Текст книги "Революция (СИ)"

Автор книги: Андрей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Я посмотрел на схему. Один корабль. Затем второй. Через минуту – третий, ниже, в слое.

– Они нас ещё не видят, – добавил Баха. – Но пересечение траекторий будет через восемь минут.

– Значит, не ждём, – сказал я. – Берём их по дороге.

Кира усмехнулась:

– Вот и «тихо ушли».

– Тихо – это когда без стрельбы, – ответил я. – А не когда без действий.

Первый патрульник был типовой – автоматический, с внешним управлением. Он вышел из слоя обломков почти прямо перед нами, сканируя коридор обслуживания.

– Автономный, – доложил Баха. – Локальной инициативы минимум.

– Работаем, – коротко сказал я.

Наш передовой охотник вышел на пересечение курса и дал короткий пакет, полученный с управляющего корабля, как ретранслятор – не удар, а аккуратный «вопрос»: ты чей?

Патрульник дёрнулся, сенсоры схлопнулись, затем раскрылись снова – уже в другом режиме.

– Он пытается связаться с узлом, – сообщил Баха. – Канал нестабилен. Свалка глушит.

– Тогда узел сейчас – мы, – сказал я – забираем его.

Трофейный корабль отозвался мгновенно. Пакет кодов ушел в сторону патрульного, и он застыл на месте. Чужая система увидела более приоритетный источник команд, чем те, что были заданы ему до этого.

'Подтверждение получено, – пришел ответ. – Переход в режим сопровождения. Следовать за ведущим.

Патрульник подчинился без колебаний и встал в хвост конвоя.

– Один есть, – сказала Кира. – Дальше по списку?

– Да.

Второй оказался умнее. Попытался сменить курс, уйти в плотный слой. Не успел. Физика свалки не прощала резких манёвров. Он затормозил – и этого хватило. Третий вообще не стал идти на контакт – просто развернулся и попробовал уйти. Но охотники сработали синхронно, загнав его в «мешок» из обломков. Через несколько минут у нас уже было семь патрульных кораблей, идущих в сопровождении, как будто, так и было задумано.

– Пока тихо, – доложил Баха. – Никто тревогу не поднял.

– Прогуляться бы тут подольше, и целую армаду можно было бы собрать. Я уверена, тут таких автономов ещё хоть жопой ешь – Поделилась мыслью Кира – Клондайк.

– Это да – с досадой согласился я – Если бы не гадская аномалия… Надо сюда наведываться почаще, когда окна снова будут появляться. Тут есть чем поживиться, и живых тут тоже наверняка ещё много.

– График окон в аномалии мы составим – Присоединился к разговору Баха – Информации достаточно. И я согласен с Кирой, тут поле не паханное!

Мы уже выходили из зоны сервисных коридоров, когда Баха внезапно замолчал. Я был занят управлением конвоем, а вот инженер как раз развлекался с сенсорами трофея. Он замер на месте…

– Командир… – голос стал ниже. – Есть ещё кое-что.

– Говори.

– Один из патрульников держит в фоне отметку объекта. Не активного. Повреждённого. И это… – он сделал паузу, сверяясь с данными, – такой же корабль, как наш трофей.

– Управляющий хаб⁈ – Я аж холодным потом покрылся.

Если тут появился солмовский управляющий корабль, способный перехватывать управление над охотниками, наш конвой мгновенно может превратиться из защиты, в зубы капкана, в который мы уже засунули голову.

– Уточни!

– Класс, архитектура, сигнатуры магистралей – совпадение почти полное. Это не патруль, не узел, не станция. Это корабль того же типа. Только он не активен. Серьёзные повреждения. И… – Баха вывел маркер на схему, – он помечен как «не обслуживать».

Кира медленно повернулась ко мне:

– То есть… ещё один трофей?

– Такой же, – подтвердил я. – Только битый.

– И его не чинят, – добавил Баха. – Вокруг него нет ремонтных единиц вообще. Но патрульные держат сектор под контролем. Не постоянно, а периодически.

– Где он? – спросил я.

– Семнадцать тысяч километров по дуге свалки. В плотном слое. Состояние – аварийное, но корпус цел частично.

Я медленно выдохнул. Слишком много совпадений за один рейд. Еще один хаб… Заполучить такой было бы удачей. А лучше несколько. Тогда их можно было бы использовать и для защиты системы Жива, и для исследования свалки, и для перехвата охотников СОЛМО, и всё это одновременно. Мечты…

– Чёрт… Ладно. Пометь его, чтобы не потерять. Сейчас мы уходим. – Сказал я. – Выходим в чистый сектор. Проверяем, нет ли хвоста и прыгаем домой. С этим грузом мы сейчас не имеем права играть в героев.

