Текст книги "Выкуп (СИ)"

Автор книги: Андрей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

– Гриша, посмотри его.

– Сейчас.

Равиль попытался отмахнуться.

– Потом.

– Сейчас, – повторил я.

Ивлев подполз к нему, расстегнул куртку. Али смотрел назад.

– Слева идут. Вон, выше камней.

Я развернул пулемёт. За деревьями мелькнули двое. Дал короткую очередь. Люди исчезли.

– Стоять здесь нельзя, – сказал Богдан.

Я кивнул и взял рацию.

– Синицын, мы вышли к своим. Все пешком. Джип Лечи потеряли.

Ответ пришёл после паузы.

– Принял. До основной дороги недалеко. На пост передал, что подходите.

– Воздух?

– Пока нет. Повторно связался, говорят – жди.

Я отпустил тангенту. Гриша затянул повязку. Равиль шумно выдохнул и начал застёгивать куртку.

– Ну что, потопали? А то я посижу ещё немного и вообще не встану.

Быков помог ему подняться. Мы двинулись следом за колонной. Быстро уйти не получалось. Стоило перестать стрелять, преследователи подходили ближе. Приходилось останавливаться, занимать место за деревом или камнем, ждать, пока впереди отойдут остальные. Потом поднимались те, кто оставался прикрывать. Я снова нёс ПКМ. Чужой приклад упирался в плечо немного иначе, ремень был коротковат, но возиться с ним я не стал. Гриша забрал запасную коробку у Равиля. Тот теперь шёл с одним автоматом, и всё равно было видно, как тяжело даётся ему каждый подъём.

Впереди показались последние пешие. Двое поддерживали мужчину. Носки его ботинок волочились по земле. Сазонов шёл рядом, то подставлял плечо, то забегал вперёд, высматривая дорогу. Увидев нас, остановился.

– Машины ушли? – Спросил я.

– Недалеко, – ответил он. – ЗИЛ опять на подъёме встал. Муса раскачивает.

Я посмотрел вперёд. За деревьями надрывался двигатель.

– Этих почему в машину не посадили?

– Эти первыми уходили, когда было не понятно, тронется ли ЗИЛ. Потом Муса шел в горку и останавливаться не стал, а в джипе места нет. – Ответил Виктор.

Я скрипнул зубами. Эта группа серьёзно отставал от остальных и могла попасть под обстрел в любой момент. Нужно было кого-то выделить из прикрытия, чтобы помогли Сазонову вытаскивать этих доходяг. Я тут же посмотрел на прапорщика, и он понял всё сразу. Мухин подошёл к освобождённым, подставил плечо под руку обессилевшего мужчины.

– Давай. На меня обопрись.

Тот поднял голову. Губы шевелились, но слов не было слышно.

– Потом спасибо скажешь. Пошли.

Они двинулись дальше уже быстрее и вскоре скрылись за очередным поворотом. Али остановился возле меня. Дышал тяжело, рот был приоткрыт. Куртка была вся в засохшей крови.

– Справа тоже обходят, – сказал он.

Я прислушался. Там трещали ветки. До сих пор дорога хотя бы давала возможность двигаться. Если противник догонит ЗИЛ и выведет его из строя, всё будет кончено.

Я вызвал Синицына:

– Слушай меня внимательно штурман, нас пытаются обойти. Мусе скажи – пусть тянет, сколько может. Мы останавливаемся, и будем стоять до тех пор, пока вы снова не поедите.

– Он тянет, Серый.

На заднем плане взревел двигатель. Потом послышался скрежет, и грузовик всё-таки пополз.

Богдан, стоявший чуть ниже, поднял здоровую руку. Мы пригнулись. Между деревьями показался человек. Ещё один остался выше, за стволом. Я опустился на колено, поставил сошки на корень и выстрелил. Первый исчез в кустах. Второй дал очередь почти вслепую. По дороге перебежал Быков. За ним Равиль и Гриша. Али остался справа от меня. Богдан прикрывал слева. Я подождал, пока наши займут позиции у нас за спиной.

– Теперь идите.

Богдан сменил магазин.

– Вместе пойдём.

