Текст книги "Солмо (СИ)"

Автор книги: Андрей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

– Так, да? – сказал я, чувствуя, как глобальная сеть АВАК раскрывается передо мной, как будто выходит из тени, – Для тебя это настолько важно? Ну ладно, надеюсь ты знаешь, что делаешь. Начнём.

«Адаптация 200/200», «Адаптация завершена!».

И мир вокруг стал тише. На долю секунды. Как перед ударом грома. А потом я выпал из окружающей меня реальности.

Глава 10

Это было ощущение, будто меня вывернули лицом к самому пространству, а всё остальное – корабль, люди, планета, даже собственное тело – остались за спиной, где-то далёкими фантомами. Не больно. Не страшно. Скорее… неправильно. Как в момент, когда резко выключается гравитация, и мозг, по инерции, пытается продолжать притяжение – но уже не к полу, а к самому смыслу происходящего.

Сеть АВАК открылась.

Пространство вокруг меня не имело цвета. Оно имело… структуру. Как срез чужого мышления. В нём всё было сразу: линии, узлы, всплески, похожие на нервные импульсы; далёкие, как звёзды, и в то же время близкие, как собственные пальцы.

Меня встретил мягкий, бесстрастный, абсолютно нечеловеческий голос.

«Оператор. Связь установлена. Подтверждаю присутствие.»

Я ощутил внимание. Огромное. Холодное. Не враждебное – но калибром точно не по мне.

– Это… ядро? – выдохнул я мысленно, сам не понимая, что и как здесь работает.

Ответ был мгновенным.

«Сегмент. Грань. Узел высшего уровня. Сеть наблюдает.»

Ну чудесно. Полнейшее спокойствие. Сеть наблюдает. А я… я вот стою в ментальном вакууме, как будто без штанов и с ощущением, что сейчас кто-то сделает проверку домашнего задания, а я даже тетрадь забыл.

Но времени нет. Даже здесь я чувствовал дрожь гипера на орбите. СОЛМО входили.

Я бросился к ближайшему узлу сети, пытаясь передать информацию:

– Требуются подкрепления! СОЛМО вторгаются! Нам нужно закрыть канал и…

Но меня оборвали. Не грубо, нет – просто перенаправили. Как ветку, которую бережно убрали с дороги.

«Анализ угрозы завершён. Цель: оператор. Предиктивная модель: высокий риск локального уничтожения. Подкрепления – нецелесообразно.»

Я застыл.

– Чего⁈ – рявкнул я так, что в обычной реальности наверняка бы сорвал голос.

Ответ:

«Приоритет: обеспечение сохранности оператора. Плановая реорганизация локального сегмента. Подкрепления не требуются. Используйте доступные ресурсы. Сеть предоставит протокол.»

Меня буквально перекосило.

– Как это «не требуются»⁈ У меня на орбите – бой! На подлёте – флот СОЛМО! У нас один линкор, кучка перехватчиков и…

«Оператор неверно интерпретирует угрозу. Цель СОЛМО – оператор. При уничтожении оператора система локального узла становится инертной. Подкрепления – нецелесообразно. Угроза сети АВАК минимальна».

Это был… холодный расчёт. Математика вместо паники. Галактическое: «Это просто маленькая заноза, зачем из-за этого надевать бронежилет? Если тебя грохнут, нам даже не больно будет».

И в этот момент что-то изменилось.

Сеть… дрогнула. Лёгкая деформация прошла по уровням, как сейсмическая волна. И узел, с которым я взаимодействовал, будто сбился на долю такта.

А затем:

«Вмешательство. Нарушение. Сторонний доступ к операторскому каналу. Идентификация: СОЛМО.»

Меня обдало ледяным холодом. Даже здесь.

– Он нашёл меня, – прошептал я.

Ответ:

«Подтверждаю. Разведчик СОЛМО установил контур оператора. Ведёт атаку по каналу связи.»

И сеть… начала ЗАКРЫВАТЬСЯ. Как створки гигантской раковины.

Но поздно. В мой мозг ворвалась искажённая, острая, чуждая воля. Без эмоций, без мыслей – чистая функция. Сканирование. Пронзание. Анализ.

