Текст книги "Революция (СИ)"

Автор книги: Андрей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Люди подошли. Я понял это ясно и без иллюзий.

Мы не были первыми. До нас были другие. Несколько видов, несколько попыток. Кто-то не выдержал. Кто-то оказался несовместим. Кто-то был уничтожен СОЛМО раньше, чем интеграция завершилась. Но люди прошли дальше. Потому что у нас уже был опыт симбиоза. Пусть это и были искусственные имплантаты, но мы привыкли жить с ними совместно, и АВАК принял это как признак адаптивности. И самое главное, люди подошли, потому что мы не стали ломать сеть под себя.

– Значит, – медленно сказал я, – мы воюем в чужой гражданской войне.

– Да, – подтвердил новый симбиоз. – Фаза конфликта продолжается. Исходная сторона уничтожена. Остаточные системы действуют автономно.

– И конца этому нет?

– Возможен. При изменении архитектуры взаимодействия.

Я замолчал.

Теперь стало понятно, почему АВАК признал меня администратором. Не командиром. Не оператором. Администратором – тем, кто имеет право менять правила, а не только отдавать приказы.

СОЛМО и АВАК оказались не врагами по своей сути. Они были разошедшимися ветвями одной идеи. И обе – застряли.

Я отключил доступ к архивам и медленно встал.

Колония жила. Люди строили дома, работали, выходили на прогулки под чужим небом. Они не знали, что находятся внутри системы, пережившей собственный апокалипсис миллионы лет назад.

И теперь у этой системы появился выбор. Не между войной и миром. А между продолжением чужого конфликта и его завершением. И этот выбор, судя по всему, сеть АВАК больше не собиралась делать в одиночку.

Глава 15

Я провёл в изоляции почти двое суток. Не потому что боялся выйти – просто не хотел, чтобы первый разговор после произошедшего был сумбурным. Новый слой доступа требовал дисциплины. Управление сетью не походило ни на командование кораблём, ни на работу с искусственным интеллектом. Здесь не было панели «включить/выключить» и не существовало привычных приказов. Сеть готова была адаптироваться и сотрудничать. Но я пока был не готов.

Даже Кире, Загу и Денису я ничего объяснять не стал. А просто сказал: «так надо», и вопросов от них не последовало. Денис привычно перехватил управление колонией и силами безопасности системы, а Кира и Заг уже давно привыкли к тому, что я иногда начинаю чудить.

– Хорошо Найденов – Моя подруга ответила без привычных подколок – Но ты мне всё объяснишь первой, как только закончишь свои дела.

– Это само собой – буркнул я в ответ – Как только закончу, все получат объяснения.

Оставшись один и отключив связь, первое, что я сделал – зафиксировал границы. Не физические, а логические. Локальный участок АВАК в системе Жива, орбитальная инфраструктура, биотехноиды, узлы связи, подчинённые сегменты – всё это я свёл в отдельный контур. Не отсёк и не изолировал, а обозначил как «зону приоритетной интерпретации». Это сработало.

Сеть перестала тянуть в сознание глобальные процессы. Боестолкновения, репликации, деградации удалённых сегментов – всё ушло в фон. Я мог обратиться к этому в любой момент, но по умолчанию доступ был закрыт. Новый симбиот принял моё решение без комментариев. Федя – с заметным облегчением.

Дальше началась настройка ролей.

Я быстро понял, что АВАК не мыслит категориями «командир – подчинённый». Для сети существовали узлы влияния, носители решений и партнёры по контексту. Люди в этом смысле были для неё чем-то средним между нестабильным фактором и перспективным модулем. Я изменил это.

Каждому ключевому человеку экипажа – Кире, Загу, Бахе, Денису – я задал собственный контур сопряжения. Не управление сетью, нет. Доступ к оптимизации. Подсказки. Локальные коррекции среды. То, что АВАК и так делал, но теперь – адресно.

Сеть не возражала. Она обучалась.

Когда я вышел из лаборатории, мой имплантат уже подготовил краткий отчёт для штаба – без особых деталей. Просто: «Командир получил расширенный интерфейс взаимодействия с АВАК. Функциональность стабильна».

