Текст книги "Революция (СИ)"

Автор книги: Андрей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

В зале стало тихо.

– Люди? – спросила Кира.

– И не только, – ответил аналитик. – Есть сигнатуры, совпадающие с теми, что мы видели у освобождённых биоформ. Вероятно, это отходы интеграционных экспериментов. Неудачные, забракованные или просто «лишние».

Я почувствовал, как внутри что-то холодно сжалось.

– То есть они там… лежат? Ждут переработки?

– Они уже утилизированы, – сухо поправил меня Денис. – По нашим оценкам, часть капсул ещё активна. Но деградация идёт. Времени немного.

Он вывел следующий слой – траектории патрулей, энергетические выбросы, зоны нестабильности.

– Аномалия патрулируется списанными «охотниками». Пока у них есть ресурсы, они выполняют заданную команду – поиск и уничтожение биоформ АВАК. При этом на биоформы интегрированные в корабли и конструкции СОЛМО они не реагируют. И это шанс. Мы предлагаем разведывательный выход. Ограниченный. Малой группой. Цель – подтвердить состав свалки, оценить риски и, если возможно, начать эвакуацию криокапсул. Хотя бы частичную.

В зале повисла пауза.

– Это может быть ловушка, – сказал кто-то из тактиков. – Причем очевидная.

– Конечно, – спокойно ответил Денис. – Но и шанс тоже. Хочу отметить, что данных по самой аномалии мы собрали так же достаточно. Она не стабильна, но при этом в её пульсации есть окна, которые позволяют прыгнуть туда почти без риска. Там мы можем не только спасти пленников, но и изучить СОЛМО, как нигде в другом месте. Все стадии развития их технологий, их структуру, их производственные мощности, да много чего ещё можем узнать. Не воспользоваться таким шансом – это преступление.

Я смотрел на схему и чувствовал, как внутри медленно встаёт знакомое напряжение. То самое, перед решением. Перед тем моментом, когда понимаешь: если не мы – то никто.

– И когда ближайшее окно? Сколько у нас времени? – спросил я.

– По текущим расчётам – одно стабильное, часов на шесть, будет через одиннадцать часов. Потом активность аномалии возрастёт.

Я кивнул. В голове уже складывалась картина: трофейный корабль, реагирующий на меня; Заг, связанный с системой глубже, чем мы понимаем; свалка, полная забытых, но ещё живых существ. Слишком много нитей сходилось в одной точке.

– Хорошо, – сказал я наконец. – Готовьте план. Разведка, прикрытие, эвакуация. И чтобы никаких «авось»! Всё должно быть четко и разложено по полочкам!

Я поднял взгляд на всех сразу.

– И да. Это не рейд ради трофеев. Это спасательная операция. В первую очередь эвакуируем наших. Надо парней вытаскивать, даже если они… уже не совсем люди.

Кира тихо усмехнулась сбоку:

– Ну вот. А я только поела.

Я посмотрел на неё и неожиданно почувствовал спокойствие. Тяжёлое, но устойчивое. Похоже, отдых закончился. И впереди нас снова ждала свалка СОЛМО – место, куда сбрасывают тех, кого система сочла лишними.

Глава 8

Я ещё пару секунд смотрел на схему, потом опёрся ладонями о край стола.

– Летим на трофее. Операцию возглавлю я.

В зале стало тихо. Денис пристально посмотрел на меня и спросил:

– Ты уверен?

– Максимально, – ответил я. – Он уже работает со мной. Отклик стабильный. Для остальных он чужой.

– Но почему на трофее? – Подал голос один из аналитиков – У нас есть «Скауты». Может лучше полететь группой кораблей? Наши разведчики проверенные, от них не будет ни каких сюрпризов, к тому же если с одним «Скаутом» что-то случится, другие смогут оказать ему помощь и эвакуировать экипаж.

