Текст книги "СССР. Книга 6. Ренессанс времён застоя (СИ)"

Автор книги: Анатолий Бурак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 22

Интерлюдия. Секретная база КГБ в Подмосковье. Она же «пансионат», она же «санаторий». ** апреля 1972 года. Через пол часа после появления Иосифа Виссарионовича Сталина в одна тысяча девятьсот семьдесят втором году.

После того, как проявивший своеволие и, в очередной раз поставивший всё с ног на голову, гость из будущего демонстративно дал понять, что не желает прислушиваться ни к чьему мнению, «Совет Двенадцати» переместился в просторный кабинет начальника этого режимного учреждения.

Хозяин помещения, под благовидным предлогом был выдворен. А у дверей и выходящих в лесопарк окон была выставлена охрана из, посвящённых в тайну и давших кучу самых разнообразных подписок, офицеров «девятки».

Уехать в Москву и заняться текущими делами, никому из членов Правительства и в голову не пришло. Да и оставлять, практически неуправляемого но, и все это безоговорочно признавали, при этом чрезвычайно полезного Принца Генриха, наедине с внезапно появившимся в их реальности и сильно помолодевшим «Отцом Народов», было… боязно. До ужаса сопровождаемого предательской дрожью в коленях и непроизвольно выступающего, и покрывающего всё тело липкой, стылой и неприятной слизью, холодного пота.

Неизвестно, до чего договорятся и к каким соглашениям придут эти два, весьма неординарных, человека.

В общем, «Совет Двенадцати», сменив дислокацию и, в меру сил, обеспечив минимальную защиту от прослушки, был занят осознанием и, конечно же, обсуждением, внезапно возникшей и никак не «штатной», ситуации.

* * *

– Что будем делать, товарищи? – Обведя, сверкающим из под густых бровей, пронзительным взглядом соратников, задал интересующий а, скорее даже «терзающий» всех вопрос, Леонид Ильич Брежнев. И, с внутренним но, в общем и целом, не заметным окружающим негодованием заметив, что желающих высказаться не находится, поторопил. – Ну же, смелее! Излагайте своё вИдение! Нашего места в сложившейся стараниями Его Высочества ситуации, и адекватной реакции на неё!

– А я говорил! – Запальчиво вскинулся, недолюбливающий Принца Генриха Цинёв. – Я предупреждал, что этому… этому королевичу, нет веры!

Перевозбуждённый заместитель Андропова заёрзал на стуле и, взбудораженный переполнявшими его и потому, заметно перехлёстывающими через край эмоциями, готов был вскочить и бежать, «немедленно восстанавливать справедливость».

Однако, сделать этого ему не дали. А, вклинившийся в экспрессивный монолог Цинёва голос Андропова, слегка остудил пыл его, то ли «правой» а, очень даже может быть, что и «левой», руки.

– Спокойней, Георгий Карпович. – Негромко но так весомо и значительно, что услышали все, заявил он. – Не суетитесь. И, прежде чем осуждать или, не дай Бог, что-либо предпринимать, давайте на трезвую голову посчитаем все «за» и «против».

Юрий Владимирович сделал небольшую паузу, во время которой попытался снять с переносицы несуществующие очки. И, поняв, что теперь в них не нуждается, печально усмехнулся. Осознав наглядную пользу от действий Его Высочества и опасность от непредсказуемости и своеволия этого, казавшегося всё более и более страшным, человека.

«Хотя, человека ли»? – Вспомнив, с какой лёгкостью он с девчатами ушёл из под тщательно продуманного и исполненного, как им всем казалось, «на высшем уровне», наблюдения, глава КГБ зябко поёжился. – «Да, плюс ко всему, этот дурацкий визит в Нью-Йорк с последующей бойней в этом чёртовом Гарлеме»! Которая, благодаря вездесущим американским репортёрам, уже стала притчей на языках у всего мира!

Но даже эта, мальчишеская и разнузданная эскапада, ни шла ни в какое сравнение с тем, что он выкинул потом! Это же надо было додуматься! Переместить всех в прошлое и выкрасть со смертного одра самого Сталина! С последующим, причём, мгновенным и осуществлённой безо всякой оплаты, возвращением ему молодости! И попутным созданием ещё одной, пожалуй, самой большой из всех, стоящих перед ними, но обязательно требующей незамедлительного решения, проблемы!

Ведь, перенос в их время Хозяина, ставил крест на спокойном и планомерном исправлении, возникшей в связи со смертью Брежнева, трагической ситуации. А волюнтаризм Иосифа Виссариновича, и его жёсткие и бескомпромиссные методы руководства, обещали слишком скорые и, главное, весьма кардинальные и очень болезненные, перемены.

Нет, то, что необходима «смена курса» Юрий Владимирович понимал. И, как следовало из материалов из грядущего, даже попытался немного закрутить, очень разболтаашиеся и весьма проржавевшие за последние годы, гайки. Но история показала, что его жалкие, по сравнению со свершениями Вождя, потуги, ни к чему значительному не привели. А его же, внезапная и скорая смерть, окончательно поставила крест на плодотворном развитии и самом существовании Советского Государства.

Все эти мысли пролетели в голове Андропова в мгновение ока. И были прерваны, выразившем нетерпение Леонидом Ильичём.

– Ну же, Юра! Не томи! – Поторопил Председателя КГБ, Брежнев. – Излагай, до чего додумалась твоя светлая головушка!

– Д-допустим, – ещё больше понизив голос и запинаясь от волнения, почти прошептал Андропов, – мы решим принять, э-э-э… кардинальные меры по… непрошеному визитёру из пятьдесят третьего… – Опустив голову но, тем не менее, исподлобья оглядывая всех, высказал он, витающую в воздухе но никем не озвученную мысль. – Что это даст в ближайшей и, самое главное, отдалённой перспективе?

– Коба слишком суров. – Безапелляционно напомнил Андрей Андреевич Громыко.

– К тому же, в этом случае, вся власть останется у нас. – Высказал свою точку зрения Гришин.

А Пельше, скептически усмехнувшись и, для привлечения внимания кашлянув, указал на очевидные но, пока что замалчиваемые всем факты.

– Не забывайте о мнении Его Высочества! – Вылил ушат воды на головы доморощенных заговорщиков он. И, подчёркивая свою точку зрения, напомнил – Как показала практика, Принц Генрих очень даже себе на уме. А, при его возможностях и, как мы успели убедиться, богатом боевом прошлом, мнение такого оппонента может оказаться очень даже весомым. И я не позавидую тому, кто захочет принять не его сторону!

– Так, может их обоих «того»? – «Сурово» сведя брови в кучу, но, при этом почему-то вжав голову в плечи и тревожно оглядываясь, еле слышно прошелестел Цинёв. И, отстаивая свою позицию, принялся перечислять. – Молодость, между прочим прошу заметить, совсем не бескорыстно, он нам вернул. Сведений о предстоящих событиях тоже имеем вполне достаточно. А держать под боком, эдакую «мину замедленного действия» и молодого, но уже прожившего одну, очень кстати, содержательную и богатую свершениями жизнь, опытного и жестокого тирана – это не всякий вывезет!

– Ну, для начала хочу напомнить, что Его Высочество раскрыл ещё не все свои тайны. – Высказал своё несогласие с прямым и, очень дурно попахивающим предложением Цинёва, Андрей Николаевич Косыгин. – К тому же, пренебрегать его, поистине волшебным потенциалом, отказываться от обещанного визита в двадцать первый век и, таким образом, лишить нашу страну огромного количества так необходимых ей знаний – преступно! Да и, очень любопытно, чего Принц Генрих ждёт от визита в Советский Союз многоуважаемой Мэй Синг!

– Ну, предположим, китаянку мы и сами выпотрошить сможем! – Пренебрежительно отмахнулся загоревшийся идеей экстренной ликвидации, Цинёв.

Но тут, на сторону «мягкого», так сказать, варианта «урегулирования вопроса», встал другой помощник Андропова, Цвигун.

– Даже, если, как вы выразились, «китаянка», обладает возможностями Его Высочества? – Саркастически рассмеялся он. И, открытым текстом утверждая о бессмысленности и опасности такого исхода, прищурился. – Вспомни, Георгий, чем окончилась первая встреча с Мариной Алексеевной и её, маленькой и, на первый взгляд совершенно безобидной с виду, дочерью!

– Я своё мнение высказал. – Складывая руки на груди и демонстративно отворачиваясь, процедил сквозь зубы Цинёв.

А возникшую паузу тут же заполнил Дмитрий Фёдорович Устинов.

– Кстати, о девочке… – Зачем-то дотронувшись до мочки уха и нервно потеребив её, заметил он. – Вы ведь поняли, что Его Высочество слеп, в этом своём, погружённом в абсолютную черноту, странном и загадочном Межмирье? А ребёнок, в силу каких-то, неизвестных нашей науке причин, обладает поистине уникальным, особым зрением! Позволяющим, как выяснилось, путешествовать не только в пространстве но и во времени?

– А ведь красавицы не простят… – Сразу вставший на сторону «мирного урегулирования вопроса», насмешливо фыркнул Суслов. – Или вы, из-за собственных трусости и амбиций, готовы пустить под нож четверых?

Все присутствующие смущённо замолкли. И, виновато опустив головы, задумались каждый о своём.

«Да, Твоё Высочество»! – Катал в голове невесёлые мысли Брежнев. – «Нелёгкую ты задал задачу»!

Однако, будучи мастером политической интриги и виртуозом, так или иначе устраивающих всех компромиссов, к «радикальным» методам лично он оказался не готов. Более того, был категорически против. Хотя, чего греха таить, тоже на миг задумался о ликвидации внезапно возникшего конкурента в лице Сталина. Собственно, как и виновника его появления в, завертевшемся каруселью и помчавшейся с неимоверной и захватыващей дух скоростью, настоящем.

Начавшее затягиваться молчание длилось уже секунд тридцать. И, поскольку никто больше не рискнул высказаться о сложившейся ситуации, Леонид Ильич тяжело вздохнул и произнёс своё веское слово.

– Думаю, что присоединение к нам Иосифа Виссарионовича, необходимо принять как данность… – Выплёвывая слова, словно тяжёлые камни, бухнул он. – Да и ссориться с Его Высочеством тоже, полагаю, пока преждевременно. – Генсек привычно пробарабанил пальцами по столешнице и утвердительно заявил. – Иметь двух ферзей на доске будущих политических и, подозреваю, что не только, сражений, гораздо выгодней и полезней, чем пойти на поводу у собственных страхов. А, что касается жёсткого нрава «Кобы» и взбалмошности Принца Генриха, так на то мы и представители Государства, чтобы отстаивать свою точку зрения и уметь договариваться!

Конец Интерлюдии.

* * *

Я сидел в висящем за окном «кабинета совещаний», и окружённым «полем невидимости» флаере, и тихо охуевал. То есть, прошу меня извинить, был сильно удивлён и несколько ошарашен, поднятыми там темами для обсуждений. И даже вытащил из Стазиса, лишённую запала и, таким образом, обезвреженную гранату «Ф-1». Именуемую народом «лимонкой» и, во всех без исключения просмотренных мною боевиках, служащую в качестве «последнего аргумента». Ну или, весомого и безапелляционного «крайнего китайского предупреждения».

И, если бы «большие дяди» не одумались и, всё-таки решились «пустить нас под нож», не задумываясь бы телепортировал эту, во всех отношениях занятную и замечательную игрушку", прямо «на стол переговоров».

Напоминая, что «не только Родина видит и знает». А и я, будучи, в некотором роде, «над законом», тоже имею право голоса. Пусть даже меня и не удостоили сомнительной радости поприсутствовать на этом, «секретном», маму их за ногу, заседании!

К счастью для всех, благоразумие и здравый смысл всё-таки взяли верх. «Бяку» устраивать эти, «многомудрые» и, как только что выяснилось, тоже мал-мала заботящиеся о теплоте и уюте собственных задниц, товарищи, не рискнули.

Ну и пусть живут пока. А появление Иосифа Виссарионовича, отрезвит излишне горячие головы и, очень на это надеюсь, направит их энтузиазм и энергию в чуточку более конструктивное русло.

Кстати, став свидетелем этого, спонтанного и, как понимаю, полностью импровизированного совещания, понял, что нужно как-то обезопасить Вождя. Всё-таки, многочисленной, собираемой долгие годы и, как выяснилось, всё-равно, в конечном итоге предавшей и отправившей на тот свет команды, у Сталина нет.

А, учитывая его стиль руководства и… скажем так, некоторую бескомпромиссность принимаемых решений, врагов у Иосифа Виссарионовича образуется дай Боже. Так что, хочешь – не хочешь, а придётся инициировать у него магические способности. И выделять в личное и бессрочное пользование флаер.

Только вот обставить это дело нужно как-то… с подвыпердотом. Чтобы отвести от себя подозрения и, ни в коем случае, не дать зародиться мысли, что причиной всему этому именно я.

Действующих магов, кроме нас с Мариной и Леськой в этом времени нет. Так что, нужно тщательно обмозговать и найти какое-нибудь, не вызывающие лишних подозрений и, главное, красивое и, более или менее правдоподобное, решение.

Но это потом. Сперва надо смотаться в Индию. Забрать, пока ещё бесхозное золото и, встретиться, наконец, с единственной, кто может организовать с курирующим эту, забытую Создателем Локацию, Старшим.* (*Более подробно о вымышленном, фантастическом и полностью антинаучном устройстве «Вселенной Содружества», читайте в цикле романов «Эльф на плоской Земле»).

* * *

Интерлюдия. ** апреля 1972 года. Секретная база КГБ в Подмосковье. Кабинет, предоставленный в распоряжение Иосифа Виссарионовича Сталина.

Ростового зеркала в помещении не имелось. Да и, глупо было бы ожидать этого в месте, предназначенном исключительно для работы. Но и того, небольшого, покрытого с обратной стороны амальгамой кусочка стекла, который висел в углу над фаянсовым умывальником, было вполне достаточно. Шестьдесят на сорок сантиметров давали вполне достаточный обзор, для того, чтобы ещё раз убедиться в правдивости полученных им первичных сведений.

Покрутившись перед зеркалом, раздетый до пояса Сталин, в который уже раз напряг окрепшие мышцы и удовлетворённо усмехнулся. Потом раскрыл рот и с удовольствием пересчитал появившиеся во рту зубы.

Нет, «там» в, закончившейся всего полчаса назад, «прошлой» жизни, в его распоряжении были самые опытные, и прекрасно зарекомендовавшие себя, стоматологи. Но, согласитесь… Своё, естественное и родное – оно, в любом случае, лучше! И несоизмеримо приятнее!

– Ну, хоть в этом не обманули! – Улыбнувшись, радостно пробурчал Иосиф Виссарионович. И, одевшись, подошёл к столу и занял рабочее место. – Что ж, давайте посмотрим, что вы тут или, вернее, «там» наворотили, господа потомки!

Материалы из будущего доставили во время завтрака. Не бывшего каким-то, особенно изысканным но, тем не менее, вполне унявшим голод и оставившим после себя чувство приятной сытости. В «комплекте» нашлась даже бутылочка сухого грузинского вина. Не тот, очень любимый им, и, время от времени дегустируемый, «особенный» сорт. Но тоже, судя по этикетке, весьма качественного и неплохого.

Однако употреблять спиртное, пусть даже и в умеренных и небольших количествах, визитёр из прошлого себе не позволил. Ибо не время и не место.

Сейчас главное разобраться в ситуации. Усвоить, предлагаемый и, как он не без основания подозревал, очень огромный массив информации. И… получается, что помочь нерадивым потомкам выбраться из той ямы, в которую они сами себя загнали.

А в том, что дела идут из рук вон плохо, Иосиф Виссарионович ни грамма не сомневался. Иначе бы не осмелились на столь беспрецедентный шаг эти, каким-то, странным и загадочным образом вставшие у руля «юноши из второго эшелона». Вернувшиеся в пятьдесят третий и вытащившие его сюда.

Кстати, все они выглядели даже моложе, чем он помнил по своему прошлому.

«Не иначе, как „Его Высочество“ постарался». – С непонятными и необъяснимыми даже самому себе эмоциями, подумал Сталин. – «Тоже мне, фифа заграничная»!

Нет, нет! Неприязни или, какого-нибудь чувства чужеродности и следовавшего за ним отторжения, Иосиф Виссарионович к Принцу не испытывал. Скорее, это было что-то вроде недоверчивого удивления.

Надо же… С виду – обычный шестнадцатилетний мальчишка. Прекрасно говорящий по-русски и одетый в вполне заурядные пиджак и брюки. Причём, судя по качеству ткани и крою, явно советские.

Особой заносчивости и высокомерия, свойственных «коронованным» или, любым другим, имеющим отношение к власти, особам, тоже в нём не заметил.

Но всё перечёркивало, полученное в подарок здоровое и молодое тело! Да и воспоминания о демонстрации, проведённой в конце первой встречи, заставляли зябко поёживаться. А волосы на затылке непроизвольно вставали дыбом.

«Надо же… Принц! Да ещё и Маг! Который появится на свет только через тридцать два года! И даже его, вне всякого сомнения, достойный и уважаемый папаша, ещё не вышел из чрева матери». – Думал Иосиф Виссарионович, раскрывая лежащую перед ним бумажную папку с напечатанным на бумаге текстом и множеством фотографий.

Изучение двух, находящихся на столе чёрных, по виду эбонитовых, но снабжённых тонкими стеклянными панелями, предметов, он благоразумно оставил на потом. Судя по тому, что они оказались здесь, это явно артефакты из будущего. Один, с зачем-то нарисованным надкусанным яблоком, был размером с ладонь взрослого мужчины. А второй, величиной приблизительно с книгу, имел надпись «Samsung».

«Это источники информации, Иосиф Виссарионович». – Коротко и лаконично пояснил доставивший документы и эти загадочные штуковины, подтянутый мужчина в штатском. И, показав, как пользоваться расположенными на ребре устройств кнопками, удалился.

Первым делом Сталин просмотрел фотографии. На цветных картинках, явно сделанных с экранов этих аппаратов из будущего, было изображено… разное. Гигантские, в сто и более этажей здания, расположенные неподалёку от Москвы-реки. Футуристическое вооружение и люди непривычных и ярких нарядах.

Огромное скопление странных и, по внешнему виду, очень дорогих машин, заполнивших улицы Столицы. Где все дома были увешаны, чаще написанной на английском но, всё-таки, изредка перемежаемой русскими буквами, вне всякого сомнения, скопированной у американцев, рекламой.

Приблизительно треть снимков оказались посвящены, уже знакомому «Его Высочеству» и двум, находящимся в номере, но державшимся тихо и скромно, особам женского пола. Маленькой девочке и молодой девушке.

Которые, как следовало из прикреплённого к каждой фотографии описания, являлись, не много ни мало, тоже пришелицами из грядущего. Причём, старшей, выглядевшая не больше чем на семнадцать, было уже тридцать лет. А младшая была её родной дочерью. И приёмным ребёнком Его Высочества Принца Генриха.

И обе, плюс ко всему, обладали магическими способностями, и «там», в будущем, имели отношение к Военно-Магической Академии. А гражданская супруга Принца, помимо всего прочего, являлась весьма активно и непосредственной участницей, так называемой «банды Эльфа».

Элитного отряда ликвидаторов, работающего под плотным колпаком Организации Объединённых Наций. Которая в том времени обладала огромными, поистине безграничными полномочиями. И заставляла считаться с собой даже такую Сверхдержаву, как пользующиеся практически неограниченной властью и имеющей беспрецедентное могущество, Соединённые Штаты Америки.

«Да уж… Дали слабину потомки»! – Недовольно ворчал под нос Иосиф Виссарионович, читая предоставленный, не очень подробный но, всё-же довольно-таки информативный, доклад. – «Просрали Страну, полностью легли под Американцев и – подумать только! – довели дело до войны с одной из, когда-то братских и дружественных, а теперь превратившейся в непримиримого врага, республик»!

Закончив изучение документов, Иосиф Виссарионович закрыл папку. И, аккуратно застегнув, отодвинул на край стола.

«Ну что ж… пришило время познакомиться с чудесами из будущего»! – Хмыкнул он. И, взяв в руки меньший из аппаратов, нажал кнопу включения.

Конец Интерлюдии.

Глава 23

– Ну, слава Тебе, Господи! – Нежно проведя кончиками пальцев по клавиатуре электропианино, сдавленно прошептала Вика. И, не стесняясь выступивших на глазах слёз, призналась. – Я уже думала, никогда больше на сцену не выйду!

Остальные члены нашего доблестного и, созданного не без моего посредственного но, всё-таки, согласитесь, весьма заметного участия, Вокально-Инструментального Ансамбля тоже не, скрывали еле сдерживаемой радости. Причём, не только оттого, что им а, вернее «нам», наконец-то разрешили репетировать.

Просто, сам факт «допуска к инструментам», а так же, озвученные планы на предстоящее «мероприятие», давали пусть пока зыбкую и эфемерную, а всё-таки надежду.

На то, что кончилось, наконец, это пусть и не очень суровое, а внешне так и вообще, больше похожее на беззаботный отдых в санатории, но всё-таки, заключение. Ибо все, пусть даже и не «посвящённые в тайну» но, так или иначе, близко контактировавшие с вашим покорным слугой, априори, и без всяких многословных рассусоливаний и обсуждений, попадали под гриф «совершенно секретно».

Хорошо хоть, что по аналогии с, широко известным в узких кругах, «перед прочтением сжечь», не поставили на лоб, вымазанную зелёнкой печать, «перед разговором (или, как вариант, допросом), расстрелять».

Шутка.

Но, и это подтвердит любой из обитателей, что Содружества, что населённых многочисленными и очень разнообразными видами, намеренно и целенаправленно, искусственно разрозненных и разделённых, условно-разумных, Локаций, если имеешь дело с не достигшими истинной степени развития полуживотными, то тезис «в каждой шутке есть доля правды» совсем не является оборотом речи или бредом сумасшедшего.

А то ведь, со «светлых голов», находящихся у Власти и, исключительно по этой причине, боящихся её потерять, и потому желающих десять раз перестраховаться – станется.

Пусть даже облагодетельствованный одним «Заморским Принцем» «Совет Двенадцати» вынужден со мной считаться, но ведь есть ещё целая куча прихлебателей. Стремящихся выслужиться, показать собственную, в кавычках «полезность», и потому готовых творить таку-у-ую лютую дичь! Причём, делая это на перманентной основе и нисколько не сомневаясь в собственной проницательности и непогрешимости.

В общем, что я (в меньшей степени), что мои товарищи по ансамблю и приплетённые к ним Василий с Викеньтьевичем, немножко нервничали. И это усугублялось тем, что я вынужденно отмалчивался. А их, то и дело запирали в комнатах. И, выставив возле дверей и окон, молчаливую и суровую охрану, нагоняли такого страха, что «мама не горюй».

Да и я тоже хорош… Во всей этой круговерти, просто и, чего греха таить, абсолютно безболезненно для собственной совести, отодвинул на второй план судьбы, так помогших мне на первом – и самом сложном! – этапе, моего «тутошнего пути», товарищей.

И потому, когда в, третий кажется раз, в столовой ко мне подошла, делегированная музыкальным коллективом Верочка, я невольно почувствовал, как мои щёки покрывает густой румянец. И мысленно назвал себя последней скотиной, заботящейся лишь о том, как бы поуютнее пристроить собственную задницу.

– Доброе утро. – Робко поприветствовала она нас с девочками. И, глазами указывая на, единственный, оставшийся за занимаемом нами столиком, свободный стул, спросила. – Я присяду?

– Без проблем, Вер! – С наигранным энтузиазмом тут же согласился я. – Садись, пожалуйста!

Марина ничего не сказала. А Леська, занятая уплетаемым за обе, перемазанные кремом щёчки, пирожным, просто выдала самую лучшую из своих улыбок.

– Коль, что с нами будет? – Дрожащим от волнения голосом но, тем не менее, без обиняков и так любимых девушками двусмысленных намёков, называемых ещё экивоками, поинтересовалась Вера. И, тут же, слегка смутившись под внимательным взглядом Марины, зачастила словами. – Мы понимаем, что, поскольку ты теперь задействован в каком-то правительственном проекте, тебе не до творчества. Но, пойми правильно… Нам обещали гастроли в Москве, записи на «Мелодии», репетиционную базу, наконец! А, вместо этого – сидим безвыездно в этом медвежьем углу! В полном информационном вакууме! Допросы эти дурацкие, к тому же!

По скулам нашей солистки потекли слёзы. А ваш покорный слуга тут же присвоил себе категорию «зазвездившейся скотины». Ведь, в самом деле… Замученный этой безумной свистопляской, я совсем выбросил из головы тот факт, что живу не в пустоте. А, невольно попавшие в зависимость от меня, люди, теперь просто боятся возможного будущего. Которое пойдёт вразрез с их надеждами, планами и прочими жизненными устремлениями.

– Не надо, Вер. – Взяв со стола бумажную салфетку, я перегнулся через стол и вытер лишнюю влагу с лица красавицы. И, обнадёживающе улыбнувшись, пообещал. – Я прямо сейчас займусь этим вопросом!

После чего, отодвинув стул, сделал несколько шагов. И, приблизившись к одному из многочисленных, стоящих у дверей и окон сотрудников «девятки», заявил.

– Мне нужно поговорить с Сусловым. – И, дабы ускорить этот, в любом случае не очень быстрый процесс, уточнил. – И как можно скорее!

Перечить мне не стали. Просто, озадаченный мною офицер обменялся какими-то «ужасно секретными» взглядами с сослуживцами, и быстро покинул столовую.

Я же, вернувшись за столик, устроился на своём месте. И, на этот раз лучезарно, улыбнувшись, объявил.

– Я напросился на приём к Михаилу Андреевичу. – И, вопросительно посмотрев в глаза Веры, уточнил. – Это ведь он, если не ошибаюсь, с барского плеча сулил «золотые горы»? А сейчас, как понимаю, не спешит сдерживать данное им слово?

– Д-да-а. – Начав заикаться от смущения, запинаясь, подтвердила Верочка.

– Вот и славненько! – Легко хлопнув ладонью по столешнице, преувеличенно бодро засмеялся я. – Съезжу, обсудим…

– Я с тобой! – На секунду отвлёкшись от стакана с яблочно-виноградным соком, безапелляционно заявила Леська.

– Да и я, пожалуй, тоже. – Вроде бы рассеянно но, тем не менее, не допускающим возражения тоном, присоединилась к дочери Марина.

На что, притихшая было Верочка, набралась храбрости и попросила.

– А можно, мы тоже поедем?

– Да, пожалуйста! – Индифферентно пожал плечами я. – Сколько хотите и, в каких угодно но, тем не менее, всё-таки относительно разумных, количествах!

Кто такие «мы», и сколь велико их число, уточнять не стал. Ибо и так понятно, что в качестве делегатов к помолодевшему но, оттого не переставшему быть главным идеологом Страны, Михаилу Андреевичу будут выбраны Вика с Сергеем. И, не факт, что захотят взять с собой, присланную ко мне на переговоры, Верочку.

Хотя, с другой стороны, почему бы и не захватить с собой одного из «Фронт-менов» или, в данном случае, скорее уж «Фронт-гёрлз» нашего славного, Вокального – мать его за ногу! – Инструментального Ансамбля.

Который, хоть и сослужил нам с Мариной и Леськой хорошую службу, принеся в это временя два с половиной десятка великолепных песен но, при этом, добавил мне столько головной боли с обворованными авторами, что теперь сам не рад, что поддался на провокацию симбионта и влез в это, не совсем чистоплотное и очень дурно попахивающее, дело.

Кстати, пользуясь случаем, надо будет поднять тему о вознаграждении настоящих поэтов и композиторов. А то неудобно как-то получается. Вроде бы, «поставил в голове галочку». Но, успокоив таким образом свою совесть, выполнять не спешу.

Ну а, попытку расплатиться с Игорем Николаевым, которая закончилась наблюдением изнасилования и, как следствие, двумя внезапно образовавшимися трупами, к числу удачных не причислит даже такой, самонадеянный и самовлюблённый болван, как я.

Поблагодарив меня робкой улыбкой, Вера отправилась к напряжённо ожидавшим участникам нашего, находящегося всего в паре шагов от всесоюзной славы, коллектива. А я, провожая взглядом худенькую и стройную фигурку, почувствовал укол совести. За то что, не думая, увлёк за собой этого несчастного, и теперь страдающего от неразделённой любви, ребёнка. И, желая загладить невольную вину, тут же родил «коварный и иезуитский» план.

Который, – и я почему-то абсолютно в этом уверен! – как всегда пойдёт «не так». Обязательно вылезет мне боком и вообще… «Сидел бы ты на жопе ровно, Твоё Распиздяйское Высочество»! Всем бы спокойней было! Извините за мой французский.

Но шило, свербящее в этой самой, собственной «пятой точке», уже начало затмевать все доводы разума. А желание похулиганить и, возможно (но это не точно) осчастливить двух, прямо и косвенно зависящих от меня людей, всё-таки взяло верх.

В общем я себя уговорил на очередную шалость. Осталось лишь дождаться подходящего и – это самое важное! – не вызывающего подозрения, момента. А там – будь что будет!

Тут к нам приблизился одетый в штатское сотрудник «девятого» управления.

– Михаил Андреевич готов принять вас. – С достоинством сообщил он. И, уточняя все детали предстоящей поездки, добавил. – Автомобиль будет ждать через десять минут у главного входа. Так что, не опаздывайте, пожалуйста.

– Понял! – Тут же отрапортовал я. – И, дабы не возникло никаких сомнений в нашей дисциплинированности, преданно посмотрел в глаза КГБэшнику. – В назначенный срок мы будем готовы!

После чего, махнув рукой ожидающе наблюдавшим за диалогом Вике и Сергею, позвал их к нашему столику.

– Всё согласовано! – Тут же обрадовал я друзей. – Суслов согласился принять. Так что, выезд через… – тут я перенёс внимание на, засветившиеся на сетчатке глаза, выведенные заботливым симбиотом цифры, – … уже восемь минут!

На что, радостно засветившиеся «камрады» ответили полным согласием.

А я, не желая обижать, смотрящего на всё это глазами ранено ланий Верочку, сделал призывный жест.

– Вы не против, если Вера поедет с нами? – С лёгким нажимом, полуутвердительно поинтересовался я.

И возразить, ни Сергей ни Вика, как вы понимаете, не осмелились.

Для пассажиров, то есть нас шестерых, было подано две машины. Ну и, плюс к этому, три «Волги» охраны, да, державшийся в некотором отдалении, автобус с автоматчиками.

«Да уж Коля… С такой помпой, ты в двадцать первом веке не ездил»! – Иронично и, как всегда про себя, засмеялся я.

И то верно. «Там», в будущем, меня и девочек защищал официально признанный статус. Да и не афишировали мы собственные перемещения. Пользуясь в последнее время, окружёнными силовыми полями, и действующими в режиме невидимости, флаерами. Причём, выдавая всё это за использование на всю катушку, имеющейся у нас способности к телепортации.

А «здесь», в относительно «дикие» и, не совсем «просвещённые» времена, приходится передвигаться вот таким, ужасно неудобным и довольно-таки архаичным, способом. Но – что поделать? В чужой монастырь, как известно, со своими правилами не суются. А доводить до инфаркта, и без того нервно вздрагиващих при каждом нашем с девочками чихе, аборигенов – так себе удовольствие. На троечку, я бы сказал. С минусом…

Так что пусть. Нехай, преисполненные важностью и ложным осознанием собственной значимости условно-разумные, действуют по своим, привычным и давно отработанным, протоколам.

А я просто поглазею в окно. И, заодно, наберусь терпения и постараюсь придумать контраргументы на все их «нельзя» и «ни в коем случае». Ибо «дело государственной важности», «всё должно оставаться в тайне» и вообще…