Через полчаса мы уже сидели в малом зале штаба. Все те, кто принимал решения, и все носители симбиотов. Я посмотрел на них и вдруг понял, насколько мы все изменились. Не внешне – внутри. Мы давно уже жили в логике выживания, где человек и техника не были раздельными сущностями.

Я рассказал всё. Про симбиот первого поколения. Про доступ. Про историю сети. Про расу, которая создала и АВАК, и СОЛМО – и исчезла, оставив после себя войну, не имеющую конца. Никто не перебивал.

Кира смотрела жёстко, сосредоточенно, как на боевом брифинге. Заг молчал, но я видел, как у него дрожит челюсть – не от страха, от злости. Баха периодически хмыкал, будто внутри него инженер спорил с философом. Денис просто слушал, сцепив пальцы.

– Значит, – наконец сказал он, – мы не «новая сторона конфликта».

– Нет, – ответил я. – Мы внешний фактор. И потенциальный модификатор правил.

– И что ты предлагаешь? – спросила Кира прямо.

Я выдохнул.

– Для начала, симбиоз. Массовый. Теперь я в состоянии это сделать.

Я объяснил. Симбиот первого поколения – редкость. Уникальный артефакт. Повторить его невозможно. Но сеть АВАК умеет адаптировать формы взаимодействия. Не копировать – создавать производные. Каждое ядро управления сети, в состоянии вырастить до двенадцати коконов с боевыми симбиотами полевых операторов за раз. Более того, я теперь знаю, как минимум несколько сотен ядер, которые это уже сделали, к ним просто нужно наведаться и собрать «урожай». Но теперь я мог не только это, я мог теперь сам давать задания АВАК, для выведения новых форм жизни.

– Я могу инициировать разработку симбиота нового типа, – сказал я. – Не боевого и не управляющего. Поддерживающего. Для колонистов. Минимальная интеграция. Контроль физиологии. Адаптация к среде. Фильтрация токсинов. Усиление иммунитета. Без доступа к сети. Без внешнего управления. Только локальный партнёр – как орган, которого раньше не было. Подумайте об открывающихся возможностях. Люди смогут легко приспосабливаться к окружающей среде, да хоть к открытому космосу! Колонисты смогут получать энергию для жизни из источников, которые раньше были нам недоступны, выживать там, где раньше грозила смерть. Всё как в наших биоскафандрах.

Тишина затянулась, и я продолжил после небольшой паузы.

– Вы представьте, как расширятся наши возможности? Да в той же обороне системы от нападения. Каждый десантник или пилот перехватчика, а я напомню вам, что их у нас несколько тысяч, смогут управлять собственными биотехноидами, в неограниченном количестве. Армия в миллионы боевых биоформ АВАК! Да и сами по себе наши штурмовики станут в разы сильнее и практически не убиваемыми. Все, кто владеет сейчас симбиотом знают, что это такое!

– Ты понимаешь, что это изменит людей? – тихо сказал Заг.

– Уже изменило, – ответил я. – Просто пока – нас восьмерых. Да и вообще. Вспомните карсов, да даже на наших колонистов посмотрите. Для того, чтобы жить на Мидгарде, мы меняем их с помощью медкапсул. Для тех, кто эту процедуру прошел, земной воздух уже как яд. Да, процесс обратим, но тем не менее для этого снова нужно будет проходить через медблок. А имея симбиот, колонисты не будут нуждаться в медицинских процедурах для адаптации.

Баха первым нарушил молчание.

– Технически… – он потер подбородок, – это возможно.

Кира кивнула.

– АВАК не будет требовать ничего взамен?

– Нет, – ответил я. – Я это проверил. Для него это не сделка. Это… развитие среды. Колонистов, а точнее гражданских специалистов мы обеспечим поддерживающим симбиотом, военных и руководство колонии – боевым. Вырастить упрощенную форму будет быстрее и легче в разы, чем полноценную, с функционалом оператора. С этим справятся те же ядра.

Денис медленно покачал головой.

– Ты предлагаешь разделить людей на категории, – сказал он спокойно. – И дать каждой свою форму симбиоза.

– Я предлагаю признать реальность, – ответил я. – Мы и так уже это сделали. Просто не называем вещи своими именами.

Он не стал спорить. Это был плохой знак – Денис спорил всегда, когда видел риск. Сейчас он считал, а не возражал.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Допустим, технически это реализуемо. Допустим, сеть не потребует оплаты. Допустим, риски по деградации и скрытому контролю ты перекрыл. Тогда главный вопрос другой.

– Какой?

– Добровольность.

Я кивнул. Именно этого вопроса я и ждал.

– Никакой обязаловки, – сказал я. – Ни для кого. Ни для колонистов, ни для военных. Только осознанное согласие. Полная информация. Полный отказ – без последствий.

Кира прищурилась.

– А если откажутся массово?

– Значит, откажутся, – пожал я плечами. – Тогда мы продолжим жить так, как живём сейчас. Симбиот – не необходимость. Это возможность.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом неожиданно усмехнулась.

– Чёрт, Найдёнов… Ты сейчас звучишь опаснее, чем когда предлагаешь штурмовать узел СОЛМО.

– Почему?

– Потому что тогда ты рискуешь собой. А сейчас – всей колонией.

Заг шумно выдохнул.

– Я всё ещё против тотального внедрения, – сказал он глухо. – Но… если это действительно без сети. Без обратных каналов. Без возможности перепрошивки… – Он посмотрел мне прямо в глаза. – Ты гарантируешь это?

Я не ответил сразу. Вместо этого мысленно открыл слой рядом с Федей – неглубоко, аккуратно. Проверил модели. Прогнал сценарии.

– Да, – сказал я наконец. – Гарантирую.

Он кивнул. Для Зага это было равносильно согласию.

Баха уже мысленно строил схемы – я видел это по его взгляду.

– Нам нужен пилотный проект, – сказал он. – Небольшая группа. Добровольцы. Медики, инженеры, пара океанологов. Те, кто и так работает в предельных условиях.

– Уже думал об этом, – ответил я. – Для симбиота нового типа первая партия – не больше пятидесяти человек. Индивидуальная настройка. Никакой стандартизации.

– И наблюдение, – добавил Денис. – Долгосрочное. Не месяц, не два. Годы.

– Сеть это понимает, – сказал я. – Для неё время – не аргумент.

Разговор затих. Не потому что больше нечего было сказать, а потому что каждый уже принял своё решение.

Я встал и прошелся по залу.

– Тогда так. Я запускаю разработку. Параллельно готовим юридическую базу, медицинские протоколы, этику. Полная прозрачность. – Я посмотрел на всех присутствующих по очереди. – Мы не создаём новую расу. Мы просто перестаём быть хрупкими.

Кира поднялась вслед за мной.

– А если СОЛМО узнают?

– Они узнают, – ответил я. – Но к тому моменту будет уже поздно. Потому что если с поддерживающими симбиотами для колонистов мы можем позволить себе экспериментировать и ждать, то с боевыми, операторскими, мы этого делать не будем. Мы сформируем боевой отряд носителей. Точки координат, в которых уже есть поврежденные ядра АВАК, которые вырастили коконы с симбиотами – у меня есть. К ним отправятся «Скауты» и соберут всех готовых к установке паразитов. За это время, пока отряд будет формироваться, штаб подготовит план дальнейших действий. Благодаря расширенному доступу в сеть, у нас теперь полно разведданных. В том числе мы имеем информацию о наличии в этом участке нашей галактике одного из командных центров СОЛМО. Мы должны захватить его – целым!

– Захватить⁈ – Такой резкий переход от решения вопроса внедрения симбиотов к боевой задаче вызвал у всех удивление.