– На это есть несколько причин – Терпеливо объяснил я – Во-первых, трофейный хаб быстрее. Он перемещается через гиперпространство почти мгновенно, тогда как «Скаутам» понадобится время на разгон, торможение, и на сам переход. Во-вторых, это всё же корабль СОЛМО, он не будет казаться там чужеродным предметом, на нем легче затеряться и спрятаться, если вдруг что-то пойдет не так. В-третьих, захваченный нами корабль адаптивный. Да, именно так. Он может подстроится под любой стыковочный узел, может менять конфигурацию, может сам себя починить, без использования ремонтных роботов и дронов, управление над которыми как вы все уже знаете легко может перехватить СОЛМО. Ну и самое главное – на нем нет искина. Пока мы не придумаем надежный способ защиты мозгов наших кораблей, туда им лучше не соваться. Иначе на каждом «Скауте» должен будет лететь человек с симбиотом, причем уже достаточно адаптированным. У нас сейчас таких всего девять человек, ещё три кокона в запасе. Но пока мы не придумаем как ещё раздобыть симбиотов, нам этот запас нужно будет беречь на крайний случай. Да и размер «Скаутов»… что туда поместится? С десяток капсул? А хаб огромный, у него внутри куча свободного пространства, большие ангары и опять же, адаптивная структура, которая сможет подстроится под тип любой криокапсулы. Если на разведчике придется мудрить и собирать на коленке системы питания, то трофей подключит их к себе автоматически, без всяких проблем, что сильно сэкономит нам время.

Кира хмыкнула:

– То есть ты решил поехать в ад первым классом?

– Примерно так. Экономия топлива, нервов и людей.

Инженеры переглянулись. Один что-то пробормотал про «эксперимент уровня самоубийства», другой – про уникальные данные. Победил, как всегда, прагматизм.

– Тогда работаем, раз аргументов против ни у кого нет – подвёл итог Денис. – Минимальный экипаж. Управляющая команда с симбиотами, медики, инженеры и небольшая группа десанта. Полная автономия. Мы обеспечим прикрытие на входе и выходе из нашей системы.

Подготовка пошла слоями, как обычно – параллельно и без лишнего шума.

Трофейный корабль принимал возню вокруг себя спокойно. Инженеры старались действовать аккуратно: ничего не ломать, ничего не «улучшать», только наблюдать и записывать. Он отвечал странно – перестраивал внутренние коридоры, выравнивал поля, подстраивал освещение. Иногда создавал проходы там, где их раньше не существовало. Когда я заходил внутрь, структура менялась быстрее. Пространство словно подстраивалось под рост, шаг, дыхание. Корабль словно чувствовал мое настроение и желания. Если я иду по узкому коридору и думаю, что лучше бы он был шире – коридор расширяется, если хочу повыше потолок – он становится выше. Сейчас, находясь в отсеках нашего трофея, я ловил себя на мысли, что мне комфортно в нем, что ушло чувство чужеродности, неправильности.

– Похоже, он распознал вас как приоритетного администратора, – пробормотал Баха, глядя на телеметрию. – Он слушает и других людей с симбиотами, но никого так как вас.

– Я его приручил, вот он мне и доверился – Рассмеялся я – Это как у индейца с диким мустангом. Вначале он индейцу враг и старается укусить или лягнуть, не дает надеть упряжь и не позволяет на себе ездить, а потом постепенно становится другом и верным помощником.

– Не похожи вы на индейца – Буркнул инженер – А он на лошадь не похож. Это робот, и всему должно быть логическое объяснение. Просто вы разрушили его управляющий узел, а потом взяли на себя его функцию. Так как корабль обладает адаптивными системами, он и подстроился под новые «мозги». А вы про индейцев, про мустангов…

– Ну может и так, – не стал спорить я – но согласись, моя версия звучит интереснее. Эх, не романтик ты Баха, от того тебе и бабы не дают.

– Опять вы начинаете шутки свои дурацкие шутить… – обиделся инженер, отвернулся и быстро смылся из виду.

Пока мы возились с трофеем, Мидгард жил своей жизнью.

Колония за те несколько суток, что я отсутствовал подтянулась. Исчез хаос первых дней. Наш рукотворный континент рос и расширялся. Контейнеры с оборудованием, доставленным с линкора, выстроили в линии, между ними проложили коридоры, закрепили генераторы. Появились купола – сначала технические, потом жилые. Появилось несколько биоферм, в которых начали высаживать земные растения. Сейчас база колонистов уже напоминала маленький, но быстро развивающийся город.

