355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Анатолий Уткин » Мировая холодная война » Текст книги (страница 26)
Мировая холодная война
  • Текст добавлен: 13 сентября 2016, 17:16

Текст книги "Мировая холодная война"


Автор книги: Анатолий Уткин


Жанры:

   

История

,

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 62 страниц)

Итоги итальянской формулы

Два дня шла малорезультативная борьба по поводу отношения к германским союзникам. Когда американцы подняли вопрос о нормализации отношений с Италией, Сталин ответил, что его нужно решать в связке с вопросом нормализации отношений с Венгрией, Румынией и Болгарией. Это противоречило общей линии американской политики в Восточной Европе. Бирнс прямо заявил, что не признает указанные восточноевропейские страны с их нынешними правительствами.

Исключив Советский союз в сентябре 1943 г. из участия в итальянских делах, США получили немало времени и, возможно, конкретных примеров того, сколь обидно и неправомочно чувствовать себя удаленными от конкретных дел. Речь шла о Венгрии, Румынии, Болгарии, об управлении ими номинально Союзными контрольными комиссиями, а фактически советской военной администрацией в указанных странах (и в Чехословакии). Мы ощущаем человеческую злобу президента Трумэна: Сталин подчиняет все подконтрольное ему «политикой железного каблука». Трумэн вполне очевидно рассчитывал на экономические рычаги – на наличие американских инвестиций в этих странах, на создание некоего компрадорского строя, на налаживание связей с финансово-промышленными кругами в этих странах. Но у англоамериканцев была ахиллесова пята. Рядом, в Греции и Италии шел далекий от демократического процесс вытеснения с политической арены левых. Что могли предложить американцы в странах – вчерашних сателлитах Германии, если в союзной Греции английским ответом на социальное движение была лишь гражданская война.

Не будем рисовать советскую сторону ангелами, но в советском руководстве весьма отчетливо понимали нежелательность отчуждения могучих американцев. В свете неудовольствия заокеанских союзников, советское руководство 12 июля 1945 г. предложило реорганизовать Контрольную комиссию для Венгрии в направлении увеличения американского и английского участия во внутренних венгерских делах. Через четыре дня подобное же предложение поступило по поводу Румынии. Шла речь и о Болгарии. Заметим, это было еще до открытия Потсдамской конференции.

В первый же день Потсдамской конференции американская делегация распространила заявление, в котором говорилось, что Россия не выполняет решения Ялтинской конференции по поводу освобожденной Европы – о реорганизации правительств Болгарии и Румынии с тем, чтобы согласовать их с Декларацией об Освобожденной Европе. Американцы фактически потребовали реорганизации правительств Болгарии и Румынии с тем, чтобы привести их в соответствие с принципами, которые удовлетворяли Вашингтон. (О Венгрии американцы пока молчали). Требования американцев вызвали протест не только у советской стороны, но и лидера весьма консервативной румынской Национальной крестьянской партии Юлиу Маню, который до сих пор был подлинным фаворитом американской стороны. 20 июля 1945 г. советская сторона формально отвергла требования, выдвигаемые американцами, требуя от Вашингтона немедленного признания трех стран – прежних союзниц Германии и Финляндии. Раздражение советской стороны сказалось в том, что она уведомила мир о «терроре», имеющем место в Греции.

Англичане помнили «Договор о процентах», и Иден отрицал жестокости, чинимые в Греции. Тогда советская сторона повернула западнее и дала свою оценку ситуации в Италии: эта страна освобождена ранее любой другой – и в то же время в ней еще не проведены свободные выборы. Советская сторона напомнила также, что только проанглийское греческое правительство предъявило территориальные претензии к соседним странам. В ответ государственный секретарь Бирнс предложил включить Италию и Венгрию в систему международного контроля над проведением политических выборов.