Я хотел возразить, но он уже стрелял. Мы отошли втроём. Сначала быстро, потом, когда склон стал круче, шагом. Дыхание никак не восстанавливалось. Пулемёт тянул руки вниз. Перед глазами всё время возникала одна и та же картинка: остановиться, поставить его на землю, сесть рядом.

На повороте нас ждали Быков и Гриша. Равиль лежал чуть дальше, за камнем, держа дорогу на прицеле. Я прошёл мимо него, остановился за деревом и махнул рукой. Он поднялся не сразу. Гриша вернулся, помог ему встать. Они пошли рядом, неловко задевая друг друга оружием. Из рации донёсся голос Синицына:

– Серый, на основную выходим. Пост нас слышит. Вас ждут по дороге. В сторону не уходите.

– Понял.

Я посмотрел назад. Лес уже совсем посветлел. Можно было разглядеть мокрые стволы, кустарник над канавой, оставленные нами следы на глине. Там, между деревьями, снова двигались люди. Похоже вытащить заложников и Антона у нас всё же получится, а вот незаметно вернуться домой мы больше не могли. Наши лица видели освобождённые, местные, боевики. Подполковник передал военным всё необходимое, чтобы нас встретили. На дороге позади горели машины. Я ещё успел подумать, что потом придётся отвечать на вопросы. На много вопросов. Потом Али выстрелил, и думать стало некогда. Я опустил пулемёт на сошки. За моей спиной гремел по дороге ЗИЛ. Он всё ещё двигался. Мы должны были дать ему пройти оставшееся расстояние.

Глава 19

Лента закончилась раньше, чем я успел убрать палец со спуска. Пулемёт дёрнулся в последний раз и затих. Я откинул крышку. Гриша поставил рядом коробку, опустился на колено.

– Последняя.

Я посмотрел на него.

– Та, что у Равиля была?

Он кивнул. Левая рука у него почти не работала. Коробку он донёс за ручку правой, теперь пытался помочь мне вытащить начало ленты и никак не мог подцепить звено. Пальцы соскальзывали.

– Я сам. Смотри за дорогой.

Он взял автомат. Чтобы поднять его, пришлось сначала упереть приклад в бедро. Справа выстрелил Али. Через несколько секунд ответили выше по склону. Пули прошли над нами, посекли ветки. Я заправил ленту, захлопнул крышку. Когда потянулся к рукоятке, под левой лопаткой обожгло. Боль оказалась такой неожиданной, что я замер. Потом осторожно отвёл локоть. Куртка прилипла к спине.

– Что? – спросил Гриша. – Зацепило?

– Посмотри.

Он подался ко мне, провёл ладонью под разгрузкой.

– Кровь. Повернись немного.

Я повернулся. Ткань потянула кожу, и болеть стало сильнее.

– Дырка длинная. Похоже, по касательной прошло. Когда зацепило?

– Не знаю.

Я действительно не знал. После машины Лечи всё слилось в одно: дорога, деревья, чужие выстрелы, спины своих. Гриша достал остаток перевязочного пакета.

– Куртку сними.

– Не сейчас.

Он посмотрел на меня и ничего не сказал. Засунул повязку под одежду, прижал.

– Подержи.

Я потянулся назад. Рука не доставала. Гриша выругался, поправил разгрузку так, чтобы ремень прижал повязку, и затянул его сильнее. Стало больнее, зато ткань перестала ездить по ране.

– Пока так. Уйдём отсюда – переделаю.

Али снова выстрелил. Теперь одиночными, несколько раз. Я повернул пулемёт. Между деревьями мелькнул человек. Он двигался осторожно, пригнув голову, и всё время смотрел в нашу сторону. Я дождался, когда он выйдет из-за ствола, нажал спуск. После третьего выстрела отпустил. Человек упал за кустами. Больше я его не видел. Раньше я бы дал ещё очередь, не позволяя подняться. Сейчас посмотрел на ленту. Последняя коробка. Рядом зашуршали листья. Богдан спустился к дороге, придерживая раненую руку.

– На том краю пусто, – сказал он. – Они выше ушли. Обойти хотят.

– До наших доберутся?

– Пока нет. Но здесь оставаться нельзя.

Я вызвал Синицына. Подполковник ответил сразу.

– На дороге мы, Серый. ЗИЛ вытянул. Пост впереди виден.

– Пешие что? Догнали вас?