Инженеры освоили местный камень: после обработки он держал нагрузку лучше сплава и почти не грелся. Биологи радовались как дети – местная флора и фауна, имеющая в своей структуре ДНК биоформ АВАК, перестала проявлять агрессию к людям, и сейчас ученые искали способы использовать её на благо колонии. Планета больше не старалась уничтожить незваных гостей – она нас приняла.

Окружающие Мидгард безжизненные планеты и пояса астероидов тоже постепенно осваивались. Три автономных завода по добыче и переработке полезных ископаемых уже работали в системе, добывая для колонии ресурсы, начал действовать и завод по сборке перехватчиков, ботов и разведчиков. Звездная система Жива, постепенно превращалась в наш новый дом.

С выжившими в бою биотехноидами и другими боевыми формами АВАК проблем не было. Пока я отсутствовал, они не пытались напасть на людей, а выполняли мои приказы, отданные до начала сражения в системе. То есть продолжали чистить планету от агрессивных форм жизни, охраняя колонию. Новых полевых операторов, получивших симбиоты за эти несколько суток, они слушались так же хорошо, как и меня, однако при моем появлении, тут же пришли уведомления и подтверждения моего приоритетного статуса. Локальная сеть АВАК, в системе Жива, признавала главенство единственного управляющего оператора. Глобальная же сеть АВАК… она не отвечала.

«Угроза неконтролируемого распространения мутации оператора в глобальной сети. Временная изоляция части каналов» – На любой запрос теперь приходил только такой ответ.

АВАК больше не проявлял к нам агрессии, позволял играть со своими игрушками, но общаться пока больше не хотел. Ни каких мыслей по этому поводу у меня пока не было, и я временно отпустил ситуацию плыть по течению. У меня сейчас хватало и других проблем.

Перед вылетом я снова зашёл к Загу.

Кокон вырос. Стал плотнее, аккуратнее, будто кто-то лепил форму внимательно и без спешки. Контуры тела моего друга читались ясно. Биополя шли ровно, без скачков. Аппаратура показывала стабильность, которой врачи уже почти радовались.

Я положил ладонь на поверхность.

– Мы уходим Заг, в этот раз без тебя дружище. Выздоравливай.

Поверхность слегка дрогнула, словно от глубокого вдоха. Заг, или его симбиот реагировали на моё присутствие.

– Какие прогнозы? – Кира, которая не отходила от меня ни на шаг повернулась к медикам – Как скоро это чудовище вылупится из своего яйца?

– Не могу сказать – Пожал плечами усталый врач, являющийся носителем ещё одного симбиота – Вы же знаете, это всё происходит впервые. Мы только собираем данные, изучаем процесс. Но судя по данным сканеров, пациент уже почти здоров, физически. Думаю, что это произойдет уже скоро.

– Ну дай бог – Удовлетворенно кивнул я головой – Следи за ним. После восстановления возможны не контролируемые всплески эмоциональной активности. Вспышки агрессии. Так было у меня и у Киры, поэтому будьте аккуратнее. Этот жлоб и когда здоровый был, имел хреновый характер, так что могут появиться пострадавшие. Хотя… мы восстанавливались в экстренном порядке, с большими рисками и очень быстро, а он приходит в форму медленно, так что я могу и ошибаться. Но всё равно, будьте предельно бдительны.

Перед стартом я зашёл в управляющий отсек корабля один. В его огромные ангары уже было погружено оборудование, члены миссии ходили по его коридорам улаживая последние дела, а я решил просто побыть один.

Трофей ждал. Я сел в сформированное под меня углубление. Материал подстроился, принял форму тела. Имплантат выдал цепочку синхронизаций – мягко, без рывков. Связь пошла образами.

Координаты. Искажения. Свалка. Аномалия. Масса спящих объектов.

Корабль узнал место сразу. Реакция вышла осторожной – как у существа, помнящего плохой опыт.

