Текст книги "Ангельская мельница (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Айхингер кивнул.

– И внезапно у судьи Магги Браунсторфер не осталось никакого дела Хогарта. Железная леди была вне себя – но я же не могу заниматься всем на свете.

Он нахмурился.

– Сегодня воскресенье. Разве ты не должен быть на барахолке?

– Гарек сегодня стоит за меня. Если повезет, сплавит видеоколлекцию Эдгара Уоллеса, оставшуюся от моего брата.

– Или свои открытки с мест преступлений. – Айхингер покачал головой. – Надеюсь, там ему не подсунут какого-нибудь русского классика.

– Немного образования ему не повредит. Александра Солженицына он уже попробовал.

– Да брось ты! – проворчал Айхингер. – Его жена тем временем дочитала польский перевод «Архипелага ГУЛАГ» и теперь каждый вечер объясняет ему очередную главу. А потом он пересказывает мне. Я уже слышать эту муть не могу.

– Радуйся, что он не взялся за «Войну и мир».

Айхингер усмехнулся.

Полчаса спустя Хогарт вышел из палаты. Во всяком случае, они шутили – а это было хотя бы началом, первым шагом к тому, чтобы забыть давнюю историю.

Таксист обернулся к Хогарту.

– Вы уверены, что хотите подняться туда?

Хогарт отстегнул ремень.

– Остановитесь у колодца. Я ненадолго.

Такси притормозило, и Хогарт выбрался наружу. Пряный лесной воздух тронул его волосы. Несколько мягких весенних дней снова подсушили землю, сделали ее твердой.

Возле амбара и погреба для припасов все еще лежали какие-то инструменты криминалистов, а через край колодца по-прежнему свисала веревка, на которой боец «Кобры» спускался в шахту, чтобы вытащить Айхингера.

Хогарт поднял взгляд на мельницу. Теперь последние ангелы покинули ее.

Все, что происходило здесь за долгие годы, едва ли было отмечено счастьем. Горе и страдание – столько времени, сколько эта каменная громада властвовала над Каленбергом.

Теперь она превратилась в черную руину: выгоревшую, обвалившуюся. Крылья торчали из здания, словно обугленные конечности богомола.

Хогарт ухватился за дверной косяк. На мгновение ему пришлось заставить себя войти в мастерскую.

В этой комнате Мадлен несколько раз ударила его ножом. По этому полу она тащила его наружу. Наверняка где-нибудь на досках еще осталась его кровь. Тогда он не думал, что когда-нибудь снова войдет в это здание живым.

Хогарт посмотрел на лестницу, с которой когда-то сорвалась Линда Боман. Верхний этаж полностью выгорел. Где-то под обломками лежал диск Sade, сплавившийся в комок пластика.

Как он мог так ошибиться в этой женщине?

Обгоревшие остатки ткани, которые Крайник обнаружил в камине Мадлен при обыске дома, в лаборатории растворили в физрастворе. На них действительно нашлись следы чужой крови.

Серолог определил точные подгруппы: они совпадали с кровью Фальтля, Дорнауэра и Островски. Вчера Бартольди завершил вскрытие Боманов. Они были пьяны и накачаны смесью рогипнола и тиопентала.

Таким образом, было установлено: Мадлен убила своих родителей, сестру и трех врачей. А после того как Альберт в химической лаборатории подтвердил совпадение бензиновой канистры из погреба Мадлен со следами из архива Территориальной больничной кассы, у «Medeen & Lloyd» появились бесспорные доказательства поджога.

Правда, на несколько дней позднее, чем следовало, но это можно было уладить. Теперь адвокаты всех сторон, вероятно, будут выяснять, кто и сколько должен заплатить.

Во всяком случае, Альберт заработал часть премии Хогарта, а сам Хогарт избавился от кабального договора Кольшмида. Больше он никогда не станет работать на «Medeen & Lloyd» – по крайней мере, пока Кольшмид занимает должность руководителя выездной службы.

Эта история для Хогарта была окончательно закрыта. Оставалось только одно дело.

Пожар уничтожил большую часть мебели и картин. Однако внутри каменного фасада огонь бушевал не так яростно, как наверху.

Хогарт, прихрамывая, прошел через ателье и остановился у остатков обугленного стола. Костылем он раздвинул обломки. Показалась металлическая шкатулка.

Он наклонился и открыл ее. Письма Тода Браунинга лежали внутри невредимыми. Хогарт сложил их и сунул в прозрачный файл, который принес с собой.

Через несколько дней в здании заработает экскаватор и сгребет обломки в мусорный контейнер. Будут ли «Ангельскую Мельницу» реставрировать или сровняют с землей – зависело от того, найдется ли покупатель на участок.

А у такого покупателя наверняка не будет никакого интереса к восьмидесятилетнему письму о черно-белом фильме.

Оказавшись снаружи, Хогарт посмотрел на сосновый лес и убрал письма Браунинга в карман пальто. Где-то между деревьями стучал дятел. Он уже собирался идти к такси, когда зазвонил мобильный.

– Хогарт.

– Наконец-то я до вас дозвонилась. – Это был голос Элизабет Доменик. – Огромное спасибо за цветы. Невероятно: каждый день в палату приносили новые. Теперь заставлены все полки. У сестер уже ваз не осталось. Все мне завидуют.

– Из-за цветов?

– Да нет же. – Она рассмеялась. – Из-за поклонника.

Хогарт усмехнулся.

– Вы еще в больнице?

– Да, как раз подписываю документы на выписку.

– Я был там час назад, но ваша палата…

– Знаю, я сидела в кафетерии. Ваш коллега, этот Айхингер, специально спустился на инвалидном кресле. Искал меня, чтобы передать, что вы заходили.

Айхингер, этот Купидон на двух загипсованных ногах! При случае надо будет позвать его на пиво.

– Значит, мы разминулись совсем ненадолго, – сказал Хогарт.

– Знаю, глупо вышло. – Она зашелестела газетой. – Я слышала, вы раскрыли дело в одиночку. Поздравляю. В газете пишут, что вы герой, но я это и раньше знала. Правда, фотография у вас неудачная. В жизни вы выглядите лучше.

– Спасибо, но как вы можете об этом судить? – спросил Хогарт. – Когда мы встретились в подвале больничной кассы, было темно.

– Вы имеете в виду, когда вы меня там чуть не пристрелили?

Вот это женщина – не ходит вокруг да около. Хогарт усмехнулся.

– А вы, оказывается, злопамятная.

– Я никогда ничего не забываю. Кроме того, вы все еще должны мне ужин в стейк-хаусе. Наверное, думали, что отделаетесь цветами и приглашение можно будет забыть.

– Как насчет сегодняшнего вечера? – сразу спросил он.

– Меня скоро выпишут, но мне еще нужно…

– Я заеду за вами.

– У меня гипс. Я не могу ходить.

– Я тоже. Передвигаюсь на костылях.

Она рассмеялась.

– И как это случилось?

– Долгая история. – Он посмотрел вниз по склону, туда, где стояла машина. – Кстати, я сейчас как раз у такси. Что скажете, если я заеду за вами и отвезу домой? Вы спокойно соберетесь, а вечером куда-нибудь выберемся.

– Звучит хорошо, – без колебаний ответила она. – Через полчаса буду готова к вылету.

КОНЕЦ КНИГИ