– Мухин с Сазоновым довели. Сейчас сажаем, кого можем. Вы где?

Я описал поворот и каменный выступ над канавой.

– Вас оттуда пока не видно, – сказал он. – До выхода ещё немного. Двигайтесь.

Я посмотрел на Равиля. Он сидел возле дерева, положив автомат поперёк колен. Голова была опущена. Пока мы разговаривали, он ни разу не поднял её на выстрелы. Гриша подошёл, присел рядом.

– Равиль. Не спи.

Тот открыл глаза.

– Слышу я.

– Встаём.

– Сейчас.

Он поставил ладонь на землю, попробовал подняться. Локоть согнулся, и Равиль снова сел. Быков подошёл с другой стороны, подхватил его под мышку.

– Давай на меня.

– Сам пойду.

– Пойдёшь. Только сначала встань.

Вдвоём они подняли его. Равиль постоял, тяжело дыша, потом сделал шаг. Колено подломилось. Я взял рацию.

– Синицын, у нас Равиль совсем плох. Нужно чтобы с поста хотя бы группа эвакуации вперед выдвинулась, подобрала его.

– Передам. Выходите.

Я убрал тангенту.

– Али, помоги Быкову. Богдан, с ними. Доведёте до дороги – передадите нашим.

Богдан нахмурился.

– А вы?

– А мы ещё более-менее держимся. Прикроем вас и следом пойдём.

Он посмотрел на Гришу, потом на меня. Спорить времени не было. Али и Игорь уже подставили плечи Равилю. Они двинулись вперёд, сначала неловко, мешая друг другу, потом приноровились. Богдан пошёл за ними, останавливаясь через несколько шагов и оглядывая склон. Мы с Гришей остались у поворота.

Я выстрелил туда, где снова треснули ветки. Ответ пришёл почти сразу. Одна пуля ударила в землю возле сошек, другая щёлкнула по стволу над головой. Гриша прижал автомат к плечу, но ствол мелко ходил из стороны в сторону.

– У тебя сколько? – Спросил я, и Гриша меня понял правильно.

– В этом немного. Ещё один магазин есть.

– Полный?

– Не знаю. Подбирал возле машины.

Он попытался усмехнуться, но только скривил губы. За спиной перестал греметь ЗИЛ. Я прислушался. Двигатель работал где-то далеко, уже без прежнего надрыва. Потом донёсся другой звук – тяжёлый дизель на ровных оборотах. Основная дорога была близко.

– Пошли.

Мы отходили вдоль канавы. Я нёс пулемёт перед собой, чтобы сразу поставить на сошки. Ремень давил на повязку. При каждом шаге под курткой тянуло кожу. Гриша пару раз задевал плечом деревья. На третий я придержал его.

– Видишь нормально?

– Нормально.

Он посмотрел на меня, поморгал.

– Просто спать хочется. Так, что прямо здесь лечь готов.

– До поста дойдём, там поспишь.

– Ты мне это ещё ночью обещал.

Я не помнил, обещал или нет. Впереди раздалась очередь. Мы остановились. Потом голос Богдана:

– Свои! Серый, не стреляй!

Я увидел его между деревьями. Он шёл обратно один.

– Передали?

– Али с Быковым дальше потащили. Я к вам.

– Зря вернулся.

Богдан посмотрел на меня, будто я сказал что-то глупое, и прислонился плечом к стволу. Мы снова пошли втроём, время от времени останавливаясь и делая по несколько выстрелов в сторону противника, чтобы просто придержать преследователей. Лес впереди редел. Между деревьями открывалась светлая полоса. Теперь оттуда доносились голоса, шум мотора, хлопнула тяжёлая металлическая дверь. Я уже мог различить дорогу. До неё оставалось метров сто, может, чуть больше.

Справа ударила автоматная очередь. Гриша упал первым. Я бросился за дерево, протянул пулемёт между корнями. Богдан опустился чуть дальше. Еще одна очередь прошла по кустам впереди. Ещё одна – сзади. Я повернул голову. Через дорогу, по которой мы отходили, перебегали люди. Нас всё-таки обошли.

– Гриша!

– Целый! – ответил он из канавы.

