444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Панченко » Выкуп (СИ) » Текст книги (страница 13)
Выкуп (СИ)
  • Текст добавлен: 31 октября 2026, 05:30

Текст книги "Выкуп (СИ)"


Автор книги: Андрей Панченко



сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17

Лес понемногу светлел. Между верхушками деревьев проступало серое небо, а внизу ещё стояла темнота. Корни приходилось искать ногой. Несколько раз я спотыкался на ровном месте и всякий раз успевал подумать, что следующего падения колени уже не простят. За промоиной стреляли всё реже. Люди Лечи потеряли нас, но уходить не собирались. Голоса то приближались, то снова растворялись в шуме листвы. Они перекликались, ругались, звали кого-то по имени.

Мы остановились возле поваленного дерева. Равиль присел на ствол, наклонил голову. Гриша отвёл его ладонь от затылка, посмотрел рану и достал бинт.

– Ты мне только всю голову не заматывай, – пробормотал Равиль. – А то выйду к нашим, Белов решит, что мне мозги наружу вышибло. Начнёт проверять, сколько осталось.

– Если бы у тебя были мозги, ты бы ещё возле базы дал себя перевязать. Посиди спокойно, мне самому одной рукой неудобно.

Гриша затянул повязку и спрятал пустую упаковку в карман. Я поставил пулемёт на землю, проверил ленту. В коробке осталось меньше, чем хотелось. Запасных больше не было. Равиль заметил мой взгляд.

– У меня два магазина и тот, что в автомате. Только в нём уже немного. На ещё одну такую прогулку не хватит.

– У меня примерно столько же, – сказал Гриша. – Граната одна осталась, подствольник пустой.

Я кивнул и закрыл коробку. На базе патроны уходили незаметно. Всё время находилось что-то, по чему требовалось стрелять немедленно: окно, дверь, человек за столбом. Теперь приходилось вспоминать каждую длинную очередь.

Снизу донёсся двигатель. Я сначала решил, что это ЗИЛ, но звук был другой – ровный, без надрывного гула тяжёлой машины. Он появился ненадолго и стих. Равиль поднял голову.

– Здесь ещё дорога где-то проходит? По звуку совсем недалеко, а мы её даже не видели.

– Наверняка. Муса говорил, что тут лес раньше возили.

Я даже карту доставать не стал. Старые лесные проезды могли давно зарасти, а новые на ней всё равно не появились бы. По рации вызвал Сазонова. Он ответил после второй попытки. Грузовик добрался до площадки. Услышав это, я впервые за всё утро смог нормально вдохнуть. Сазонов говорил торопливо, рядом с ним хлопали двери, кто-то просил воды.

– Всех в наши машины не посадить, Серый. Мы уже вещи выкинули, задние сиденья освободили. Всё равно не помещаются. Нескольких только лёжа везти, иначе Белов не разрешает. ЗИЛ придётся оставлять.

– Тогда перегружайте тех, кому хуже, и выходите. Мы вас догоним.

Он помедлил.

– У грузовика колёса порезаны. Муса говорит, на завале досталось. Одно уже почти пустое, ещё из двух воздух идёт. И снизу что-то зацепили, теперь руль бьёт. Быстро он не пойдёт.

Я посмотрел на светлеющий лес.

– Долго не возитесь. Что можно поправить сразу – поправляйте, остальное потом. Мы от базы отошли, но за нами ещё идут.

Убрал рацию и повернулся к парням.

– ЗИЛ повреждён. Наши на нём дальше пойдут, других вариантов нет. Если эти выйдут на дорогу, услышат его издалека.

Равиль потёр ладонью лицо.

– Значит, придётся ещё немного с ними погулять. Только далеко в сторону нас не уводи. Я сейчас и без погони до обеда по этому склону ходить буду.

– Возьмём выше. Пока они за нами полезут, наши успеют отъехать.

Гриша оглянулся туда, откуда доносились голоса.

– Хорошо бы у них тоже силы заканчивались. А то я уже на каждый камень смотрю и думаю, как на нём удобно сидеть.