– Придётся, – сказал я вслух. – Там у нас остались дела.

Ответ пришёл ощущением согласия. Тяжёлым, медленным, но уверенным. Контуры выровнялись, энергетика собралась в устойчивый режим. Впереди ждала свалка СОЛМО – место, куда отправляли тех, кого сочли лишними. А мы летели туда именно за ними.

Переход начался мягко, уже привычно. Без удара, без привычного провала в желудке. Трофей просто свернул пространство вокруг себя, как человек сворачивает лист бумаги, чтобы убрать в карман. Визоры помутнели на долю секунды, потом снова прояснились.

Первым ощущением стала тишина. Густая, плотная, словно вата в ушах. Даже фон корабля звучал приглушённо, будто кто-то убрал лишние частоты. В этот раз аномалия вела себя почти прилично, не пытаясь разорвать незваных гостей на части. Денис и его штаб не ошиблись в расчетах – мы попали в окно временного покоя. К тому же прыгнули мы в точку, из которой отсюда уходили, а она находилась на небольшом удалении, как от самой свалки, так и от эпицентра рукотворной катастрофы космического масштаба.

– Ну здравствуй, помойка цивилизаций, – пробормотал я. – Давно не виделись.

Корабль отозвался слабым импульсом, чем-то похожим на вздох. Координаты стабилизировались, гравитация выровнялась, поля легли ровным слоем. Мы вошли.

Картина за обзорным экраном выглядела… рабочей. Никакого эпического ужаса. Просто хаос, доведённый до промышленного масштаба.

Обломки кораблей, фрагменты конструкций, искорёженные модули, доки, верфи, станции и базы. Всё это вращалось слоями, как мусорный водоворот, собранный руками очень старательного безумца. Иногда что-то вспыхивало, иногда гасло. Где-то далеко что-то лениво и устало двигалось.

Уже зная, что искать, корабль активировал свои сканеры и ответ пришел незамедлительно. Система отметила сотни активных сигнатур. Живых. Полуживых. Законсервированных. Замерших.

– Весёлое место, – пробормотала старший группы медиков, по каналу связи. – Прям курорт.

Трофей замедлил ход сам, без команды. Его поля слегка изменили форму, подстраиваясь под структуру свалки. Он словно вспоминал маршрут, которым когда-то сюда приходил.

– Контакт с патрульными кораблями? – спросил я Баху, который занял место в рубке рядом со мной, взяв на себя функции моего помощника и бортинженера.

– Есть движение, – отозвался инженер. – Старые охотники. Наблюдаю пока четыре штуки. Поведение шаблонное. Реакции вялые. На вас… внимания почти ноль.

– Потому что свой, – хмыкнула Кира. – Или потому что списанный.

– В нашем случае без разницы, – ответил я, а потом немного подумав перешел на командный канал через имплантат, чтобы меня слышали все члены команды, не обладающие симбиотами. – Внимание! Готовимся к экстренному обратному прыжку в систему Жива. Всем занять свои места согласно штатного расписания.

– Ты чего это? – Удивилась Кира – Что случилось?

– Ничего. Пока. – я посмотрел на подругу и подмигнул ей – Но может случится. Хочу кое-что попробовать.

– Не пугай меня Найденов – Кира прищурилась, сверля меня взглядом – ты чего задумал?

– Мы на командирском корабле СОЛМО, на управляющем хабе – Я кровожадно улыбнулся – А управлять нам неким. Пора попробовать завести себе эскорт из «охотников». Я хочу взять этих четверых инвалидов под управление.

Я ещё раз посмотрел на тактическую схему. Четыре отметки медленно двигались по стандартным траекториям патруля – однотипные, предсказуемые, с минимальными отклонениями.

– Готовьтесь, – сказал я спокойно. – Попробую взять охотников под контроль.

Кира резко повернулась:

– Вот прямо сейчас?

– А когда ещё? Они в зоне досягаемости, канал открыт, протоколы старые. Удобнее момента может и не быть.