Я увидел его руку, потом голову. Он лежал на боку и пытался подтянуть автомат. Он зацепился ремнём за корень. Богдан выстрелил. Выждал и снова нажал спуск. Я дал короткую очередь вправо. Там сразу пригнулись. До открытого места теперь было совсем недалеко, но подняться мы не могли. Справа стреляли вдоль опушки, сзади приближались те, кто шёл по нашему следу. Я нажал тангенту.

– Синицын, нас к дороге прижали. До выхода метров сто.

– Где именно?

– Слева от лесного проезда. В канаве. Справа обошли.

– Вижу ориентир. Не поднимайтесь пока.

Я посмотрел на светлую полосу впереди. Оттуда нас, может быть, и видели. Мне были заметны только кусты, земля и обрывок серого асфальта.

– Давайте думайте там шустрее. Долго мы тут не протянем.

– Знаю.

Связь оборвалась. Я убрал рацию и выстрелил ещё раз. Лента подалась в приёмник. Пустые звенья упали на листья. Оставалось совсем немного.

О том, что происходило на блокпосту, мне потом рассказал военные. Колонну увидели, когда ЗИЛ выбрался на основную дорогу. Сначала не поняли, как он вообще движется. Муса вёл его на остатках шин, осторожно подруливая, а за ним, почти вплотную, полз последний джип. Потом из машин начали вытаскивать людей. Начальник поста вызвал старшего, доложил ещё раз. Синицын стоял рядом с рацией и говорил с нами. Его слышали. С возвышения возле поста просматривались дорога и край леса. Военные видели, как Али и Быков вывели Равиля. Видели, как Богдан вернулся назад. Через оптику заметили и тех, кто шёл за нами. До этого им запрещали выдвигаться в лес. Теперь боевики вышли к подступам поста и продолжали огонь в сторону дороги, по которой уходили освобождённые. Начальник поста ещё что-то уточнял по связи, когда пули ударили возле обочины перед его людьми. После этого он отдал команду.

Я услышал тяжёлые выстрелы впереди и сначала решил, что нас обошли ещё и там. Уткнулся лицом в землю. Затем затуманенный усталостью и болью мозг определил, что бьет автоматическая пушка БМП. Над лесом прошёл резкий, плотный грохот, тридцатимиллиметровые снаряды ломали деревья и вспахивали грунт в кустарнике. Справа затрещали ветки, с дерева, за которым только что стреляли, посыпалась кора и щепки. Богдан поднял голову.

– Наши!

Я хотел посмотреть, но он ударил ладонью по земле.

– Лежи!

С дороги били поверх нас. Отдельные выстрелы сливались в короткие раскаты, после каждого справа становилось тише. Потом заработал пулемёт. Из рации прорвался Синицын:

– Серый, лежать! Вас прикрывают! Не вставайте!

Я прижал щёку к холодной земле. Гриша лежал в канаве, закрыв голову здоровой рукой. Богдан смотрел назад. Оттуда ещё ответили несколько раз. Потом кто-то закричал, затрещали кусты. Теперь звук удалялся. Я не стал стрелять вслед. Даже не повернул пулемёт. Несколько секунд мы просто лежали.

Потом впереди появился человек в каске.

– Эй! Живые есть?

За ним шли ещё трое. Шли неправильно, по открытому участку, плотной группой, держа автоматы возле плеча, но явно не понимая даже куда смотреть.

– Куда долбоежики⁈ – Рявкнул я по привычке – Назад, за броню!

Солдаты и тут отреагировали неправильно. Просто замерли на месте и присели. Я выругался, и мы с Гришей, не сговариваясь тут же рухнули обратно в укрытие, разворачивая оружие в сторону противника. «Помощников» теперь тоже нужно было прикрывать.

Я до рези в глазах всматривался в просветы между деревьями и кустарником, пока позади меня кто-то раздавал команды и ругался матом. Затем рядом со мной упал совсем молодой боец в каске и бронежилете. От удара при падении каска сползла ему на глаза и он, бросив автомат стал её поправлять. Когда боец справился с каской, он повернулся ко мне и растерянно улыбнулся. На грязном от въевшейся грязи лице мелькнули белоснежные, не прокуренные зубы. Руки у пацана были почти черные, с обломанными ногтями, под которыми так же была грязь. Бушлат и штаны аж лоснились и блестели, до того они были грязные. Несло от него как от вокзального бомжа.