Мы двинулись вдоль склона, постепенно забирая вверх. От дороги, к которой спустился Муса, пришлось уходить. Это добавляло нам лишний путь, зато не приводило преследователей прямо к машинам. Вскоре нас снова заметили. Сзади закричали. Между стволами мелькнул человек, остановился, вскинул оружие. Я выстрелил раньше него. Он спрятался, а мы ушли за перегиб. Ответная очередь прошла по веткам уже над пустым местом. После этого погоня оживилась. Люди Лечи теперь знали, где нас искать. Мы слышали их слева и сзади, но близко они пока не подходили.

Сил на быстрый ход не оставалось. Горели бёдра, тянуло поясницу. Пулемёт будто прибавлял в весе с каждой сотней шагов. Я несколько раз перекладывал ремень, но легче становилось ненадолго. Хотелось присесть и хотя бы минуту ничего не держать в руках. Вместо этого я смотрел на спину Гриши и заставлял себя не отставать.

Склон впереди становился положе. Через редкие деревья виднелась широкая полоса света. Похоже, там проходила дорога. Гриша уже направился к ней, когда я заметил птиц.

Две небольшие тёмные птахи вылетели из кустарника у земли, пересекли просвет и сели выше по склону. Почти сразу из того же места поднялась третья. Она не задержалась на ближайшей ветке, ушла дальше, торопливо работая крыльями. Я остановился. Ветра почти не было. До тех кустов мы ещё не дошли. Преследователи оставались сзади. Я поднял ладонь.

Гриша замер возле дерева. Равиль медленно опустился на колено. Несколько секунд ничего не происходило. Где-то стучал дятел. С ветки сорвалась капля, упала мне на рукав. Потом над кустами дрогнул тонкий побег. Едва заметно, будто его задели снизу.

– Назад! – крикнул я, не узнавая своего голоса.

Гриша посмотрел на меня и сразу начал оседать за ствол. Из кустов ударили. Очередь прошла там, где он только что стоял. Кору сорвало длинной светлой полосой. Я упал за выступающий корень и потянул пулемёт на себя. Впереди вспыхнуло ещё раз, теперь правее. Равиль ответил, Гриша скрылся за другим деревом.

Нас ждали. Сквозь просвет я увидел колесо, тёмный кузов, открытую дверцу. Джип стоял на дороге, почти целиком скрытый кустарником. Значит, тот двигатель мы слышали не зря. Пока пешая погоня лезла через лес, эти успели объехать нас.

От машины донёсся голос. Злой, резкий. Он что-то выкрикивал своим, требовал заходить сбоку. Слова я понимал не все, но смысл был ясен и без перевода. Ему ответили, и я услышал имя. Леча.

Мы попятились вниз, снова к тем, кто шёл за нами. Это было хуже всего. Передние уже стреляли, задние могли подойти в любую минуту. Я дал короткую очередь в кусты и поднялся, пока Равиль прикрывал меня. Пробежал несколько шагов, нырнул за толстый бук. Гриша оказался рядом. Дышал открытым ртом, лицо было серым.

– Пятерых видел, – сказал он, не дожидаясь вопроса. – Может, ещё кто за машиной. Справа один уходит, между деревьями мелькнул.

Я выглянул и тут же убрал голову. Пуля ударила в ствол с другой стороны. В щёку впилась мелкая щепка. Почти сразу Равиль выругался. Он сидел возле камня и прижимал ладонь к боку. Я успел почувствовать, как холодеет внутри, но он уже отдёрнул руку и посмотрел на неё.

– Куртку разодрало, сволочь. Вроде вскользь прошла, только жжёт сильно.

Гриша подполз к нему, быстро заглянул под одежду. На боку расползалась кровь, но Равиль двигался сам, оружие из рук не выпускал.

– Неглубоко, – сказал Гриша. – Прижми пока. Если сейчас начну тебя как положено перевязывать, нас здесь и накроют.

Стрельба не давала задержаться. Мы отходили ещё раз, потом снова. За каждым новым деревом оставалось чуть меньше места и чуть меньше патронов.

Леча торопил своих. Они чувствовали, что нас прижали, и уже не сидели возле дороги. Один стрелял, другой перебегал ниже. Я видел их короткими обрывками: рукав за стволом, голову над камнем, автомат, выставленный из-за куста.

Мы тоже ошибались. Равиль не сразу заметил корень и упал на раненый бок. Гриша помог ему подняться. Я задержался, прикрывая их, и едва успел убрать пулемёт, когда по земле возле рук прошла очередь. В ушах снова стоял сплошной звон. От недосыпа всё происходящее временами казалось слишком медленным. Я видел, как падает сорванный лист, как дёргается ремень на плече Гриши, и одновременно не мог вспомнить, сколько патронов осталось в ленте.