Советская сторона еще раз напомнила, что не она создала критический по важности прецедент в Италии – ту схему, которой державы-победительницы следовали во всех остальных освобожденных странах, «условия в Италии создали модель для контрольных комиссий в Румынии, Болгарии и Венгрии». Молотов объявил, что он готов изменить сложившуюся схему, начиная с Италии. Американцы скрежетали зубами, но пойти на радикальное изменение системы управления Италией они не осмеливались. Можно себе представить, что Сталин знал, что его тактика в данном случае – безусловно, выигрышная.

Когда советская сторона открыто начала привязывать события в Восточной Европе с событиями в Италии, Греции и даже Испании, хладнокровие покинуло президента Трумэна. Его слова зазвучали угрожающе: «Если все не вернутся непосредственно к обсуждаемым пунктам, я собираюсь упаковать вещи и отправиться домой. Я говорю это серьезно». Советская сторона никак не могла понять, почему она обязана идти на уступки далекой заокеанской державе, чья безопасность никак не затрагивалась ситуацией на Балканах. Трумэн же все больше сжимал свои губы и сидел в позе глубоко обиженного человека. Подобного никогда не было с Рузвельтом, который, как представляется, всегда помнил, чьими жертвами был освобожден данный регион.

Сталин не видел особого смысла в американском предложении превратить Дунай в международный водный путь. Всем было ясно, что это была попытка привязать страны дунайского региона к западным странам. Почему Сталин должен был быть счастлив? Более всего американцев выводило из себя, как новые доминирующие на Балканах силы относились к их нефтяным интересам в Румынии. Не все американцы были довольны тем, что эти требования высветили экономические интересы США и Британии в Восточной Европе. Возвратиться к довоенному статус кво означало вернуть назад и прежний политический режим – все это ставило американцев и англичан в довольно неловкое положение. Вопрос порождал взаимное раздражение. Бирнс не сказал русским прямо, что американцы боятся введения государственных монополий в бывших странах «оси», «что может осложнить американцам допуск на равных к торговле, сырьевым материалам и индустрии». На данном этапе дело завершилось созданием совместной комиссии по изучению фактов.

Важнейшее обстоятельство: советская сторона весьма отчетливо ощущала свою уменьшающуюся значимость для Соединенных Штатов, она впервые встречала немыслимую прежде грубость американской стороны. В этой ситуации следовало полагаться на себя и на свои возможности. И на своих потенциальных союзников. Следовало ли раздавать их природные богатства, которые только что так послужили гитлеровскому Рейху? Прямолинейный нажим американцев на Потсдамской конференции теперь давал все меньше результатов. Трумэн и его окружение не могло не видеть, что советская сторона приняла лишь малую толику американских требований. Структура Союзной контрольной комиссии не претерпела серьезных изменений; американцы могли отыгрываться, лишь выдвигая дополнительные требования к восточноевропейским странам в процессе их дипломатического признания. (Непризнание же неизбежно бросало эти страны в объятия СССР).

Заключительный документ конференции был мало похож на согласование интересов союзников.

Италия

Одним из наиболее острых вопросов был итальянский. В этом вопросе Америка столкнулась не только с Советской Россией, но и с Британией. На глазах у всех американцы усиливали свое влияние на Апеннинском полуострове до такой степени, что теперь Рим не мог решить ни одного важного вопроса без согласования с американским правительством.

15 июля 1945 г. американское руководство оповестило Лондон, что намерено двумя днями позже рекомендовать принятие Италии в Организацию Объединенных наций; Англию просили поддержать американскую инициативу. Лондон агонизировал: Италия традиционно была зоной повышенного британского интереса, и полное замещение англичан американцами вызывало у первых возмущение. Односторонняя рекомендация в ООН! Просьба о содействии! Первым жестом британского Форин Оффиса было требование отложить этот процесс. Находясь во все более сложных отношениях со Сталиным, Трумэн был вынужден согласиться с англичанами. Но дальше отступать американцы не намеревались, они жестко нацелились «построить здравый демократический и экономический порядок в Италии, независимый от Англии и России». Для укрепления своих позиций в Италии американцы хотели использовать итальянский национализм – отсюда и обещание пригласить Италию в ООН, обещание защитить Италию от жаждущих репараций русских, ослабление оккупационного режима.