Меня аж невольно передернуло, при виде этой картины. И это то, во что превратилась наша армия? Невольно в голове я стал сравнивать увиденное, с моей службой в Афганистане. Тогда мы воевали в чужой стране, среди гор, в постоянной пыли, изнывая от жары и палящего солнца, грелись зимними ночами возле солярочных печей, но до такого состояния никогда себя не доводили. Если бы такое «чудо» увидел наш ротный старшина, его бы удар хватил. От размышлений меня отвлёк голос бойца. На удивление хриплый, низкий, совсем не соответствующий его юному виду.

– Отец, ты идти можешь?

– Могу, сынок. – Усмехнулся я – Сюда же я как-то дошел?

Он взялся за пулемёт. Я удержал рукоятку. Парень посмотрел на меня.

– Я донесу. Ты сам-то встанешь?

Я отпустил оружие. Без него руки вдруг оказались пустыми и ненужными. Встать с первого раза не получилось. Нога скользнула, перед глазами потемнело. Солдат подхватил меня под локоть. Я постоял, пока земля перестала качаться, и сделал шаг. Гришу уже вели двое. Богдан шёл сам, прижимая раненую руку к животу. Мы выбрались на дорогу.

Справа стояла БМП-2, водя башней из стороны в сторону. Несколько человек сидели наверху, смотрели поверх нас, и держали оружие направленным в сторону деревьев. Дальше виднелись бетонные блоки. За ними стоял ЗИЛ. Муса довёл его до поста. Грузовик накренился на пустых колёсах, с разбитой кабиной, изрешечёнными бортами. Под двигателем растекалось тёмное пятно. Он больше не работал.

За блоками было тесно. Люди сидели на ящиках, на земле, на расстеленных одеялах. Кто-то пил из кружки, держа её обеими руками. Женщина возле колеса санитарной машины никак не могла разжать пальцы, вцепившиеся в чужую куртку. Между ними ходили медики и бойцы, как две капли похожие на того, который помогал мне.

Я поискал глазами Равиля. Сначала увидел Быкова. Он сидел на низкой ступеньке, а санитар разрезал на нём штанину. Чуть дальше Мухин держал бутылку возле рта освобождённого мужчины и терпеливо ждал, пока тот сделает глоток. Муса стоял возле кабины ЗИЛа. Ладони были чёрными от грязи и масла. Он смотрел на грузовик так, будто всё ещё проверял, не покатится ли тот назад. Рядом с ним был Али. Увидев меня, он шагнул навстречу.

– Дошли командир. Мы это сделали!

Я кивнул. Он обхватил меня за плечи, осторожно, чтобы не задеть рану. На секунду прижался лбом к моему виску. Потом отпустил.

– Равиль где?

– В палатке. Перевязывают.

Я повернулся туда. Возле входа стоял Белов. Рукава закатаны, на пальцах кровь. Он посмотрел на меня, потом на Гришу.

– Этих тоже сюда.

Солдат подвёл меня ближе.

– Всё, иди, дальше я сам. – сказал я.

Белов был уже рядом. Взял за край куртки, увидел кровь и подозвал санитара.

– Разгрузку снимай.

Я попробовал расстегнуть застёжку. Пальцы не попадали. Белов помог. Только когда ремни перестали давить на плечи, я понял, насколько всё болит. Меня усадили на складной стул. Куртку сняли, тельняшку сзади разрезали. Кто-то подал воду. Я выпил половину, остановился, потому что стало трудно глотать. Рядом провели Гришу. Он всё пытался забрать у сопровождавшего автомат, а тот тянул его на себя.

– Отпусти. Потом отдам, – нервно говорил ему военный. – Дай врачам тебя посмотреть хотя бы.

– Да не забираю я его. Ремень отцепи, руку тянет.

Ремень автомата сняли с его плеча. Равиля я увидел через раскрытый полог. Он лежал на носилках, бледный, с закрытыми глазами. Возле него сидел врач.

– Он как? – спросил я.

Белов оглянулся.

– Жить будет. Крови потерял много. Сейчас займёмся.

Я продолжал смотреть. Равиль открыл глаза, заметил меня.

– Куртку всё-таки разрезали, – сказал он.

Я не сразу понял, о чём он. Потом сел ровнее и опустил голову. Меня затрясло. Не сильно, но остановить дрожь не получалось. Кружка застучала о зубы, пришлось поставить её на землю. Санитар накинул мне на плечи одеяло. Кто-то подошёл и протянул руку. Я поднял глаза. Капитан. Лицо обветренное, под глазами тёмные круги.

– Это вы их вывели?

Я пожал его ладонь.

– Да. Сколько дошло?

– Считают ещё. Кого привезли – все здесь.

Он не отпускал руку.

– Мы видели, как вы отходили. Молодцы мужики, просто слов нет, большое дело сделали.

Я кивнул, не зная, что ответить. Капитан сжал ладонь сильнее, потом отпустил и отошёл, чтобы не мешать санитарам. Врач за моей спиной чем-то промыл рану. Я невольно подался вперёд.

– Сиди спокойно. Повезло тебе. Кожу и мышцу задело, глубоко не ушло.

– Зашивать будешь?

– Посмотрим. Сначала грязь уберём.

Я смотрел на дорогу между машинами. Там появился Игорь. Он вёл Антона за здоровую руку. Мальчик шёл медленно, прижимаясь к отцу. На нём была чужая куртка, слишком большая, рукава закатаны. Игорь увидел меня и остановился. Потом подвёл сына ближе. Я хотел встать. Врач нажал мне на плечо.

– Сиди.

Игорь присел передо мной. Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

– Серёга… – Он замолчал.

Антон стоял рядом, держась за его ворот. Лицо было бледным, под глазами залегли тени. Но он смотрел на меня, видел, понимал.

– Ты молодец Антоха. Держался как настоящий мужик. Я видел. Не плакал, не паниковал. Такой же смелый как папка твой, похож на него ты сильно. Рука как? – спросил я.

Мальчик шевельнул губами.

– Болит.

– Врачу сказал?

Он кивнул. Я посмотрел на Игоря. Тот всё ещё пытался что-то произнести. Потом просто положил ладонь мне на плечо. Я накрыл её своей. За его спиной двое военных несли носилки с укрытым телом. Возле ЗИЛа Синицын разговаривал с офицером, показывал на них. Тот что-то записывал в планшете. Я понял, что несут Макара. Проводил носилки взглядом, пока их не поставили возле санитарной машины. Игорь тоже оглянулся. Ладонь у него под моей рукой напряглась.

Людей в чистой одежде я заметил не сразу. Они стояли чуть в стороне от палатки. Двое в камуфляже, третий в тёмной куртке. Он разговаривал с начальником поста, слушал, изредка задавая короткие вопросы. Потом посмотрел на нас. Игорь поднялся, увёл Антона к машине. Врач закончил с моей спиной, закрепил повязку и велел не надевать грязную куртку. Мне принесли камуфляжный бушлат, с чужой фамилией на внутренней стороне воротника. Я ещё застёгивал пуговицы, когда человек в тёмной куртке подошёл.

– Сергей?

– Да.

– Майор Багулов. – Перед моим лицом мелькнуло удостоверение – Федеральная служба безопасности. Фамилия, имя, отчество полностью.

Я назвал.

– Вы руководили вооружённой группой?

Я посмотрел на него. То, что сейчас торопится с ответами на вопросы нельзя, я понимал, как никогда, и вместо этого спросил сам.

– Раненым всем помощь оказали?

– Ими занимаются.

– Заложников осмотрели?

Он перевёл взгляд на палатку.

– Осмотрят. Сергей, мне нужны ответы на вопросы.

Я застегнул последнюю пуговицу.

– Спрашивайте.

Он на секунду задержал взгляд на моих руках.

– Откуда оружие?

– Взяли у тех, кто держал заложников.

– То есть оружия первоначально у вас с собой не было?

Я молчал. Он кивнул, будто иной реакции не ожидал и открыл блокнот.

– Кто организовал выход? Кто обеспечил транспорт, связь, боеприпасы? Сколько человек пересекло административную границу?

Подошёл капитан, который жал мне руку.

– Вы сейчас серьёзно?

Майор повернулся к нему.

– Капитан, не мешайте работать.

– Он десять минут назад из-под огня вышел. Больше двадцати человек они вывели. Все ранены. Дайте мужикам хоть в себя прийти.