Я перевёл внимание внутрь, активируя расширенный режим синхронизации. Имплантат поднял уровень доступа, вывел сервисные контуры и старые управляющие сигнатуры, сохранившиеся в памяти трофея. Передо мной развернулась сухая, техническая картина: пакеты команд, таблицы приоритетов, цепочки подчинения. Всё грубое, устаревшее, без адаптивной логики. Именно то, что обычно ставят на массовые боевые платформы.

– Так… – пробормотал я. – Примитив. Даже шифрование ленивое.

Я аккуратно ввёл идентификатор управляющего узла, который трофей уже использовал для связи с инфраструктурой СОЛМО. Система приняла его без сопротивления – как корректный источник команд.

Первый охотник отозвался почти сразу. На экране его статус мигнул и сменился с «патрульный автоном» на «ожидание внешнего управления».

– Один есть, – коротко сказал Баха. – Подтверждаю смену режима.

Я расширил канал, распространив тот же ключ на остальные цели.

Второй охотник замер на секунду, затем скорректировал вектор. Третий дал короткий всплеск ошибок, попытался перезапустить подпрограммы, но перехват сработал быстрее. Четвёртый задержался дольше всех – в его системе висели обрывки старых боевых задач, конфликтующих между собой. Я просто отключил их пакет целиком. Статусы обновились почти синхронно.

– Подтверждение, – доложил инженер. – Все четыре объекта переведены в режим внешнего управления. Приоритет – ваш канал. Ограничения сняты. Боевые контуры доступны.

– Вышли из патруля? – уточнил я.

– Полностью. Сейчас висят в ожидании команд.

Кира хмыкнула:

– Вот и всё?

– А ты чего хотела? Стрельбы и абордажа? Соскучилась по войнушкам?

– С тобой соскучишься…

Я быстро просмотрел телеметрию. Машины оказались изрядно изношены: повреждённые сенсоры, частично деградировавшие приводы, обрезанные каналы связи. Но базовая функциональность сохранилась. Манёвры, вооружение, защита – всё работало, пусть и на пониженных режимах.

– Слушаются, как старые дроны, – сказал Баха. – Даже проще, чем наши. Логика прямолинейная, без самодеятельности.

– Вот и хорошо, – кивнул я. – Самодеятельность сейчас лишняя.

Я дал короткую команду. Четыре охотника синхронно перестроились, заняв позиции вокруг трофея. Расстояние выверили автоматически, поля согласовали, траектории сгладили. Получился аккуратный защитный контур. На тактической карте их иконки сменили цвет.

– Эскорт сформирован, – сообщил имплантат. – Подчинение подтверждено.

Я откинулся в кресле и выдохнул.

– Отлично. Эксперимент признан удачным. Теперь у нас есть боевое крыло из автономов. Старое, ржавое, но всё ещё рабочее.

Кира посмотрела на меня:

– Ты понимаешь, что только что угнал четыре боевых платформы прямо у СОЛМО?

– Формально они давно списаны, – пожал я плечами. – Я просто подобрал бесхозное имущество.

Она фыркнула:

– Когда-нибудь тебя снова посадят. Уже за дело. Я уже со счета сбилась, сколько ты кораблей стырил с тех пор, как я тебя знаю.

Я усмехнулся и снова перевёл взгляд на свалку. Охотники держали строй. Холодно, ровно, без эмоций – как и положено технике. Трофей скорректировал маршрут, учитывая новый контур защиты. Мы шли дальше, глубже в свалку. Теперь уже не в одиночку.

Глава 9

Трофей шёл уверенно, он уже знал этот маршрут. Поля стабилизировались, траектория выровнялась, а сопровождающие охотники держались строго по расчётным точкам, формируя вытянутый защитный контур. Их сигнатуры больше не «плавали», не дергались – обычные автоматические платформы под внешним управлением, без инициативы и без фантазии. Видеть их рядом, не в прицеле и не на тактическом экране сражения помеченных как цели, было странно. Бывшие враги вдруг стали защитниками.

Свалка сгущалась вокруг. Пространство впереди становилось плотнее: обломки уже не просто дрейфовали, а образовывали целые слои, как геологические пласты из металла, полимеров и чужой инженерной логики. Некоторые структуры были сцеплены между собой намертво, другие держались на остаточных полях.