17 июля президент Трумэн предложил декларацию о принятии Италии в Организацию Объединенных наций. Черчилль, чьи мысли были в основном заняты национальными выборами в Британии, не смог все же сдержаться. Он напомнил, что Италия вступила в войну на стороне Германии значительно раньше, чем это сделала Америка на противоположной стороне. На следующий день британское посольство в Вашингтоне выступило с формальным протестом. Особенно возмущал британскую дипломатию туманный намек на возможность возвращения Риму итальянских колоний, обещание «политической независимости и экономического восстановления».

Советский Союз по-своему использовал удивительное нетерпение американцев. Отныне он связывал дипломатическое признание Италии с признанием Болгарии и Румынии. Это была убийственная для дипломатического признания итальянцев тактика. Но американцы ощущали уже не так много препятствий в мире. Они начинали действовать своим собственным образом, обращая все меньше внимания на союзников военных лет. Постепенно распадается союз военных лет, прагматизм становится знаменем великих членов антигитлеровской коалиции. Америка решительно показывает, что будет поддерживать всякого, кто в свою очередь поспособствует реализации американских интересов.

Бревном в глазу западной защиты демократии в Потсдаме была Греция. В стране разворачивалась фактическая гражданская война, но, желая помочь прозападным правым, США (помогая Британии) никак не проявляли того пуризма, той демократической истовости, которую они немедленно выказывали, скажем, в Польше.

А рядом разгорался югославский костер. Запад все более приходил к выводу, что коммунистическая сущность Тито начинает заглушать тот национализм, на который так надеялись Черчилль и Рузвельт. Западные державы бросились к сопернику Тито Шубашичу – политику, не имевшему массовой поддержки. Но тот был доволен своей договоренностью с Тито и заявил западным представителям, что классическая западная демократия, видимо, не подходит для этнически и социально пестрой Югославии. Ведь единственная альтернатива – жестокая гражданская война – не слишком ли дорогая плата за опущенные бюллетени? И, затем, чтобы противостоять Тито, оппозиция будет нуждаться в «вооруженной военной поддержке». Именно в этот момент англичане потеряли веру в свои 50 процентов в Югославии, они увидели все Балканы, направляемые не из западных столиц, как это было до второй мировой войны.

Сталин предложил провести закрытые переговоры с югославским руководством. Англичане в это уже не верили. Они тайно совещались с американцами. Те демонстрировали новую жесткость в отношении посягательств югославов на Триест. 25 июля 1945 г. Пентагон предложил «ликвидировать» югославские комитеты освобождения в области Венеция-Джулия; американцы предложили «проявить твердость и сокрушить поддерживаемую югославами систему». Но Пентагон не заручился поддержкой государственного департамента.

В этот день Тито, с его чрезвычайным политическим чутьем, вместе с Шубашичем написал президенту Трумэну, что итальянцы восстанавливают на спорных территориях фашистские организации; Тито предлагал провести под опекой англо-американцев референдум – пусть население сделает демократический выбор.

30 июля Сталин в Потсдаме поддержал идею демократических выборов в спорных между Италией и Югославией районах под международным контролем. На Западе подсчитали – районы останутся за Югославией. Госдепартамент был категорически против этих выборов. Американцы выпустили вперед англичан: новый министр иностранных дел Эрнст Бивен предложил снять проблемы Югославии с обсуждения в Потсдаме. Американцы 31 июля активно поддержали англичан. Советская сторона не желала раскола по относительно маловажному вопросу и присоединилась к своим англосаксонским соседям.

Но остался вопрос: борцы за демократию в Восточной Европе забыли об этой демократии, как только ее реализация стала означать их отход, потерю подопечной Италией части территорий. Этот поворот не мог не оставить следа. Напомним, что Сталин поддержал демократические выборы под международным контролем. Мир сдвинулся к «холодной войне» на значительный шаг.

Греция

Еще больший шаг заставила сделать Греция. В день открытия Потсдамской конференции американский посол в Греции Линкольн Маквей прислал государственному секретарю Бирнсу детальный доклад, тщательно подготовленный штатом американского посольства в Афинах, в котором признавались «недостатки нынешней греческой администрации и судебной системы в отношении гражданских свобод левых и славофонов (македонцев)… Существующий полицейский механизм – особенно это касается Национальной Гвардии – проявляет себя в высшей степени негативно. Многие из национальных гвардейцев служили жандармами при обоих Метаксах и при немцах». Нестабильность в стране требует введения иностранных войск «для поддержания мира и порядка» ради поддержания существующего правительства. «Что же касается греческого экспансионизма, то необходимо сказать хотя бы одно: возбудимое состояние ума публики используется и стимулируется до крайности общественными лидерами и издателями ради тактических побед во внутренней борьбе» – используется в борьбе против ЭАМ. Американское посольство в Албании объясняет свои сложности деятельностью британских офицеров.

Именно в такой обстановке обсуждались греческие дела в Потсдаме. 19 июля 1945 г. государственный секретарь Бирнс прислал Молотову письмо, в котором просил СССР участвовать в четырехстороннем наблюдении за выборами в Греции. Едва ли мы ошибаемся в том, что предполагаем возможное участие Советского Союза в этих не самых важных процедурах, но лишь в том случае, если бы США пошли навстречу СССР в польском вопросе или в иной проблеме. Но просьба была выражена на фоне растущей американской жесткости. Все предпосылки развертывания холодной войны были налицо. Это и обусловило поведение советской стороны. Молотов послал Бирнсу отказ участвовать в наблюдении за греческими выборами, объясняя свой отказ привязкой американского предложения с участием западных держав в наблюдении за выборами в остальных восточноевропейских странах.

Демократические претензии Америки и Британии становились издевательством, как только речь начинала заходить о демократических нормах в Греции. Стоило американским и британским дипломатам начать уж более самоуверенно и «праведно» упрекать Восточную Европу в неадекватности демократических норм, как Сталин и Молотов поднимали греческие вопросы. В июле 1945 г. Греция была наилучшим примером лицемерия западных стран, хладнокровно душивших левую оппозицию в стране – картина неприкрытых репрессий, использования националистических лозунгов ради победы прозападных правых сил.

Британский министр иностранных дел Иден со страстью отрицал обвинения в греческий адрес, как и упреки в греческом экспансионизме. Черчилль вложил весь свой полемический талант в ответ на советский меморандум. Он обвинил ЭАМ-ЭЛАС в кризисе декабря 1944 г. и приложил как бы подтверждающие его тезисы доклады фельдмаршала Александера и профсоюзного лидера сэра Уолтера-Ситрина. Но даже западные авторы согласны в том, что советская сторона обращалась к греческой теме «только в случае обвинений в адрес других восточноевропейских стран».

30 июля 1945 г. советская сторона предложила выступить с совместным заявлением относительно восстановления общественного порядка в Греции, расширения политической базы правительства за счет включения в него демократических элементов. Под давлением американцев, проблема многострадальной Греции, в которой западные державы были целиком на стороне правых сил, была исключена из потсдамских обсуждений.

Турция и Испания

Значительную часть времени – почти всю первую половину второй мировой войны Турция размышляла над возможностью вступления в войну против Советского Союза. Неудивительно, что окончание войны застало турецкое руководство в несколько смятенном состоянии. Ведь в ходе войны западные союзники (в Ялте) пообещали СССР пересмотреть Конвенцию Монтрё от 1936 г. в пользу расширения советских прав на проливы. Неудивительно, что 7 июня 1945 г. турецкий посол в Москве навестил Молотова с предложением заключить новый мирный договор между двумя странами, который заменил бы Договор от 1921 г. Молотов ответил положительно во многом полагаясь на западных союзников, столь «щедрых» в годы битвы с нацизмом.