Я заорал – не от боли, от ощущения, будто в самое сознание воткнули крюк и тянут наружу. Разведчик СОЛМО атаковал меня через симбиот, пытаясь подобрать код уничтожения. Я физически чувствовал, как мой биоскафандр буквально забился в предсмертной агонии. В голове пронеслась мысль – если он уничтожит симбиота, то и мне не жить! Симбиот пытался бороться, генерируя изменения кодов самоуничтожения с немыслимой скоростью, но и «наблюдатель» от него не отставал, буквально засыпая паками дешифровки. Какого хрена в симбиот заложили те же алгоритмы, что и в обычных биотехноидов⁈ Меня что, тоже можно убить генератором кодов, типа того, который буквально на коленке собрал Баха⁈ Что это вообще такое? Зачем это всё придумано⁈

Ответ пришел тут же. Саморазвивающаяся и восстанавливающаяся боевая система АВАК, должна была расширятся для решения задачи для которой её создали, а когда задача будет выполнена, её можно просто стереть, не заморачиваясь поискам сегментов сети и утилизацией по всей галактике. Дал команду, и её, или уже не нужной её части попросту нет. Алгоритм, чтобы держать сеть под контролем, и которым сейчас пользуются СОЛМО, чтобы бороться с АВАК. Проше говоря ошибка в программировании, не защищенный фрагмент программы… И исправить это сейчас видимо некому.

– Федя, сука, ты нас убьешь! Блокировать режим самоуничтожения, стереть коды! – Взревел я, и… сработало.

Симбиот мгновенно выполнил команду, и я испытал облегчение, сравнимое с действием сильного обезболивающего на измотанный мучительной болезнью организм. Меня отпустило мгновенно. Давление пропало, я выкинул инородный разум из своего сознания.

В это же время Магистр загремел так, что сеть содрогнулась:

«ОПЕРАТОР ПОД АТАКОЙ. ПРИОРИТЕТ: БЛОКИРОВАТЬ.»

Семь биотехноидов буквально обрушились на черную каплю, погребая её под своими телами, а потом… Разведчик СОЛМО исчез, точнее разлетелся бесформенными обломками по орбите.

Я остался один в тихом, тяжёлом, огромном пространстве. Но ненадолго. Глобальная сеть открылась снова:

«Оператор. Выявлена нестабильность. Мутация биоскафандра АВАК Оператора управления! Требуется коррекция. Угроза захвата Оператора противником! Требуется оперативное вмешательство. Стабилизируем локальный сегмент.»

И после паузы:

«Идёт передача протокола обороны.»

Вот суки… То есть если меня убьют – это мелочи, а если захватят – уже проблема⁈ Додумать я не успел. Я не успел даже спросить – какого именно протокола. Потому что мне в разум полились… структуры. Схемы. Тактики. Боевое программирование АВАК. Модели управления биотехноидами на уровне, которого я никогда не видел. И – главное – схема перехвата гиперкоридора СОЛМО.

Это было слишком много. Слишком мощно. Слишком чуждо. Я закричал.

И, захлёбываясь информацией, – рухнул обратно в тело.

Когда я пришёл в себя – услышал над ухом рык Киры:

– Найденов! Найденов, твою мать, дыши! Ты жив?

Голограммы перед нами мерцали. Орудийные батареи ревели, засыпая пространство возможного выхода противника из гиперпространства плазмой. Линкор содрогался как живой. А на центральном экране – начиналось то, чего мы не хотели, но к чему готовились:

Корабли СОЛМО входили в систему. И на этот раз – не разведчик.

Я поднял голову. И сказал хрипло, чужим голосом:

– Я… получил протокол. Мы встречаем их прямо в коридоре.

Кира побледнела:

– Ты сейчас сказал… что мы будем перехватывать вторжение в гипере?

Я улыбнулся так, будто у меня в голове загорелась сверхновая:

– Да. Мы. И АВАК. Всё сразу.

И бой – начался до того, как СОЛМО успели выйти в реальность.

Это было похоже на попытку играть в шахматы, одновременно дерясь табуреткой.

Часть меня дышала, моргала, слышала, как где-то в рубке матерится Тимур и коротко рычит Заг, требуя дополнительные данные по целям. Другая часть – гораздо более крупная, жёсткая и чужая – смотрела на мир как на схему: коридор гипера, плотность пространства, точки возможного выхода, узлы, куда можно вбить гвоздь реальности так, чтобы всё, что через них пролезает, порезалось в клочья.

Протокол обороны не был «инструкцией». Это было… чувство, как правильно ломать. Теперь я видел гиперкоридор. Не в привычном смысле «красивой картинки голографа» – а сразу в голове, как вспышки: длинная, вязкая труба искажённого пространства, в которой шли потоки. СОЛМО не влетали в систему, как наши – по одному кораблю. Они шли пакетом. Стаей. Клиньями.

Сеть АВАК подсветила их как последовательность импульсов: «цель – цель – цель – блок, носитель поля – цель – координаторы – цель…»

«Оператор. Доступ к протоколу подтверждён. Рекомендация: перехват носителей стабилизации коридора. Нарушение целостности – обвал локального сегмента, частичное уничтожение эскадры вторжения».

– Перевожу, – хрипло выговорил я уже вслух. – Нам надо выбить из-под них подпорки. Денис!

Он ответил сразу:

– Здесь!

Я показал на центральный голограф – хотя на самом деле видел не его, а то, что было «за» ним:

– Сектор Дельта-три, пояса искажений. Там у них опорные узлы коридора. Если мы туда зарядим синхронный залп по координатам…

Я замялся – потому что координаты всплывали в голове сами. Цифры, углы, временные смещения.

– … вот сюда, сюда и сюда, – я ткнул в воздух, а тактический интерфейс, синхронизированный с моим визором, сам отметил точки на схеме.

Тимур присвистнул:

– Там же пустота. Даже фон почти нулевой…

– Там они, – отрезал я. – Носители стабилизации. Мы не увидим корпуса. Мы ударим по следу.

Денис стиснул зубы, но даже не попытался спорить:

– Орудиям главного калибра – подготовить залп по координатам! Лёгким батареям – режим форсированного огня по массе выхода! Перехватчикам – держать рубеж по границе орбиты, пока командир не отдаст команду!

Линкор послушно зашевелился. А сеть АВАК – напротив, замерла. Сжалась в ожидании.

«Оператор. Необходимо ввести биотехноидов в коридор.»

– Куда? – сорвалось у меня. – Вы серьёзно?

Кира дернулась:

– Чего в коридор? Кого?

– Их, – я кивнул вверх. – Магистра и его группу.

Сеть тут же усилила канал, выбросив в сознание понятную схему: семь крупных биотехноидов под командованием Магистра должны были выйти в гипер изнутри системы, пробить себе окно в коридор СОЛМО и, по сути, броситься под колёса несущемуся табуну. Не чтобы выжить. Чтобы стать «противотанковыми ежами» на их дороге.

Магистр отозвался спокойным, стальным голосом:

«Принято. Локальная группа готова к внедрению. Приоритет: сохранность оператора. Потери приемлемы».

– Мне не нравится, как вы это говорите, – пробормотал я. – Но ладно. Раз уж начали…

Я глубоко вдохнул. В горле стоял вкус металла – то ли от пересохшего воздуха, то ли от того, что симбиот ещё не до конца простил мне танцы с кодом самоуничтожения.

– Баха!

– Я! – отозвался он. – Я почти вычистил боевые системы…

– Не «почти». Делай, как в протоколе, который я тебе сейчас дам.

И я – дал.

Часть пакета, влитого в меня сетью, я просто перекинул дальше: у меня в голове сложилась связка «Баха – интерфейс – боевые искины», симбиот подхватил её и швырнул данные, как камень. Я почти физически почувствовал, как инженер у консоли чуть не рухнул, захрипел, а потом выругался:

– Да чтоб вас всех… Охренеть… Ладно. Понял. Понял! Делаю!

Кира на меня посмотрела так, словно впервые за всё время реально задумалась: «а точно ли этот человек ещё – человек?»

– Ты сейчас ему что в голову кинул? – осторожно уточнила она.

– Инструкцию по кастрац… – я споткнулся и поправился: – По изоляции кода СОЛМО. Только бы он успел. Без искина мы по этим… фантомам не попадём.

Сеть АВАК вспыхнула. Магистр коротко отрапортовал:

«Группа внедрения готова. Ожидание команды оператора».