– А потом? – спросила Кира, хотя ответ читался в её взгляде.

Я посмотрел на маркер повреждённого корабля. Того же типа, что наш. Того же назначения. Только сломанного.

– Потом вернёмся, – сказал я. – Но уже подготовленными.

Баха кивнул:

– Согласен. Этот объект слишком ценный, чтобы его бросать. Наш мы брали на абордаж с помощью нескольких эскадрилий перехватчиков, линкора и биотехноидов, и то, чуть не погибли, а тут просто валяется бесхозный. Было бы глупо не забрать.

– Заберем – Я упрямо сжал губы – Мы заберем с этой свалки СОЛМО всё, что может нам пригодится. И направим их же собственные корабли на войну с бывшими хозяевами. Армады трофейных кораблей и биотехноидов АВАК. В одной связке. Посмотрим, как этим падлам понравится такое.

Глава 12

Мы шли к точке прыжка короткими «ступенями»: разведка – подтверждение – движение – снова разведка. Семь подчинённых патрульных держались на своих местах как привязанные и хлопот не доставляли, как послушные собаки на поводке.

Прыжок прошёл почти спокойно – настолько, насколько вообще может быть «спокойным» гмперпереход на том, что раньше было кораблём СОЛМО, а теперь стало нашим трофеем. Никаких спецэффектов. Просто на секунду мир дрогнул и сменился, а наш караван, в полном составе оказался в другой точке галактики. И вот она – уже ставшая почти родной система Жива.

Я поймал себя на странной мысли: я уже не так как в первый раз радовался возвращению. Мы просто совершили очередной рейд, можно сказать съездили в плановую командировку. В этот раз мы почти не рисковали, не было боев и угрозы нашим жизням. Обычная работа.

Первым нас встретил дежурный «Скаут». Сеть патрулей вокруг системы расширялась, и выход из прыжка нашей группы не остался незамеченным. Как и в прошлый раз, при появлении чужих кораблей система тут же приготовилась к обороне, только в этот раз в нас не спешили стрелять.

– Командир? Это вы? – Денис в этот раз вышел на связь почти мгновенно. Я уже настолько освоился с трофейными системами корабля, что легко отключил блокировку чужих сигналов.

– Ага, мы – Подтвердил я – Принимай пополнение! Семь охотников СОЛМО!

– Нормально вы так слетали… – В голосе Дениса послышались нотки зависти – И чего мне с ними делать?

– На каждый отправь по досмотровой группе – Пожал я плечами – Пусть как следуют все корабли осмотрят. Это автономные звездолеты, без экипажные, так что вряд ли удастся высадить туда трофейные команды, но мне нужно, чтобы инженеры придумали хоть какую-то систему безопасности. Если управление над ними попытается хоть кто ни будь перехватить, они не должны нас атаковать. Мины там заложите, или ещё чего. Сам короче придумай, у тебя голова большая, ты умный.

– Она у меня большая, от того что пухнет от тех проблем, что ты мне подкидываешь постоянно! – Пожаловался Денис – Ладно, что ни будь придумаем. Главное, чтобы их наши биотехноиды сейчас на куски разбирать не начали. Странно сеть на их появление реагирует. Точнее не реагирует вообще!

Это и я отметил сразу. АВАК молчал. И это было тревожным признаком. Обычно локальная сеть биотехноидов реагировала на любые новые сигнатуры мгновенно: всплеск активности, запросы оператору, тестовые «пощупывания» каналов, агрессия наконец. Здесь же – тишина. Такая, от которой у меня начинал чесаться затылок. Я уже был готов отдавать приказы, сдерживать свой зверинец, а ту…

– Федя? – мысленно спросил я. – Это чего это? Почему сеть не реагирует на трофеи?

Ответ пришёл не словами, а пакетом ощущений: распознавание, сопоставление, несоответствие.

– Слушай командир… это странно. И страшно. – Пробормотал Баха.

– Выбирай что-то одно, – попросил я.

– Не получается. Локальная сеть АВАК считает охотников… своими. Их сигнатуры – солмовские. Архитектура – солмовская. Но управляющий слой… – он ткнул пальцем в схему, – наш. Для АВАК это выглядит как: «знакомое тело, но с новым мозгом».