Проверил. На несколько коротких очередей. Внизу послышались голоса пешей погони. Равиль тоже услышал. Посмотрел на меня и больше не стал оглядываться.

– Между ними останемся, Серый. Ещё раз вниз уйдём – там уже встретят.

Я смотрел вверх, туда, где за деревьями стоял джип. До него было недалеко.

Оставаться здесь мы уже не могли. На следующую такую перестрелку патронов не хватит.

– К машине пойдём, – принял я решение, вытаскивая пистолет и последнюю гранату.

Гриша повернул ко мне голову.

– Они нас вниз гонят, – продолжил я. – Сами уже от дороги отошли. Если здесь сядем, дождутся своих и зажмут. Надо выбираться сейчас, пока ещё есть чем стрелять.

Равиль вытащил последний магазин и перезарядил автомат.

– Только вместе. У меня бегать туда-сюда больше не получится. Один раз ещё попробую.

Я кивнул. Дальше всё смешалось. Я кинул гранату туда где видел мелькнувшую фигуры, поднял пулемёт и выпустил остатки ленты в другую сторону, туда, откуда стреляли по Равилю. Отбросив ПКМ в сторону, я рванул вперед под звон очередей из автомата Гриши и Равиля. Помню, как поднялся, чувствуя под ботинками скользкую листву. Впереди и вокруг меня с дерева сыпалась кора и листья. Рядом тяжело дышал Гриша.

Никто из нас не кричал. На крик уже не было воздуха. Один из боевиков оказался почти перед самым Равилем. Они увидели друг друга одновременно. Автомат Равиля ударил первым, человек повалился в кусты, зацепив ремнём ветку. Мне пришлось отвернуть в сторону. За толстым деревом стоял ещё один. Так близко, что я разглядел мокрые от пота усы и широко раскрытый рот. Он дёрнул оружие вверх. Я выстрелил из пистолета и промахнулся, не останавливаясь я врезался в него плечом, потерял равновесие. Мы оба рухнули.

Локоть обожгло болью. Под щекой оказались мокрые листья. Чужая рука ухватила меня за ворот, потянула вниз. Я рванулся, пытаясь освободиться, и услышал совсем рядом два выстрела. Хватка ослабла. Гриша схватил меня за ремень и поднял рывком, от которого едва не хрустнула шея.

– Вставай, Серый! Потом лежать будешь!

Я поднялся на колени. Пистолет так и был зажат в моей руке. Передо мной было открытое пространство и стоял джип. У открытой дверцы джипа стоял Леча. До этого я не видел его ни разу, но узнал сразу. Тёмный жилет, короткая борода. Именно так его и описывали все, кто видел. Синицин, Мухин, пленные… Он смотрел на нас с таким выражением, будто всё происходящее было чьей-то непростительной ошибкой. В руках у него был автомат. Леча попытался повернуться к Грише. Я нажал спусковой крючке и на этот раз попал. Пули с глухим, противным стуком врезались в тело. Равиль налетел на него сбоку. Дверца хлопнула, ударившись о кузов. Снова выстрелы, короткие и оглушительные. Потом стрельба рядом прекратилась. Где-то ниже ещё хлопали автоматы. Тяжело дышал Равиль. Шуршали сорванные листья. Леча лежал возле переднего колеса. Оружие осталось под ним. Я стоял, упираясь ладонью в капот. Во рту был вкус земли и крови. Между деревьями мелькнули две спины. Боевики уходили в лес. Один на бегу оглянулся, чуть не упал, схватился за ствол и исчез следом за вторым. Гриша поднял автомат, но не выстрелил.

– Пусть уходят, – сказал я, снимая с тела трупа АКМС. – Нам здесь больше делать нечего. Давай парни, в машину и погнали.

Равиль опустился на край сиденья. Смотрел на меня, будто пытался что-то спросить. Я оглядел его, потом Гришу. Оба были на ногах. На Грише темнела кровь, но та же самая, что раньше. У Равиля сочилась рана на боку. Новых попаданий не было. После того, что только что произошло, в это верилось с трудом. В ас стреляли практически в упор.

– Себя осмотрите, – сказал я. – Сейчас можно не почувствовать. Руки, ноги, под курткой проверьте.

