Текст книги "Выкуп (СИ)"

Автор книги: Андрей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 16

Минутная стрелка подбиралась к двенадцати. Я смотрел то на часы, то на тёмный двор. За эти последние минуты там ничего не изменилось. У ворот покачивался огонёк сигареты, над дверью корпуса горела тусклая лампочка. Под ней кружилась крупная ночная бабочка. Равиль уже ушёл вниз. Временами я различал его между стволами, потом потерял из виду. Следом исчезли Игорь, Гриша и остальные. Муса лежал справа, чуть ниже меня. Винтовка неподвижно смотрела в сторону галереи. Я поправил приклад ПКМ, проверил, свободно ли лежит лента. Земля под локтями успела нагреться от тела, но пальцы всё равно зябли. Хотелось вытереть ладони о куртку. Вместо этого я ещё раз посмотрел на часы. Ровно в четыре нажал передачу.

– Начали.

Первые выстрелы штурмовой группы почти утонули в моей очереди. Человек у ворот дёрнулся и исчез за бетонным столбом. Я перенёс огонь на грузовик с крупнокалиберным пулемётом, возле которого вскочила тёмная фигура. Брезент затрепетал от попаданий. Внизу разом проснулись, раздались крики, хлопнула дверь, в одном из окон вспыхнул свет.

Наши уже бежали через двор. В свете лампочки мелькнула спина Равиля. Кто-то из штурмовиков остановился у угла, пропуская остальных. Игорь исчез за пристройкой. Почти сразу оттуда донеслись выстрелы.

Муса стрелял редко. После каждого выстрела лишь немного менялось положение его плеча. На верхней галерее распахнулась дверь, из неё высунулся человек с автоматом и тут же отшатнулся внутрь. Оружие ударилось о перила и повисло на ремне. Всё происходило быстро, но до той лёгкости, которую мы невольно рисовали себе за долгие часы наблюдения, было далеко. Во дворе охрана растерялась и быстро погибла. В корпусе – уже нет.

Из боковой двери выскочили двое. Первый побежал к столовой, второй, увидев наших, рванул обратно. Я не мог стрелять: за низкой стеной двигался Игорь. Дверь захлопнулась. Несколько секунд спустя из окон первого этажа ударили автоматы. Пули прошли по двору, выбили крошку из ступенек. Один из наших упал за бетонный вазон. Другой успел скрыться под галереей. Кто есть, кто, с такого расстояния и в темноте я разглядеть не успел. В наушнике зашуршало.

– Серый, в корпусе уроды закрылись. Человек шесть их там. Входную дверь держат, пройти не дают. Пленные где-то в подвале, голоса слышны. Саму дверь и окна контролируем, пока они не высовываются.

Равиль говорил негромко, с паузами. На заднем плане кто-то надрывно кричал. Я приподнялся, пытаясь увидеть боковую стену. Отсюда она просматривалась плохо. Днём за кустами я различал низкие окна, но тогда не знал, к каким помещениям они относятся.

– Через двор больше не ходите, – сказал я. – Ищите проход со стороны хозяйственных построек. Я спускаюсь к вам. Муса останется наверху, галерею и въезд он видит.

Муса повернул ко мне лицо.

– Спускайся. Только передай парням, чтобы к воротам пока не совались. Там ещё один сидит, за железом. Я его видел, но он наружу не высовывается.

Я подхватил запасную коробку, закинул рюкзак ещё с двумя на спину и проверил пулемёт. Руки начали делать привычное раньше головы. В ленте что была заправлена в пулемёт оставалось ещё около двадцати патронов. Снизу снова ударила очередь.

– Гриша, где вы сейчас? – Тут же вышел я на связь по рации.

– У задней стены. Здесь ещё одна дверь в подвал есть, забита снаружи. Макар разбирает. Внутри люди отвечают, только не поймём пока, сколько их.

– Работайте там. Игорь пусть остаётся с вами. Равиль, держи охрану у передней части, к пленным их не пускай.