В этот момент биотехноиды, которые после прошлой битвы так и остались в космосе, наконец-то отреагировали по-настоящему. Не агрессией. А… перегруппировкой. Они начали выстраиваться перед охотниками – не атакуя, но и не подходя близко. Как стая, которая столкнулась с чем-то странным: вроде выглядит как враг, но пахнет как союзник.

Федя прислал новый пакет. В этот раз – более чёткий. Локальная сеть фиксирует конфликт идентификации. Объекты: охотники. Статус: условно-допустимые. Рекомендация: наблюдение.

– Ладно… – Я озадачено покачал головой – Приказ в сеть я отдал, их не тронут, если охотники сами не начнут атаковать. Но при этом я первый раз вижу, чтобы биотехноиды проявляли такой интерес к технике. Они их как будто разглядывают, изучают. Пока наблюдаем, дальше видно будет, что делать. Возможно охотников придется увести из системы, от греха подальше.

Через несколько минут локальная сеть АВАК сделала то, что окончательно меня добило. Она включила трофейных охотников в свой тактический контур. Сеть начала учитывать охотников в расчётах обороны, как до этого минные поля, перехватчики, линкор и другие наши боевые единицы. Как будто… ну… как будто это просто ещё один тип зверья на поводке.

– Вот это номер… – удивленно присвистнул я. – Значит так. Первое: охотников держим под жёстким контролем. Второе: никаких резких манёвров рядом с биотехноидами. Третье: если АВАК решит, что мы перегнули палку – отводим трофейную технику вначале в открытый космос, а потом в соседнюю свободную систему. Я рассчитываю, что трофеев будет много, очень много, но и с АВАК нам не стоит портить отношения. Пока есть возможность, с этой свалки мы притащим всё, что плохо прикручено. Или даже хорошо прикручено.

Именно после этого решения мы и занялись самым скучным, самым нужным и самым неблагодарным делом – логистикой живого груза.

Тащить криокапсулы прямо на базу я отказался сразу. Даже обсуждать не стал. Слишком уж хорошо я знал закон подлости: если что-то древнее, чужое и потенциально разумное можно случайно разбудить – оно обязательно это сделает именно в самом людном месте. Поэтому выбрали одну из необитаемых планет системы. Маленький каменистый шар, без атмосферы, без воды, без магнитосферы и без малейшего намёка на жизнь. Из плюсов – стабильная орбита, удобные точки посадки и полное отсутствие кого-либо, кто мог бы потом писать жалобы.

– Идеальное место, – оценил Баха, глядя на шарик на галографе. – Даже если что-то пойдёт не так, можно будет там просто все сравнять с поверхностью планеты без лишних трат и жертв.

– Вот и славно, – кивнул я. – Значит, ставим склад тут.

На эту планету людей я не посылал. Все сделали строительные и ремонтные роботы. Сначала автоматические платформы доставили туда строительные материалы и оборудование, энергоблоки. Потом ремонтные боты линкора доставили на стройплощадку технику. Строилось всё по очереди, всё без спешки. Ни одного человека внутри, пока системы не подтвердят стабильность.

Склад криокапсул собрали как бункер для параноиков: глухие камеры, индивидуальные отсеки под каждую капсулу, автономное питание, механические замки, которые не вскрыть просто, подобрав код, дистанционные манипуляторы, и, конечно, аварийный протокол «если вдруг что – всё залить плазмой и в космос».

Особый кокон получил отдельный модуль. Не потому что он «особый», а потому что, если Баха хмурится – лучше слушать.

– Я не говорю, что он опасен, – сказал он. – Я говорю, что он мне не нравится.

– Этого достаточно, – ответил я. – Ставь его в отдельном отсеке.

Там же, на орбите этой же планеты, развернули лабораторию изучения коконов. Вскрывать симбиотов рядом с живыми существами я поостерегся. Так что в космосе над складом повис простенький орбитальный модуль, из тех, что можно в любой момент отключить, отстыковать и отправить в дальний путь без обратного адреса.

Пока мы занимались рутиной, случилось и приятное событие. Заг очнулся на четвёртые сутки после нашего возвращения. Медики заранее предупредили меня о том, что кокон, в который превратился его симбиот после взрыва, вдруг исчез, свернувшись в транспортное положение. В медкапсуле теперь лежал человек, внешне физически здоровый, но всё еще без сознания. Я тут же бросил все свои дела, и примчался в медецинский блок линкора.