Гриша ощупал грудь, провёл ладонью по животу.

– Вроде ничего нового. Локоть ободрал, когда тебя поднимал. А у тебя лицо в крови, ты сам-то целый?

Я вытер рот рукавом. Кажется, прикусил губу. Равиль попробовал встать и снова сел.

– Мне бы минуту спокойно посидеть. Только сначала скажите, что эта машина заводится.

Из-под капота тянуло теплом. Ключ оставался в замке. Я обошёл джип, глянул на колёса, на землю под днищем. Ничего подозрительного. Стекло одной дверцы разбито, на кузове несколько свежих отметин.

Ниже снова закричали. Времени у нас не было. Гриша открыл заднюю дверь.

– Серый, здесь патроны. Ящик и ещё сумка с магазинами.

Я заглянул внутрь. На полу стояли ящики, поверх них лежал свёрнутый бушлат. Под сиденьем нашлась коробка с пулемётной лентой. При виде неё мне захотелось засмеяться. Только что мы считали последние патроны, а теперь боеприпасы лежали перед нами. Оставалось протянуть руку. Только вот ПКМ у меня больше не было, возвращается за ним я не собирался.

Мы тут же принялись набивать разгрузки магазинами. Без аккуратной укладки и пересчёта. На дороге ниже показался человек. Гриша выстрелил. Тот исчез за краем насыпи.

– Всё, уезжаем!

За руль сел я. Равиль устроился рядом, осторожно придерживая бок. Гриша залез назад, между ящиком и спинкой переднего сиденья. Двигатель завёлся сразу. Я едва не заглушил его, слишком резко отпустив сцепление. Левая нога дрожала. Пришлось ещё раз выжать педаль, заставить себя не торопиться. Джип покатился. На первом повороте задние колёса повело по влажной глине. Я сбросил скорость. Руки тряслись так, что руль мелко ходил под ладонями. Равиль это заметил.

– Ты только не гони. Мы сейчас в дерево приедем, и будет очень обидно после всего, что уже пережили. Я ещё до Белова добраться собираюсь.

Я выдохнул и ослабил пальцы. Лесная дорога шла вниз, петляя между деревьями. В промоинах стояла вода. Кое-где из земли торчали камни, приходилось пропускать их между колёсами. На обочине лежали давно сгнившие брёвна. Я вызвал Сазонова.

– Мы на машине. Забрали джип, идём вниз по лесной дороге. Леча убит. Где вас искать?

Ответ пришёл с помехами.

– Принял тебя, Серый. Хорошо, что вышли. Мы площадку оставили, двигаемся дальше. Сейчас Мусу дам, он лучше объяснит, где свернуть.

Через несколько секунд заговорил Оздоев. Назвал развилку, ручей и разрушенную ограду. Я повторил, заставил его уточнить, с какой стороны останется ограда. Голова после боя соображала плохо, держать в памяти сразу несколько ориентиров было трудно. Потом спросил про грузовик. Муса помолчал.

– Плохо идёт. Два колеса почти пустые, ещё одно спускает. Воздух не держат, порезы большие. Снизу тоже досталось, на ухабах бьёт так, что люди кричат. Я стараюсь ямы объезжать, но здесь их больше, чем дороги.

– Остановиться и поменять можете? Там запаска была, я видел.

– Одной запаской всё не исправить. А долго стоять нельзя. Мы пока перегружались, и так время потеряли.

– Тогда двигайтесь. Нас не ждите. У нас машина целая, постараемся нагнать.

Я убрал тангенту. Равиль смотрел перед собой.

– До них далеко ещё?

– Пока не знаю. Мы в сторону ушли, теперь придётся возвращаться на их дорогу.

Он кивнул и откинул голову на подголовник. Глаза закрыл, но не спал. По тому, как двигалась его челюсть, было видно – терпит боль. Гриша перегнулся между сиденьями.

– На ближайшем ровном месте притормози. Я ему бок всё-таки перевяжу. Сейчас кровь не сильно идёт, но так оставлять нельзя.

Я сбросил скорость и вскоре остановился за поворотом. На перевязку ушло несколько минут. Я сидел за рулём, смотрел в зеркало и прислушивался. Двигатель оставил работающим. Гриша возился с бинтом. Равиль молчал, только один раз втянул воздух сквозь зубы.