Я пополз назад, поднялся за деревьями и пошёл вниз. После почти суток лежания ноги слушались плохо. На первых шагах правую икру свело так, что пришлось упереться ладонью в ствол. Отпустило быстро, но злости прибавило. В голове ещё держался вид базы сверху, а перед глазами уже возникали совсем другие вещи: мокрые ветки, край крыши, высокая каменная подпорка.

До базы я добрался минуты за три, в течении которых стрельба не ослабевала. Мои парни пытались задавить оставшихся охранников в корпусе, а те пытались не дать им войти внутрь. Я быстро проскочил открытое пространство, прижимаясь к стене и вскоре оказался у Равиля за спиной. Он стоял за углом, слегка согнувшись. По спине у него расползалось тёмное пятно.

– Зацепило? – Я показал на его куртку.

– Затылком о камень приложился. Всё нормально, просто кожу рассекло, потом посмотрим. Внутри их человек пять осталось, может, больше. Один всё орёт, чтобы мы уходили, иначе начнут пленных стрелять. Хотя похоже они тоже от них отрезаны. Дверь, в подвал которую мы с верху видели, вон она, сбоку, к ней ни нам ни им не подойти.

Из корпуса действительно доносился хриплый голос. Разобрать слова мешали выстрелы и звон стекла. Я выглянул ровно настолько, чтобы увидеть дверь и ближнее окно. На подоконнике лежали обломки рамы. Дальше была темнота.

– Если полезут к задним комнатам, наши услышат. Пока держи их здесь. Я посмотрю, что у Гриши.

За хозяйственной пристройкой теснились люди. Макар Циганков упирался ногой в стену и тянул на себя доску. Гриша придерживал вывороченную дверь. Игорь стоял на колене возле низкого проёма, за которым виднелось чьё-то лицо. Доска поддалась с сухим треском. Из темноты вывалился мужчина в длинной рубахе. Он едва удержался на ногах, ухватился за Макара и заговорил сразу, торопливо, почти не разжимая губ:

– Там ещё, там внизу лежат… Дверь справа, только её открыть надо, у них ключи… Не стреляйте туда, там наши…

– Сколько вас? – спросил я. – Смотри на меня. Сколько человек внутри осталось?

Он попытался сосчитать, сбился и покачал головой.

– В нашей комнате девять. Внизу не знаю, много. Вчера ещё привезли, мы только слышали. Столько же ещё, наверное.

Я посмотрел на Гришу. Тот понял. Получается не меньше восемнадцати. А мы за сутки насчитали во дворе всего одиннадцать. Из проёма показалась женщина. Лезла боком, придерживая на груди разорванную кофту. Следом высунулась босая нога, потом вторая. Макар подхватил человека под мышки и поставил у стены.

– Сюда их собирайте, – сказал я. – Пока никуда по одному не пускать. Кто ходит, помогает остальным.

Едва появился проход и поток первых освобожденных схлынул, Гриша нырнул вниз, за ним бросился Игорь. Я успел схватить его за ремень, но удерживать не стал.

– Не отрывайся от Гриши. Найдёшь Антона – сразу сюда. Нам ещё всех вывозить.

Он повернул голову.

– Я понял тебя, Серый. Я его заберу и вернусь. Больше никуда не полезу.

В помещении что-то грохнуло. Посыпалась штукатурка. Гриша выругался, потом послышался его голос:

– Здесь проход есть! Только они по коридору стреляют! В конце пролёта железная дверь, с нашей стороны закрыта, но там окно есть, через него лупят.

Стрельба усилилась. Охрана уже сообразила, что происходит сзади. Автоматные очереди били теперь куда-то внутрь корпуса. Между выстрелами слышался женский крик. Равиль ответил из-под стены, заставив замолчать ближнее окно.

– Гриша бей из подствольника по двери. Только сам не высовывайся. – Немного подумав сказал я в рацию – Это их отпугнёт. Потом держи дверь, а Игорь займётся заложниками. Мы снаружи надавим, чтобы у них не было соблазна вниз соваться. Давай, начали! Равиль из «мухи» стреляй в окна.