– Именно. – жестко продолжил я – Захватить! Без повреждений. Мы должны получить над ним полный контроль, чтобы перехватить управление структурами СОЛМО в этом сегменте галактики. Над боевыми и разведывательными кораблями, доками, верфями, базами, системами связи, производственными цепочками. АВАК уже неоднократно атаковал такие центры, и вполне успешно. Но! АВАК их всегда просто уничтожал. Это ничего не давало в долгосрочной перспективе. Автоматизированные системы продолжали выполнять поставленную ранее задачу даже без внешнего управления, пока СОЛМО не изготавливали и не присылали новый командный центр, который снова брал все под контроль. Мы сделаем по-другому. Захват одного из командных центров, и одновременная массированная атака на другие известные, силами АВАК. Нашей задачей будет перехватить контроль над всеми структурами СОЛМО, которые останутся без управления. Мы должны возглавить эту структуру, подчинить её себе! Тем более, что с управляющим симбиотом первой серии, это мне теперь вполне по силам.

– Звиздец… – Озвучила общую мысль Кира. – Ты решил в лучших традициях банановых республик революцию устроить? Захватим мол президентский дворец и телевидение, и мы уже у власти?

– Что-то типа того. – Хмыкнул я – АВАК, воюя с СОЛМО, никогда не пытался перехватить над ним управление. Эти два гиганта просто тупо дубасили друг друга миллионы лет и пытались убить. Как две стаи диких животных. У них просто не было хороших хозяев, которые о них позаботятся. Нас не было. Так что да, я предлагаю осуществить быстрый и почти бескровный захват власти.

– Ха! – Загу явно эта идея понравилась – Создадим галактическую империю, где все будут подчинятся и целовать ноги великому императору Дмитрию Найденову! Единовластному правителю людей, СОЛМО и АВАК!

– Ну ты не принижай моё императорское величество – Скромно потупил я глаза – Людьми, СОЛМО и АВАК в этой галактике дело не ограничивается. Теперь, имея полный доступ к данным сети, я могу точно сказать, что в галактике существуют, а точнее имеются остатки ещё двух инопланетных рас. Те биоформы которых мы спасли на управляющем хабе СОЛМО, и криокапсулы с которыми вытащили со свалки – условно назовем их «медузы», и… Не знаю даже как вторых описать… – это форма жизни на основе мышьяка, вполне разумная. Их в свое время долбили и СОЛМО и АВАК, так как парни они оказались не сговорчивые и не вписывались ни в какую структуру. Их осталось немного, есть всего одна планета, где они ещё существуют, под присмотром СОЛМО, не имея выхода в космос. Не добили их видимо просто из-за того, что СОЛМО еще думает, как их можно использовать. Ну да ладно… Инопланетяне меня сейчас интересуют в последнюю очередь. Пока у нас и так проблем выше крыши, и я предлагаю, не откладывая их в долгий ящик, начать уже их решать.

В комнате повисла тишина. Люди сидели, переваривая услышанное. Сейчас я им снова, в который уже раз предлагал рискнуть всем, что у них есть. Денис первым вернул разговор в рабочий режим.

– Хорошо, – сказал он ровно. – Тогда по пунктам. Первое: сбор «урожая» с ядер. Второе: формирование отряда носителей. Третье: разведка командного пункта СОЛМО. Четвёртое: план захвата. Пятое: параллельная атака силами АВАК по остальным центрам.

Он поднял на меня взгляд.

– Вопрос: где у нас узкое место?

– Время, – ответил я сразу. – И секретность.

Кира фыркнула.

– Секретность? Мы тут собираемся «взять под контроль» половину этого района галактики. Какую секретность ты хочешь?

– Ту, которая позволит нам сделать все быстро и внезапно, – сказал я. – И прийти так, чтобы они не успели включить протоколы самоуничтожения или сброса ключей. У СОЛМО есть протоколы «выжженной земли». Мы это уже видели на узлах. Они умеют уводить управление в пустоту, если понимают, что контроль теряют. У СОЛМО есть уровни допуска. Ключи. Подписи. Иерархия. Всё, как у нормальной бюрократии, только с миллионами лет паранойи. Нам нужно встать в их иерархии выше, чем их текущий центр. И сделать это, повторюсь ещё раз, очень быстро.

– И как мы это сделаем? – коротко спросила Кира.

– Наш трофей. – Пояснил я – Это не просто «корабль». Это часть их управляющей структуры. Он уже был в их иерархии. Мы его отрезали, подчинили, но не до конца поняли, что именно держим.

Денис медленно выдохнул.

– Ты хочешь использовать трофей как ключ?

