполне прилично. Потом старая боль под лопаткой напомнила, что организм моего оптимизма не разделяет. Когда остановились, я старался дышать ровнее и не показывать, как тянет спину. Получалось так себе. Богдан стоял, опершись руками о колени. Ивлев медленно разминал ногу. Только али кажется даже не запыхался, он был действующим офицером и регулярно тренировался.

– Ну что, герои, – произнёс я. – Вспомнили молодость?

– Молодость нас не узнала, – выдохнул Богдан.

Я посмотрел на Игоря. Быков был бледный и упрямо смотрел перед собой. Белов подошёл к нему, что-то спросил, взял за запястье.

– Посиди.

– Нормально всё.

– Я сказал – посиди.

Игорь посмотрел на меня. Я кивнул на поваленное бревно. Он сел, злясь так, что у него ходили желваки.

Продолжили после перерыва. С оружием руки вспоминали всё быстро. Первые движения давались непривычно, потом пропала лишняя осторожность. Знакомая тяжесть, знакомый запах. Только стоявшие рядом люди двигались иначе, чем я ожидал. Макара я поначалу всё время терял из виду. Он привык работать с другими, по-своему понимал мои короткие команды. Сазонов дважды начинал движение раньше остальных. Быков отставал, Белов тоже тормозил, иногда не понимая, что я от него хочу. Я заставил себя остановится и посмотреть на людей. Здесь у меня была не одна старая группа. Нам друг к другу надо было ещё привыкать. Каждый умел своё дело. Вместе мы пока умели гораздо меньше.

Начали заново. Медленнее. Где не понимали – спрашивали. Где торопились – возвращались. Начало получатся гораздо лучше. После очередного прохода Ивлев отошёл к машине. Я заметил, что он бережёт ногу, и подошёл. Белов осмотрел его тут же, возле открытой двери. Грише пришлось снять ботинок. Мы подождали, пока Николай закончит.

– Сейчас передохнёт, – сказал тот. – Вечером ещё посмотрю.

Ивлев натянул носок.

– Не списывайте раньше времени.

– Никто тебя не списывает, – ответил я. – Только молчать не надо.

Он кивнул. Через час Белов поймал уже меня. Заметил, что я иногда держусь за грудь. Пришлось снять снаряжение. Увидев мои шрамы, фельдшер только присвистнул…

К вечеру я устал так, словно мы провели на площадке не день, а неделю. Руки слушались, голова работала. Тело расплачивалось за каждое движение, которое раньше я даже не замечал. Быков держался отдельно. На стрельбе он справился хорошо, но слишком долго стоял после команды закончить, глядя перед собой. Я подошёл, коснулся его плеча.

– Игорь.

Он вздрогнул.

– Всё. Убираем.

– Да. Сейчас.

На обратной дороге он сам заговорил:

– Ты думаешь, я не справлюсь?

Я сидел рядом с водителем и повернулся к нему.

– Я думаю, ты измучен.

– Я соберусь.

– Сегодня уже лучше, чем вчера. Продолжай есть и спать. И слушай Белова.

Он посмотрел в окно.

– Антоха в детстве боялся уколов. Я ему всегда говорил, чтобы терпел. Что мужик должен терпеть.

Я молчал.

– Вот сижу и думаю, что он там вспоминает.

С заднего сиденья Богдан положил ладонь ему на плечо. До самой автобазы больше никто не произнёс ни слова. Сложив там оружие и снарягу, мы поехали отдыхать. Я едва передвигал ноги от усталости.

Таня увидела, как я разуваюсь, и сразу всё поняла. Она подошла, помогла стянуть куртку. Я попытался возразить, но она посмотрела так, что я замолчал. За ужином мы говорили о простом. О её занятиях, о бабушке, которая звонила днём и требовала передать мне, чтобы я заехал. Таня рассказала, что купила новые шторы, но теперь сомневается в цвете. Я слушал и старался запомнить этот вечер. Свет над столом, её волосы, убранные за ухо, тёплый хлеб под полотенцем. Потом она спросила:

– Сегодня звонили оттуда?

– Нет. Завтра свяжусь с Мусой.

Таня отложила вилку.

– Я весь день думала, что должна тебе сказать что-нибудь правильное.

– Не должна.

– Знаю. Всё равно думала.

Я накрыл её руку своей. Она посмотрела на наши руки, потом на меня.

– Я хочу, чтобы мальчика вернули. И хочу, чтобы ты остался дома. У меня не получается выбрать что-то одно.

– Не надо выбирать.

– А ты выбрал.

Мне нечего было ей ответить.

На следующий день работали уже лучше. Макар перестал переспрашивать после каждого моего жеста. Я научился заранее оглядываться и проверять, все ли поняли. Сазонов освоился с остальными, Белов больше не оставался в стороне. К вечеру я наконец не остановил группу ни разу. Мы снова вымотались, и я, глядя на уставших мужиков принял решение больше их сегодня не гонять и дать отдохнуть.

На автобазе Макс собрал всех возле трёх готовых джипов. Прошлись по связи, проверили телефон. Услышав в трубке его голос, хотя он стоял в нескольких шагах, Богдан усмехнулся:

– Дорогое удовольствие – с тобой разговаривать.

– Тебе бесплатно, – ответил Макс. – Пользуйся.

Он шутил, но сам всё время возвращался к одному и тому же: все ли поняли, куда звонить, кто останется у аппарата здесь, как передавать весточку семьям. Потом отвёл меня в сторону.

– По Мусе всё готово.

– В смысле?

– Ты же говорил, возможно, придётся семью забирать. Жильё нашли. Хороший дом у нас в СТ. С работой решим. Если он спросит, скажи, что я в курсе.

– Понял.

Муса позвонил, когда мы уже собирались разъезжаться. Макс вынес трубку из диспетчерской и молча протянул мне.

– Серый?

– Да. Слушаю.

– Мальчик пока там. Сегодня подтвердили.

Я прислонился плечом к стене.

– Мы готовы.

– Тогда выезжайте. Перед дорогой ещё созвонимся.

– Что-нибудь изменилось?

– На месте расскажу. Пока главное – он там.

Когда я вернул трубку, возле машин стало тихо. Все смотрели на меня.

– Завтра, – сказал я.

Быков первым опустил глаза. Медленно провёл ладонью по лицу и пошёл за своей сумкой. Домой я приехал засветло. Таня была в спальне. На кровати лежала дорожная сумка, рядом – сложенные вещи. Мои вещи. Она обернулась.

– Я не знаю, чего тебе вложить.

Я остановился в дверях. Из того что она мне приготовила мне точно ничего не пригодится, но говорить я об этом не стал.

– Завтра утром. – Только и произнес я. – Выезжаем в четыре.

Таня посмотрела на рубашку в своих руках, аккуратно сложила её и положила рядом с остальными. Её лицо дрогнула, но она быстро взяла себя в руки.

– Разбудишь меня?

– Конечно.

Она подошла и обняла меня, крепко, обеими руками. Я прижал её к себе.

– Позвонишь, как сможешь, – сказала Таня.

– Позвоню.

Она ещё некоторое время стояла молча, потом отстранилась.

– Пойдём ужинать. Пока горячее.