Внутри подвала глухо бухну взрыв и раздались автоматные очереди, тут же я открыл огонь из ПКМ по окнам и входной двери, рядом хлопнул вышибной заряд, и реактивная граната с визгом улетела в ближайшее окно, чтобы через секунду взорваться внутри. Теперь у нас оставался только один выстрел из гранатомёта. Над крышей щёлкнул выстрел Мусы.

– На галерее больше не показываются, – сообщил он. – Внизу пока тихо, но в селении двигатель завели. Далеко ещё, кто едет – не вижу.

Я вызвал Сазонова.

– У нас людей больше, чем ожидали. Готовьте всё место, какое есть. Всё барахло выбрасывайте кроме БК и связи. Нескольких придётся нести. Пока оставайтесь у машин, сами к нам не двигайтесь.

Он ответил сразу:

– Принял. Белов уже всё разложил. Подполковник с Мухиным и Богданом дорогу смотрят. Только вы там не задерживайтесь: отсюда стрельбу хорошо слышно.

С этим я и без него был согласен. Позади меня шаркали ноги. Освобождённые выходили к стене по двое, по трое. Один мужчина был в трусах и свитере. Другой нёс под мышкой ботинки, будто боялся, что их отберут. Пожилая женщина всё пыталась вернуться в помещение за какой-то сумкой. Макар усадил её возле остальных, присел рядом и долго говорил ей что-то на ухо. Она наконец перестала вырываться. Потом показался Игорь.

Сначала я увидел его плечо, следом – мальчишку, которого он поддерживал за спину. Антон шёл мелкими шагами и смотрел вниз. У самой двери остановился, повернулся к отцу и поднял здоровую руку, словно хотел потрогать его лицо, но не решился. Игорь опустился перед ним на колено. Я стоял совсем близко и слышал, как он сказал:

– Это я, Тошка. Посмотри на меня. Я приехал за тобой, теперь всё хорощо будет. Только слушайся меня, ладно? Здесь пока постреливают, поэтому говорить будем потом.

Мальчик смотрел на него неподвижно. Губы шевельнулись, но звука не получилось. Он перевёл взгляд на автомат, на грязное лицо отца, снова на автомат.

– Не надо ничего рассказывать, – продолжил Игорь. – Всё потом. Сейчас держись за мою куртку. Я рядом буду.

Антон наконец вцепился в него. Схватил так, что побелели костяшки. Игорь прижал сына к себе, всего на несколько секунд. Потом поднялся, обхватил его поперёк спины и повёл к остальным. За ними Гриша и Али вытаскивали на одеяле мужчину. Голова у того была завёрнута в грязную ткань. Он стонал при каждом движении.

– Ещё двое лежачих, – сказал Гриша. – И старик сам не дойдёт. Серый, тут больше двадцати получается.

Я тихо выругался сквозь зубы. До машин предстояло ещё дойти, спускаясь по склону. В темноте, через кусты, с ранеными и больными на руках. Уходить взяв только Антона, и бросить остальных? Не вариант. Я посмотрел на стоящий возле столовой грузовик, а потом на завал, который перекрывал дорогу за хозпостройками. В голове мелькнула безумная мысль. А если попробовать пробиться на нем?

ЗИЛ – 131, полный привод, шесть на шесть. Завалили проезд конечно знатно, но это же тяжёлый советский внедорожник, почти трактор. ЗИЛ стоял за хозяйственным навесом, задним бортом почти к стене. Вечером водитель проверял на нём колёса, значить он должен быть на ходу.

Из наушника донёсся голос Мусы:

– К базе две машины поднимаются. Передняя джип, за ней бортовая. Идут быстро, уже фары между деревьями видно.

Я прижал тангенту.

–. Муса, задержи их у въезда, сколько сможешь. Равиль, держи с Гришой корпус. – Потом повернулся к Макару – Проверь ЗИЛ. Если заведётся, подавай задом сюда. Через главные ворота не пойдём, будем выбираться за сараями.

Макар посмотрел на заваленную хозяйственную дорогу.

– Понял командир. Ты только людей от стены отведи, я в темноте их не увижу.

Он побежал к кабине. Мимо меня прошёл освобождённый мужчина с девочкой на руках. До этого я её не видел. Лицо было спрятано у него на шее, из-под взрослой куртки торчали тонкие голые ноги. Я на секунду задержал на них взгляд. Двадцать с лишним. И мы ещё не всех вытащили.

У ворот загудел двигатель. По деревьям скользнули фары, осветили верх корпуса и погасли. Почти сразу Муса выстрелил дважды. С той стороны ответили длинной очередью.

ЗИЛ завёлся не сразу. Стартер несколько раз тяжело провернул двигатель, потом тот схватил, кашлянул и загрохотал так, что я невольно пригнул голову. Из трубы вырвался сизый дым. Макар высунулся из кабины:

– Работает! Только к стене вплотную не подам, здесь железяка торчит. Придётся через борт грузить!

– Ставь как можешь. Быстрее!

Внизу хлопнула дверца машины. Сквозь стрельбу долетел злой голос. Муса что-то сказал по рации, но я не разобрал. Переспросил.

– Леча приехал, – повторил он. – Сам его видел. За джипом сидит, людей вперёд гонит. С грузовой уже спрыгивают.

Я успел подумать, что всё-таки дождались хозяина. На этом мысль оборвалась. У Равиля снова загрохотал автомат, из корпуса ударили в ответ. Между столовой и навесом просвистели пули. ЗИЛ пятился к нам. Я показывал рукой, Макар смотрел в зеркало. Заднее колесо переехало край клумбы, борт качнулся и остановился.

– Грузи! – крикнул он, спрыгивая из кабины.

Гриша с Али первыми забрались в кузов. Приняли человека на одеяле, оттащили к переднему борту. Следом стали подсаживать остальных. Сразу выяснилось, что даже подняться по колесу многие не могут. Ноги не держали. Люди цеплялись за железо, срывались, хватали друг друга за одежду. Пришлось поставить двоих снизу, ещё двоих наверху. Игорь усадил Антона у кабины и вернулся помогать. Я лёг возле заднего колеса, откуда видел проход между зданиями. Справа присоединился Равиль. У него по лицу текла кровь, но автомат он держал уверенно.

– В корпусе зашевелились, – сказал он. – Услышали машину. Сейчас полезут, чтобы мы без них не уехали.

– Смотри за проходом. Я двор возьму. Муса, тебе пора сниматься, к нам спускайся!

Ответ пришёл с задержкой:

– Ещё немного подержу въезд. Они пока за машинами, но обходят понизу. Как начну спускаться, скажу.

В кузове кто-то громко плакал. Гриша прикрикнул, потом сам сбавил голос и начал объяснять, чтобы ложились и не поднимались над бортом. Макар подхватил под колени старика. Игорь взял того под мышки. Вдвоём подняли к протянутым сверху рукам.

Я отвернулся к проходу. Оттуда выскочил человек, пробежал несколько шагов и скрылся за столбом навеса. Я дал очередь по краю укрытия. В ответ посыпались щепки из борта.

Макар упал рядом с колесом. Сначала я решил, что он просто пригнулся. Он и упал как-то буднично: сел на землю, завалился плечом, попытался подпереться рукой. Потом Игорь бросился к нему.

– Гриша! Спускайся, Макар ранен!

Я перевёл пулемёт на проход и больше не отпускал спуск дольше, чем требовалось, чтобы снова увидеть цель. Пыль висела перед глазами. В плечо толкало прикладом, в рот набивалась горечь сгоревших пороховых газов.

Гриша оказался рядом с Макаром. Разорвал на нём куртку, сунул руку под ткань. Я видел это краем глаза, пока менял коробку. Макар лежал на спине. Одна нога была согнута, подошва упиралась в землю.

– Серый… – начал Гриша.

Я посмотрел на него. Он едва заметно качнул головой. Только что Макар сидел в кабине. Я помнил, как у него от напряжения дёргалась щека, когда он крутил руль. Потом помогал заложникам… Теперь Гриша рукой закрывал ему глаза. Из корпуса опять выстрелили.

– Забирайте его в кузов, – сказал я, беря себя в руки. – Остальные все вышли?

– Ещё одного несут. В комнатах проверили, больше никого не осталось.

– Тогда грузите Макара и последнего. Здесь никого не оставляем.

Игорь взял его за плечи. Гриша – за ноги. Подняли вдвоём, передали наверх. В кузове подвинулись, освобождая место. Кто-то из бывших пленных снял с себя куртку и накрыл Макару лицо. Я снова уткнулся в приклад. Злость пришла позже, уже вместе с невозможностью что-нибудь исправить. Сейчас оставались окно, проход и край столба, за которым сидел стрелок.

Сверху послышался короткий вскрик. Али прижал ладонь к щеке. Между пальцами потекло.

– Живой! – крикнул он раньше, чем его спросили. – Стеклом задело, грузите дальше!

Гриша тоже был в крови. У него разошёлся рукав выше локтя, но он продолжал принимать людей. Муса появился из темноты возле навеса. Дышал тяжело, на винтовке налипли мокрые листья.

– Они уже за воротами. Леча возле машины остался, остальных гонит к столовой. Ещё несколько человек обходят корпус с другой стороны. Нам сейчас уходить надо, Серый.

Я показал на кабину:

– Садись за руль. Людей везёшь к нашим машинам, дорогу ты знаешь. Здесь нас не ждёшь, даже если стрельба за спиной прекратится.

Он посмотрел на меня, потом на Равиля, лежавшего у колеса.

– А вы как будете выбираться? По этому склону ночью и без груза ноги переломать можно.

– Через лес уйдём. Мы налегке, догоним. Твоя задача – довезти людей. Эта дорога на метров триста простреливается, если мы все вместе поедем, они сюда раньше доберутся чем грузовик уйти сможет. И тогда всё это зря.

Муса провёл ладонью по мокрому лицу и побежал к кабине. Последнего раненого подняли на одеяле. Игорь забрался следом, помог уложить его вдоль борта. Антон тут же вцепился в отцовскую куртку. Быков опустился рядом, обхватил сына и потянул к нему край тента. Гриша проверил, не свисает ли что-нибудь из кузова, после чего спрыгнул на землю.

– Внутри больше никого нет. Я обе комнаты проверил, Али – помещение внизу. Всех забрали.

Я кивнул на его разорванный рукав:

– Руку перевязать успел?

– Стянул. Двигать могу, кровь почти остановилась. До Белова хватит.

Он посмотрел на меня и остался возле стены. Приказывать ему садиться в кузов я не стал. Втроём у нас было больше шансов задержать охрану и самим выбраться.

– Давай Муса, гони.

ЗИЛ тронулся. Макар лежал у правого борта, накрытый чужой курткой. Когда грузовик качнулся, Игорь придержал его, затем подложил под голову свёрнутое одеяло. Я заставил себя отвернуться, только продолжил говорить в рацию.

– Игорь, за людьми смотри! Муса поведёт через склон, трясти будет сильно. Пусть за борта держатся и голов не поднимают!

Быков перегнулся через борт.

– Я понял. Серый, вы только не задерживайтесь здесь. Антона я забрал, теперь всех домой надо вернуть.

Я хотел сказать, что домой теперь точно вернуться не все, но не успел. Из прохода между зданиями ударила очередь. Пули врезались в угол сарая, посыпалась сухая глина. Мы с Гришей пригнулись. Равиль открыл огонь из-под стены. Я опустился рядом, положил пулемёт на край бетонного основания. Сквозь дым увидел человека за столбом навеса. Тот высунул автомат, выстрелил наугад и снова спрятался.

ЗИЛ медленно шел к завалу. Передний бампер упёрся в доски. Они поднялись, затрещали, одна ударила по крылу. Под колёсами со скрежетом отогнулся железный лист. Машина продвинулась ещё немного и замерла. Двигатель натужно взревел.

– Давай, Муса, – проговорил Равиль. – Только не встань сейчас, родной.

Из корпуса выскочили двое. Первый успел скрыться за столовой. Второй упал возле ступенек после очереди Гриши. Я стрелял по окнам, из которых охрана видела грузовик. На галерее мелькнула тень. Стекло над нами посыпалось мелким звоном.

ЗИЛ качнулся назад, снова подался вперёд. Под ним с треском сломалось что-то деревянное. Передние колёса взобрались на завал, кабина задралась, и на мгновение мне показалось, что машина сейчас сядет мостами на железо. Потом грузовик тяжело перевалился дальше. Кузов мотнуло. Сверху донёсся крик, который перекрыл рёв двигателя. Задние колёса разметали остатки досок, подхватили край ржавой сетки и протащили её несколько метров. ЗИЛ вырвался на старую колею. Я вызвал Сазонова:

– Грузовик ушёл. За рулём Муса, с ним освобождённые, Игорь и Али прикрывают. Там же Макар. Макар погиб. Мы с Равилем и Гришей остаёмся прикрыть, потом выйдем отдельно.

На другом конце помолчали.

– Принял тебя, Серый. Машину встретим. Вы втроём далеко от дороги не забирайтесь, если понадобится, попробуем подобрать.

– Пока оставайтесь на месте. Сначала примите людей. Как оторвёмся, сообщу, куда вышли.

Я отпустил передачу. Грузовик уже скрылся за деревьями, но шум двигателя оставался близким. По нему бандиты понимали, куда мы уходим. Ещё несколько минут они могли достать машину со двора, если успеют пройти за хозяйственные постройки.

– Гриша, посмотри за сараем. Нам нужен выход к лесу, чтобы весь двор не перебегать.

Он отступил за угол. Мы с Равилем остались у стены. Стрельба с той стороны стала плотнее. Леча привёл людей, которые уже успели осмотреться. Теперь по нам били и из корпуса, и со стороны столовой. Над плечом Равиля с сухим стуком откололся кусок стены. Он отодвинулся, стряхнул с шеи крошку.

– Долго тут не просидим. Они сейчас поймут, сколько нас осталось.

– Уже поняли. Только к машине их пока не пускай.

Я сменил коробку. Пустая лента зацепилась за обломок доски, пришлось дёрнуть. Пальцы скользили по металлу. Где-то рядом тяжело бухнуло, за стеной взметнулась земля. Гриша вернулся, пригнувшись почти вдвое.

– За сараем пройти можно. Там канавка вдоль фундамента, дальше кусты. До деревьев недалеко, только грузовик весь подлесок разворотил. По его следу не пойдём, нас там как на дороге видно будет.

Я прислушался. Двигатель ЗИЛа ревел уже ниже по склону. Машина уходила.

– Тогда начинаем. Гриша, отходи первым. Мы подержим.

Он сжал мне плечо и исчез за углом. Равиль выждал, пока в окне снова мелькнет огонь, и ответил. Я перенёс огонь пулемёта к проходу. Из-за столовой кто-то кричал, требуя обойти нас сзади. Гриша дал несколько выстрелов из-за сарая. Это означало, что место он занял и видит двор.

– Теперь ты, – сказал я Равилю.

Тот поднялся не сразу. Выпустил ещё одну очередь, сменил магазин и только после этого попятился вдоль стены. Я остался один у бетонного основания. Сразу стало слышно собственное дыхание. В ушах стоял звон, горячий кожух пулемёта пах маслом и гарью. Я смотрел на тёмные проёмы и ждал движения, понимая, что ещё немного – и придётся отрываться от стены.

У прохода показался человек. На этот раз не выбежал, осторожно выглянул, пытаясь увидеть, где мы сидим. Я выстрелил, он исчез. Слева заговорил автомат Равиля. Я подхватил пулемёт и побежал. За углом едва не налетел на старую бочку. Ударился бедром, споткнулся, удержался ладонью за стену. Сзади простучало по железу. До Гриши оставалось несколько шагов. Он лежал у края канавы, положив автомат на ком земли.

– Проходи дальше, Равиль у деревьев! Я сейчас за тобой!

Я перебрался через канаву, пригнулся под веткой. Колено скользнуло по мокрой глине. За спиной Гриша выстрелил, потом ещё раз. У деревьев Равиль показал мне место возле толстого ствола. Отсюда между сараем и кустами был виден кусок двора. Я опустился на землю, поставил пулемёт.

– Гриша, уходи!

Он появился из-за угла и почти сразу упал на колено. Я увидел, как в стену возле него ударили пули, и дал очередь поверх низкой ограды. Гриша поднялся, пересёк открытое место и скрылся в кустах. Равиль пропустил его мимо себя.

– Теперь ниже забирай. Здесь нас уже видят.

Мы отходили медленно. Стоило одному подняться, остальные оставались на месте, пока он не находил, откуда сможет прикрыть нас. Лес мешал и нам, и бандитам. Ветки лезли в лицо, цепляли оружие, под ногами прятались камни. После каждого короткого перебегания приходилось искать своих глазами, чтобы не потерять в темноте.

За сараем появились люди. Они ещё не спешили в лес, стреляли из-за углов, пытаясь нащупать нас. Несколько пуль прошли высоко, срезая листья. Одна ударила в дерево возле моей щеки. Я вжался в землю, выплюнул древесную труху.

Гриша уже ушёл ниже. Равиль, дождавшись моей очереди, перебежал к нему. Я остался за стволом, чувствуя, как под курткой течёт холодный пот. Внизу взревел двигатель. ЗИЛ пробивался через кустарник. Пока Муса не спустится на дорогу, нам нельзя было тянуть за собой преследователей по его следу. Я показал Равилю в сторону тёмной складки склона. Он понял, двинулся туда, держась за деревья. Мы уходили вбок от полосы, которую проломил грузовик. Позади затрещали ветки. Теперь бандиты вошли в лес. Голоса были близко, но людей я не видел. Только один раз между стволами мелькнул слабый свет фонаря и сразу погас. Гриша остановился рядом со мной.

– Левее промоина. Переберёмся, дальше склон положе. Я посмотрел, там пройти можно.

– Веди Равиля. Я за вами.

Он задержался на секунду.

– Только не сиди до последнего. Мы отсюда уже машину не прикрываем, себя вытаскиваем.

Я кивнул. ЗИЛ действительно уже ушел далеко, пешком его не догнать, осталось теперь только самим уйти. Парни спустились в промоину. Я дождался, пока напротив поднимется Равиль, и тоже начал отходить. Пулемёт цеплялся за кусты, ремень тянул шею. Внизу под ногами захлюпала вода. Когда полез на другой берег, земля осыпалась под ботинком. Рука Равиля поймала меня за воротник. Он потянул, я упёрся коленом и выбрался наверх. Несколько секунд сидели рядом, тяжело дыша. С той стороны снова выстрелили. Пули ушли далеко вправо.

– Кажется, потеряли, – тихо сказал Гриша.

– Пока ищут, – ответил я. – Пойдём дальше, здесь останавливаться нельзя

Мы двинулись вдоль склона. Уже не бежали: в темноте на такой земле бег быстро закончился бы сломанной ногой. Останавливались, слушали, снова шли. Шум ЗИЛа постепенно отдалялся. Потом в наушнике раздался голос Мусы:

– Сергей, на дорогу вышли. Все в кузове, никто не выпал. До наших уже немного осталось.

Я прислонился плечом к дереву.

– Довози. Мы втроём отошли, идём лесом. Сазонову передай, чтобы пока нас не искал, сами выйдем на связь.

Отпустил передачу и посмотрел на своих. Равиль прижал ладонь к рассечённому затылку. Гриша стоял чуть ниже, повернувшись спиной к нам, вслушивался в темноту. За промоиной ещё перекликались люди Лечи. Теперь голоса доносились глуше. Грузовик ушёл. Антон был с отцом. Остальных тоже успели забрать. Только вот теперь Макар лежал в кузове вместе с ними… Я отбросил эту мысль, горевать будем потом, когда выберемся. Если выберемся…

Я поправил ремень пулемёта и тронул Равиля за плечо. Нам ещё предстояло догнать своих.