Я сжал кулаки.

– Внимание всем! – сказал я, мысленно прощаясь с подопечными. – Через… три… две… одну… Прыжок!

Если обычный гиперпрыжок похож на резкий, но привычный провал лифта, то то, что произошло сейчас, было не прыжком. Это было столкновение двух волноводов.

Семь биотехноидов АВАК не столько «вошли» в гипер, сколько впились в уже существующую структуру. Я видел, как их силуэты – чёрные, угловатые, покрытые живыми матрицами поля – входят в вязкую, светящуюся трубу коридора, как иглы в плоть.

СОЛМО шли навстречу. Их не было видно как кораблей. Я видел только деформации: сгустки упорядоченности, локальные «пледы», которыми они застилали пространство, чтобы двигаться, не замечая сопротивления. Большие пятна – тяжёлые боевые платформы; мелкие, быстрые – охотники; длинные, тонкие – носители поля.

«Цель: носители поля. Захват. Блокировка. Перегрузка коридора», – сухо отбарабанила сеть.

Магистр ответил так, будто мы с ним давно репетировали это:

«Выполняю».

И начался странный бой – без выстрелов в привычном смысле.

Биотехноиды АВАК вцепились в «ткани» коридора, как крабы в рыбацкую сеть, и начали портить узлы. Там, где они проходили, гладкая геометрия СОЛМО рвалась, закручивалась спиралями, формировала завихрения. Носители поля метнулись, пытаясь стабилизировать разрыв – и попали в ловушку. Два биотехноида встали на их пути как стена, разменивая свои жизни на жизни противника. Столкновение! Носители поля и мои подопечные рассыпались в клочья, вывалившись в реальность.

Я чувствовал это так чётко, словно сам держал канаты.

Заг, который тоже был в связке, коротко рыкнул в тактическом канале:

– Командир… это… как в рукопашную идти, только при этом жизнью рисковать не надо. Обожаю нашу работу.

– Меньше лирики, – отозвался я. – Денис! Готовность батарей?

– Пять секунд до залпа! – отчеканил он. – Координаты по твоей схеме прогружены.

– По моей? – машинально уточнил я.

«Коррекция координат выполнена».

Это уже сеть вмешалась.

– По нашей, – поправился я. – Ладно. По моей, их и твоей, короче.

Кира нервно усмехнулась:

– Главное, чтобы не по моей заднице в итоге.

Первый залп линкора ушёл в пустоту. Точнее, туда, где для обычных сенсоров пустота. Для меня – вспышка: плазменные снаряды входили в те самые «узлы», где биотехноиды только что надорвали коридор, и срабатывали как кувалды.

Гиперкоридор скривился.

Это было видно даже на тактической голограмме, она честно пыталась перевести происходящее в трехмерное изображение для обычных людей. Линия входа СОЛМО дрогнула, пошла волной, один из тяжёлых сгустков стабилизации мигнул – и просто рассыпался фрагментами сигнатуры.

«Носитель поля уничтожен, – спокойно отметила сеть. – Локальная нестабильность плюс восемнадцать процентов. Вероятность обвала сегмента: сорок два».

– Маловато, – прошипел я. – Добавим.

– Второй залп готов! – Денис уже не спрашивал разрешения, только ждал отметки.

Я бросил взгляд – больше для вида, чем по необходимости: следующая «нить» СОЛМО входила в критическую зону.

– Огонь.

Линкор снова содрогнулся. И вот тут – по-настоящему началось. Один из коридорных сегментов не выдержал.

Это было как хруст льда весной. Сначала – длинная, протяжная трещина, потом – цепная реакция. Поток СОЛМО дернулся, попытался перераспределиться, но Магистр, словно почувствовав момент, вогнал ещё двух биотехноидов глубже и, по сути, сорвал заглушки.

Гиперкоридор обвалился, забирая с собой еще двух моих бойцов.

Часть эскадры вторжения просто вырубило из реальности – они не успели синхронизироваться с обычным пространством и растворились в искажённой каше перехода. Другую часть выбросило… не туда. Не в рассчитанный ими выход у окраины системы, а почти в шестьдесят градусов в сторону, с жуткими ошибками по времени и координатам.

На тактическом экране впервые вспыхнули отметки кораблей противника:

– Фиксирую нештатные выходы! – заорал оператор. – Сектор Бета-пять, Гамма-два, Хи-семь! Множественные разрывы!

– Там у нас что? – жестко спросил я.

Тимур промотал схемы:

– В Бета-пять только поле мин! В Гамма-два – поле астероидов и два звена перехватчиков. Хи-семь… – он споткнулся. – Чёрт. Там пусто!

Я коротко выругался.

– Денис! Группы прикрытия – в Хи-семь немедленно! Все, резервы! Подрыв мин – Бета-пять! Гамма-два – атака!

Сеть АВАК в этот момент работала на пределе. Я чувствовал, как она перегревается – не буквально, конечно, но есть в любой системе предел количества операций, которые она может провернуть одновременно.

«Оператор. Дополнительное вмешательство не рекомендуется. Ресурсы локального сегмента близки к порогу. Требуется стабилизация».

– Рано стабилизироваться, – огрызнулся я. – Нам нужно добить тех, кто уже лезет!

А они лезли.

Несмотря на обвал сигмента коридора, часть эскадры СОЛМО всё равно прорвалась. Чёрные, гладкие, мерзкие силуэты начали вываливаться из гипера там, где мы пытались выстроить линию перехвата. Некоторые – изуродованные, искривлённые, со следами искажённого поля на борту; другие – почти целые.

Первыми вышли охотники.

Глава 11

– Контакт! – заорал один из дежурных офицеров. – В секторе основного коридора – до десятка малых целей!

– Охотники, – буркнул Заг – Мать их за ногу!

– Перехватчикам – на охотников! – Отдал приказ Денис – Режим агрессивного сближения! Пусть почувствуют местное гостеприимство.

Истребительные звенья тут же рванули вперёд, быстро набирая скорость и сближаясь с противником.

Эскадра охотников СОЛМО встретила их той самой мерзкой, чересчур-идеальной координацией, которую мы уже видели. Они синхронно сделали микропрыжок и оказались на левом фланге у истребителей. Не все, а только часть – пять кораблей, которые выглядели относительно целыми, на месте остались сильно поврежденные дроны СОЛМО.

Несколько звеньев моих перехватчиков продолжили атаку на подранков, а остальные стали перестраиваться чтобы перехватить резвую пятерку, но не успели… Ещё один прыжок, и охотники уже заходят им в хвост! Командир группы перехватчиков землян тут же принял единственно правильное в этой ситуации решение. Боевой порядок истребителей хаотично рассыпался по космосу, разделяя преследователей, чтобы перевести бой в «собачью свалку». Бой выглядел неравным, как будто бипланы первой мировой, дерутся с реактивными истребителями. Казалось, что противопоставить врагу нам нечего, но это было не так. Не на этот раз… Ведь у нас были новые, а точнее на время забытые, но снова ставшие нужными игрушки.

– Баха! – крикнул я. – Как там искины?

Он уже не ругался. Голос был странно тихим и одновременно напряжённым:

– Готово. Я вывел их из общего контура. Никакого доступа для СОЛМО. Только локальные, обрезанные алгоритмы, завязанные на тебя и сеть АВАК. Делал на скорую руку, так что гарантий не даю…

– То есть если ты накосячил – нас убьют свои же пушки? – уточнила Кира.

– Да, – честно ответил Баха. – Но, если бы я не накосячил – нас раскатают в пыль «охотники». Так что выбираем вид смерти.

– Предпочитаю не выбирать, – огрызнулся я. – Готовим к бою наши беспилотники, запускайте роботов, врубай боевые искины на линкоре и перехватчиках и включай протокол наведения по гиперхвосту.

Это была ещё одна штука из подарка сети.

Наши перехватчики теперь не просто ловили врага по визуальному или энергетическому следу. Они цеплялись за едва заметную инерцию гиперперехода, оставшуюся на корпусах СОЛМО. По сути, мы видели цифровые «шрамы» от только что завершённого прыжка – и били точно туда, где он заканчивался.

Первое столкновение было быстрым и грязным.

На голограмме тонкие линии курсов наших истребителей и «охотников» сплелись, словно кто-то с бешенством черкал по листу бумаги карандашом. Почти все поврежденные противники оставшиеся на месте погибли мгновенно, разлетевшись на куски. Только один подранок попытался уйти в микропрыжок – и не успел: два наших перехватчика, синхронно отработав по «шраму» гипера, сорвали стабилизацию поля, и чёрная машина просто разорвалась, как перекачанный пузырь.

– Есть! – рявкнула Кира, сжав кулак. – Один активный минус!

– Не расслабляться, – отозвался я. – Они сейчас адаптируются. Что там по секторам выхода второй группы?

– Бета-пять – после подрыва мин группа противника полностью уничтожена! В Гамма-два – фиксирую три столкновения с астероидами, перехватчики ведут бой. Хи-семь – наши на подлёте, противник активных действий не производит – часть кораблей маневрирует в секторе. Видимо сильно повреждены.

– Понятно – Я задумался – Группу в Хи-семь блокировать, но не уничтожать. Огонь открывать только если они сами будут атаковать. Постараемся захватить хоть парочку кораблей СОЛМО относительно исправными. Заг – готовь группу абордажа!

– Принял!

Сеть АВАК тоже не стояла в стороне.

Биотехноиды, не ушедшие в коридор, отступили по моему приказу, уйдя за линию орбитальной обороны. Оставшихся трех бойцов АВАК я решил поберечь. Но даже прекратив участие в бою, они не сидели без дела. Магистр анализировал происходящее и подсказывал мне возможные решения. Целеуказания от него сыпались потоком.

– Денис, успеваешь? – спросил я, так как координаты немедленно перекидывал начальнику штаба.

– Да, – мрачно ответил он. – Чувствую себя артиллеристом, который стреляет по указке туманной сущности из космического кошмара. Только вот мы мажем похоже, стреляем в белый свет как в копеечку

– Привыкай, – фыркнула Кира. – У нас теперь такой начальник.

Я проигнорировал подколку подруги. Бой расползался по звездной системе Живы, превращаясь в серию локальных столкновений.

Там, где мы обрушили коридор, СОЛМО действительно потеряли темп. Но оставшиеся корабли – те, что прорвались с меньшими повреждениями – начали организовываться. В глубине системы появлялись первые тяжёлые сигнатуры – генераторы полей, носители более крупного калибра.

«Оператор. Прогноз: если эскадра противника сохранит текущую конфигурацию, локальный узел будет удержан. Вероятность выживания оператора: семьдесят один процент».

– Обнадёжили, – буркнул я. – А если они изменят конфигурацию?

«Прогноз: противник адаптируется. Необходимо дополнительное нарушение их моделей».

– То есть… – медленно протянул я. – Нам нужно ещё раз их как следует удивить…

– Ты это сейчас с кем разговариваешь? – подозрительно спросила Кира.

– С нашим новым штабом, – ответил я. – И ему не нравится, что СОЛМО ещё достаточно умные.

В этот момент в сети что-то поменялось. Это было едва заметно, но я всё равно ощутил: вдали, далеко за границами системы, какие-то узлы сети АВАК вдруг «замолчали». Не погасли – а именно отключились от активного обмена.

«Что это?» – спросил я.

Ответ пришёл с задержкой – и это почему-то напугало больше, чем всё остальное.

«Параллельные сегменты приступили к коррекции. Угроза неконтролируемого распространения мутации оператора в глобальной сети. Временная изоляция части каналов».

– Они… отгораживаются от меня, – выдохнул я.

– Ну хоть кто-то додумался, – проворчала Кира. – А то ещё немного, и ты бы управлял всем АВАКом, а мы бы тебе кофе носили.

– Кира, – устало сказал я. – Поверь, я бы с радостью кофе сейчас сам кому-нибудь носил. Тому, кто всё это дерьмо вместо меня расхлебывать возьмется!

Но времени на философию не было. Новая волна тревожных сигналов вспыхнула на тактическом поле:

– Командир! – заорал оператор. – В секторе Хи-семь – контакт! Подтверждён выход тяжёлого корабля СОЛМО!

Я аж дернулся. Голограмма показала его.

Сначала – просто ещё одно чёрное пятно. Но потом стало видно: это не капля. Это не охотник. Это что-то крупнее, многослойнее, словно несколько капель, слипшихся в один сложный узел.

Сеть АВАК коротко, сухо:

«Класс: узловой координационный модуль. Локальный хаб. Аналог командного корабля».

Заг выругался так, что даже фильтры связи пискнули.

– Прекрасно, – пробормотал я. – Местное начальство СОЛМО к нам в гости пожаловало.

Магистр тут же влез в канал, его голос, звучавший в моей голове, был жёстким, как удар:

«Оператор. Цель приоритетна. Предлагается прямое столкновение. Рекомендация: разрушить внешнюю оболочку узла. Захватить управляющий модуль».

У меня перед глазами мигнуло красным: прямое столкновение. Да, конечно. Ломом по роялю. Наш фирменный стиль. Похоже часть сети АВАК оказавшаяся под моим управлением перенимает мои методы решения проблем. Но если Магистр впервые предлагает что-то не уничтожать, а забрать себе – значит, у него на то есть причины. А причины у него обычно железные, с болтами толщиной с мою руку.

Тяжёлый модуль СОЛМО не просто вылез в сектор – он принял командование боем на себя. Охотники, которые секунду назад ещё плясали вокруг наших перехватчиков, резко изменили манеру боя. Они стали действовать синхронно. Если раньше они прыгали хаотично – как бешеные осы, и толком ничего не могли сделать, – то теперь по ним чувствовалась холодная, математическая рука. Командующий модуль вступил в игру. И перехватчики тут же ощутили это. Впервые с момента начала боя, «охотники» показали, что могут убивать не только биотехноидов, и кроме генератора сигналов самоуничтожения у них есть и другое оружие…

– Я подбит! Подбит! – в тактическом канале послышался голос пилота перехватчика – Сокол-16, выхожу из боя! Прикрыва…

Голос пилота оборвался, но я уже сам видел на голографе, что первая эскадрилья перехватчиков начала нести потери. С тактической карты пропал Сокол-16, потом сразу звено, потом ещё…

Охотники закручивали сложную спираль маневров, где выход каждого корабля СОЛМО из микропрыжка оказывался под прикрытие его коллег. Перехватчики под управлением людей не успевали реагировать, и любой наш корабль, замедлившийся на десятые доли секунды, попадал под перекрёстный огонь нескольких противников.

На моих глазах ещё два перехватчика вывались из боя с повреждениями, у одного из них тут же, как будто от перегрузки вспух силовой щит – и его буквально разметало на части ударной волной.

– Командир! – крик очередного пилота. – «Сокол-12» потерял левый маршевый! Неконтролируемое вращение!

– «Сокол-12», стабилизировать курс, уходи на инерции в тень астероида девять-ноль-три! – я вмешался в управление боем и прикусив губу от бессилия приказал. – Первая эскадрилья – не атаковать! Построить оборонительный контур, прикрыть поврежденные машины и спасательные капсулы!

Я повернулся к инженеру:

– Баха! Чем они нас так⁈ Что у них за оружие⁈ Почему я не вижу, чем они стреляют и почему не держат щиты перехватчиков⁈ Да и вообще, почему мы в них орудиями с линкора попасть не можем⁈ Сбили только одного. Что у них за щиты⁈ Разберись, быстро! Денис!

– Я! – Отозвался начальник штаба.

– Ввести в бой беспилотные перехватчики!

– Есть!

– Операторам бортовых орудийных систем. Поставить заградительный огонь в секторах где ведут бой наши перехватчики. Пилотируемым истребителям оттягивается под прикрытие линкора!

– Так… – Голос подал Баха – Я кажется разобрался! Тут такое дело…

– Не тяни, скотина! – Взревел я.

– Они гиперсистемами нас херачат! – Затараторил инженер – Создают тоннели для микрогиперпрыжка, куда попадают наши перехватчики. Тут ни какое поле не выдержит, тем более, что истребители для перехода в гипер не предназначены… И ещё, тоже самое с нашим огнём. Щитов у них нет. На пути плазмы они те же гипертонели открывают. В ближнем бою видимо не успевают, так как плазменные орудия на порядок быстрее перехватчиков, а на залп «Земли» реагируют.

– Только этого не хватало… – протянул я – Придумайте, как с этим бороться. Немедленно!

– Да просто всё, в теории… – Буркнул Баха, и зашептал себе под нос, уже разговаривая сам с собой – Надо ускорить вычисление точки выхода микропрыжков… Готово! Но это ненадолго, скоро они снова подстроятся, и так будет пока хаб не уберёте из системы, или вы его не завалите.

Протокол наведения по гиперхвосту: версия «Баха-2» – мелькнула у меня на визоре. Тоже самое сообщение сейчас пришло и всем офицерам моего штаба, операторам бортовых систем и пилотам истребителей, что сейчас вели бой на окраине системы.

– Первая эскадрилья – атаковать! – прорычал я тут же, не теряя времени.

Перехватчики, словно собаки, которые наконец поняли, куда ведёт след, синхронно дернулись в атаку.

Пять красных точек – охотники – сделали очередной микропрыжок. Но теперь мы прыгнули за ними. Не физически, но математически. Пакет наших боевых искинов просчитал место выхода до того, как они из гипера вывалились – и два перехватчика врезали точно в точку, где поле ещё хлюпалось, как ртутная лужа.

Результат был оглушительным. Первый охотник разорвало в пыль. Второй сбился с курса от удара и вышел в реальность неправильно, у него свернуло корпус, как расплавленный пластик. Третий попытался уйти, но его настиг массированный огонь сразу четырёх истребителей.

– Пошли! – радостно рявкнула Кира. – Гоним их!

Но радость была слишком ранней. Тяжёлый модуль вмешался. Все оставшиеся охотники одновременно сделали прыжок вываливаясь из свалки. А потом… А потом они переместились к командному модулю, присоединившись к группе его прикрытия, оставив потрепанную эскадрилью перехватчиков, готовых уже праздновать победу, одних в пустом секторе.

– Баха⁈ – выкрикнул я.

– Это… это невозможно отследить!

– Сделай так, чтобы возможно! – рявкнула Кира.

Баха не ответил. Только выдохнул.

Тем временем тяжёлый корабль СОЛМО медленно развернулся. Он не маневрировал – он как будто перетекал. Его поверхность колыхалась, как жидкий металл. Я сосредоточил на нем своё внимание, ища уязвимые места, и сеть АВАК напомнила мне о приоритетной задаче и выдала очередные вводные:

«Уязвимость: высокая чувствительность к резкому перепаду нагрузки. Рекомендация: перегрузить внешний слой»

Денис разложил схему:

– Командир, узел стоит в центре своей собственной «тихой зоны». Это очевидно массированный, непрерывный поток микрогиперпереходов, которые он открывает для защиты от нашего огня. Охотники его тоже прикрывают, но он пока не двигается. Если атаковать его одновременно безпилотниками, штурмовиками и под их прикрытием абордажными ботами, возможно удастся к нему прорваться. Нагрузим «тихую зону» по полной программе всем чем сможем. А там абордажные группы его по винтику разберут, дай только до комиссарского тела дотянутся… Как думаешь, получится?

Сеть АВАК ответила на этот вопрос вместо меня:

«При использовании техногенных средств атаки для захвата узла – семь процентов вероятности успешного выполнения задачи. Риск безвозвратных потерь используемых средств – девяносто шесть процентов. Решение: Использовать при захвате узла полевых операторов»

– Чего ты такое несешь, твою мать? – от удивления я аж рот открыл.

– Он предлагает идти на абордаж только нам четверым. Тебе, мне, Загу и Бахе – Расхохотавшись ответила Кира – Нам четверым он предлагает захватить инопланетный корабль размером с городской квартал, без использования десанта землян, штурмовых роботов и даже скафандров.

– Это я понял – отмахнулся я от Киры – Но почему⁈

«Риск неконтролируемого захвата техногенных средств противником – критичен». – спокойно, почти равнодушно, ответила сеть. – «Полевые операторы частично автономны. Невозможность прямого перепрограммирования».

Я моргнул.

– Переведи, – выдавил Заг.

– Да чего непонятного? – Подал голос Баха – Любой техногенный комплекс – дроны, роботы, абордажные боты, штурмовые комплексы, корабли землян – могут быть перехвачены узлом СОЛМО. Их архитектура рассчитана на работу с машинными протоколами. Полевые операторы – гибридная структура. Базовая часть – биологическая. СОЛМО не умеют работать с живым напрямую. Они оперируют только техногенными средами.