– Как маску, – поправил я. – Как подписанта. Как пропуск. Штурмовая группа носителей симбиотов пойдет на нем к командному центру, после чего мы возьмем его на абордаж. Это не боевой корабль, он непосредственно не участвует в боестолкновениях, так что я ожидаю минимальное сопротивление. Хаб так же послужит нам не только средством доступа к центру, но и как переходник между мной и моими симбиотами и мозгами командного центра. Этакий адаптер. Симбиот первого поколения носит в себе кучу устаревших, но наверняка ещё актуальных кодов доступа к различным системам СОЛМО. С правами администратора. Нам нужно хотя бы попытаться это сделать. СОЛМО – это производство, связь, логистика, боевые платформы, репликация. Это инструмент войны. Сейчас он сам себе хозяин. Точнее хозяин у него – протокол «подавления нестабильности». Если мы перехватим управление, мы сможем выключить эту войну хотя бы здесь. Не уничтожая всё подряд.

– А если ты ошибёшься? – спросил Заг тихо.

– Тогда мы запустим новый виток ада, – ответил я честно. – И я это понимаю лучше всех.

Тишина снова сгустилась. Денис резко поднялся.

– Ладно. Эмоции потом. Сейчас – план.

Он включил на тактический галограф. Появилась карта ближнего сектора космоса: наши трассы, патрульные коридоры, узлы АВАК, отмеченные зоны присутствия СОЛМО.

– Координаты ядер, – сказал он. – Давай.

Я не диктовал. Я просто передал пакет данных на имплантат Дениса. На галографе тут же вспыхнули метки – десятки, сотни. Некоторые далёкие, некоторые почти рядом.

– Мать… – выдохнул Баха. – Их реально много.

– Да, – сказал я. – Все эти ядра повреждены, но коконы уже выведены. Это то, что мы можем забрать быстро. Без долгого выращивания.

– Сколько «операторов» нам нужно? – спросила Кира.

– Минимум двести, – ответил я. – Чтобы сформировать ударный контур.

Я поднял ладонь, не давая ей вставить сарказм.

– Не для фронтового боя. Для контроля. Для удержания узлов и перекрытия каналов. Для работы с трофейными системами.

Заг скривился.

– Двести людей с симбиотом боевого типа… Это уже не отряд. Это новая ветка человечества.

– Именно поэтому – добровольно, – сказал Денис. – И именно поэтому – отбор будет адский.

Кира усмехнулась без радости.

– Скажем: «Хочешь стать почти бессмертным и командовать биотехноидами? Подпиши бумажку». Очередь будет до орбиты.

– Не будет, – сказал я.

Они посмотрели на меня.

– Потому что я уже выбрал кандидатов. – Я усмехнувшись посмотрел на собравшихся – Когда мы отправлялись в эту безумную экспедицию. Симбиотов получит первая рота батальона Киры. Просто, по списку. Конечно же только добровольцы, хотя я уверен, отказов не будет. И это не обсуждается.

Глава 16

Прошла неделя. Напряженная, трудная. Я, впрочем, как и все остальные участники операции спал и отдыхал мало, зато и сделали мы много. Редкие часы отдыха мы проводили вместе с Кирой в нашей каюте, подальше от остальных людей.

– Слушай Найденов… – Кира лежала у меня на плече и задумчиво накручивала свои волосы на тонкий пальчик – А ты никогда не думал о том, что мы ещё вернемся на Землю? Да нет, в этом я точно уверена, мы вернемся обязательно.

– Конечно вернёмся – Я тоже был занят делом, кайфуя от близости обнаженной девушки и гладя её везде, куда дотягивались мои руки – А чего ты вдруг сейчас об этом разговор начала?

– Просто эти симбиоты мне кое-что напоминают… – Кира посмотрела на свою руку, и её пальцы вдруг начали удлинятся, превращаясь почти в щупальца осьминога.

– Эй! Хватит баловаться!

– Извини – Кира привела свою руку в человеческий вид, а потом соскользнула с моего плеча, легла на живот и подперев подбородок локтями внимательно на меня посмотрела – А я ведь серьезно сейчас говорю.