– Плотность обломков растёт, – доложил Баха. – Похоже, приближаемся к сервисной зоне.

Я кивнул. Именно туда вели метки. Свалка снова давила со всех сторон. Мы снова подходили к зоне малых доков. Шлюз «12–B/Сервис» находился в самом узком месте.

Когда пространства вокруг корабля стало критически мало, трофей слегка изменил конфигурацию корпуса: внешние элементы втянулись, профиль стал компактнее. Два охотника ушли вперёд, ещё два – сместились назад, перекрывая тыл. Всё происходило без лишних команд, будто по заранее прошитому сценарию. Корабль буквально угадывал мои мысли, подстраиваясь под окружающую среду и командуя своим эскортом.

– Вот он, – сказал я, когда на визоре появилась знакомая конструкция. – Наш склад забытых душ.

Трофей снизил скорость почти до нуля. Сканеры начали разворачивать передо мной подробную модель сервисной зоны, где мы нашли людей. Сейчас я уже лучше разбирался в управлении захваченного корабля, и смог получить больше данных, чем при первом нашем посещении этого странного места. Структура этой конструкции оказалась многоуровневой: центральный узел, вспомогательные отсеки, кольцо технических шлюзов. Часть систем сохраняла питание, часть находилась в спящем режиме. Источники энергии были автономными.

– Подтверждаю наличие хранилищ, – сообщил Баха. – Криомодули активны. Количество – больше трёхсот. Состояние разное.

Трофей начал процедуру стыковки. Не жёсткой – адаптивной. Его интерфейсные сегменты выдвинулись и встроились в узел, подстраиваясь под форму разъёмов. Произошла синхронизация полей, затем обмен базовыми протоколами.

– Стыковка подтверждена. Доступ получен, – отчиталась система.

Внутри стало заметно тише. Фоновая вибрация свалки ослабла, экраны визоров очистились от помех.

– Начинаем эвакуацию, – сказал я. – Приоритет – криокапсулы с людьми, остальных грузим по остаточному принципу, если влезут.

Эвакуационные команды, сформированные ещё на линкоре, начали работу немедленно. В недра хранилища двинулись группы десантников и медиков. Аккуратно, без рывков, они фиксировали капсулы, отключали старые крепления, компенсировали перекосы. Каждая капсула проверялась, получала питание и аккуратно транспортировалась в ангар.

На моем визоре появлялись строки состояния:

Капсула №041 – стабильна.

Капсула №042 – требуется дополнительное питание.

Капсула №043 – деградация.

Первая партия была переведена внутрь корабля. Модули ангарной палубы трофейного корабля автоматически перестраивались под их форму, создавая временные гнёзда и закрепляя криокапсулы.

– Подключение первой партии прошло успешно, – сообщил мне медик группы эвакуации. – Показатели выровнялись.

Процесс пошёл серией. Без суеты, без спешки. Система работала как конвейер: извлечение, стабилизация, транспортировка, фиксация.

Снаружи охранные платформы удерживали позиции. Их сенсоры фиксировали редкие перемещения обломков и слабые энергетические всплески, угрозы не выявлялись.

Внутренние ангары трофея постепенно заполнялись. Пространство, ещё недавно пустое и гулкое, меняло назначение прямо на глазах: секции перестраивались, перегородки смещались, силовые рамки формировали ячейки под криокапсулы. Каждая новая партия встраивалась в общий контур питания и жизнеобеспечения без ручной настройки – корабль сам подбирал режимы, компенсировал перекосы, перераспределял нагрузку.

– Людей забрали всех. Заполняем третий ангар неизвестными биоформами, – доложил глава медицинской группы. – Уже на шестьдесят процентов.

– Не гони, – ответил я. – Осторожнее грузите, уж очень древние эти капсулы.

Группы эвакуации работали четко. Руководили всем медики, иногда требовалась помощь десанта: где-то капсула была перекошена, где-то заклинена старым креплением, где-то к ней тянулись обрывки кабелей, проросшие в металл. Тогда приходилось вручную резать, фиксировать, стабилизировать. Работа шла молча, сосредоточенно, почти рутинно.