Через час после моего прихода, Заг открыл глаза и некоторое время смотрел в потолок, как человек, который проснулся и не сразу понял – это уже утро или он всё ещё спит. Крышка медкапсулы поползла вверх, открывая своему пациенту доступ во внешний мир.

– Ну? – нетерпеливо спросил я. – Ты вернулся?

Он медленно повернул голову.

– Ага… – голос был сиплый, но узнаваемый. – И судя по тому, что ты сидишь тут и жив – вы тоже спаслись. А вот как я выжил…

Заг попытался усмехнуться, но вышло так себе.

– Где мы?

– В системе Жива. Дома. Мы захватили корабль, он под контролем. Все целы, кроме тебя. – я помедлил, – Симбиот спас тебя идиота, но восстанавливался ты долго. Нахрена ты вообще решил в камикадзе поиграть? Ты ведь едва не погиб дружище!

– А что, мне надо было просто смотреть как вас на запчасти разбирают? – Криво улыбнулся Заг – Не было тогда другого выхода. Да и эти странные операторы АВАК, что были со мной рядом… Странное было чувство. Мы как будто в одной связке были. Они прямо-таки горели желанием сдохнуть и забрать с собой гребанный корабль, и я тоже их настроением поддался. Они кстати выжили?

– От тех двух ничего не осталось – Ответил я – Но зато мы нашли их коллег. Много. У нас целый склад забит криокапсулами с инопланетянами, не знаем куда девать. И это не биоформы АВАК, это захваченные СОЛМО пленные, которых использовали как живые проводники, чтобы ловить сеть АВАК. Долго рассказывать короче, я тебе на имплантат скинул пакет данных, потом посмотришь. За то время, что ты валялся без дела, произошло много интересного.

Заг кивнул.

– Значит, всё ещё сложнее, чем казалось.

– Как обычно. Короче. Ты вроде здоров, но нужно провести ещё дополнительные тесты. Извини, ты у нас первый тяжелораненый с симбиотом, и медикам нужно собрать данные. Побудешь пока подопытным хомячком. Всего пару дней, обещаю! И спасибо тебе за всё, я рад, что ты жив братан!

Пока Заг восстанавливался, система Жива перестраивалась под новые реалии. Трофейные охотники развели по безопасным орбитам. Досмотровые группы работали аккуратно, без спешки: проверяли корпуса, архитектуру, управляющие контуры. Инженеры искали способы гарантированного отключения в случае перехвата управления. Не изящные решения – надёжные.

Биотехноиды АВАК продолжали держаться рядом, сохраняя дистанцию. Они не проявляли агрессии, но и не теряли интереса. Их поведение напоминало наблюдение: корректировка маршрутов, подстройка патрулей, включение новых объектов в расчёты обороны.

– Я думаю, что они считают охотников частью среды, – доложил Баха на совещании. – Не своими, но и не угрозой. Фактор, который нужно учитывать.

– Пусть учитывают, – сказал я. – Мы будем делать то же самое.

Лаборатория над складом криокапсул выдавала первые отчёты. Поверхностное сканирование, анализ материалов, остаточные энергетические следы. Активности не фиксировалось, но общее впечатление у всех совпадало: это было не хранилище и не тюрьма. Просто груз, который перевозили по какой-то надобности, и который попал в чужие руки. При этом медики настаивали на том, что большая часть коконов уже давно погибла и только небольшая часть биологически ещё возможно жива. Но при этом, то что они живы, по их мнению, не значило, что они функциональны. У любого продукта есть срок годности, а миллионы лет, даже при хорошем хранении – это слишком много. Они настаивали на вскрытии некоторых образцов.

– Хорошо. Готовьте план операции по вскрытию наиболее поврежденного кокона, а пока я его не увижу и не одобрю, продолжаем наблюдение, – ответил я. – Нам ошибиться нельзя, делаем всё без спешки.

Когда у меня наконец выдалось время просто посидеть в рубке линкора и посмотреть на карту системы, она уже выглядела иначе. Колония на Мидгарде разрасталась. Появилась орбитальная лаборатория и база на безжизненной планете. Развернувшиеся на полную мощность автоматизированные заводы клепали нужное нам оборудование и технику, к перерабатывающим комплексам по расписанию причаливали корабли, подвозящие добытые в системе ресурсы. Сеть обороны нашего нового дома разрасталась с геометрической прогрессией. На дежурство встали новые эскадрилий перехватчиков и минные поля, на орбите Мидгарда начала строиться первая орбитальная крепость. Две верфи для сборки крупных кораблей и станций тоже уже были заложены. Колонисты трудились не покладая рук, чтобы обезопасить свой новый дом. У нас были трофейные охотники и управляющий хаб захваченный у СОЛМО, службу несла лояльная, но внимательная сеть АВАК. А еще, у нас была гигантская свалка. Невидимый из системы Жива, гигантский, практически неисчерпаемый источник знаний, ресурсов, и возможно даже союзников в нашей борьбе за выживание.