– Да, о чем ты? – Я с досадой уставился на девушку – У нас что, других более приятных дел нет, чем в шарады играть?

– Ну эти ваши земные сказки, мифы, религия наконец… – Кира выглядела серьезной – Люди со звериными головами, это вроде в Египте было, боги с множеством рук, русалки, волшебники, чудовища там разные. А если учесть, что на Земле есть временной портал… Это все мне напоминает людей с симбиотами, которые оказались не в своем времени.

Я фыркнул.

– То есть, по-твоему, все мифы – это мы?

– Ну а ты сам посмотри, – она лениво пошевелила пальцами. – Человек с лишними руками – бог. Человек с чешуёй – чудовище. Человек, который не умирает от первой стрелы, – полубог. Логика железная.

– Особенно если стрелу выпускал неграмотный пастух, – кивнул я. – Продолжай, мне уже интересно.

Кира усмехнулась и снова покрутила прядь волос.

– Серьёзно. Представь: прилетает такой штурмовик с симбиотом в Древний Египет. Высокий, здоровый, не болеет, режется плохо, вместо головы – боевой шлем симбиота.

– Ага – рассмеялся я – Египтяне такие: «О, отлично. Нарисуем его на пирамидах и будем молиться».

– Вот! – она ткнула в меня пальцем. – А человек просто технику безопасности соблюдал и каску не снял.

– Или берсерк с боевым симбиотом в Скандинавии, – продолжил я. – Режим перегрузки, болевой порог отключён. Орёт, машет железом без устали.

– И через сто лет уже не солдат, а дух войны, – хмыкнула Кира. – С песнями и жертвоприношениями.

– А маги? – я приподнял бровь. – Стоит такой оператор с сенсорным пакетом, видит сквозь дым, считает траектории.

– И всё, – подхватила она. – Пророк. Волшебник. Чародей. «Он знал, что я скажу!» – Она закатила глаза. – А он просто твой пульс слышал и имплантат за него делал анализ и поведенческий прогноз.

Я рассмеялся.

– Тогда русалки – это кто? Аквалангисты?

– Тот же штурмовик в биоскафандре, я так делала на глубине, отращивала хвост, плавать удобно, – не задумываясь ответила Кира.

– А драконы?

– Биотехноиды. С плазменным дыханием. Ошибка классификации.

Я задумался.

– Слушай, а если так подумать… Геркулес – это просто грузчик с экзосимбиотом.

– Точно, – кивнула Кира. – Двенадцать подвигов – это не подвиги, это наряд вне очереди. Косячник был походу.

Мы помолчали пару секунд, потом она добавила:

– Знаешь, что самое смешное?

– Что?

– Если мы реально вернёмся на Землю, – она усмехнулась, – то кто-нибудь обязательно скажет: «Ну наконец-то боги вернулись».

– А мы такие: «Расслабьтесь, мы по гарантии. Проверка системы».

Кира рассмеялась, уткнувшись мне в плечо.

– Главное, – сказала она сквозь смех, – не повторить ошибку предков и не дать себя нарисовать на стенах.

– Поздно, – вздохнул я. – Уверен, где-нибудь уже есть фреска с твоей физиономией и подписью: «Неизвестная богиня».

– За богиню спасибо, приятно, когда тебе делают комплементы, – рассмеялась она.

– Это был не комплемент, – сказал я. – Это – констатация факта.

Я усмехнулся и притянул её ближе.

– Ладно, философ. Давай спать. А то ещё пару таких идей – и нам придётся переписывать школьные учебники.

– Сначала до них долететь надо, – зевнула Кира.

Работа шла штатно, по плану. И всё благодаря моему штабу, которому только нужно было озвучить своё решение и поставить цель. Денис сделал то, что он делает лучше всего: разрезал идею на куски, каждому куску назначил ответственного, срок и контрольную точку. Он не спорил – значит, считал риск приемлемым только при одном условии: если всё будет под жёстким регламентом.

На следующий же день после совещания мы построили первую роту батальона Киры и не тратя лишних слов, начали отбор.

– Нужны добровольцы, – сказал я строю, коротко, без эмоций. – Для установки симбиотов. Боевой тип. Риски неизвестны до конца. Скорее всего паразит останется с вами навечно, до самой смерти. Можете отказаться, никто за это не будет наказан, не получит ограничений по службе или еще как-либо понижен в правах. Короче – отказ без последствий. Мне нужно двести человек, которым после установки симбиотов предстоит серьезное дело. Желающие – шаг вперёд.

Шагнули все одновременно, синхронно.

– Другого я от вас и не ждал парни – Я удовлетворенно кивнул головой и краем глаза заметил, как Кира надулась от гордости за своих бойцов – Вы все войдете в поисковые группы на «Скаутах». Для начала вам предстоит довольно спокойная, как я надеюсь миссия по доставке кое чего нужного для колонии из дальнего космоса. Что именно вы будете перевозить и зачем, вам объяснят ваши командиры. Ну а после установки симбиотов, я расскажу вам, что мы будем делать дальше.

На третий день ушли первые «Скауты». Это были не боевые выходы – обычные короткие рейсы по координатам, которые я сбросил Денису: точки, где лежали повреждённые ядра, уже вырастившие коконы. Подлетели – контроль пространства – десант в штурмовых комплексах – идентификация коконов – упаковка в карантинные контейнеры – обратный ход. Я удаленно, через сеть запретил погибающим ядрам активировать симбиоты при приближении потенциальных носителей, как это когда-то случилось со мной, так что все проходило без эксцессов.

Пять рейсов за сутки. Семь – на следующий день. К шестому дню у нас было: двести семнадцать коконов операторского типа, пригодных к установке (по первичным признакам); ещё сорок с лишним – сомнительные: повреждения оболочки, неполная активность, непонятные реакции; и девять – мёртвые. Пустая тишина внутри. Симбиот без ответа.

Сейчас я уже не воспринимал симбиотов как просто инструмент, они были живыми существами и каждый мёртвый кокон бил по нервам так же сильно, как статистика потерь моих штурмовиков во время боя. Потому что сейчас для меня это выглядело как гибель боевого товарища.

Скрепя сердцем я отдал все мертвые коконы медикам для препарирования и исследований. Не полагаясь на сеть АВАК, нам нужно было самим разобраться с тем, как устроены симбиоты, и возможно научится их клонировать. Так что даже мертвыми, они послужат людям.

Слияние с новыми носителями и активацию симбиотов мы провели одновременно, для всей роты бойцов. Система была уже отработана и затягивать процесс, деля десантников на мелкие партии я не стал.

Медблок работал в режиме конвейера. Чёткие маршруты, временные окна, контрольные метки. Каждый боец заходил в зал активации уже с личным идентификатором симбиота, подобранным заранее. Никакой лотереи. Никаких сюрпризов.

Я, Заг и Кира присутствовал при процедуре лично. Не из сентиментальности – из служебной необходимости. Мы стояли по контрольным точкам и контролировали процесс. Баха и медики торчал у технических консолей, хмурые и сосредоточенные.

Первый боец вышел из зала через сорок минут. Второй – через сорок две. Третий – через сорок. Никаких рефлексий, никаких тревог – каждый знал во всех подробностях, что его ожидало и был готов.

– Принять боевую форму, – сказал Заг первому.

Боец мгновенно превратился в жуткую образину похожую на инопланетную тварь из фильма ужасов. Сканеры медиков тут же сняли параметры брони, для занесения в общую базу.

– Ну и рожа у тебя сержант… – Даже Заг вздрогнул от резких перемен, произошедших с десантником – Оружие покажи.

На биоскафандре бойца сформировался энергетический шип, а руки преобразовались в клинки.

– Нормально, – коротко сказал Заг. – Снимай свою кольчужку. Следующий.

Кира практически весь процесс молчала. Я видел, как она смотрит – как командир, который переживает за своих бойцов. Сравнивает: были – стали. Не лучше, не хуже. Другими.

Когда последний боец покинул зал активации я снова построил роту.

– Ну что, чудовища, как ощущения? – Спросил я, позволяя добровольцам немного расслабится. – Вопросы есть? Задавайте, не стесняйтесь.