– Ему оказали помощь? – Майор ФСБ посмотрел на врача. Тот убирал использованные бинты.

– Рана поверхностная. Сильное истощение, обезвоживание. Нужен отдых.

– Госпитализация необходима?

Врач помедлил.

– По этой ране – нет.

Человек в тёмной куртке снова посмотрел на меня.

– Вам придётся проехать с нами для выяснения обстоятельств.

Капитан выругался. Недалеко от палатки замолчали двое солдат. Один из них всё ещё держал мой пулемёт. Я посмотрел на оружие, потом на капитана.

– Равиля не трогайте, пока врач не разрешит.

– По каждому решение будет принято после осмотра, – ответил сотрудник.

Я кивнул. Спорить с ним на площадке перед палаткой не было смысла. Он видел автоматы, сложенные у бронемашины, нас в крови и грязи. Слышал доклады о боях. Теперь ему предстояло выяснить, кто мы и что здесь делали. Я понимал, какие вопросы пойдут дальше. Кто дал приказ. Кому докладывали. Кто ждал нас с другой стороны. Почему не обратились официально. Откуда знали дорогу. Сотрудник закрыл блокнот.

– Встать сможете?

Я поднялся. Стул за спиной качнулся. Пришлось поймать равновесие, прежде чем сделать шаг. Капитан подставил руку, но я удержался сам.

– Смогу.

Служебная машина, защитного цвета УАЗик стояла за бетонными блоками, подальше от тех, кого мы вывели. Со мной пошёл один из людей в камуфляже. Он не подгонял. Когда я остановился, чтобы перевести дыхание, тоже остановился и посмотрел в сторону леса. Там больше не стреляли.

Возле палатки, откуда меня только что увели, начался спор. Я обернулся. Начальник поста стоял перед человеком в тёмной куртке и что-то доказывал. Тот слушал его с неподвижным лицом. Слов отсюда я не слышал, только голос военного становился всё громче. Синицын подошёл к ним, включился в разговор. Я постоял ещё секунду. Подполковник повернул голову, увидел меня. Я не смог понять по его лицу, что происходит. Он сказал что-то начальнику поста и взял спутниковый телефон, который так и носил с собой. Кому он собирался звонить, я не знал.

У машины мне открыли дверь. Я сел боком, осторожно втащил ноги. Спина сразу упёрлась в жёсткую обивку, пришлось наклониться вперёд. Через несколько минут привели Гришу и Али. Али был уже без разгрузки, в расстёгнутой куртке. На обоих белели бинты. Али вообще был замотан как египетская мумия. В бою он не раз получал ранения, все небольшие, но их было много, и вот сейчас видимо силы его покинули. Он шёл медленно, опираясь на Ивлева. Гриша придерживал его здоровой рукой, а сам заметно заваливался на него плечом. Позади шёл санитар.

– При ухудшении сразу остановитесь, – сказал он сопровождавшему. – Если начнут терять сознание, никакого вашего выяснения. К врачу.

Тот кивнул. Мы с Гришей помогли Али сесть. Он устроился между нами, выдохнул и посмотрел на дверь.

– Быкова где оставили?

– Там пока, – ответил я.

– Богдана?

– Не видел.

Али закрыл глаза. Дверь ещё оставалась открытой. Через неё я увидел Игоря с Антоном. Они стояли возле санитарной машины, рядом с ним стоял майор. Игорь держал сына за плечи и что-то говорил, наклонившись к нему. Мальчик слушал. Потом поднял здоровую руку и поправил отцу воротник. Чуть дальше Синицын говорил по телефону. Возле него ждал начальник поста. У медицинской палатки военные готовили носилки с Макаром к погрузке. Один проверял крепления в машине, другой стоял рядом, сняв головной убор. Я отвёл взгляд.

Али засопел, я посмотрел на него и понял, что он заснул. Гриша сидел, прижав раненую руку к груди. На его рукаве засохла грязь из той канавы, где мы лежали несколько минут назад. Снаружи спросили:

– Эти все?

– В этой машине трое. Остальных отдельно.

Я поднял голову. Человек у двери посмотрел на меня, потом взялся за ручку. За его спиной Игорь всё ещё стоял рядом с сыном и смотрел на меня. Я успел увидеть их ещё раз. Дверь закрылась.