На моем визоре один за другим появлялись зелёные маркеры – признак успешной интеграции эвакуированных в системы корабля.

– Сто тридцать семь, – сообщил медик. – Живые. Стабильные.

– Продолжаем, – коротко ответил я.

Трофей тем временем перераспределял объём. Его внутренние структуры словно «расползались», освобождая новые секции. Где-то исчезали перегородки, где-то вырастали новые ложементы. Корабль подстраивался под задачу, не задавая вопросов. Через некоторое время счёт перевалил за двести.

– Ангары заполнены на девяносто процентов, – доложил Баха. – Резерв есть, но дальше плотность растёт. Придётся либо открывать дополнительный объём, либо грузить плотнее.

Я посмотрел на схему. Сервисный узел уже был вычищен почти полностью. Остальные метки располагались дальше – за внутренним кольцом, ближе к центральным секциям комплекса.

– Принял. Ангар с людьми закрыть. Ангары два и три… Пусть находят свободное место, дополнительный объем я делать не буду, мы в узком коридоре, есть риск столкновения. Эвакуационные группы пусть идут дальше, – сказал я. – Пока позволяет обстановка.

Трофей плавно сместился, протягивая новые каналы доступа. Охотники скорректировали позиции, выстраиваясь плотнее. Их сенсоры фиксировали редкие всплески активности в глубине свалки, но угрозы не формировались.

Следующая зона оказалась сложнее. Старые переходы частично обрушены, многие отсеки перекрыты остатками конструкций. Пришлось задействовать резаки и силовые поля, чтобы расчистить проход. Работа замедлилась.

– Здесь другой тип хранилища, – отметил Баха. – Более старый. Капсулы нестандартные.

На экране появились новые сигнатуры. Формы отличались: более массивные корпуса, другие разъёмы, иная логика энергопитания.

– Это похоже ранние серии, – сказал один из медиков. – Поддержка хуже. Ресурс на исходе.

Я сжал зубы.

– Берём всех, кого можно стабилизировать. Остальных – фиксируем координаты. Вернёмся позже с нужным оборудованием.

Трофей подстроил конфигурацию ещё раз. Часть внутренних секций перешла в режим экстренного хранения, перераспределив энергию от вспомогательных систем. Температура, давление, питание – всё выровнялось. Процесс шёл уже почти автоматически. Команда работала на пределе своих сил, но быстро, на опыте. Капсулы уходили одна за другой, их статус менялся с жёлтого на зелёный.

– Двести сорок семь.

– Двести пятьдесят один…

– Двести шестьдесят.

Я смотрел на цифры и ловил себя на мысли, что каждая из них – человек, или просто разумное существо, жизнь, история, которую кто-то когда-то списал.

Когда индикатор показал, что ангары близки к пределу, я поднял руку.

– Стоп. Дальше не грузим. Оставляем резерв.

Команды подтвердили выполнение. Манипуляторы замерли, зафиксировав последние капсулы. Внутри корабля стало тесно.

– Сколько всего? – спросил я.

– Двести семьдесят три, – ответил медик после паузы. – В состоянии, которое можно вытянуть. Остальные… либо разрушены, либо требуют стационарного вмешательства.

Я медленно выдохнул.

– Значит придётся сюда наведаться ещё раз…

Я ещё несколько секунд смотрел на схему, словно надеялся, что цифры сами изменятся. Не изменились. В этом мерзлом склепе ещё оставались живые, и помочь им мы сейчас никак не могли.

– Мы обязательно всех заберем, никого тут не оставим – сказал я уже тише. – Но не сейчас. Сначала доставим первых спасенных в безопасное место.

Трофей снова менялся. Внутренние контуры мягко перестроились, приоритеты сместились с приёма груза на манёвренность. В ангарах погасли лишние огни, оставив только мягкое дежурное свечение над рядами капсул. Их стало много – слишком много для корабля такого класса. Он чувствовался иначе: тяжелее, медленнее, плотнее, как существо, взявшее на спину непосильную ношу, но упрямо идущее вперёд.