План вскрытия принесли мне через три дня после моего разрешения. Не в виде красивого доклада – в виде сухого пакета процедур, контрольных точек и длинного списка условий, при которых операция должна быть немедленно прекращена. Последний раздел был самым объёмным.

Я пролистал схему, задержался взглядом на пометках.

– Берёте погибший, отработаем на нем, – уточнил я. – Без спорных вариантов.

– Да, – подтвердил старший медик. – Кокон с нулевой биологической активностью. Симбиот внутри мёртв. Мы это проверили по всем доступным параметрам.

– Тогда начинайте, – разрешил я.

Вскрытие решили проводить в орбитальной лаборатории – в самой изолированной секции, где даже воздух был условным понятием. Людей внутри не было. Только операторы за защитными экранами и автоматические манипуляторы в камере.

Сам кокон лежал на ложементе, зафиксированный в трёх осях. Оболочка – потемневшая, местами с микротрещинами. Внутренние датчики подтверждали: никакой активности. Ни электрической, ни биологической. Полная тишина.

Манипуляторы начали с очистки поверхности. Оболочку аккуратно сняли от налёта, чтобы датчики видели реальную структуру материала. Затем – разметка.

Первый разрез сделали микроинструментом – не режущим, а расслаивающим. Оболочка не сопротивлялась, но и не «лопалась». Она расходилась медленно, как плотная ткань, утратившая эластичность. На втором этапе манипуляторы углубились до внутреннего слоя.

– Внешний барьер мёртв, – подтвердил медик. – Деградация завершена. Внутренний – пассивен.

– То есть, сюрпризов не ожидаем? – спросил Заг. Его допустили к наблюдению, но держали подальше от прямого управления. Он стоял рядом со мной, опираясь на поручень.

– Ожидаем всегда, – ответил Баха. – Но не от этого.

Внутренний слой вскрыли не сразу. Сначала подали серию тестовых импульсов – давление, температура, химический состав. Никакой реакции. Тогда дали разрешение. Оболочка раскрылась. Внутри не было тела. Там лежал симбиот. Свернувшийся, потускневший, утративший форму активной структуры. Он напоминал плотный органический узел – нечто среднее между нервным сплетением и биомеханическим агрегатом. Никаких движений. Никаких импульсов. Даже остаточные сигналы были на уровне фонового шума.

– Подтверждаю, – сказал медик. – Симбиот погиб давно. Не при вскрытии и не при транспортировке. Смерть – до попадания к нам.

– Причина? – спросил я.

– Пока неизвестна. Возможен обрыв связи с носителем. Или принудительное отключение. Или истощение ресурса.

Медик проводивший операцию приблизил изображение.

– Обратите внимание, – сказал он. – Структура частично разрушена, но не разложилась. Это не «труп». Это… выключенный механизм, который не умеет разлагаться. А вообще он выглядит как будто… будто его извлекли из тела. Смотрите, вот тут видны микроразрывы. Видите?

Заг медленно выдохнул.

– Значит, их уже использовали? – спросил он.

– Похоже на то, – подтвердил я.

Манипуляторы начали отбор проб. Только внешние слои. Только мёртвые участки. Никакого вмешательства в центральный узел. Даже сейчас, когда объект был явно неактивен, мы не спешили. Я смотрел на голограмму со вскрытым коконом и думал. Симбиот был мертв. И возможно мертв как раз из-за того, что его извлекли из тела носителя. По крайней мере с нашими именно так и случится, если кто-то попробует их отделить. А может в ранних версиях была возможность удалить паразита? Вопросы… Но ведь кокон, в котором он находился, подавал признаки активности, когда мы его забирали! Хотя это же только контейнер… Неужели мы нарвались на корабль, перевозивший списанное оборудование⁈

– Заканчивайте с этим, и готовьте на вскрытие следующий! Все погибшие вскрыть и проверит! – Принял я решение – Мне нужно знать, есть ли среди этих штук те, которые раньше не использовали.