– Жить будешь, – сказал наконец Ивлев. – Но куртку твою, боюсь, уже никто не спасёт.

– Куртку жалко. Хорошая была, почти новая.

Мы снова поехали. Связь с основной группой то появлялась, то пропадала. Склоны закрывали сигнал. Иногда из рации доносились обрывки слов, шорох, чей-то кашель. Я не вызывал их без необходимости: Мусе и без нас хватало забот. Только позже я узнал, как тяжело им дался тот участок.

На площадке успели пересадить в наши машины нескольких самых слабых и Антона. Остальные остались в ЗИЛе. Лежачих уложили ближе к кабине, подстелили всё, что нашлось, но от тряски это почти не спасало. Люди поддерживали друг друга на поворотах. Тех, кто ещё мог сидеть, рассадили вдоль бортов.

Игорь оставался с Антоном. Мальчишка не отпускал отцовскую одежду даже тогда, когда Белов осматривал его руку. На вопросы отвечал шёпотом и всё время смотрел, где отец. Макара закрепили ремнями. После нескольких ухабов его начало сдвигать к заднему борту. Игорь с Али поправили тело, подложили одеяло и привязали так, чтобы больше не приходилось удерживать на каждом повороте.

ЗИЛ полз медленно. На подъёмах двигатель ревел, на спусках Муса осторожничал, стараясь лишний раз не тормозить резко. Рядом шёл Сазонов, показывая, где можно объехать глубокую яму. Потом забирался в свою машину, обгонял грузовик и снова выходил впереди. От такого движения люди в кузове уставали не меньше, чем от ходьбы. Но бросить ЗИЛ было нельзя. Всех в три наши машины не разместить, а вести освобождённых пешком – значит потерять тех, кто уже с трудом держался в сознании.

Всё это я услышал позже. Тогда до нас долетали только короткие сообщения: прошли ручей, свернули у ограды, грузовик снова встал перед разбитым участком.

Мы ещё не выбрались на их дорогу. Впереди появилась развилка. Левая колея уходила между деревьями, правая спускалась к заросшему оврагу. Я остановился, достал карту. Равиль открыл глаза. Ни одного названия, за которое можно было зацепиться. Только старые отметки высот и тонкая линия ручья. Я вызвал Мусу, но ответил Синицын.

– Он сейчас за рулём, не отрывается. Передавай мне, я объясню.

Описал развилку, поваленное дерево, каменную подпорку у края дороги. Подполковник передал вопрос, некоторое время слушал ответ.

– Вам налево. Потом будет ещё один спуск, за ним дорога вдоль ручья. Только осторожнее, там край подмыло.

Я повернул руль. Света теперь хватало, чтобы видеть далеко между стволами. Это помогало ехать и одновременно лишало нас последнего укрытия. Ночью лес скрывал и машины, и людей. Утром любой встречный мог разглядеть разбитое стекло, оружие, кровь на одежде. А впереди полз грузовик, который невозможно было спрятать даже за высокой оградой. Я снова вышел на связь.

– Сазонов, если встретите людей у дороги, не стойте и ничего не объясняйте. Старайтесь пройти дальше. Мы идём за вами.

Он ответил усталым голосом:

– Здесь уже видели нас, Серый. Возле хозяйства двое были. Один ушёл, второй смотрел, пока ЗИЛ не скрылся. Мы их не трогали, времени нет.

Я несколько секунд держал тангенту в руке, потом отпустил. Двое из людей Лечи ушли в лес. На базе оставались другие. Теперь ещё и местные видели колонну. Скоро все в округе будут знать, что вооружённые русские увезли пленных и уходят на повреждённом грузовике. Задержать нас смогут на любом узком месте. Я объехал глубокую промоину, снова прибавил газу. Джип вздрогнул, забрался на твёрдый участок. Равиль повернул ко мне голову.

– О чём думаешь?

– О дороге. Нашим на асфальт придётся выходить, иначе ЗИЛ окончательно встанет.

Он посмотрел в боковое окно, на светлеющий лес.

– Там посты.

– Знаю.

Некоторое время ехали молча. Впереди между деревьями открылся склон соседней горы. Ни грузовика, ни наших машин видно не было. Рация снова зашипела и затихла. Я крепче взялся за руль. Мы ещё не догнали своих, а незаметно уйти из республики уже не получалось.