– Отстыковка, – сообщил Баха. – Поля сходятся… есть контакт… разрыв.

Интерфейс дрогнул. Сначала едва заметно, потом сильнее – будто что-то неохотно отпускало нас. Адаптивные сегменты корабля втянулись, поля синхронизации погасли одно за другим. Сервисный узел остался позади – тёмный, изрезанный, снова немой. Мы начали отход.

Первые метры дались легко. Потом пространство снова стало «густым» – свалка будто не хотела отпускать добычу. Обломки медленно смещались, старые фермы подрагивали, реагируя на возмущение полей. Где-то вдали прошёл слабый энергетический всплеск – не атака, скорее рефлекс древней системы, которой не понравилось, что у неё что-то забрали.

Охотники сомкнули строй плотнее. Их сигнатуры выровнялись в вытянутый ромб, перекрывая сектора. Они не суетились, не делали резких манёвров – просто держали позиции, как обученные псы, ведущие хозяина через опасный район.

– Контуры стабильны, – доложил Баха. – Перегрузка в допустимых пределах. Но корабль стал… инертнее.

Я чувствовал это и без отчётов. Трофей шёл тяжело, но уверенно. Его реакция на управление стала чуть вязкой, словно он подбирал движения осторожнее, берёг то, что теперь было внутри. В какой-то момент мне даже показалось, что он «осознаёт» ценность груза – не логически, а на уровне своих глубинных алгоритмов.

Мы миновали последнюю гряду обломков, когда пространство впереди вдруг разошлось шире, образуя карман – старый навигационный коридор, частично расчищенный когда-то давно. Сканеры тут же выдали знакомую сигнатуру.

Я напрягся.

– Стоп… – произнёс я медленно. – Третий сектор, справа.

Метка всплыла почти сразу. Старый корпус. Тот самый. Корабль, который мы видели при первом заходе на свалку. Я запомнил его из-за странной формы, он был похож на морское судно. И на нём – метка, выжженная прямо по композиту. «Не вскрывать, аномальная контаминация, опасность биологического заражения».

– Подтверждаю, – сказал Баха после короткой паузы. – Сигнатура совпадает. Тот самый корпус. Старый транспорт… или лабораторник. Класс определить трудно.

– Мы же вроде бы в прошлый раз договорились туда не лезть. – В рубке послышался насмешливый голос Киры – Но тебя прямо-таки тянет найти новые приключения на наши задницы.

Я не ответил сразу. Смотрел на метку, на корпус старого судна, на его положение в навигационном кармане. Он не дрейфовал, не вращался, не цеплялся за соседние конструкции. Стоял стабильно, будто был установлен здесь намеренно.

– Да, – наконец сказал я. – Тогда мы действительно договорились туда не лезть.

Пауза.

– Но теперь ситуация другая.

Я развернул тактическую проекцию на общий экран, увеличил масштаб и переключил режим отображения на служебный.

– Слушайте внимательно. Без эмоций.

Голограмма послушно разложилась на слои: маршруты, остаточные сигнатуры, отметки старых трасс.

– Первое. Метка опасности активная. Не архивная. Обновление – относительно недавнее по местным временным шкалам. Значит, объект не брошен окончательно. Его состояние кто-то контролировал или контролирует до сих пор.

Я выделил сектор вокруг корпуса.

– Второе. Он расположен не случайно. Это старый навигационный коридор, обслуживаемый маршрут. Сюда не «падает» мусор. Сюда что-то ставят. Или оставляют.

Баха кивнул, уже сверяя расчёты.

– Подтверждаю. Геометрия положения устойчивая. Вектор компенсации не хаотичный. Его либо закрепили, либо стабилизировали позже.

Я продолжил:

– Третье. Конструкция не типовая для СОЛМО. Форма, силовая архитектура, компоновка – всё выбивается из их стандартов. Это либо ранний прототип, либо трофей, либо сторонняя разработка.

Кира усмехнулась, но без обычной насмешки: