Текст книги "СССР. Книга 6. Ренессанс времён застоя (СИ)"

Автор книги: Анатолий Бурак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

И, хотя всем сотрудникам «девятки» строго-настрого было запрещено вести любые обсуждения, каждый из них имел глаза и уши. Ну и, немножко а, в данном конкретном случае, скорее очень даже «множко», серого вещества между ушами. Которым все офицеры девятого управления очень даже активно пользовались. И, естественно, делали соответствующие выводы.

В том, что придётся писать рапорт и доложить по инстанции, полковник нисколько не сомневался. Так же, как был уверен, что давшему слабину и, подвергшемуся влиянию Цинёва, капитану, в охране первых лиц государства больше не работать. Тут бы самому уцелеть. И, не схлопотать «неполное служебное соответствие». Потеряв очень хорошую должность и, вслед за так нелепо подставившимся бедолагой, не отправиться охранять белых медведей.

Мысль о том, что можно утаить происшествие и, тихо-мирно, спустить дело на тормозах, если и приходила служаке в голову, то тут же была отброшена, как самая, что нинаесть непродуктивная. Так как свидетелей, которые не преминут информировать руководство, было более чем достаточно.

– Что ж, «пока ещё товарищ» Сидоров. – Хмуро бросил недовольный, сложившийся практически на ровном месте, ситуацией начальник. – Садись. И постарайся описать всё как можно более подробней.

После чего пододвинул несчастному ручку и лист бумаги. А сам отошёл к окну и принялся смотреть во двор. Где, и он лично был этому свидетелем, совсем недавно произошло самое настоящее чудо. Созданное этим странным, больше похожим на обычного шестнадцатилетнего мальчишку, но при этом страшным и загадочным существом, пришедшим из будущего.

Конец интерлюдии.

Ещё одна интерлюдия. По-прежнему малый конференц-зал Кремлёвской больницы. Время – сразу после ухода «забравшего» золото Его Высочества Принца Генрихи и обеих девочек.

– Итак, товарищи! – Слово взял Арвид Янович Пельше. – Как мы, буквально несколько минут назад слышали, Его Высочество готов взяться за исцеление всех сразу. Но, некоторые из нас выказали вполне, как мне кажется, справедливые опасения, что… – тут серый кардинал партии несколько замялся, не решаясь использовать начавшие совсем недавно входить в обиход термины, – возможности Принца Генриха несколько… ограничены. А его, если можно так выразиться, слишком самонадеянное заявление, вызвано ни чем иным, как желанием побыстрее разобраться или, не побоюсь этого слова, спихнуть с плеч проблему. А эта… совершенно ни чем не оправданная не оправданная спешка… – Тут Пельше оглянулся на Андропова. И, получив одобрительный кивок, продолжил. – Может сказаться на… м-м-м… качестве предоставляемых Его Высочеством услуг.

– И что вы предлагаете, Арвид Янович? – Въедливо полюбопытствовал сидящий словно на иголках Гришин. И тут же, следуя золотому правилу, что любой вопрос содержит в себе пятьдесят процентов ответа, заявил. – Как понимаю, лично вы за индивидуальное и, значит, и это само-собой разумеется, поэтапное прохождение… м-м-м… оздоровительных процедур?

– Вы правы, Виктор Васильевич. – Не стал скрывать собственную точку зрения Пельше. – Я как раз за то, чтобы не гнать лошадей. А, напротив, дать Его Высочеству возможность сделать всё по уму. И, если можно так выразиться, со знаком качества!

«Тебе легко рассуждать». – Чувствуя, что начинает наливаться кровью, со злостью подумал Гришин. – «Ты ведь, в любом случае, пойдёшь одним из первых! Просто по праву занимаемой должности и природной склонности к интригам. А вот нас, "посвящённых второго эшелона», могут и подвинуть в процессе.

Но давать волю внезапно вспыхнувшему недовольству не стал. А, глубоко вздохнув и набрав в грудь побольше воздуха, высказал пришедшие на ум предположения.

Глава 7

Продолжение интерлюдии. По-прежнему малый конференц-зал Кремлёвской больницы. Время – сразу после ухода «забравшего» золото Его Высочества Принца Генрихи и обеих девочек.

– При помощи простейших арифметических расчётов можно выяснить, что, с учётом времени, затребованного Его Высочеством для полноценного отдыха, для того, чтобы… подвергнуть процедуре девять человек потребуется от восемнадцати до двадцати семи дней. – Не то, чтобы «огорошил», но всё-таки заставил задуматься всех Виктор Васильевич. – А это, принимая во внимание безотлагательность вставшей перед нами проблемы, очень большой срок. К тому же, – тут Гришин обвёл всех суровым взглядом, – нужно иметь в виду фактор секретности. Которая, как бы мы не хотели, в любой момент может дать трещину. Что привнесёт дополнительные сложности и проблемы. И, очень даже может быть, отодвинет чьё-то омоложение на неопределённый срок. Или, с большой долей вероятности, вообще лишит возможности испытать на себе действие… целительских способностей нашего, так кстати нашедшегося, гостя,!

– Хорошо, Виктор, мы тебя поняли. – Брежнев, которому в следствии результатов голосования, в любом случае ничего не угрожало, дал понять Гришину, что его позиция ясна, а слова услышаны. И, предложил высказаться и озвучить свою точку зрения остальным. – Какие ещё будут мнения, товарищи?

– Мне кажется, – негромко начал Николай Викторович Подгорный, – помимо озвученных товарищем Гришиным трудностей, нужно учитывать саму личность Его Высочества. Его, как принято говорить в будущем, «менталитет». А так же молодые годы и, как мне показалось из сегодняшней выходки, не очень серьёзное отношение… М-м-м… К проблеме сохранения целостности Советского Союза вообще и, к нашим с вами судьбам, в частности. Ведь, его достаточно юный возраст, а так же полученное в совершенно другой социальной среде воспитание, помноженные на практическую вседозволенность, могут сыграть с нами очень злую шутку. – Тут Виктор Васильевич, от волнения забыв про торчащий из кармана носовой платок, вытер рукавом пижамы выступивший на лбу пот. И, убедившись, что, по прежнему находится в центре внимания, продолжил. – К тому же, как принято говорить у «них», «на Западе», оказанная услуга ничего не стоит. А мы, следуя настоянию Его Высочества, заплатили вперёд. – Подгорный тяжело вздохнул и, отведя глаза, закончил свои безрадостные речи. – Безусловно я, как впрочем и все мы, предпочту не сомневаться в порядочности Его Высочества. Но, согласитесь, разобраться с докучливыми стариками по-быстрому, или растянуть, не вызывающие положительных ассоциаций, мероприятия почти на месяц, это две большие разницы. К тому же, каждый раз Его Высочество будет вспоминать, что теряет какую-то часть своей собственной жизни. И, – Виктор Васильевич поднял голову и, окрепшим голосом, припечатал, – кто из вас может поручиться, что он просто не бросит всё на пол пути? Пусть даже и вернув какую-то часть, заранее уплаченного золота?

После этих, страшных и неприятных, но заставивших всех задуматься слов, повисла поистине гробовая тишина. Которую, после нескольких минут молчания, нарушил Андрей Николаевич Косыгин.

– Да-а, Виктор Васильевич… Умеешь ты обнадёжить… – Негромко и задумчиво, на грани слышимости, почти прошептал он. И, взглянув на Леонида Ильича Брежнева, поставил вопрос ребром. – Ну, так за что же в конце-концов голосуем, товарищи?

Конец интерлюдии.

Время, выторгованное мною на отдых я потратил на экспроприацию разведанных в архиве денежных кладов. Вернее, для начала решил что, пока будет достаточно одного. Ну, или двух, на крайний случай. Правда, занялся этим не сразу. Первый из выделенных трёх дней мы просто гуляли с девчёнками по лесу. Разговаривали и отвечали на, прямо скажем, не очень удобные и зачастую весьма провокационные вопросы живущих в соседних комнатах членов ансамбля. Ну и, въедливый и ехидный Василий, молчаливо поддерживаемый внимательно смотрящим Позняковым, тоже не преминул вставить свои «пять копеек», и слегка подпортил настроение.

Ибо врать не хотелось. А сказать правду, как вы понимаете, было в принципе невозможно. Так что, на закономерно звучащие вопросы – «что теперь будет»? – я просто пожимал плечами и усердно отмалчивался. Мол, «я -не я, и корова не моя».

Чем, естественно, вызывал тщательно скрываемое но, всё-таки так и рвущееся наружу и видимое невооружённым глазом, неодобрение. А мой задумчиво-отстранённый вид, закономерно принимался друзьями за похуистическое и пренебрежительное равнодушие к их проблемам. Как всегда, прошу меня извинить за мой французский.

Но, так или иначе, а хорошая кормёжка, весьма комфортные номера и предупредительность великолепно вышколенного, и оттого молчаливого и практически незаметного, персонала, делали своё дело. И, ненавязчиво игнорируемый мною народ постепенно втягивался в лёгкую атмосферу раздолбайства и ничего не делания.

Благо, маленькие неудобства, в виде ограниченности передвижения и невозможности «сгонять в Москву», компенсировались словом самого Суслова. Обещавшего стремительную карьеру и скорые выступления на лучших концертных площадках Советского Союза.

В общем, пошушукивающийся и недовольно бурчащий «контингент» постепенно научился перетаптываться. А ваш покорный слуга, дождавшись тёмного времени суток, в очередной раз нырнул в Стазис. К тому месту, где располагались затрофеенные в мире, обладающих магическими способностями рептилоидов, флаеры.

Ибо лететь за деньгами я намеревался на одном из них. А режим «стелс» и практически околокосмическая скорость, вселяли уверенность в том, что это, с точки зрения рядового советского гражданина, не совсем законное мероприятие, пройдёт без сучка и задоринки.* (*О появлении у главного героя флаеров и их тактико-технических характеристиках более подробно рассказано в цикле романов «Эльф на плоской Земле»).

И – да! Я в курсе, что вокруг Столицы имеется тройное кольцо противовоздушной обороны. Оснащённое самой, что ни на есть суперсовременной техникой. Которую, «не щадя живота» обслуживают денно и ночно бдящие «люди в погонах».

Но, как всегда, положа руку на самое дорогое, что есть у любого мужчины, со всей ответственностью заявляю… ПЕШКОМ Я ТУДА НЕ ПОПРУСЬ!

А, так как угонять одну из постоянно возивших нас чёрных «Волг», да тем более, с последующим прорывом через несколько периметров охраны, было не комильфо, остаётся лишь этот, проверенный временем и так хорошо и неоднократно зарекомендовавший себя со всех сторон способ.

Кто-то, не пожелавший а, может быть, просто поленившийся ознакомится с моими приключениями в двадцать первом веке спросит: «а как же телепортация»?

И я отвечу, что для того, чтобы применить абсолютно любую способность, нужно затратить столько сил, сколько уйдёт на совершение этого действия, без применения магии. То есть, чтобы мгновенно перемеситься на тридцать-сорок километров, я вымотаюсь так же, как если бы прошёл, ну, или пробежал их своими собственными, усталыми и натруженными и, как следствие, очень сильно заебавшимися, ножками. Опять вынужден извиниться за мой французский.

Во времени, бесспорно, выиграю… минут пять… Но, скажите пожалуйста, а оно мне надо?

Немного поразмышляв, сохранить ли своё отсутствие в тайне, или же, всё-таки поставить в известность Марину и вездесущую Леську, с её не в меру любопытным носиком и проникающей способностью, сравнимой разве что с самым жёстким гамма-излучением, выбрал золотую середину. То есть, будить сладко посапывающих девочек не стал. А просто написал записку. В которой сообщал, что отлучусь на пару часов.

Причину не указывал, справедливо рассудив, что любой, пусть даже и такой, малозначащий с моей точки зрения документ, рано или поздно может быть использован во вред мне, любимому. Так как, для некоторых представителей условно-разумных совесть и честь понятия настолько абстрактные и находящиеся далеко от жизненной парадигмы, что просто диву даёшься.

Накорябав послание, изобразил воздушный поцелуй и, выглянув в окно и, как следует сориентировавшись, телепртировался за ближайший куст. Благо видеокамер в этом времени пока что не имелось. А охрана, видимо понадеявшись на высокий, впрочем, достаточно далеко отстоящий от корпусов этой секретной базы, забор, совершала обход силами всего лишь двух пар наблюдателей. Вычислить периодичность движения которых не составило особого труда.

Так, делая прыжки от одного укрытия к другому я добрался до преграды, препятствующей выходу «на волю». Которую, из-за того, что не мог разглядеть пейзаж снаружи, дождавшись очередного прохода караула, преодолел с помощью левитации.

Кстати, перед забором и, как выяснилось, за ним, имелась вскопанная и тщательно разрыхлённая полоса земли. На которой, в случае проникновения или, как в моём случае, попытки бегства, любой злоумышленник обязательно оставит следы.

Вот так вот! В отсутствие недостижимой в этом времени техники, хроноаборигены вполне сносно умели обеспечивать безопасность!

Олдскул, ёпта! Или, если не дословно, но очень близко по смыслу, перевести на русский, старые дедовские методы в действии!

Но – не в данном конкретном случае, и не против, поднаторевшего во всяких фокусах, вашего покорного слуги. Обладающего сверх способностями и, при этом, абсолютно не стесняющегося ими пользоваться.

«Запрыгнув» на забор и получив возможность обзора, я телепортировался метров на десять. И, внимательно прислушавшись и тщательно осмотревшись, отбежал ещё на сто. После чего перешёл в Стазис к месту дислокации отбитых в бою, и ранее принадлежащих псевдо-мыслящим рептилоидам, «летающих тарелок». Чьи бывшие хозяева обитали в, когда-то, очень давно и, кажется что «в прошлой жизни», случайно найденной Леськой и несколько раз посещённой нашей, шебутной и дружной семейкой, Локации.* (*Цикл «Эльф на плоской Земле»).

Забравшись в кабину и усевшись в кресло пилота, я радостно улыбнулся и зажмурился от удовольствия. Боже! Как, оказывается, я соскучился по всему этому! Ощущению полёта, захватывающей дух гонке на сверхвысоких скоростях и ощущению безграничной свободы!

Хотя, если как следует разобраться и, как всегда положа руку на самый дорогой для любого самца орган, то нужно отдать отчёт, что у одного, слишком уж восторженного индивидуума в жопе внезапно заиграло детство. Дорвалось дитё до классной, хотя и очень серьёзной и функциональной, игрушки. И тут же, с места в карьер, принялось писять кипятком от счастья.

Немного посидев, я остудил свою разгорячившуюся голову и настроился на деловой лад. После чего запустил двигатель и, прейдя в режим невидимости и включив защитный экран, пулей вылетел из Стазиса, двигаясь вертикально вверх. И уже через полторы секунды оказался на высоте десяти километров.

Симбиоз научно-магических технологий и специально сконструированное кресло уберегли от запредельных, сопутствующих стремительному взлёту, перегрузок. Я перевёл движение в горизонтальный режим и, уже через несколько секунд оказался на Москвой.

Как и следовало ожидать, радары противовоздушной обороны моё прибытие не засекли. За что я, искренне сотворил Святой Круг, от всей души поблагодарил Создателя. Хотя, если быть честным, не канают современные средства обнаружения против более продвинутых летательных аппаратов из будущего.

Зависнув в метре над нужным домом и не выходя из режима невидимости, я, с помощью телепортации переместился на двускатную крышу. Которая тут же загремела местами побитым ржавчиной железом и заставила воспользоваться левитацией.

Минус мне в карму и воспитывающего пенделя по попе. Ибо должен был заранее подумать и, конечно же, предусмотреть. Хотя, как многие наверное, уже поняли, излишние «размышлизмы» и я – дело, порой, практически несовместимое.

Ну, да Всевышний с ним. Обошлось, и ладно! А то ведь, ежели комплектовать и заниматься самокопанием по каждому, мелкому и незначительному поводу, так и жить некогда будет!

Добравшись до слухового окна, названного так по имени впервые сконструировавшего его архитектора Слухова, спустился на чердак. Где потревожил обитавших там голубей, встретивших вашего покорного слугу хлопаньем крыльев, гомоном и курлыканьем. А так же хрустом высохшего помёта и специфическим запахом, присущем давно не чищенного курятника.

Чёрт! (Прости меня, Творец, за упоминание имени врага твоего!) За каким хером, спрашивается я сюда попёрся? Представив, как открываю, ведущий в подъезд чердачный люк, с которого на лестничную площадку сыплются килограммы этого, перемешанного с перьями и голубиными скелетиками, «добра», я засомневался в собственной разумности. И, поняв, что «оно мне не надо», вернулся на крышу и, перелетев через ограждение, воспользовался умением левитиовать и плавно опустился вниз.

Всё-таки, не зря говорят, что «бытие определяет сознание». А три недели, проведённые в ипостаси, лишённого магических способностей условно-разумного, наложили свой отпечаток. К счастью, в конкретно моём случае, вполне себе «изгладимый» и очень даже исправляемый.

Проще надо быть, «твоё высочество», проще. И не плодить, никому не нужных сущностей сверх необходимого. А, раз уж умеешь летать, пусть даже и «не высоко и не долго», так смело и уверенно этим пользуйся!

В лучших традициях «кладозакладчиков», ухоронка была обустроена в подвале.

Приземлившись на асфальт, я сделал несколько шагов до расположенного вровень с землёй приямка. И, сотворив светляк, заглянул в испачканное пылью и затянутое паутиной, маленькое окно. Через которое, не то, что взрослый бугай, вроде меня, а даже мелкий подросток вряд ли пролезет.

Ну что, как будто бы оно! По крайней мере, картинка, заботливо сохранённая для меня симбиотом и проецируемая на сетчатку глаза, совпадала практически полностью. И, надо сказать, что за прошедшие годы место ничуть не изменилось. Хотя, ежели разобраться, то зачем перестраивать то, что и так фунционирует должным образом?

Сухо, прохладно. А то, что припорошено пылью и, как уже упоминал, затянуто продуктами жизнедеятельности арахнидов, так это вполне естественно.

Погасив светляк я уже собрался продолжить своё чёрное дело, как сзади послышались шаги и раздался грозный оклик.

– Это кто тут у нас с огнём балуется?

Обернувшись, увидел колоритного дядьку в милицейской форме. И с капитанскими погонами на, туго обтягивающем довольно-таки большое пузо, мундире.

– Да вот, котёнок сбежал, товарищ капитан. – Не моргнув глазом, взял грех на душу и не постеснялся озвучить на ходу придуманную отмазку, я. – А тут, кажется, внизу кто-то мяукает…

– Котёнок, говоришь? – Недоверчиво процедил бравый участковый. И, отбросив на время выдвинутую мною версию, перешёл на личности. – А ты вообще, кто таков будешь? После чего с прищуром оглядел меня с ног до головы и засомневался. – Что-то я тебя здесь раньше не видел?

– Так я и не отсюда, товарищ капитан. – Заискивающе зачастил я. И, бочком-бочком, начал удаляться от излишне ретивого служаки. Разведя руками и, как можно убедительнее заявив. – Всё-таки, показалось!

Хотя, если быть честным, в том, что обратил внимание на «залётного», он целиком и полностью прав. А за проявленную бдительность и знание «контингента» можно поставить твёрдые пять баллов.

Хреновато, само-собой, что «засветился». Но, если разобраться, то ничего такого уж страшного не произошло. Точку привязки я запомнил. А проникнуть в подвал и с любого другого места могу. Разве что потрачу чуточку больше сил и энергии. Что, в общем и целом, не доставит проблем и абсолютно не критично.

Добежав до угла, я оказался в торце здания. И, скрывшись с глаз милиционера, двинулся к следующему повороту. Чтобы телепортироваться в нужный, не вызывающий у стороннего наблюдателя диссонанса, момент.

С точки зрения того, кто меня, может быть, видит, я просто сверну за угол. Ну а, для всех остальных, просто-напросто не появлюсь.

Очутившись в подвале, я просканировал ультразвуком нужную стену. И, убедившись, что искомое находится здесь, воспользовался телекинезом, и убрал пачки купюр в меж мировое пространство.

Чисто, тихо, эффективно. И, что самое главное, как говорил герой одной очень популярной кинокомедии, «без шума и пыли».

Потом, немного посомневавшись по поводу места назначения следующего перемещения, выглянув в окно. И, убедившись, что подозрительный служивый утопал восвояси, «прыгнул» к детской беседке. Заблаговременно присев и, таким образом, практически скрывшись от глаз любого возможного свидетеля.

Ф-фу-ух! Деньги у меня! Распределены по карманам и, частично, запиханы за пазуху. Осталось добраться до флаера и вернуться в любезно предоставленный властями и так тщательно охраняемый санаторий.

Второй клад решил пока не трогать. Во-первых потому, что средств рассчитаться с первым, выбранном мною из списка музыкантом, пока хватает. Ни и, не хотелось лишний раз рисковать и попасться на долгом остуствии.

Хотя, если вдуматься и разобраться, то какое же оно «долгое»? Летел я сюда две секунды. Возня на чердаке, разговор с участковым и, собственно, экспроприация клада, заняли на более десяти минут. Ну и, на обратную дорогу потрачу тоже не более пары ударов сердца.

Так что, в общем и целом, всё «чики-бамбони». Как любил говорить один литературный персонаж, подобно мне оказавшийся в семидесятых. И, с целеустремлённостью и энергией бульдозера, принявшийся перепевать шлягеры из будущего, трахать всё, что шевелится и изменять историю родной страны.

– Где шлялся? – Сонно пробурчала Марина, едва я, раздевшись и откинув одеяло, пристроился под бочёк.

– Да так, – радуясь, что не понадобилась записка, отмахнулся я, – не спалось, вот и захотелось подышать свежим воздухом.

– А-а-а… ладно… – Вновь засыпая, протянула моя девушка.

И, сладко зевнув, отошла в объятия Бога Морфея.

А спавшая в соседней комнате Леська, сладко улыбалась. И, наверное, продолжала смотреть какие-то, очень хорошие и, главное, весёлые, интересные и увлекательные, сны.