Глава 18

За следующим поворотом дорога пошла вдоль ручья. Вода блестела слева, далеко внизу. Между колеёй и обрывом оставалось столько места, что я невольно прижал машину к склону. Ветки заскребли по крыше. Рация ожила на подъёме.

– Серый, ответь Синицыну.

Я взял тангенту.

– Слушаю.

– Связался с военными. На посту нас ждут. Раненых примут, медиков вызвали.

– Навстречу выйдут?

В рации стало тихо, потом подполковник ответил.

– Пока не могут.

Я объехал камень и переключился на первую.

– Синицын, у нас грузовик еле ползёт. Если дорогу закроют, мы до них не доберёмся.

– Я объяснил.

По голосу было понятно, что объяснял он не один раз. Равиль повернул голову, прислушиваясь.

– Что говорят? – спросил я.

– Перемирие, мать его. Выход подразделения за линию постов – только по приказу. Согласовывают наверху. Я со своими связался, они обещали воздух, но сразу не будет. Тоже согласовывают.

На секунду эфир забило помехами. Синицын что-то говорил, но я его почти не слышал, потом связь появилась снова.

– Сколько ждать?

– Не сказали.

Я посмотрел на дорогу. В глубокой колее стояла вода. За ней начинался новый подъём. Машина лечи едва ползла, цепляясь зубастыми колесами ща раскисший грунт.

– Понял тебя. Идём к вам.

Подробности этого разговора Синицын рассказал позже. Он дважды связывался по спутниковому телефону, добился старшего, объяснил, кого мы везём и что происходит с грузовиком. Военные уже знали об освобождении заложников. Ближайший блокпост предупредили, там готовились нас принять. Но послать навстречу хотя бы несколько бронемашин не разрешали: ввод военных на территорию республики мог сорвать действующее перемирие. Подполковник спросил, считается ли обстрел заложников нарушением этого самого перемирия. Ему ответили, что вопрос решается. Тогда он связался со своим полком и потребовал авиационную поддержку. Передал ориентиры, направление движения, описал колонну. Ему пообещали помочь, предупредив, что потребуется время. Синицын сказал, что времени у нас может не оказаться. Мы этого разговора тогда не слышали. Под колёсами чавкала глина, двигатель тянул машину на подъём, а впереди всё ещё не было своих.

Стрельбу я услышал через открытое окно. Сначала несколько хлопков. Потом длинная очередь, за ней другая. Равиль выпрямился. Я потянулся к рации.

– Сазонов, что у вас?

Ответ пришёл вместе с грохотом.

– Сзади вышли! Серый, на дороге машины!

– Где вы?

Он назвал поворот, потом, не дожидаясь моего ответа, добавил:

– Раздвоенное дерево над дорогой! ЗИЛ дальше него стоит!

Я прибавил газу. Джип подбросило в промоине. Равиль ударился плечом о дверцу, втянул воздух и ухватился за ручку над головой. Гриша сзади придержал ящик. Впереди показалась развилка. По правой колее тянулись свежие следы тяжёлых колёс. Возле лужи лежал чёрный лоскут резины. Я повернул туда. Стрельба стала громче. Теперь можно было различить пулемёт: тяжёлые очереди шли почти без перерыва. Из рации донёсся голос Богдана:

– Муса, слева тоже есть! От борта уберите людей!

Потом кто-то закричал. Слов я не разобрал. За очередным изгибом между деревьями мелькнула машина. Я остановился, не доезжая до открытого участка. Чужой внедорожник стоял у края дороги. Рядом с ним находились люди. Один смотрел вперёд, в сторону боя, двое возились возле раскрытого багажника. Дальше, у дерева, лежал пулемётчик. Отсюда я видел его спину и согнутую ногу. Нас пока не заметили.

– Подъедем в наглую, – тут же принял я решение.

Равиль посмотрел вперёд.

– Рассчитываешь на то, что машину узнают?

– Да, приготовьтесь. – Я поднял тангенту. – Сазонов, мы сзади подходим. На джипе Лечи. Тёмный, справа стекло выбито. Передай всем.

– Принял. Быстрее, Серый. Одну нашу сожгли, вторую зажали.

– Люди вышли?

– Вышли. Раненые есть.

Я убрал рацию и повернулся к парням.

– До остановки не стреляем.

Гриша подался вперёд, посмотрел между сиденьями и молча кивнул. Я тронул машину. Первым нас заметил человек у багажника. Повернул голову, посмотрел на капот. Потом поднял руку, показывая, чтобы подъезжали. До них оставалось метров тридцать.

Я ехал медленно. Старался смотреть перед собой, не поворачивая головы. На ветровом стекле были грязь и разводы, за ними не сразу разглядишь лица. Вдобавок все ждали Лечу со стороны лесной дороги. Его машина появилась оттуда, откуда и должна была.

Метров двадцать. Равиль опустил подбородок, прикрыл автомат рукой. Человек возле багажника что-то крикнул нам и указал вперёд. Второй даже не обернулся. Он доставал из машины коробку с патронами. За ними я увидел ЗИЛ.

Грузовик стоял в колее, накренившись вправо. Над кабиной сыпались ветки, кузов весь был покрыт свежими сколами дерева от попадания пуль. Из кузова никто не высовывался. Дальше горел наш джип, дым растекался под деревьями. Ещё одна наша машина пыталась сдать назад. Колёса крутились, разбрызгивая грязь.

Я остановился почти возле чужого багажника. Человек с поднятой рукой сделал к нам два шага. Заглянул в салон. Выражение его лица изменилось.

– Сейчас!

Равиль ударил через разбитое окно. Гриша распахнул заднюю дверь и выстрелил в тех, кто стоял у машины. Я толкнул свою дверцу, упёр автомат в край и нажал спуск.

Всё произошло за несколько секунд. Ближайший боевик рухнул возле капота. Человек с коробкой навалился грудью на багажник и сполз вниз. Второй дёрнулся к нему, получил очередь и упал рядом. Пулемётчик начал поворачиваться. Гриша выстрелил раньше, чем тот успел развернуть оружие. Ещё один человек поднялся из-за придорожного камня и сразу исчез за ним. Я перенёс огонь вправо, туда, где двое стояли возле дерева. Один упал. Второй попытался убежать, но после следующей очереди ткнулся в кусты. Я выскочил из машины и опустился на колено. Возле джипа и дерева лежали шестеро. Некоторые ещё двигались. Парни привычно провели контроль, добив подранков.

Где-то справа закричали. Люди, обстреливавшие ЗИЛ, начали оборачиваться. Один побежал прямо к нам, но, услышав очередь Равиля, метнулся с дороги. Другие залегли. Пулемёт, который бил по грузовику слева, на несколько секунд замолчал.

– Серый, пулемёт! – крикнул Гриша.

Он уже был возле убитого пулемётчика. Я перебежал к нему. ПКМ стоял на сошках, стволом в сторону грузовика. Лента уходила в коробку. Рядом валялись ещё две. Я закинул автомат на спину и ухватив пулемёт за рукоятку потянул на себя. Ремень зацепился за руку убитого. Пришлось дёрнуть сильнее.

Равиль стрелял от переднего колеса нашего джипа. Гриша подхватил запасные коробки.

Я развернул ПКМ. Патрон был в патроннике, лента лежала ровно. Проверять что-то ещё времени не оставалось. Впереди показался человек с гранатомётом. Я ударил по нему короткой очередью. Он исчез за деревом. Вторая очередь прошла по кустам рядом. Теперь оружие снова лежало в руках привычно. Я почувствовал отдачу, увидел, как вздрогнули ветки над местом, где только что мелькала чужая голова.

По нам ответили сразу с нескольких сторон. Пули застучали по машине Лечи. Боковое стекло осыпалось на дорогу. Равиль откатился от колеса, Гриша прижался к земле возле меня. Я дал очередь по вспышкам и включил рацию.

– Сазонов! Уводите людей! Сейчас уводите!

В эфире что-то затрещало. Потом ответил Синицын:

– Уходим! Держите ещё немного!

ЗИЛ взревел. Муса сумел стронуть его. Грузовик качнулся, тяжело вылез из колеи. Передние колёса уже тоже были пустыми. Под дисками сминалась резина, за машиной оставались рваные полосы. Из-за борта начали выбираться люди. Те, кто мог идти, спускались в канаву, помогали следующим. Мухин и Али подхватили раненого, перенесли через дорогу. Возле уцелевшего джипа махал рукой Белов.

Вторая наша машина ещё раз дёрнулась назад. По ней прошла очередь. Из-под капота вырвался пар, переднее колесо вывернулось в сторону. Двигатель заглох. Быков бросился к дверце, вытащил водителя и потащил его за грузовик. Я успел увидеть, как Синицын помогает поднять в кузов одеяло с на котором лежал раненый. С другого края держал Игорь. Ткань зацепилась за борт, они на секунду остановились, потом протащили его внутрь. Следом забрался Игорь, чтобы через секунду спрыгнуть на землю с Антоном в руках. Мальчик был жив и цеплялся за отца. Игорь бегом понёс его к уцелевшему джипу и передал на руки уже сидящим там людям. ЗИЛ ревел, выпуская в воздух облака черного дыма. Муса снова прибавил газу.

По дороге между нами и грузовиком пробежал человек. Я не выстрелил – узнал Богдана. Он перескочил канаву и занял место возле толстого дерева. Почти сразу оттуда застучал его автомат. Джип Лечи дёрнулся от попаданий. Я обернулся на звук. Из-под капота уже шёл дым. Передок осел на пробитых колёсах. Новая очередь прошила кузов, выбила заднее стекло. В салоне что-то загорелось. Огонь сперва был небольшой, потом потянулся по сиденью. До машины оставалось несколько шагов, но ехать она больше никуда не могла. Гриша посмотрел на неё и выругался.

– Коробку бери! – крикнул я. – Отходим!

Он подхватил боеприпасы. Равиль поднялся, держась за дверцу чужого джипа. Мы перебрались за него, но почти сразу пули начали пробивать и эту машину. Впереди противник залёг. Мы заставили их отвернуться от колонны, сбили с места тех, кто находился у дороги, но теперь они уже видели, сколько нас.

Слева мелькнули две фигуры. Ещё один человек перебегал справа, ниже по склону. Я вызвал Богдана:

– Идём к вам! Трое по дороге, с пулемётом!

– Вижу! Быков, вправо дай!

С той стороны ударили автоматы. Гриша первым перебежал к придорожной канаве. Опустил коробки, обернулся и поднял оружие.

– Равиль, давай!

Тот посмотрел на меня.

– Иди!

Он побежал неровно, прижимая локоть к боку. На середине дороги споткнулся, но удержался. Гриша ухватил его за плечо и стащил вниз. Я остался возле чужого джипа один, прикрывая отход друзей. Слева снова попытались подняться. Я дал очередь длиннее, чем хотел, провёл по кустам и нижним веткам. За деревьями закричали. Потом подхватил пулемёт и побежал.

Ремень бил по ногам. В канаву я не прыгнул, а почти свалился. Ударился коленом, упёрся ладонью в грязь. Рядом уже стрелял Гриша.

– Целый?

– Давай дальше! – Прохрипел я в ответ.

До Богдана оставалось недалеко. Но пройти эти несколько десятков метров оказалось труднее, чем подъехать к боевикам почти вплотную. Нас уже ждали. Стоило подняться, как над канавой прошла очередь. Земля ударила в лицо. Я снова лёг, протащил пулемёт вперёд. Справа ответил Быков. Потом тяжело, с паузами, заговорил автомат Али.

– Серый, сюда! – крикнул Богдан. – За дерево!

Гриша поднял Равиля. Они перебрались через канаву, исчезли за стволами. Я выстрелил ещё раз и полез следом.

К своим добрался на четвереньках. Богдан ухватил меня за разгрузку, помог втащить за дерево. Я сел, упёршись спиной в кору. Несколько секунд перед глазами стояли чёрные пятна.

Машины с заложниками и ранеными ушли, а нас осталось было семеро. Али, Быков, Богдан и Мухин держали дорогу, пока мы выбирались к ним. Теперь мы с Равилем и Гришей лежали рядом. Позади, за поворотом, гремел на пустых колёсах ЗИЛ.

– Все ушли? – спросил я.

– Здесь никого больше, – ответил Мухин. – Последних посадили. Сазонов впереди с пешими.

Я поднял голову. Между деревьями была видна корма уцелевшего джипа. Он медленно двигался следом за грузовиком. Внутри сидели так тесно, что головы почти соприкасались. На открытом месте машина сразу прибавила и скрылась за изгибом дороги. Гриша поставил рядом со мной запасную коробку.

– Ещё одна у Равиля.

Тот сидел на земле, вытянув ногу. Коробка стояла возле ботинка. На повязке расползалась кровь.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю