Текст книги "Выкуп (СИ)"

Автор книги: Андрей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

– Нет.

– Голос его слышали?

– Там другой говорил.

Виктор кивнул.

– Сейчас вам главное выяснить, у кого мальчик находится. И кто может его отдать.

– Это не одни и те же люди? – спросил Равиль.

– Не всегда.

Он достал сигареты, посмотрел на меня. Я подвинул пепельницу.

– Похитить могли одни. Держать у других. Деньги собирать третьи. Между собой договариваются, пока всё идёт хорошо. Потом ссорятся. Или одного убили, второй уехал, третий решил, что ему мало досталось.

Быков сидел неподвижно, лицо его не выражало ни каких эмоций.

– А ещё их продают. – Продолжил Виктор.

– Людей?

– Заложников. Передают за деньги, за оружие, в счёт долга. Один отряд другому. Иногда просто знакомым, у которых надёжнее держать. Родственники платят тому, кто первый вышел на связь, а у него уже никого нет. Он рассчитывает потом договориться с новым хозяином.

Игорь медленно повернул к нему голову.

– А тот не отдаёт?

– Может не отдать. – Виктор затянулся. – Тогда просят доплатить.

– То есть мы можем заплатить всё, а Антона всё равно не вернут?

– Можете.

– Но ведь людей возвращают, – сказал Быков. – мы сами нашли нескольких, которых удачно вернули.

– Возвращают. Тут как повезёт и на кого нарвешься. Да и от условий содержания зависит. Если плохо кормят, бьют и заложники в яме сидят, в горах, под открытым небом, может что угодно случится. Пневмония, переохлаждение, заражение крови…

Он осекся, увидев лицо Быкова и тут же заговорил по-другому.

– Но так обычно пленных держат и рабов, которых в хозяйстве используют. Тех, за кого выкуп хотят получить, берегу.

Быков опустил голову. Слова Виктора стали для него новым ударом. Мы ещё долго разговаривали. Виктор назвал нескольких человек, которых стоило проверить, и отдельно попросил записать фамилии тех, кто предлагал помощь сам. За встречу он ничего не взял.

О Мусе вспомнил Равиль. Мы перебирали армейские фотографии. Игорь попросил Любу прислать несколько снимков, где он был с сыном, а она прислала все альбомы, в том числе армейский. Вот листая его, он вдруг замер, некоторое время смотрел, потом положил альбом с раскрытой страницей передо мной.

На фотографии мы стояли возле бронетранспортёра. Молодые, загорелые, в выцветшей форме. Быков, в одной тельняшке и самодельной разгрузке держал в руке автомат. Я куда-то смотрел, повернув голову, с пулемётом на плече. С краю, прислонившись плечом к броне, стоял Муса.

– Оздоев, – сказал Равиль. – Как же мы про него-то забыли? Мусу надо найти.

Макс подошёл к столу.

– А он где сейчас?

– Дома, наверное. Если не уехал.

Быков взял фотографию. Провёл пальцем по краю.

– Я ему писал несколько раз. И он мне. Правда давно уже это было. Еще до того, как там война началась.

– Адрес его есть? – спросил я.

– Был. Люба посмотрит.

Мы замолчали. Четверо сидели в одной комнате, обзванивали половину страны и только сейчас вспомнили человека, с которым делили воду, сухпай и боекомплект.

Муса был нашим снайпером ещё до того, как меня взяли в группу. Он не любил спорить и почти никогда не повышал голос. Стрелял он прекрасно, но мы ценили его не только за это. Он никогда не терял голову даже в самые страшные минуты боя, и множество раз выручал нас из беды. Впрочем, как и мы его. Каждый из нас был обязан друг другу жизнью, каждый был связан той невидимой нитью, которая появляется только после пережитой вместе смертельной опасности. Жизнь раскидала нас. Муса демобилизовался пока я лежал в госпитале, и мы с ним даже не обменялись адресами.

– У Боглана должен быть телефон, – сказал Макс. – Они встречались. Он мне рассказывал.

– Давно?

– Года два назад.

Я подвинул ему аппарат.

– Звони.

До Мусы добрались к следующему вечеру. Богдан нашёл телефон, но это оказался телефон родственника. Родственник дал другой номер. Спутниковый. Другой связи с изолированным регионом не было. Позвонить не него оказалось настоящим квестом. Прямого набора на спутниковые коды со стандартного домашнего телефона просто не существовало. Чтобы совершить такой вызов, нужно было звонить через специального оператора международной связи, заказывать разговор вручную и диктовать спутниковый номер. Минута звонка «на спутник» стоила запредельных девять долларов. Звонить со «спутника» на обычный телефон выходило дороже, но не на много.

Впрочем, когда я дозвонился до указанного номера, что произошло с попытки, наверное, десятой, оказалось, что и это не телефон Мусы. «Спутник» принадлежал нелегальному пункту связи, но семью Оздоевых и Мусу там знали и обещали передать ему, что я звонил.

Я оставил свой домашний. Обещал полностью оплатить исходящий звонок и два раза повторил имя.

– Сергей Серёгин. Вместе служили в Асадобаде. Скажите, что Серый ищет.

– Передам.

После этого оставалось ждать. Игорь впервые за несколько дней сам попросил поесть. Таня разогрела суп, села с ним на кухне. Он съел половину тарелки, поблагодарил и вернулся к телефону. Муса позвонил в начале десятого. Трубку взял я.

– Серый?

Я узнал его сразу.

– Здорово, Муса.

– Салам, брат. Мне сказали, ищешь. Что случилось?

Я посмотрел на остальных. Все уже стояли рядом.

– Беда брат. У Игоря сына похитили.

На том конце стало тихо.

– Быкова?

– Да.

– Он с тобой?

– Здесь.

– Дай ему телефон.

Игорь взял трубку.

– Муса…

Замолчал, слушая.

– Да. Мой. – Он сел, не глядя, куда садится. Макс успел подвинуть стул. – Антон. Двенадцать лет.

Снова пауза.

– Не знаю, брат. Ничего не знаю. Уже сколько времени…

Игорь закрыл глаза. Я отвернулся к окну. Не хотел смотреть, как он старается справится с эмоциями.

– Ты только узнай, – сказал Быков. – Хоть что-нибудь.

Муса говорил долго. Игорь слушал и кивал, словно тот мог его видеть. Он пытался что-то отвечать, но запинался, нервничал, а потом протянул трубку мне.

– Давай ты, я не могу…

– Серый, рассказывай всё по порядку, – сказал Муса, когда я взял телефон.

Я рассказал. Про исчезновение Антона, первые требования, выплаты, кассеты. Назвал посредников. Муса несколько раз останавливал меня, просил повторить фамилию или дату.

– А где держат, ничего не говорили?

– Называли разные места. Подтверждения ни одному нет.

– Понял. Фотографии есть?

– Есть. Записи тоже.

– Передать сможете? Через Назрань каждый день машины ходят. Можно посылку отправить. Если хорошо заплатить, быстро доставят.

– Сделаем.

Он продиктовал адрес и объяснил, через кого лучше отправить пакет.

– Сначала посмотрю. Потом поговорю с людьми.

– У тебя там есть к кому обратиться?

– Есть. Только время нужно.

Я посмотрел на календарь.

– Две недели почти остались.

– Мне Игорь сказал.

– Муса, мы уже через всех пробуем. Милиция, военные, Москва. Все проверяют, а толку…

– Я по своим спрошу, Серый. Игорь мне как брат, его горе – моё горе. Всё сделаю, что в моих силах.

Он произнёс это просто. Я прикрыл глаза ладонью.

– Спасибо, брат.

– Ты чего меня благодаришь? Найдём сначала.

– Деньги на расходы нужны?

– Пока нет.

– Муса…

– Если понадобятся, скажу. Ты лучше напиши всё, что этот первый посредник говорил. Не только про мальчика. Где встречались, на чём ездил, с кем приходил. Игорь пусть сам напишет.

– Сделаем.

– Игорь говорит и Равиль там у тебя?

Я передал трубку. Равиль поздоровался, спросил о семье. Макс встал рядом и начал показывать, чтобы трубку передали ему. На несколько минут разговор стал обычным: кто где живёт, сколько детей, кто из наших объявлялся. Я смотрел на них и пытался вспомнить, почему мы столько лет не могли найти времени хотя бы на такой звонок. Потом Макс сказал:

– Ты насчёт Игоря уж постарайся. Мы тут все собрались, делаем что можем и тебя прошу о том же.

Послушал ответ и кивнул. Когда трубка снова оказалась у меня, Муса уже собирался заканчивать.

– Пакет передавайте быстрее. Как получу, дам знать.

– Хорошо.

– Серый. Плохо Игорю, я слышу даже отсюда. Одного его не оставляйте.

Я посмотрел на Быкова.

– Не оставляем.

– Ну всё. На связи будем.

Макс решил ехать сам. Мы не спорили. Пока он собирался, Петрович ещё раз проверил выписку. Равиль сделал копии фотографий. Игорь сидел за столом и писал для Мусы всё, что помнил о первом посреднике. Иногда останавливался и смотрел перед собой. Потом снова начинал писать. Я принёс ему чай. Он взял чашку, сделал глоток.

– Помнишь, как Муса после дембеля всех к себе звал? – спросил он.

– Помню дружище, я всё помню.

– Я ведь собирался. Даже Любе говорил. Но то одно, то другое…

Я сел напротив.

– Какие наши годы? Вот Антошку заберём, и соберемся все вместе. Мусу позовем, Али, Богдана, Гришу Ивлева, Мишку Саевича, Володю Вебер, Ромку Исаева. Додже Морозова постараемся вытащить. Всё будет. А сейчас надо поторопится Игорёк, самолет в Назрань улетает через два часа.

Игорь кивнул и наклонился над листом. Мы закончили вовремя. Макс убрал пакет в сумку, и Равиль отвез его в аэропорт. Мы с Игорем остались дома.

В гостиной, на столе до сих пор лежала вырванная из альбома фотография возле бронетранспортёра. Я взял её. Трое пацанов. Один улыбался, второй отворачивался, третий держал автомат одной рукой, ка на постерах, из американских фильмов. Мы тогда ещё не знали, сколько всего случится после этой фотографии. Быков встал у меня за спиной.

– Серый, он ведь не откажется? Поможет?

– Муса обещал, а он своё слово держит. Он не откажется.

– Даже если там свои?

Я положил снимок на стол.

– Игорь, мы ему тоже свои.

Быков посмотрел на фотографию, потом кивнул и вышел. Макс уехал. До конца назначенного похитителями срока оставалось тринадцать дней.

Глава 6

Макс вернулся через двое суток. Пакет передал. С Мусой встретиться не удалось: тот прислал родственника, который забрал бумаги и кассеты. Сам уже куда-то уехал, велел ждать звонка.

– Всё у него, – сказал Макс, ставя сумку в прихожей. – Фотографии, записи, выписка. Его человек при мне пересчитал и убрал в пакет. Быков вышел из гостиной.

– А сам Муса что-нибудь передавал?

– Чтобы ждали. Он уже ищет.

Игорь кивнул и вернулся к телефону. Я посмотрел на Макса. Он устало потёр шею.

– Там хоть что-нибудь понятно?

– Понятно, что без местного человека нам там делать нечего. Я до передачи пакета полдня мотался, хотя адрес был и меня ждали. Все друг друга знают, а тебе никто ничего не объясняет. Душ у тебя можно принять?

– Иди. Поесть сейчас принесут.

Он прошёл наверх. Я остался в прихожей, слушая, как в гостиной Быков набирает очередной номер.

Муса позвонил на следующий вечер. Я сидел в кабинете с Петровичем. Тот привёз ответы на наши запросы и теперь раскладывал их по папкам. Бумаг становилось больше, ясности не прибавлялось. Телефон стоял возле меня. Я снял трубку раньше, чем Быков успел добежать из гостиной.

– Серый, это Муса.

Я выпрямился.

– Слушаю.

– Игорь рядом?

Быков остановился в дверях.

– Рядом.

– Мальчик жив.

Я закрыл глаза. Ну слава бог, хоть одна хорошая новость в этом бесконечном потоке негатива.

– Точно?

– Точно. Вчера его видел человек, которому я верю.

– Муса говорит, Антон жив, – сказал я Игорю.

Он шагнул ко мне, ухватился за спинку стула.

– Узнал по фотографии? – спросил я.

– По фотографии. И сам мальчик имя назвал. Антон. Отец Игорь. Левая рука перевязана.

Я протянул трубку Быкову.

– Муса… Он как?

Игорь слушал, прижав аппарат к уху обеими руками.

– Он ходит? Ест? – Помолчал. – А рука? Ему помогают, перевязки делают, заражения нет?

Петрович отвернулся к бумагам. Я смотрел в окно. Быков задавал вопросы тихо, почти шёпотом. В какой-то момент у него задрожала нижняя губа, и он замолчал, плотно сжав рот. Потом кивнул.

– Понял, брат. Спасибо.

Он передал трубку мне.

– Серый, теперь слушай внимательно, – сказал Муса.

Я подтянул блокнот.

– Его перепродавали. Несколько раз. Тех, кто забрал мальчика, рядом с ним уже нет.

– А кто сейчас?

Муса назвал имя. Некто Леча Акаев. Полевой командир, в отряде от трех десятков до сотни бойцов. Точно Муса не знал. Я записал.

– У него ещё заложники. Держат вместе. Часть собираются перевозить.

– Куда?

– Пока не знаю.

– Антона тоже?

– Этого не знаю. Но место может поменяться быстро.

Он назвал населённый пункт и объяснил, где именно видели мальчика. Я записывал, иногда переспрашивал. Петрович сидел рядом и смотрел на лист.

– Ты можешь выйти на этого командира? – спросил я.

– Прямого выхода у меня нет. Просил через людей поговорить. Купит предложил.

– И что?

– Не хочет отдавать.

Я поднял голову.

– Денег мало предложили?

– Деньги предложили хорошие. Хотели забрать мальчика, чтобы потом передать отцу. Он отказался.

– Почему?

Муса некоторое время молчал.

– У него брата военные убили. Он знает, что Игорь офицером в ГРУ служил.

Я посмотрел на Быкова. Тот сидел напротив, следя за моим лицом.

– Откуда знает?

– Пока не выяснил. Но мальчика оставляет за собой. Говорит, с отцом сам будет разговаривать.

– Выкуп же требует.

– Требует. Это не значит, что отдаст.

Я сжал ручку.

– Муса, ты этого человека знаешь?

– Слышал о нём. И сейчас поспрашивал. Непримиримый. Старших не слушает. Мириться ни с кем не собирается. У него всё теперь через смерть брата. Кого можно обвинить, тот и виноват.

– Даже ребёнок? Он-то тут причём?

– Серый, я тебе рассказываю, что узнал.

Я опустил взгляд на блокнот.

– Понял.

– Те, кто пытался забрать Антона, предлагали больше, чем он мог быстро получить. Всё равно не согласился.

– Насколько больше?

Муса назвал сумму. Я перестал писать. Сумма была даже больше той, что Быкову приказали собрать в последний раз. Значительно больше. В коридоре послышались шаги. Пришёл Макс. Увидел нас и молча остановился возле двери.

– Сейчас место знаешь точно? – спросил я. – Он точно там?

– Знаю, где был вчера. Если увезут, снова искать придётся. А после нескольких передач след и так еле нашли.

– Ты можешь ещё что-нибудь выяснить?

– Попробую.

Я посмотрел на календарь.

– Муса, если мы приедем, встретишь?

На другом конце ненадолго стало тихо.

– Встречу.

– С той стороны.

– Я понял, Серый. Встречу. Только сначала свяжитесь со мной. Чтобы я знал, когда и где вас ждать.

– Хорошо.

– Не торопитесь без подготовки. Я пока ещё узнаю, что смогу.

Мы закончили разговор. Быков сразу спросил:

– Что он сказал?

Я рассказал. Начал с того, что Антона действительно видели живым. Потом – про передачи между отрядами, про новое место, про отказ передать мальчика другим людям. Когда я дошёл до того, что командир знает о службе Игоря, Быков опустил голову.

– Я сам говорил.

– Когда? Зачем?

– В начале. Когда первый раз деньги потребовали. Сказал, что офицер, что у меня знакомые есть. – Он потёр лицо ладонями. – Думал, испугаются.

Никто ничего не ответил. Петрович взял мой блокнот, перечитал записи.

– Теперь хотя бы место есть.

– Ненадолго, – сказал я.

Орлов позвонил буквально через час. Я собирался сам связаться с ним и передать то, что узнал от Мусы, но он опередил.

– Сергей, по вашему вопросу решение принято. Управление вмешиваться не будет.

За окном Макс разговаривал с одним из наших водителей. Я видел, как тот кивнул и пошёл к машине. Быков отошел в санузел, рядом никого не было, можно было говорить спокойно.

– Почему?

– Проверка угрозы безопасности и риска раскрытия секретной информации не установила. Освобождение мальчика находится в компетенции ФСБ. Все документы и сведения туда переданы.

– Сегодня мы узнали, где его держат.

Орлов сразу спросил:

– От кого?

Я объяснил. Рассказал про Мусу, про человека, который видел Антона. Назвал населённый пункт и командира. Он выслушал, попросил повторить имя.

– Новые сведения тоже передадим.

– Его могут увезти оттуда в любой момент. Медлить нельзя.

– Понимаю.

– Товарищ полковник, он уже несколько раз из рук в руки переходил. Мы только сейчас нашли. И не фак, что найдем снова.

– Сергей, я услышал.

Я замолчал. Орлов продолжил:

– Я инициировал проверку. Материалы прошли по назначению. Но операции управления не будет. Я сделал всё, что мог.

– А ФСБ что говорит?

– Тебе надо связаться с сотрудником, который принял документы.

– Свяжусь. Но они готовы что-то делать?

– О таких решениях мне не докладывают.

Я некоторое время тупо смотрел вперёд, ничего не видя. Моя бывшая контора, на которую я очень рассчитывал, ничего делать не будет для отставного офицера, который рисковал ради неё жизнью. Никто нам не поможет…

– Понятно.

– Серёгин, что ты собираешься делать?

– Искать сына Быкова.

– Ты понял мой вопрос.

– Пока собираю сведения.

Орлов помолчал. На том конце провода послышался его тяжёлый вздох.

– Серёгин, не лезь туда сам. И не впутывай людей в то, из чего потом не сможешь их вытащить.

– Вы не полезете, ФСБ не полезет, я тоже должен ровно на жопе сидеть… Мне всё ясно. Не переживайте, я знаю о последствиях и необдуманных решений принимать не буду.

– Хорошо. – Судя по голосу Орлов мне не поверил ни на грамм – Новое передай сегодня. Телефон фсбешника я тебе сейчас продиктую.

– Передам. Спасибо за помощь, товарищ полковник.

Он вздохнул.

– Держи связь.

Я положил трубку. До обеда успел поговорить с сотрудником, которому передали материалы. Он внимательно выслушал, уточнил несколько подробностей и попросил сообщить, можно ли связаться с источником напрямую. Я обещал спросить Мусу. Потом сам задал вопрос:

– Что теперь?

– Будем проверять сведения.

– Сколько времени потребуется?

– Пока не скажу.

– Мальчика могут перевезти.

– Мы понимаем. Мы делаем всё, что в наших силах.

Официального отказа я не получил. Но и оснований думать, что кто-то уже готовит освобождение Антона, у меня не было. Я закончил разговор и набрал Равиля.

– Собираемся в «Кунаре». У меня в кабинете. Макса, Петровича и Ильича предупреди.

– Игоря брать?

– Брать.

Таня в это время была на занятиях. Перед выходом я задержался в прихожей. На вешалке висела её куртка, возле зеркала лежала заколка. Моя любимая жена… ей точно не понравиться, то что я собирался сделать дальше, но другого выхода я больше не видел. За Антоном нужно ехать самим, и решать вопрос на месте. Мирно или по-плохому, тут уж как получится. Так что разговора с Таней я решил отложить на потом. Даже сам ещё не знал, что именно должен сказать. Сначала предстояло решить, кто едет, когда и что мы вообще способны сделать. Я поправил сбившийся ремешок на своей сумке и пошёл к машине.

В «Кунаре» собрались к трём. Людмиле Петровне я велел никого не пускать и соединять только по срочным вопросам. Она посмотрела на Быкова, потом на меня и молча кивнула. Она уже давно поняла, что у её начальства какая-то серьёзная проблема, но с вопросами не лезла.

Ильич сел возле окна. Петрович положил перед собой блокнот. Макс остался стоять у шкафа. Равиль придвинул стул к столу. Быков устроился рядом со мной. Я разложил записи.

– Так парни. Нужно что-то решать. Антон жив. Сейчас держат здесь. Муса место выяснил, но часть заложников собираются перевозить. Коснётся это мальчика или нет, неизвестно.

Все молчали.

– Управление участвовать не будет. Материалы передали в ФСБ. Там сведения приняли, проверяют. Сроков не назвали. О подготовке освобождения нам никто не сказал.

– Значит, дальше сидим? – спросил Макс.

– Нет.

Он кивнул. Как будто уже знал, что я отвечу.

– Деньги остаются готовыми, – продолжил я. – Если появится возможность выкупить, будем решать. Но сейчас человек, у которого Антон, отказался передать его даже другим местным. Причём ему предлагали хорошие деньги. Поэтому…

Я посмотрел на каждого.

– Предлагаю ехать самим. Пока знаем хотя бы населённый пункт. На месте Муса встретит, расскажет, что успел узнать. Дальше будем смотреть по обстановке.

Равиль наклонился вперёд.

– Я еду.

– Сначала дослушай.

Он откинулся на спинку стула.

– Приказа у нас не будет. Официального прикрытия тоже. Можем погибнуть. Можем попасть в плен. Можем вернуться и оказаться под следствием. Никто не обещает, что Антон останется там до нашего приезда. И я не могу обещать, что мы его вытащим. Всё, что мы сейчас сделаем, будет нашим решением. Поэтому никто не должен соглашаться только потому, что неудобно отказаться.

Равиль дождался, пока я замолчу.

– Я еду, – повторил он.

Макс выпрямился.

– Я тоже.

– Ты остаёшься.

Он медленно повернул ко мне голову.

– С чего это?

– Кто-то должен руководить здесь.

– У нас управляющие есть.

– Я сейчас не только про предприятия. – Покачал я головой.

– Тогда про что?

– Деньги, машины, оружие, связь. Всё, что понадобится в дороге и после. Семьи тех, кто поедет. Если мы вовремя не вернёмся, кто будет нас искать?

Макс посмотрел на Равиля.

– Пусть он остаётся.

– Я тут вообще на птичьих правах. Да, помогаю, практически живу у вас, но я не связан с Кунаром официально. А в Казане у меня всё налажено, родственники и друзья за делами смотрят, – ответил тот. – И я уже сказал, что еду.

– Я тоже сказал.

Ильич снял очки.

– Максим, кто-то всё равно должен остаться.

– Я понимаю. Но почему я?

Я подошёл к нему.

– Потому что тебе доверяют все. Потому что ты знаешь охрану, водителей, предприятия. Тебе не придётся объяснять, кому можно поручить дело, а кого лучше не трогать. И потому что, если что-то случится, тебе хватит сил заниматься нашими семьями.

Макс отвёл глаза и некоторое время молчал. Потом спросил:

– А если помощь понадобится там?

– Ты будешь решать отсюда. Деньгами, связями, людьми. Всем чем понадобиться. Если нас арестуют с оружием и за то, что мы собираемся сделать, ты поможешь нам с воли. Кто-то должен оставаться не при делах и решать вопросы.

– Хорошо. Но учтите, если вы пропадете там бесследно или попадете в беду, я не стану ждать и поеду за вами сам.

– Я знаю брат.

Он посмотрел на меня, пытаясь понять, не отделываюсь ли я от него обещанием.

– За семьи не переживайте, – сказал наконец. – За Кунар тоже. Но связь держите.

– Будем, насколько получится.

Макс сел, придвинул к себе чистый лист.

– Сколько человек?

– Не больше десяти. Вместе с нами. Большую группу не соберём и не обеспечим как следует. Поедем на трёх машинах.

Макс записал.

– Три машины подготовлю. Чтобы на ходу ничего не посыпалось. Деньги отдельно. По одежде, медикаментам и остальному тоже решим. Рации, спутниковая связь, тоже на мне.

– Оружие и снаряжение я беру на себя. – Подключился Равиль – Решу через Казань. У меня там люди есть. Что нам надо?

– Всё что сможешь. Бери всё. Наш арсенал тоже посмотри. Там есть изъятые у братков стволы – сказал я. – Потом составим окончательный список. Петрович, мы можем на тебя рассчитывать, чтобы добраться до границы зоны ответственности федеральных сил без проблем?

Петрович задумался, а потом решительно кивнул головой.

– До границ республики постараюсь провести вас с милицейским сопровождением. Чтобы колонну не останавливали и не разбирали на каждой дороге. Но договариваться придётся заранее.

– Получится? – спросил Равиль.

– Сначала позвоню, потом скажу. Обещать за других не буду.

Ильич надел очки.

– Федеральные блокпосты беру на себя. Свяжусь со знакомыми, объясню задачу. Что получится по проходу, сообщу до выезда. С некоторыми я уже говорил, они про мальчика знают. Думаю, помогут.

Я кивнул.

– Муса встретит нас на территории, которую контролируют местные. Но до выезда ещё раз с ним свяжемся. Без подтверждения не двигаемся.

Равиль посмотрел на мой блокнот, с котором были записаны только два имени – моё и его.

– Кого зовём?

– Парней из наших сослуживцев. И из охраны. Пацанов, которые с боевым опытом, которые служили в разведке или десантуре. С соответствующей подготовкой. С каждым нужно поговорить отдельно, объяснить риски и последствия. Берем только добровольцев.

В охране «Кунара» хватало афганцев. Не тех, кого мы встретили в Афганистане, а наших мужиков, прошедших ту войну в разных частях. Десантники, мотострелки, артиллеристы. Были и разведчики. Нескольких мы знали не первый год: работали спокойно, к оружию относились без показного геройства, на тренировках не требовали скидок на старые ранения.

– Я двоих могу сразу назвать, – сказал Макс. – Но сначала с ними поговорю.

– Поговорим вместе, – ответил я. – Задачу объясним полностью. Это не командировка от фирмы и не приказ начальника охраны. Все деньги, собранные на выкуп Антона если, не пригодятся, пойдут парням как премия.

– Понятно.

– Откажутся – продолжают работать, как работали. Никто потом им слова не скажет.

Макс посмотрел на меня.

– У нас кто-то может сказать?

– Лучше сразу договориться.

Он кивнул. Равиль назвал Богдана. Потом Гришу Ивлева. Макс предложил позвать Али. Насчет последнего мы поспорили. Али теперь жил в другой стране, и переговоры с ним, его приезд и вообще его участие в деле вызывали вопросы. Не потому что он мог отказаться, или передать о нас информацию властям, а потому что у него из-за этого потом могли возникнуть проблемы. Я Али я вообще не сомневался. После жаркого спора, Али я всё таки записал.

– Пять человек предварительно уже есть. Ещё есть Муса. Остальных надо искать. Но сначала выясним, кто может и в каком сейчас парни состоянии, – сказал я. – У кого старые ранения, у кого семья, у кого служба. Не надо собирать людей только потому, что когда-то вместе воевали.

– И не надо брать того, кто рвётся больше всех, – добавил Ильич.

Быков поднял голову.

– Это про меня? Если про меня, то я еду и это не обсуждается.

– Игорь… – Начал я, но он меня перебил.

– Я еду.

– Тебе надо прийти в себя.

– Приду.

– Ты спишь по два часа.

– Буду спать.

– И не ешь нихрена! Ты на себя посмотри – кожа да кости. Ты сейчас не в той форме, чтобы по горам с полной выкладкой ходить.

Он положил ладони на стол.

– Серый, я здесь не останусь.

– Там твой сын. Ты можешь сорваться.

– Могу.

Его честный ответ на секунду остановил меня. Быков продолжил:

– Поэтому и хочу ехать с вами. Чтобы рядом были люди, которые меня остановят, если понадобится. А если оставишь, я сам поеду.

Макс тихо выругался.

– Не начинай, Игорь.

– Я не начинаю. Я уже который месяц возле телефона сижу. Теперь узнали, где он. Вы туда поедете, а я должен опять ждать?

Я поднялся.

– Ты понимаешь, что можешь мешать?

– Понимаю.

– И что на месте не будет возможности каждый раз тебя убеждать?

– Понимаю.

Мы смотрели друг на друга. Лицо у него было измученное, глаза красные. Но сейчас в них появилась та твёрдость, которую я помнил ещё по Асадобаду.

– Если берём, слушаешь меня, – сказал я наконец. Спорить с Игорем похоже было бесполезно – Не споришь в неподходящий момент. Не уходишь один. Ни с кем отдельно не договариваешься.

– Да.

– Скажу ждать – ждёшь.

– Да.

– И с сегодняшнего дня нормально ешь и спишь. Пока собираемся, тебя врач посмотрит. Если скажет, что ехать нельзя, будем говорить снова.

Игорь сглотнул.

– Хорошо.

Я кивнул на стул.

– Садись. Ты в группе.

Он сел. Макс написал на своём листе три фамилии. Мою, Равиля и Быкова.

– Значит, ещё не больше семи, – произнёс он.

– Не больше, – подтвердил я.

После совещания Ильич и Петрович ушли звонить. Равиль остался в соседнем кабинете – выяснять, что сможет получить через Казань. Мы с Максом вызвали начальника охраны. Разговор занял минут двадцать. Он выслушал, уточнил, какие люди нужны, и назвал тех, кого сам считал подходящими. По двоим наши мнения совпали сразу. Ещё одного я попросил пока не беспокоить: на прошлой неделе у него родилась дочь.

– Он всё равно узнает, – сказал начальник охраны.

– Узнает – поговорим. Сейчас не зовите.

Макс записал фамилии.

– Им всё рассказывать?

– Всё, что касается риска и задачи. Про место пока достаточно сказать, что знаем населённый пункт и там нас встретит человек. Начальник охраны кивнул.

– Один сейчас на смене. Второй дома.

– Пусть первый зайдёт после сдачи. Второму позвоните, спросите, может ли приехать.

Когда он ушёл, Макс положил ручку.

– Хорошие мужики.

– Знаю.

– Но не наши из группы.

– Поэтому и поговорим. Афганистан они тоже прошли. Подготовка есть. А ехать или нет, сами решат.

Макс некоторое время смотрел на список.

– Я всё равно считаю, что должен быть с вами.

Я устало откинулся на спинку кресла.

– Мы уже поговорили.

– Я помню. Просто чтобы ты тоже помнил.

Богдан ответил ближе к вечеру. Сначала долго радовался звонку. Спрашивал про Макса, Равиля, нашу фирму. Потом услышал, зачем звоню, и замолчал. Я рассказал всё, что мог. Не торопился. Объяснил про Антона, Мусу, отсутствие официальной операции. Про риск тоже сказал.

– Когда выезжаете? – спросил он.

– Как соберёмся. Времени мало.

– Мне до вас добраться надо.

– Ты сначала подумай.

– Серый, я тебя услышал.

– Это не армия. Ты не обязан.

– Я знаю.

Он попросил позвать Быкова. Они разговаривали несколько минут. Игорь почти всё время слушал. Потом сказал:

– Спасибо, Богдан.

И передал трубку мне.

– Я приеду, – сообщил тот. – Время скажу, как с билетами разберусь.

Я записал его фамилию. Следующий разговор был сложнее. Игорь Вебер, которому мы позвонили, хотел ехать, но после старого ранения перенёс ещё одну операцию. Сам начал объяснять, что ходит нормально и на стрельбище бывает. Я спросил, сколько может пройти с грузом. Он замолчал. Мы договорились, что останется на связи и поможет здесь, если понадобится.

Али попросил час подумать. Сейчас он служил в армии, но уже в своей стране. Он честно сказал, что с внезапным, незапланированным отпуском могут возникнуть проблемы. Я сказал, чтобы звонил, когда решит. Даже не положив трубку, я уже набирал другой номер…

Равиль вернулся через два часа и положил передо мной исписанный лист.

– По Казани – это всё что есть и что я быстро смог найти. Утром выезжаю. На месте проверю, что действительно могут дать.

– Деньги? – спросил Макс.

Равиль назвал сумму. Тот кивнул. Я посмотрел на часы. Уже стемнело. Домой мы пока не собирались. Мусе я позвонил уже когда наступила ночь. Я рассказал, что решили. Он выслушал, потом спросил:

– Сколько вас будет?

– Не больше десяти. Три машины.

– Кто едет?

Я назвал тех, кто уже согласился. Объяснил, что ещё добираем людей из сослуживцев и разведчиков, работающих в охране. Все афганцы с боевым опытом. Как группа соберется, по-быстрому проведем пару тренировок и сразу выезжаем. Времени на раскачку нет.

– Сразу перед выездом обязательно позвоните. Я должен успеть вас встретить. И если что-то по мальчику поменяется, сразу скажу.

– Он ещё там?

– По последним сведениям, там.

– Перевозку начали?

– Пока нет. Но люди готовятся.

Я провёл ладонью по затылку.

– Понял.

– Сейчас то, что я ребе скажу Серый, Быкову не говори. – Муса тихо выдохнул в трубку, я же мельком взглянул на Игоря, который сейчас о чем-то разговаривал с Максом. То что говорит Муса он слышать не мог – Я вас встречу и помогу. Может так получится, что эта помощь мне потом дорого встанет. Возможно даже придется уехать вместе с вами и увести семью. Если так случится, я могу рассчитывать, что ты мне поможешь?

– Муса… – Ещё одна проблема горой свалилась на мои плечи – Ты же видишь, что раде сына Игоря я всем готов рискнуть, как и ты. Неужели ты думаешь, что я не сделаю для тебя тоже самое? Если даже со мной что-то случится, Макс обо всем позаботиться.