Заметим, что не советское правительство, а турецкое предложило пересмотреть прежние договорные отношения. Но турки подали позитивный ответ советской стороны как незамаскированную угрозу и немедленно обратились в Лондон и Вашингтон с жалобами на потенциальную советскую экспансию. Между тем никто еще не показал советских ультиматумов и советских требований. Строго говоря, СССР был вполне удовлетворен своим соседом, и давления на Анкару не оказывал. Но турки подтянули к границам войска и буквально истерически оповещали об угрозе себе со стороны Советского Союза. Именно турки первыми стали говорить о глобальной советской экспансии «от Финляндии до Китая». Пока союзники не выходили за пределы реального и скептически восприняли жалобы турок. Заместитель государственного секретаря США Дж. Грю 7 июля 1945 г. напомнил турецкой стороне, что «никаких конкретных угроз сделано не было».

Определенно зная о преувеличенных страхах турок, (говорила ли в них больная совесть? – ведь именно они намеревались напасть на СССР в период его крайнего напряжения – замгоссекретарь Грю уверил турецких дипломатов, что Соединенные Штаты испытывают симпатию к Турецкой республике. Но, тем не менее, даже в конце июня 1945 г. государственный департамент считал прежнюю «конвенцию Монтрё» «устаревшей», а определенные исправления в ее текст «желательными».

Американские военные (Координационный комитет госдепа, военного министерства, министерства военно-морского флота) внимательно изучили ситуацию и пришли к выводу (в первый день начала работы Потсдамской конференции), что русские не предпримут военных действий по указанным вопросам, и турки не правы в своей панике. Комитет пришел также к выводу, что не в американских интересах изменять статус кво; следует отложить дело до просьб Советского Союза относительно расширения прав на проход по Кильскому каналу. Вообще говоря, не в интересах Америки поощрять изменения турецкого статуса. Америке следует забыть об обещаниях данных в Ялте. Делегация Соединенных Штатов именно этой линии придерживалась в ходе всей Потсдамской конференции.

23 июля советская делегация распространила ноту, предлагающую прямые двусторонние переговоры между Турецкой республикой и СССР для модификации Конвенции Монтрё. Предлагалось создать совместные базы в черноморских проливах. Объясняясь с Черчиллем, Молотов указал, что турки первыми подняли данный вопрос, что СССР согласен на участие в переговорах других черноморских держав, таких как Болгария и Румыния. На следующий день Сталин постарался снять страхи Черчилля, касающиеся возможности советского вторжения на турецкую территорию. Трумэн выступил с впоследствии часто цитировавшимся предложением интернационализировать все водные пути. (24 июля адмирал Леги, —советник президента – довольно ясно обозначил цель Соединенных Штатов: интернационализировать вход в Черное море. В тот день конференция обсуждала эту проблему в последний раз. Трумэн выступил за создание международной организации, целью которой был бы контроль над Черноморскими проливами. Молотов спросил Черчилля, человека, который обещал России пересмотреть Конвенцию Монтрё, готов ли тот гарантировать подобные же права Суэцкому каналу. После того, как Черчилль отверг это предложение, Сталин предложил оставить эту проблему. Было достаточно очевидно, что Сталин предпочитал существующий режим вмешательству других великих держав.

Финальный протокол Потсдамской конференции говорит только о том, что три великие державы «признают необходимость ревизии Конвенции о проливах» посредством переговоров между этими тремя великими державами и турецкими представителями; никаких более точных указаний такого рода – необходима ревизия – в документе не содержится. Американцы и англичане за спиной России информировали турок, требовали «держаться». В Турции у власти находились чрезвычайные противники России. Особенностью американской и британской позиции было то, что они требовали от Анкары «несгибаемой жесткости» в отношении СССР. Такую позицию заняли страны, которые в годы войны, обещали пересмотреть «конвенцию Монтрё» в пользу Советской России.

Особая ситуация сложилась вокруг Испании, чьи войска («Голубая дивизия») воевали против Советской армии под Сталинградом. Можно себе представить, какой была бы позиция США, если бы дивизии Франко воевали бы против американцев вместе с Гитлером или микадо. В первый же день Потсдамской конференции Сталин дал понять, что он поднимет вопрос о ликвидации фашистского режима Испании. Через два дня советская делегация Советская Россия официально предложила осудить франкистский режим как недемократический, как продукт вмешательства в испанские дела фашистской Италии и нацистской Германии. Прекрасный случай проверить приверженность англо-американцев демократическим ценностям, идеалам свободы в Западной и Восточной Европе. Черчилль тут же привлек Хартию Организации Объединенных наций, не позволяющую вмешиваться во внутренние дела суверенных стран. Британский премьер предостерег от возобновления гражданской войны в Испании. Той же позиции придерживался и президент Трумэн.

Сталин ответил, что речь идет не о внутренних делах, а о режиме, который Гитлер и Муссолини незаконно навязали Испанской республике. Речь не идет о возобновлении гражданской войны, а о международном осуждении авторитарного режима. Народ Испании должен знать, что он может рассчитывать на симпатию и помощь трех великих держав, если решит реализовать демократические чаяния. В последовавшей дискуссии Трумэн и Черчилль прочно оседлали тему неприкосновенности внутренних порядков и желательности сохранить испанский статус кво. Западные державы высоко отозвались о «ценных торговых отношениях, которые Британия поддерживает с Испанией». Черчилль высоко отозвался и о соседней португальской диктатуре. США категорически отказались прервать дипломатические отношения с Мадридом. Жесты франкистского правительства, готового предоставить Соединенным Штатам транспортные и прочие базы на испанской территории укрепили решимость Вашингтона не подрывать основ франкистского режима. Американский посол в Испании Карлтон Хейс, а затем посол Норман Армор предупреждали от «коммунистического проникновения и нескрупулезного использования национальных чувств в Марокко, способных ослабить режим Франко: „Это будет способствовать мировой нестабильности во времена, когда именно стабильность становится главной ценностью“.

Примечательно отношение западных союзников к вопросу о подмандатных территориях и бывших колониях стран «оси». Вопрос об опеке занял значительное место в переговорах Америки с Британией, но с Советским Союзом эта тема не обсуждалась никогда. Поразительно то, что англичане намекнули на возможность для Италии снова получить Ливию и Триполи в качестве подмандатной территории уже в октябре 1944 г. Несколько позже и американцы, всячески стремившиеся укрепиться в Италии, также стали намекать на возможность сохранения Римом своих колоний и подмандатных территорий. Во время Сан-Францисской конференции советский представитель А.А. Громыко информировал американскую делегацию, что Россия хотела бы получить некоторые подопечные территории. Пусть эти территории получат страны в соответствии с вкладом, который они внесли в общую победу.

Первой своего рода спорной территорией стал Танжер. Напомним, что после поражения Франции в июне 1940 г. Мадрид послал войска в эту французскую колонию. Понятное дело, весной 1945 г. испанские войска были готовы покинуть Танжер. Дело обсуждалось в Париже 3 июля 1945 г. всеми, кроме тех, кто фактически вернул Франции Танжер – кроме Советского Союза. Хотя США не принимали участия в решении судьбы Танжера в 1923 г., государственный департамент США в 1945 г. заявил, что «лидирующая роль, которую Соединенные Штаты приняли на себя в мировых делах в результате войны… делает логичным принятие нами особой позиции в Международной Зоне Танжера, позиции, сопоставимой с нашей мощью и престижем». В то же время британское. Французское и испанское правительства категорически воспротивились участию России в решении этой проблемы. Американцы сообщили Москве, что они готовы информировать ее о происходящих переговорах при условии, что Россия не проявит к Танжеру никакого интереса.

Участники конференции сообщили России о созыве всего лишь за три дня до начала ее работы. 2 июля 1945 г. удивленные русские выслали ноты протеста своим союзникам. Громыко выразил Джозефу Грю особо отчетливо выраженный протест. Американцы оправдывались тем, что не представляли, что дело привлекает интерес России. Теперь интерес России к Средиземноморью был продемонстрирован. Госдепартамент и Форин Оффис несколько дней искали благовидное объяснение игнорирования России. Выбор был между общим резким расширением круга приглашенных, или приглашением России в качестве наблюдателя. Всех напугал американский посол в Испании: «русские используют Танжер в качестве базы для подрывной деятельности с целью ослабить режим Франко». Перед самым открытием Потсдамской конференции конференция по Танжеру была отложена до нахождения устраивающего всех решения.

Советская сторона на этот раз не прятала своего разочарования по поводу грубого пренебрежения союзниками ее интересами. Россия участвовала в положившей начало международному обсуждению проблемы Алхесирасской конференции 1906 г., на которой была создана «зона Танжера»; СССР в 1926 г. подтвердил свой интерес к данной проблеме. Тогда далекая Россия приглашалась регулярно. Ныне же, игнорируя роль СССР в только что закончившейся войне, западные державы хотели пересмотреть роль Советского Союза во всем большом процессе пересмотра владения средиземноморских колоний.

20 июля уже на Потсдамской конференции советская делегация потребовала своего полного участия в решении судьбы итальянских колоний в районе Средиземноморья, в установлении системы трехсторонней опеки – индивидуальной или совместной. Еще двумя днями позже Молотов поднял вопрос о будущности итальянских колоний в Африке, которые, согласно прежним договоренностям, не могли быть определены односторонне. Черчилль немедленно напомнил присутствующим, что британские вооруженные силы завоевали Ливию, Триполи и Киренаику. На это Молотов ответил, что именно Советская армия завоевала Берлин, предоставила позднее зоны своим союзникам.

Представляется, что агрессивная тактика Черчилля в данном случае впервые шокировала Сталина, и он предложил обоим спорящим оставить эту тему. В Сан-Франциско СССР напомнит о своем существовании при рассмотрении вопроса о подопечных территориях. Желательно предварительно создать механизм распределения подопечных территорий. Трумэн явственно кусал губы, он был уязвлен. И все же пикировка имела положительный результат. На следующий день британское правительство официально пригласило Россию на возобновленные переговоры по Танжеру, намеченные на август 1945 г. Молотов спросил, будут ли завоеванные англичанами колонии рассматриваться на переговорах? На что Иден сказал, что согласен с советским планом передачи подобных дел Совету министров иностранных дел. Но в последний день конференции государственный секретарь Бирнс высказался против передачи проблемы опеки министрам иностранных дел. Он настаивал на том, что судьба итальянских колоний должна быть решена на Мирной конференции с Италией. Поскольку никто не рискнул оспорить американскую позицию, она как бы стала «последним словом» по данному вопросу. Италия владела своими колониями.

Итак, тот, кто владел территорией, имел легальные преимущества. Кто первым выдвинул этот принцип? Москва не могла не уловить господствующей на западе логики. Глава советской делегации И. В. Сталин согласился с возможностью отмены оккупационного режима в Италии и предложил отменить оккупационный режим и осуществить нормализацию отношений соответственно также с Румынией, Венгрией, Болгарией и Финляндией.

На это предложение американская делегация ответила резко негативно. Официальное объяснение звучало смехотворно: Трумэн заявил, что следует учитывать тот факт, что США планируют израсходовать на помощь Италии продовольствием около 1 млрд. долл. И, хотя США богаты, они все же не могут бесконечно осуществлять помощь в таких объемах. Но почему же подобные соображения применимы к Италии и неприменимы, например, к Румынии? 21 июля президент США заявил, что малые страны – бывшие сателлиты Германии не могут быть признаны, поскольку в них не были проведены «свободные выборы».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю