Текст книги "Солмо (СИ)"

Автор книги: Андрей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

«Ответ: „сведения о локальном ядре зафиксированы. Ветка взаимодействия с носителем типа «Командир» уже существует в поле. Контекст: нестандартный, но не враждебный. Корона являлась орудием пытки и рабства. Её уничтожение – благоприятный фактор. Принятие временнóго союза: вероятно“».

Я выдохнул.

– Значит так, – сказал я вслух. – Добро пожаловать в наш маленький кружок самодеятельности. Сейчас мы попробуем освободить остальных ваших. А потом – вместе будем решать, как сделать так, чтобы этот корабль не убил ни нас, ни вас.

Биоформа слегка наклонила корпус – жест, который можно было счесть кивком.

«Добавление: „в обмен на помощь в восстановлении структуры поля носителя будут предоставлены знания о внутренних схемах узлов СОЛМО и навигационных контурах этого корабля“».

– По-моему, мы только что удачно прикупили консультационный пакет, – буркнул Баха.

– И не за кредиты, – согласился я. – Ладно, поехали дальше. Кира, ты с новым другом останься, следи за общим фоном. Как только кто-то из освобождённых начинает вести себя нестабильно – сразу орёшь. Баха, на меня. Будем по очереди вскрывать короны. Симбиот, готовь шаблон протокола, чтобы каждый раз не проламывать чужую сеть головой.

«Формирую универсальный контур, – ответил мой пассажир. – Предупреждение: с каждой новой интеграцией общая нагрузка на симбиотический комплекс носителя возрастает».

– Ничего, – усмехнулся я. – Ты у меня крепкий. Не в первый раз границы возможностей расширяем.

Процесс вскрытия корон оказался… рутиной. Страшной, нервной, рискованной, но всё равно рутиной. Пятый раз – легче, чем первый. Десятый – проще, чем пятый. К двенадцатому рука уже почти не дрожала.

Мы работали как бригада хирургов под обстрелом.

Сначала подключение симбиотов к очередной короне. Изоляция техномодуля. Отковыривание его от поля носителя, как клеща. Переброска минимального питания в симбиотический комплекс пленника. Пульсация. Ждём.

Кто-то из АВАК приходил в себя быстро, кто-то поднимался медленно. Один вообще не выжил – ткань его тела просто рассыпалась в серую крошку, когда корона была отключена. Симбиот сухо констатировал: «слишком поздно, структуры необратимо деградировали».

Кира выматерилась тогда так, что даже я впечатлился.

– Ему пофиг, – глухо сказала она, когда я посмотрел на неё. – Он слишком давно был мёртв, чтобы его жалеть. Я просто… ненавижу, когда какая-то железяка считает, что имеет право так долго издеваться над живым.

– Запоздалое милосердие – тоже милосердие, – тихо ответил Баха.

К концу работы в зале уже не было статичных платформ с неподвижными телами. Вместо этого по кругу стояли – и плавно колыхались – двенадцать активных биоформ АВАК. Ещё трое оставались в тяжёлом состоянии, их симбиоты едва держали структуру. Остальные – либо умерли при вскрытии, либо оказались полностью выжженными внутри.

Но и этого было много. Очень много. Общий фон поля симбиотов изменился. Ощутимо.

Если раньше корабль чувствовался как огромная, холодная туша с редкими всполохами остаточной активности, то теперь по нему, как по сухой степи, пошли первые порывы жара. Живое поле, множество связанных между собой узлов. И я – в центре этого клубка, как паук в паутине. Или муравей в муравейнике, хрен его знает.

Симбиот комментировал:

«Общий потенциал союзных симбиотических структур вырос на три порядка. При наличии координации возможно локальное подавление большинства периферийных узлов СОЛМО, оставшихся на корабле».

– Вот, – сказал я, оглядывая зал. – Теперь это выглядит как нормальная банда для захвата вражеского корабля. Не в обиду вам, ребята.

Один из АВАК – тот, которого мы освободили первым, условно «старший» – развернулся ко мне.

«Сообщение: „часть симбиотических структур группы носителя «Заг» фиксируется нами в обобщённом поле. Они нестабильны, но тенденция – к восстановлению. Ваш союзник жив“».

– Это прямая речь, или ты мне решил настроение поднять? – машинально спросил я.

Симбиот вывел отдельное окно:

«Мониторинг состояния комплекса „Заг“: жизненные показатели носителя остаются в коматозном диапазоне, но деградация остановлена. Параметры симбиота: рост активности на двадцать процентов от исходного повреждённого уровня. Формирование новых структур оболочки».

– Он зарубцовывается, – перевёл Баха. – Смотри, командир.

Я и сам уже чувствовал.

Когда мы только положили кокон Зага на спину инженера, поле от него шло рваное, как дыхание умирающего. Сейчас оно стало ровнее. Появился ритм. Симбиот Зага, обмазавшийся обломками собственной брони и корабельного материала, начинал выстраивать что-то вроде временной «скорлупы».

– Если мы подключим к нему часть поля АВАК… – начал было Баха.

– Не смей, – оборвал я. – Пока мы не знаем, как это на него подействует, никаких экспериментов. Нам живой друг нужен, а не новая форма жизни на стыке всего со всем.

Старший АВАК тихо вспыхнул:

«Уточнение: „симбиотический комплекс «Заг» уже взаимодействовал с нашими структурными паттернами. Его поля адаптированы к нашим частотам на базовом уровне. При контролируемом подключении возможно ускорение восстановления“».

– Видишь? – Кира ткнула локтем мне в бок. – Даже они говорят, что можно.

– Они ещё скажут, что можно выкинуть меня в открытый космос «для оптимизации поля», – проворчал я. – Симбиот?

Тот ответил не сразу.

«Теоретически возможен мягкий обмен энерго-информационными пакетами между комплексом „Заг“ и союзными узлами АВАК. При этом риск непредсказуемой модификации структуры носителя существует, но оценивается как умеренный. Вероятность ускоренного восстановления – высокая».

Я помолчал.

– Ладно, – буркнул я. – Но так: вы даёте ему только фон. Тёплое одеялко, никакого прямого вмешательства. Любая попытка переписать его структуру – и я лично сброшу этот корабль в ближайшую звезду вместе с вами. Дошло?

Старший АВАК вспыхнул короткой, сухой волной.

«Принято. Ограниченный обмен. Без переписывания. Мы не заинтересованы в потере носителя, который может договариваться с ядрами».

– Тогда действуйте, – кивнул я.

Несколько биоформ одновременно развернулись к «корзине» за спиной Бахи. Их полупрозрачные структуры вспыхнули мягким, ровным светом. По залу прошла волна – не ударная, нет, скорее, как лёгкое, едва ощутимое дуновение тёплого ветра.

Поле вокруг кокона Зага отозвалось.

Там, где раньше фон бился хаотично, появились стабильные «островки». Симбиот Зага словно перестал тратить все силы исключительно на то, чтобы не развалиться, и начал аккуратно вкладывать часть ресурсов в восстановление носителя.

Симбиот у меня в голове удовлетворённо буркнул:

«Параметры комплекса „Заг“: стабилизация достигнута. Вероятность выхода из критического состояния при наличии дальнейшей поддержки значительно возросла».

Я почувствовал, как что-то сжалось в груди – и отпустило.

– Держись, старик, – тихо сказал я, глядя на кокон. – Лежи там, отдыхай. А мы пока займёмся нашей новой игрушкой.

– Командир, – Кира тронула меня за плечо. – Раз у нас теперь есть маленький оркестр из АВАК… пора, наверное, переходить к главному? К захвату управления?

– Пора, – согласился я. – Так, господа бывшие рабы и нынешние временные союзники, – обратился я к биоформам, – рассказывайте. Где у этого корыта лежат руль и педали? И как сделать так, чтобы остатки СОЛМО не устроили полёт в стену при первой попытке их потрогать?

Ответ пришёл сразу, многоголосый, но сведённый в один поток.

«Структуры управления распределены. Основные узлы: навигационные хабы в передней части корпуса, силовой контур в области управляющего центра, сенсорные петли по периферийным сегментам. Сейчас они работают в деградированном режиме. Координация отсутствует. Возможно создать поверх их импровизированный управляющий слой из наших и ваших симбиотических комплексов».

– В переводе, – задумчиво сказал Баха, – мы можем поверх их операционки накрутить свою. Типа «паразитической оболочки». И уже через неё рулить кораблём.

– Как вирус, – кивнула Кира. – Только хороший. Ну, для нас хороший.

– Для СОЛМО – очень плохой, – добавил я. – Окей. Тогда план такой: вы, – я мотнул головой в сторону АВАК, – берёте на себя сенсоры и питание. Мои – технику, интерфейсы и стыковку с нашими протоколами. Симбиот – надзор и фильтрация, чтобы мы тут все не слились в один общий суп. В итоге получаем гибридную систему управления этим монстром. Вопрос один: успеем ли до того, как какой-нибудь резервный мозг очухается и решит, что проще нас всех сбросить в ближайшую чёрную дыру?

«Вероятность успешного захвата при немедленном начале операции – значительна, – сухо выдал мой пассажир. – Окно возможностей ограничено. Рекомендуется действовать».

– То есть, – подвёл итог Баха, – у нас традиционно есть два варианта: рискнуть и попытаться выжить, или не рискнуть и наверняка сдохнуть.

– Всегда любил твои аналитические способности, – усмехнулся я. – Всё, работаем.

Я повернулся к Кире:

– Ты остаёшься здесь, как координационный центр. Держишь связь со всеми АВАК, следишь за состояние Зага. Если что-то идёт не так – сразу орёшь, можешь даже матом, не стесняясь.

– Могу ещё по попе дать, если надо. Мы кстати это не пробовали ещё, всё время только я по заднице получаю… – мрачно пошутила она. – Но да, поняла.

– Баха, идём искать ближайший техно-узел. Нам нужны точки входа в силовой и навигационный контуры. Чем быстрее мы воткнём туда свои «крюки», тем лучше.

– Есть, – инженер поднялся, корзина на его спине исчезла, кокон с Загом остался лежать на палубе. – Пошли, командир. Поиграем в вирусы.

Я сделал пару шагов, потом остановился и вновь обернулся к залу.

Дюжина биоформ АВАК, бывшие пленные, теперь смотрели на меня своим немыслимым, многомерным взглядом. Где-то там, в глубине их поля, уже выстраивались новые конфигурации. Не СОЛМО. Не чистый АВАК. Что-то третье.

И в центре этого всего – был я.

– Ладно, – пробормотал я. – Добро пожаловать на борт, чудовища. Надеюсь мы подружимся и нам не придется потом друг с другом драться.

И корабль, кажется, опять недовольно скрипнул где-то в глубине, понимая, что контроль над ним медленно, но неотвратимо утекает к тем, кого он ещё час назад пытался перемолоть в пыль.

Глава 19

Мы врезались в первый техно-узел без пафоса и фанфар. Никаких «центральных пультов» и «кресел капитана». Узел выглядел как плотный комок переплетённых структур – металлических, композитных и таких, которые вообще не хотелось классифицировать. Он пульсировал, как узел мышц под кожей, и реагировал на приближение так, будто его щекочут током.

Симбиот сразу подсветил зоны:

«Навигационный контур. Силовой буфер. Контроль траекторий. Рекомендуется встраивание промежуточного управляющего слоя».

– Перевожу, – буркнул Баха. – Мы можем воткнуться между «думать» и «делать». И говорить кораблю, как именно исполнять его же команды.

– Отлично, – кивнул я. – Тогда начнём учить его плохим привычкам. Например – слушаться людей.

Выглядело это всё… странно. Руками мы не делали ничего, всё происходило в локальной сети, в поле, построенном между обладателями симбиотов АВАК. Мы развернули импровизированную схему прямо в этом поле: я – как центральный якорь, Баха – техноканал, освобожденные операторы АВАК – сенсорика и энергетика. Получился гибрид, который не был ни живым, ни машинным, но работал.

Когда первый «крюк» вошёл в контур, корабль дёрнулся. Не физически, но я ощутил это как будто огромная собака пытается вырвать у меня из рук поводок, стремясь на свободу.

«Фиксируется сопротивление остаточных протоколов СОЛМО», – доложил симбиот.

– Дави, – коротко сказал я.

Операторы АВАК откликнулись мгновенно. Их поля сомкнулись вокруг узла, не ломая, а переписывая приоритеты. Не «подчинись», а «вот новый порядок, он логичнее».

И – сработало. Я и удивится не успел, так как настраивался на долгую борьбу, а сопротивление полностью пропало.

«Навигационный хаб – под контролем», – сообщил симбиот. – «Передача управляющих функций на временный слой подтверждена».

Я вдруг почувствовал… тишину. Не отсутствие звуков – отсутствие чужой воли. Корабль больше не пытался решать за нас. Он ждал.

– Всё, – выдохнул Баха. – Теперь он тупо исполнитель. Очень большой, очень страшный, но исполнитель.

– Отлично, – сказал я. – Тогда следующий пункт – сделать так, чтобы им было удобно пользоваться.

И вот тут началось самое странное.

Когда мы попытались напрямую управлять контурами – через привычные нам схемы – корабль… не сопротивлялся, но плохо понимал. Как если бы мы объясняли сложный манёвр существу, которое думает в четырёх измерениях и не знает, что такое «вперёд».

– Он не воспринимает команды в нашей логике, ну в смысле логики АВАК – нахмурился Баха. – Ему нужен переводчик.

Симбиот предложил:

«Возможна генерация антропоориентированных интерфейсов. При наличии образца».

Я хмыкнул.

– Образец у нас есть. А ещё, в отличии от тех страхолюдин, что мы освободили, у нас есть имплантаты. Это всё же техника, она должна быть ему понятна. Нужно попробовать управлять им через них. Баха, что думаешь?

– У меня на имплантате нет пилотских баз. – развел руками инженер – Я не умею управлять кораблями. Может ты сам попробуешь Командир? Покажи ему.

И я показал. Не словами. Ощущением. Как выглядит мостик «Земли». Ложементы. Консоли. Тактильные отклики. Простые, понятные действия: нажал – повернул – подтвердил. Это если управлять кораблем в ручном режиме. И тоже самое, но уже через имплантат, как действует пилот, на уровне ощущений, когда те же функции берет на себя вживленный в мозг человека компьютер.

Корабль задумался. Потом – начал меняться. Не весь. Локально.

В районе захваченного хаба структуры начали перестраиваться. Композит уплотнялся, металл выстраивался в плоскости. Появились поверхности. Контуры, похожие на пульты. Ниши, куда хотелось лечь.

– Он… копирует, – ошеломлённо сказал Баха. – Под нашу психомоторику.

– Потому что так проще, – кивнул я. – Мы для него теперь основной оператор. Ему выгодно быть понятным.

Через несколько минут у нас был… мостик.

Не человеческий – но привычный. Панели отзывались на прикосновение. Сформированные кораблем органы управления давали тактильную обратную связь. Даже условные «индикаторы» сформировались – это я случайно представил в своей голове световые индикаторы, подтверждающие выполнение команд.

– Всё, – хмыкнула Кира по каналу. – Поздравляю. Вы только что сделали из технокошмара СОЛМО космический автобус.

– Главное, чтобы без кондуктора, – ответил я. – Как Заг?

– Стабилен. Фон ровный. АВАК держат слово.

Я кивнул и повернулся к новому «пульту».

– Ну что, – сказал я кораблю. – Давай посмотрим, где мы вообще находимся.

Ответ был… неприятным.

Когда АВАК подключили сенсорные петли и вывалили данные, зал на секунду наполнился голографическим адом.

Система. Не одна база. Не десяток. Тысячи!

По всей системе – узлы, доки, ремонтные соты, верфи. Некоторые активны, некоторые в спящем режиме. Где-то строились корабли. Где-то – чинились. Где-то – просто ждали.

– Твою мать… – выдохнул Баха.

Кира молчала. Это было плохим признаком.

«СОЛМО использует данную систему как промышленный кластер», – пояснил симбиот. – «Вероятно, не единственный».

– То есть мы залезли… – медленно начал я.

– … в осиное гнездо, – закончила Кира. – И уже успели поотрывать пару лапок местным осам.

Я смотрел на карту и понимал одну простую вещь: если СОЛМО очухаются – нам конец. Не потому что мы слабые. А потому что их слишком много.

И тут корабль сделал ход.

Без нашего запроса.

Индикаторы засветились, поле, держащее под контролем всю эту махину дернулось. Навигационные контуры активировались. Траектория начала выстраиваться.

– Стоп, – резко сказал я. – Кто дал команду⁈

Симбиот ответил мгновенно:

«Фиксируется внешнее управляющее воздействие. Источник: один из базовых узлов СОЛМО. Наш корабль захвачен в режим автоматической синхронизации. Цель – ближайшая промышленная база».

– Мы можем отключится⁈ – Я пытался разными способами дать кораблю команду на остановку.

– Двигателей у нас нет, у нас под контролем только сенсоры, энергия и навигация. Пока с остальным мы не разобрались. Нас тащат… – сказал Баха. – Похоже на сервисное обслуживание или на ремонт.

Нервов на то, чтобы паниковать у меня уже не осталось. Я просто рассмеялся. Сука… Ну вот как так получается, что, решив одну проблему, мы тут же получаем другую, еще большую? И так вообще без всякого перерыва! С того момента, как я впервые оказался в космосе, я как та собака, чья лапа попала в колесо – пищу и бегу, не имея возможности контролировать процесс и остановиться.

– Отлично. Значит, выбора у нас нет. Плывем значит по течению.

Я положил обе ладони на панель. Поле ответило.

– Слушай меня внимательно, – тихо сказал я кораблю, транслируя свою мысль через имплантат. – Сейчас ты делаешь вид, что подчиняешься. Идёшь туда, куда тебя ведут. Но руль – у меня. Понял?

Корабль отозвался. Не согласием – принятием.

АВАК вспыхнули единым контуром.

«Подтверждение: временное подчинение управляющему носителю „Командир“. Приоритет – сохранение структуры и союзников».

Я выпрямился.

– Ну что, – сказал я в пустоту. – Поехали в гости.

Где-то далеко, среди тысяч баз СОЛМО, одна уже готовилась принять очередной корабль на обслуживание. И понятия не имела, что за сюрприз к ней едет.

До базы оставалось «немного».

Проблема была в том, что «немного» по меркам СОЛМО – это когда у тебя есть время либо приготовить засаду, либо написать завещание, либо и то и другое. А мы… мы были внутри чужого корабля, который официально ехал на техобслуживание, и пытались выглядеть как нормальная деталь системы.

– Дистанция? – спросил я.

Сенсорная петля, которую держали операторы АВАК, развернула картинку прямо у меня в голове. База была не станцией, а скорее «городом» из доков и сот, оплетённым магистралями. Много уровней. Много входов. Много мест, где тебя могут разобрать на запчасти.

«Время до стыковки – двенадцать минут по текущему профилю», – сухо сообщил симбиот.

Кира, которая сидела на нашем импровизированном «мостике» через канал связи, тихо присвистнула:

– Двенадцать минут… Мало, учитывая, что у нас из бойцов только ты да я, да мы с тобой. Заг теперь овощ, от Бахи толку нет, а от наших зверюшек не знаешь, чего ожидать, хотя у них тоже симбиоты есть. Да уж… Ну, зато не скучно. Чего делать будем? Командир, скажи честно: мы хотя бы штаны надеть успеем?

– У меня скафандр, – буркнул я. – Это считается?

– Он вроде как часть тела теперь, к одежде отношение не имеет, – не унималась она. – Ладно. План?

План… да.

Я почесал затылок, чувствуя, как внутри черепа симбиот раскладывает варианты, будто карты на столе. Варианты были в основном плохие. Некоторые – очень плохие. Один – «умереть красиво». Его я отбросил сразу, потому что красиво умереть всегда успеем, а вот выжить – это надо постараться.

– План такой, – сказал я. – Мы маскируемся под штатный корабль СОЛМО, который потерял мозги, но ещё функционален. Подходим. Даем им подключиться. И не даём им понять, что внутри сидим мы. Параллельно – готовим выход. У нас должно быть три вещи: заслон от сканирования, возможность откусить их внешний канал, и вариант «плюнуть им в лицо» в момент стыковки.

– Вариант «плюнуть им в лицо» звучит как мой любимый, – сказала Кира. – Можно я за это отвечаю?

– Ты у нас отвечаешь за всё, что связано с плохими манерами, – кивнул я. – Но без самодеятельности.

Баха уже копался в интерфейсе, который корабль сформировал под нас. Его пальцы двигались по панелям, будто он всю жизнь готовился чинить инопланетные кошмары, и только сегодня наконец нашёл работу по специальности.

– Командир, – сказал он, не поднимая головы. – Есть идея. Этот внешний канал… он похож на служебный «поводок». Они ведут корабль как буксиром – команда плюс обратная телеметрия. Если мы попробуем не обрубить, а подменить телеметрию… чтобы база думала, что внутри всё штатно.

– Фальшивые анализы, – ухмыльнулась Кира. – Прекрасно. СОЛМО: «у вас всё хорошо, вы просто устали».

– Примерно, – подтвердил Баха. – Мы дадим им красивые цифры: «узел в деградации, ремонт требуется, угроз нет». А фактически – будем держать свои контуры отдельно.

Симбиот вмешался:

«Вероятность успешной подмены телеметрии – 0.62. Рекомендуется. Дополнительно: требуется маскировка биополя носителей».

– Вот, – я вновь обратил внимание на операторов АВАК. – Ваша очередь. Спрячьте нас. Сделайте так, чтобы мы пахли как СОЛМО. Или хотя бы как их половая тряпка, но своя.

Операторы ответили единым импульсом – сухим, рабочим.

«Возможна экранировка. Мы сформируем „оболочку“ из сигнатур узла корабля. Носители внутри будут размыты. Но при прямом физическом досмотре – обнаружение вероятно».

– Значит, прямого досмотра быть не должно… – задумался я. – И вот тут начинается самое весёлое. Ладно, над этим я ещё подумаю, что можно сделать, а пока не теряем время и делаем то, что уже можем.

Операторы АВАК начали «подмешивать» нашу активность в общий фон корабля. Это ощущалось странно: будто тебя обмазывают чужим запахом. Не грязно – чуждо. Как если бы тебя заставили надеть форму врага, и она идеально сидит, но зудит везде.

Симбиот предупредил:

«Не рекомендуется длительное пребывание в маскирующем контуре. Возможна адаптация носителей к чужим частотам».

– Мы не в санаторий приехали, – сказал я. – Нам бы пережить стыковку.

– Командир, – Баха поднял голову. – Если база подключится к нам через док… они попытаются залезть в бортовую сеть. Это неизбежно. Но… можно сделать так, чтобы их «рука» вошла в заранее подготовленный карман. В песочницу. Там мы её и прихлопнем.

– То есть ты предлагаешь сделать им поддельную дверь в поддельный дом, – уточнила Кира. – И когда они зайдут, дверь захлопнется и дом взорвётся?

– Без взрыва, – поморщился Баха. – Желательно.

– Скучно, – сказала Кира.

Я посмотрел на панель. На «индикаторах», которые сам же случайно придумал, мигала полоска сближения. База росла. Уже не абстракция – давление присутствия.

– Хорошо, – сказал я. – Делаем песочницу. И закладываем «кнопку паники»: если они распознают нас раньше времени – мы режем поводок и уходим в слепую зону базы. Есть такая?

Операторы АВАК ответили:

«У базы имеются зоны техношума. Верфи. Ремонтные соты. Там плотность сигналов высока. Вероятность потерять нас в шуме – значительна».

– Отлично, – кивнул я. – Тогда наша цель после стыковки – оказаться в шуме. Как тараканы на складе, пусть о нас знают, но найти чтобы нас было сложно.

Кира хмыкнула:

– Не хочу, чтобы меня с тараканами сравнивали.

– Тараканы выживают, – ответил я. – Это их главный плюс.

За пять минут до стыковки корабль начал «готовиться» сам.

По корпусу пошли мягкие вибрации, будто он разминал мышцы. Где-то в глубине раскрывались каналы. Стык-орган сформировался – не шлюз, а что-то вроде биомеханического «губастого» узла, который умел и цепляться, и обмениваться потоками.

– Мне это не нравится, – сказала Кира. – Он как будто собирается нас поцеловать.

– Главное – чтобы не с языком, – буркнул Баха.

Симбиот уточнил:

«Идёт подготовка к стандартной процедуре обслуживания. Будет попытка полного сканирования структуры. Приоритет: сохранить маскировку. Второй приоритет: удержать наш управляющий слой».

– То есть сейчас нас будут «диагностировать», – сказал я. – И если им что-то не понравится, нас отправят на утилизацию.

– Или на гарантийный ремонт, – добавила Кира. – С заменой мозгов. Я против.

Я сжал ладони на панели и отдал кораблю команду – очень тихую, почти шёпотом в поле: Дыши ровно. Делай вид, что ты их. Не показывай им нас.

Корабль принял. И на секунду мне показалось, что он… тоже боится. Не за нас – за себя. Потому что, если СОЛМО поймут, что внутри чужие, они его не чинить будут. Они его распотрошат. Он это знал.

– Слушайте, – сказал я в общий канал. – Если всё пойдёт плохо… мы не геройствуем. Наша цель – выжить и утащить максимум информации. По возможности – утащить корабль. По невозможности – утащить хотя бы наши задницы.

– Я за задницы, – сразу сказала Кира. – Они у нас пока не казённые.

Баха фыркнул:

– Командир, стыковка через… девяносто секунд.

– Принял, – сказал я.

Операторы АВАК сомкнули поле плотнее. Маскировка стала почти физической – как слой тумана на коже.

И где-то впереди база СОЛМО раскрыла док. Я видел его через сенсоры корабля, он выглядел как пасть чудовища, утыканный странными конструкциями, очень уж сильно напоминающими клыки.

Корабль плавно вошёл в направляющие поля, и чужой внешний контроль потянул его внутрь – уверенно, по-хозяйски.

А мы стояли на нашем «мостике», среди чужих панелей и живого металла, и готовились сыграть самую неприятную роль во вселенной: роль детали, которая внезапно оказалась бомбой.

– Ну, – тихо сказала Кира. – С богом. Или с кем там у СОЛМО принято.

– С тараканами, – ответил я. – Поехали.

Уже внутри дока, когда внешние поля базы сомкнулись вокруг корпуса и корабль окончательно «сел» на обслуживание, Кира внезапно замолчала. Я прям почувствовал напряжение, которое от неё исходит.

Я почувствовал это раньше, чем услышал.

– Кира, – позвал я. – Что у тебя?

Ответ пришёл не сразу. Сначала по общему полю прошёл слабый, рваный всплеск – будто кто-то оступился. Потом её голос, уже без шуток:

– Командир… у нас проблема. И она… хуже, чем мы думали.

– Конкретнее, – спокойно сказал я, хотя внутри всё уже напряглось.

– Я сейчас держу общий контур с АВАК. Не боевой. Информационный. Они… они начали открываться. Не как операторы сети. Как… живые.

Я нахмурился.

– Поясни.

Кира глубоко вдохнула, будто собираясь нырять.

– Те, кого мы освободили… они не часть АВАК. Не изначально. Вообще.

Пауза.

– Это не полевая ветка, не специализированные носители. Это была местная раса. Цивилизация. Биологическая. Со своей планетой. Со своей культурой.

В рубке стало слишком тихо.

– Подожди, – медленно сказал Баха. – Но их симбиоты…

– Не симбиоты, – перебила Кира. – Интеграторы. Первичный контакт. Как у нас. Только… неудачный.

Она сглотнула.

– Они жили на своей планете. Развивались. Не СОЛМО, не АВАК. Просто… другие.

Когда СОЛМО пришли в систему, они не стали их уничтожать сразу. Сначала – «изучение». Потом – «интеграция». Потом…

Кира на секунду сорвалась:

– Потом планету просто выжгли. Полностью. Атмосфера сорвана, кора разрушена, биосфера стерта. А выживших… – она запнулась, – выживших втащили в сеть как расходный материал. Как живые вычислители.

Я почувствовал, как симбиот внутри меня стал холодным. Не злым. Именно холодным.

– То есть… – тихо сказал Баха. – Они даже не АВАК.

– Нет, – ответила Кира. – АВАК – это сеть. А они… были народом. Потом их начали переделывать. Постепенно. Короны, узлы, перепрошивки. Захваченные симбиоты АВАК им просто уже тут интегрировали, чтобы через них слушать сеть и выявлять «опухоли». Их индивидуальность ломали слоями. Но до конца – не смогли. Поэтому они и страдали так долго. Их нельзя было просто «переписать», они всё время сопротивлялись.

Старший из освобождённых АВАК – теперь уже не-АВАК – отозвался в поле. Не технически. Эмоционально. Глухо.

«Подтверждение. Мы не являлись элементом сети. Мы стали ею против воли. Наша планета уничтожена. СОЛМО сочли нас удобными».

Я закрыл глаза.

В этот момент все разговоры про «временный союз», «тактическое взаимодействие» и «паразитический контроль» резко потеряли абстрактность. Мы больше не были группой авантюристов, угнавших чужой корабль. Мы были в доке цивилизации, которая системно перемалывала миры и использовала выживших как батарейки. Если они это сделали как минимум один раз, то могут сделать ещё… с нами! Ярость захлестнула меня с головой, когда я представил на месте не знакомых мне биоформ, людей. Эти роботы распоряжались разумными существами как запасными частями своих кораблей! Кто им на это право дал⁈ Я уже знал, что сеть АВАК создана для борьбы с этим монстром, и эта сеть нам больше не враг, но только сейчас осознал то, с чем на самом деле мы столкнулись.

– Командир… – тихо сказала Кира. – Они не просят мести. Они вообще ничего не просят. Но… если мы вернём их туда, где СОЛМО их снова найдут – это будет пне правильно!

Я открыл глаза и посмотрел на сформированные панели «мостика», на чужой корабль, который уже перестал быть просто трофеем.

– Значит так, – сказал я медленно. – С этого момента это не просто операция по выживанию. Это – эвакуация! Нужно их вытащить отсюда, и наверняка на базе и на других кораблях есть ещё выжившие.

Я перевёл взгляд на биоформы.

– Вы больше не ресурс. Не узел. Не расходник. Пока я здесь – вы под моей защитой.

В поле прошёл отклик. Это не было похоже на восторг или благодарность. Что-то тяжёлое и настоящее. Как если бы кто-то, давно привыкший к боли, впервые услышал, что его не будут снова ломать.

Баха тихо выдохнул:

– Командир… мы ведь теперь точно не сможем просто уйти, да?

Я усмехнулся. Устало. Зло.

– Баха, мы уже не могли. Просто теперь знаем – почему.

А где-то за пределами дока база СОЛМО продолжала работать, не подозревая, что в её чреве только что появился не просто сбой……а экипаж, которому больше нечего терять.