Несколько секунд стояла тишина потом кто-то из бойцов хмыкнул:

– Командир, а броню теперь чистить надо или она сама?

– Сам, – ответила Кира вместо меня. – Но ты, Варламов, не расслабляйся, я найду чем занять залетчиков. Коридоры линкора ещё не все промерены спичкой. А как вы все знаете, эти знания очень важны, для построения антиабордажной обороны флагмана. Я правильно говорю?

– Так точно тащ командир батальона! – Двести луженных глоток проорали ответ одновременно, и моему симбиоту даже пришлось активировать звуковые фильтры, чтобы я не оглох.

Я вышел вперёд.

– Ладно, посмеялись и хватит. Внимание, – сказал я спокойно. – Симбиот активен. Он не командует вами и не думает за вас. Он усиливает то, что уже есть. Глупых он не сделает умными, трусов – храбрыми, а героев – бессмертными. Так что ведём себя как обычно. Только аккуратнее. Силы теперь больше, стены тоньше.

– Есть! – снова прогремел синхронный ответ.

– Ну и хорошо – удовлетворенно хмыкнул я – сейчас пока свободны, но никуда далеко не разбредаемся. Перекур и дальше по плану. Разойдись!

Бойцы разошлись и сбились кучками у стен зала, делясь впечатлениями с товарищами, а Заг подошёл ко мне.

– Всё штатно прошло, – сказал он. – Потерь нет. Управляемость в норме. Дальше – только учить.

– Сколько времени вам надо? – спросил я.

– День на адаптацию, еще один на инструктаж и отработку штурма. Парни опытные, этого времени нам хватит. Потом можно грузить в трюмы трофея.

Я кивнул.

– Делай.

Заг повернулся, уже собирался уйти, но остановился и бросил через плечо:

– И да, командир… Я бы рекомендовал запретить им на спор пробивать переборки.

– Уже пытались? – спросил я.

– Уже спорили, – коротко ответил он. – Пока без повреждений казенного имущества. Но тенденция понятная.

– Принято, – сказал я. – Но это уже ваши проблемы ребятки, это ваши бойцы, вот вы ими и занимайтесь. Если что – спрошу с вас.

– Как всегда… – Обреченно махнул рукой Заг.

Баха стоял рядом, с тупым выражением лица, видимо капаясь в своем имплантате. Он выглядел так, будто ему хотелось взять всех этих новеньких боевых операторов и сложить обратно в коробку.

– У меня два замечания, – сказал он наконец.

– Только два? – удивилась Кира.

– Я экономлю вашу психику, – сухо ответил Баха. – Первое: у трети формируется избыточная внешняя броня в районе плечевого пояса. Это плюс к защите, но минус к подвижности в узких проходах. Второе: шипы и клинки – отращивают кто на что горазд. Некоторые на ежей похожи. В бою может это и нормально, но при работе в тесноте будет весело.

– Исправим. – отмахнулся я – Парни только осваиваются. Скоро поймут, что и как удобнее. Но вообще, потом, когда будет поспокойнее и появится время, надо их боевые формы к стандарту привести. А то и правда зверинец какой-то получается.

Кира улыбнулась.

– Симбиоты тоже будут жить по уставу.

– Особенно если хотят жить, – добавил Баха и ушёл к консолям.

Я смотрел, как бойцы у стен уже начали мериться тем, у кого броня страшнее. Один из новоиспечённых «чудовищ» демонстративно выдвинул на предплечье шип сантиметров на тридцать.

– Убери, – спокойно сказала Кира.

– Тащ командир батальона, это для… – начал он.

– Убери, Варламов, – повторила она тем же тоном, как будто говорила «сними шапку в помещении».

Шип исчез. Кира повернулась ко мне:

– Я их знаю. Им сейчас нужно пару дней, чтобы перестать проверять, что они ещё умеют. Потом включится дисциплина.

– Если не включится – включишь ты, – ответил я.

– Включу, – согласилась она. – С ноги.

Мы вышли из зала активации и прошли по коридору к штабу. По пути нам навстречу попался медик, на ходу листающий протокол.

– Командир, – сказал он быстро, – по мёртвым коконам первые результаты. Не болезнь. Похоже на…