Текст книги "СССР. Книга 6. Ренессанс времён застоя (СИ)"

Автор книги: Анатолий Бурак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

И мужественно проигнорироввть, обязатеньно высказанное Цинёвым, «на тебя, Твоё Распоясавшееся Высочество», давно нужно надеть намордник. И, посадив в клетку, сначала попытаться выдрессировать, а потом, поняв, что ты в принципе, не обучаем, побоями и угрозами заставить соблюдать написанные более умными и ответственными людьми, инструкции".

А всех остальных, являющихся лишними и, никому не нужными свидетелями, по тихому утилизировать.

Хотя, допускаю, что могу быть не прав. А добравшиеся до вершин власти люди – просто образец толерантности и всепрощения.

Бляха-муха! Даже самому смешно стало!

Вот потому и нужно дать понять, что позиция моя «непокобелима». А диктовать условия ну, или скорее, приводить веские доводы для вынужденного но, тем не менее, устраивающего всех компромисса, буду именно я.

До Москвы мы добрались за вполне привычное, «стандартное», если можно так выразиться, время. И, хотя визиты в Первопрестольную я наносил не так уж и часто но, всё-таки, уже успело сложиться ощущение «набитой оскомины».

В Кремль, вопреки ожиданиям, пропустили без каких-либо осложнений. Сопроводили, провели по коридорам и даже открыли двери в… кабинет одного из замов Суслова. Так как сам Михаил Андреевич не снизошёл. Вернее, не захотел общаться с членами вокально-инструментального ансамбля.

Нас же с Мариной и Леской, вежливо отделив от, как понимаю, «не имеющих доступа» Вики, Сергея и Верочки, вежливо извинившись, провели чуть-чуть дальше.

– Это было очень неосмотрительно с вашей стороны, Ваше Высочество. – Бодро вставая из-за стола и протягивая руку для приветствия, укорил меня главный идеолог. – Не маленький ведь… И сами должны понимать…

«Чёрт»! (Прости меня, Всевышний, за упоминание имени врага Твоего), – мысленно хлопнув ладошкой по лбу, укорил себя я. – Опять привычка мерить всё по себе, сыграла со мной не слишком злую но, тем не менее, весьма занятную шутку.

Снова забыл, что нахожусь не в Содружестве. Где, с самого рождения и даже немножко раньше, все подключены к глобальной сети Локации. И, как следствие, «все и всё про всех знают». Здесь же, в одном, довольно-таки отсталом и, чего греха таить, не имеющего больших перспектив, Мире условно-разумных, в ходу совсем другие игрища.

Всякие, и довольно-таки разнообразные, «тайны мадридского двора», «секреты Полишинеля» и прочая лабуда, на которую, являющиеся тупиковой ветвью развития псевдо мыслящие, горазды весьма и даже очень.

А обретение Членами Правительства второй молодости – самая страшная и, как только что начал понимать, сурово и тщательно охраняемая тайна. Просто, «свобода доступа» и отсутствие любых препон при общении, создало, ложное как выяснилось, чувство уверенности, что так происходит везде и со всеми.

На само же деле, хоть количество «бывшего в курсе» народа перевалило за добрую сотню человек, «лишних» глаз и ушей, никогда и нигде не наличествовало ни разу. И, поскольку в «число посвящённых» члены нашего музыкального коллектива не входили, то и тащить их «к самому Суслову» было глупо. О чём недовольный Главный Идеолог Страны и намекнул мне, можно сказать, прямым и открытым текстом.

– Извините, Михаил Андреевич, не подумал. – Покаянно склонив голову, повинился я. И, дабы закрыть этот, абсолютно неважный для меня но, как только что выяснилось, очень животрепещущий вопрос для всех остальных, вопрос, пообещал. – Впредь буду осмотрительней. И постараюсь избегать таких вот… Несогласованных и, довольно поспешных с моей стороны, действий.

– Вот и славненько! – Благосклонно закивал Суслов. И, указывая глазами на стоящие вдоль стола стулья, предложил. – Присаживайтесь. – Не забыв, при этом, осчастливить банальностью. – В ногах правды нет.

– Спасибо, – стараясь быть вежливым, поблагодарил его я.

И, толком не зная, с чего начать, пробарабанил кончиками пальцев по полированной поверхности.

– С чем пожаловали? – Догадавшись о моих затруднениях, чуточку подтолкнул ход нашей беседы, Михаил Андреевич. И, нервно хохотнув, осторожно осведомился. – Надеюсь, никаких спонтанных решений не случилось? И, добавляющих всем нам седых волос поступков, вы в последнее время не совершали?

– Ни в коем случае! – Выставив перед собой раскрытые ладони, поспешно заверил начавшего беспокоиться чиновника, я. И, «сделав честные и невинные глаза», добавил. – Наоборот! В этот раз, прежде, чем что-то предпринять, заехал посоветоваться. Ну и, разумеется, получить Ваше разрешение.

– На что? – Пропустив мимо ушей первую часть моего спича насчёт «посоветоваться», перешёл к самой сути он. И будучи, как уже не раз отмечал, человеком не глупым, а так же очень хорошо информированным, тут же высказал догадку. – Судя по тому, что привезли в Кремль своих музыкантов, вас волнует дальнейшая судьба ансамбля?

– В точку, Михаил Андреевич! – Тут же подтвердил слова Главного Идеолога я. И, взяв на себя смелость, напомнил. – Вы ведь сами обещали… Что у ребят всё будет нормально… А, за всей этой круговертью, они просто сидят взаперти и, чего скрывать, просто сходят с ума от беспокойства!

– Да… неловко вышло. – Отведя взгляд в сторону, согласился Суслов. – Но, как вы догадываетесь, я не могу принять решение в одиночку.

– Так я этого и не требую, Михаил Андреевич! – Пожал плечами я. – Просто, обозначил намечающуюся проблему.

– И, как понимаю, уже готовы озвучить, устраивающий всех выход? – Лукаво прищурившись, усмехнулся Суслов.

– Ну… Как бы да… – Гадая, согласятся ли власть предержащие на задуманную мною авантюру, – задумчиво протянул я. И, понимая, что озвучивать задумку всё-равно, рано или поздно придётся, выдал.

– Для начала, предлагаю организовать большой концерт на Красной Площади!

Глава 24

– Что-о? – Выпучив глаза от изумления, привстал со стула Суслов? – В такой, заменательный для всего советского народа день, устроить балаган и танцы⁈

«Пиздец! Понеслось говно по трубам»! – Тяжело вздохнув, молча выругался я. – «Сейчас мозг ебать будет! Причём, с особым усердием и в обязательном порядке. А чуть попозжа, вдоволь потоптавшись по моему самолюбию, под надуманным и, в любом случае, весьма благовидным предлогом, пошлет прогуляться в ебеня»! В очередной раз извините за мой французский.

И, пережидая, начавшуюся зарождаться бурю, я досчитал до десяти и принялся выкладывать собственные аргументы.

– Во-первых, – набрав в грудь побольше воздуха, начал словесную атаку я, – лучшего времени и места для дебютного выступления я просто не представляю.

– А губа не треснет, Ваше Высочество? – Усаживаясь обратно и слегка набычившись, язвительно осведомился Суслов. И, «толсто намекая» на недавние, как все без исключения члены «Совета Двенадцати» называли мои действия, «выкрутасы», упрекнул. – Опять вы нас в очередную авантюру втравить хотите? А нам потом расхлёбывать!

«Тяжёлый случай» – Про себя констатировал я.

Но, так сдаваться, ни в коем случае не собирался, продолжил гнуть свою линию.

– Во-вторых, – привёл, как мне казалось, «убийственный» и «ничем не прошибаемый» довод я, – «там», в будущем, подобные мероприятия проводились не раз. И ничего! Никто не побежал свергать власть, брать штурмом Кремль или, не дай Бог, призывать к смене существующего строя!

– Ну, положим, «Строй»-то, к тому времени, как раз и поменяли. – Печально скривив губы, напомнил Михаил Андреевич. – А беснующаяся толпа нарда у стен Кремля это, знаете ли, уже за гранью!

«Вот же, твердолобый какой»! – Совсем не лестно охарактеризовал я упрямого собеседника.

Но, так как соглашаться с его, по моему личному мнению, совершенно никчемушными доводами ни в коем случае не собирался, продолжил начатую баталию. Правда, на этот раз изменив вектор и «ударил», если можно так выразиться, «в больное место».

– Вы ведь произошедшие со всем вами перемены не станете афишировать? – Уставившись на Суслова, полюбопытствовал я?

– А причём здесь это? – Недобро ощерился Михаил Андреевич. И, явно давая понять, что не желает об этом разговаривать, пробурчал. – В огороде у него бузина, а в Киве дядька!

– А при том, что, впервые проведённый в самом сердце Советского Союза концерт, отвлечёт внимание от некоторых… – тут я на мгновение замешкался, подбирая подходящее и уместное слово, – … пертурбаций в верхних эшелонах Власти. Да и те, кто теперь вместо вас будут присутствовать на трибунах и приветственно махать руками, с большой долей вероятности, затрутся в людской памяти.

– А вам не кажется, Ваше Высочество, что вы лезете не в своё дело? – Совсем уж злобно зыркнул на меня Суслов.

– А вот мне представляется, что в моё! – Не стал тушеваться я. И, не то, чтобы «давя взглядом» но, по крайней мере, пытаясь это сделать, напомнил. – Ведь, как ни крути, а именно с нашего с девочками появления «здесь» всё и началось! И, прибегая к последнему аргументу, выдал. – К тому же, вы ОБЕЩАЛИ!

– Ну, не так же кардинально! – Снова вскочил со стула Суслов. И, оббежав стол и сделав несколько быстрых шагов по кабинету, предложил. – Устроим выступление в концертном зале «Россия», запишем пластинку и, наконец, покажем по телевизору! Но не на Красную же Площадь вашу банду выпускать!

– Не горячись, Миша. – Попытался остудить пыл разволновавшегося Главного Идеолога, весьма кстати вошедший в помещение Брежнев. И, шагнув вглубь и отодвинув из-за стола один из свободных стульев, по хозяйски занял место. – Ваше Высочество, вы пока погуляйте по Москве с девочками. Часика два. – Ласковым голосом обратился он ко мне. – А мы с товарищами обсудим. И сообщим о принятом решении!

– Большое спасибо, Леонид Ильич! – От всей души поблагодарил я, так вовремя явившегося Брежнева.

И осторожно придвинув стул, двинулся на выход и открыл дверь. За которой, к великому своему удивлению, обнаружил всех членов «Совета Двенадцати». И, что, в общем и целом, не было для меня сюрпризом, присоединившегося к небожителям и, как понимаю, прочно занявшего своё законное место в их «священной когорте», Иосифа Виссарионовича Сталина. Который, вежливо кивнул мне и, вместе со всеми, проследовал в кабинет.

С слову я, как и положено, громко и внятно поздоровался. Услышав в ответ лишь нестройный и, как мне показалось, чем-то недовольный хор голосов. Без особой радости высказывающих обязательное приветствие.

Из чего сделал вывод, что наш разговор прослушивали. И уже в курсе моего, сумбурного и нескромного, а так же выходящего за все «мыслимые и немыслимые» рамки, предположения. Бывшего для здешних обитателей, которых я в порыве недовольства окрести про себя «аборигенами из семьдесят второго», «где-то за гранью». А мой внезапный и, ни с кем заранее не согласованный визит в Кремль, опять доставил очень много головной боли «большим и серьёзным людям».

* * *

Интерлюдия. Кабинет Суслова в Кремле. Время – сразу же после ухода главного героя.

– Всё слышали? – Обведя взглядом экстренно прибывших «тушить пожар», осведомился Михаил Андреевич. И, в сердцах ударив кулаком правой руки в раскрытую ладонь левой, воскликнул. – И что прикажете с этим непоседой делать?

– Понять и простить? – Искренне засмеялся, неизвестно почему развеселившийся Пельше.

– Ремня бы ему по жопе! – Насупленно буркнул, по-прежнему недовольный всеми, без исключения действиями гостя из будущего, Цинёв. И, нервно теребя рукав кителя, высказал предположение. – Папка с мамкой в детстве мало пороли. Вот и выросло!

– Всё это лирика, товарищи! – Вернул ход разговора в деловое русло, Косыгин. – А нам, между прочим, нужно стараться взаимодействовать с, как только что выяснилось, обладающим очень большими амбициями и несколько… гм-м-м, необузданной фантазией, Его Высочеством!

– И что вы предлагаете? – Подключился к беседе Андропов. И, давая понять, что, в общем и целом не против новаций Принца Генриха, заверил. – Если что, то сотрудники Комитета, безусловно, при поддержке московского гарнизона, готовы обеспечить порядок на предстоящем мероприятии!

– Как вы можете, Юрий Владимирович⁈ – Глядя на главу КГБ взглядом побитой собаки, и с интонацией в голосе, говорящей «И ты, Брут»? начал хватать ртом воздух опешивший Суслов.

А скромно сидящий в уголке и внимательно наблюдающий за всеми Сталин, молча почесал нос. И, в который уже раз поискав и не найдя привычную трубку, печально вздохнул. Ведь проведение, в общем-то вполне рядового, пусть даже и на Красной Площади, концерта – самая маленькая из проблем, требующая внимания.

Ведь, за девятнадцать лет его вынужденного отсутствия, в Стране накопилось столько дел! К тому же, лично он был слишком обязан этому, как следовало из изученной им информации, имеющего гомосексуальное и наркозависимое прошлое, взбалмошному и импульсивному Принцу. Который, при всех своих недостатках, вроде бы сумел исправиться. И даже возглавил отряд элитных убийц. Уничтожающих вышедших за рамки и переступивших дозволенные границы, «там». В их странном и загадочном будущем.

Экскурсию в которое Принц Генрих обещал организовать. И подготовка к этому, вне всякого сомнения, важному и судьбоносному мероприятию, отнимала все силы у него и, всех без исключения, членов «Совета Двенадцати».

И если Его Высочество, от которого, между прочим, зависит попадут они в двадцать первый век, или нет, хочет проиграться во всесоюзно известного музыканта – то почему бы и нет? Пусть детишки порезвятся. К тому же, песни, которые Принц Генрих стащил из грядущего – хорошие. А, если учесть то, что на авторство Его Высочество не претендует, то и вообще замечательно.

Да, из соображений целесообразности он вынужденно занялся плагиатом. Но, раз в конечном итоге всё получилось как нельзя лучше – то и пусть.

И, краем уха вслушиваясь в не слишком активные «за» и, более многочисленные и, как водится в подобных случаях, очень веско и хорошо аргументированные «против», Сталин сдержано кашлянул. И, убедившись, что привлёк всеобщее внимание, резюмировал.

– Пусть выступят. Вреда от этого много не будет. А людям должно понравится!

И такова была сила воли и харизма этого великого человека, что возразить никто не осмелился. При том, что Сталин не успел занять ни один из, более-менее серьёзных постов. И пока что скромно числился «консультантом и советником».

А члены «Совета Двенадцати», которым, разве что кроме излишне забеспокоившегося Суслова, было наплевать на предстоящее первомайское празднование, вздохнули с облегчением.

Ведь все в авральном порядке готовились к визиту в грядущее. Составляли списки требующих пристального внимания вопросов. Подбирали и инструктировали людей. Невзирая на уверения Его Высочества, что с одеждой и, как он выразился, «прочими прибамбасами» проблем не будет, спешно шили вещи из того времени.

Из Гохрана было выписано несколько десятков тысяч царских червонцев. Что, в свою очередь, требовало заполнения кучи бумаг и составления бесчисленного количества запросов.

В общем, ворох проблем рос. А сегодняшний приезд в Кремль Его Высочества, и его ребяческое желание выступить на Красной Площади, воспринялось всеми чем-то вроде комариного укуса. Вызывающего лёгкое раздражение и небольшую и, тут же забывающуюся, досаду. Но, на фоне всех, отнимающих так много времени и сил дел, не имеющего сколько-нибудь серьёзного или судьбоопределяющего, значения.

Конец Интерлюдии.

* * *

Вику, Сергея и Верочку я нашёл в кабинете помощника Суслова. Средних лет и такой же упитанности дяденька, без особого энтузиазма «отбывал номер». Вяло выспрашивая о творческих планах и, время от времени, оглашая пространство общими фразами «ни о чём». Правда, идеологическими выдержанными и дающими понять, что Партия, в его, очень хорошо откормленном лице, а так же помолодевшего фейса его непосредственного патрона, обязательно и всенепременно, будет держать руку на пульсе. Проявляя, как водится, «неустанную заботу». И прочее, и прочее и прочее.

Невооружённым глазом было видно, что нежданные или, вернее будет сказать, «незапланированные», визитёры, свалившиеся как снег на голову, чиновнику откровенно в тягость. Но и прогнать, приняв занятой вид и уткнувшись в «особо важные» и «требующие немедленного ознакомления» бумаги, тоже не получалось.

В общем, моё появление мужичёк воспринял, как спешно эмигрирующие из Египта евреи – манну небесную. С радостной и довольной улыбкой и явно сквозившем во взгляде, и даже ничем не маскируемым, облегчением.

– Вы закончили, Ваше Высочество? – Нетерпеливо поинтересовался он.

– Нет. – Разочаровал я его. И, для полноты картины, пояснил. – Совещаются.

– А-а. – С неопределённой но, явно тяготеющей к печали и вселенской грусти, интонацией, вздохнул бюрократ. И, совершенно неинформативно но, при этом, многозначительно добавил. – Да-а…

А я, прекрасно понимая, что не только члены нашего ансамбля, но и ваш покорный слуга, в этом кабинете лишние, поспешил уточнить.

– У нас «форточка», приблизительно в два часа. Так что мы, наверное, погуляем.

– Э-э-э… – Сражённый такой, полностью выходящей за пределы его полномочий новостью, на мгновение «завис» партаппаратчик. Но, многолетний опыт, который, как известно не пропьёшь, тут же дал о себе знать. – Может, перекусите в одной из наших столовых?

Ни «жрать», ни «есть», ни «кушать» я не хотел. Но, посмотрев на загоревшиеся предвкушением глаза музыкантов, понял, что отказываться глупо. Ибо не простят. Ведь, потрапезничать в самом Кремле это, знаете ли, дорогого стоит. Ну, по крайней мере, в понимании местных аборигенов. В большинстве случаев, видевших Святая Святых Страны только на газетных фотографиях и по телевизору.

– Скорее «да, чем "нет». – Витиевато ответил я.

Мучительно, при этом, размышляя, не нарушил ли по простоте душевной, какой-нибудь, очередной но, тем не менее «очень важный», «протокол». Ведь, за отвечающими за мою и девочек безопасность сотрудниками «девятки» не заржавеет.

Не так дыхнул, не туда пёрднул и – вуаля! Опять преступил какие-то, как по мне, слишком уж заумные инструкции. «Вышел за рамки», доставил кучу неприятностей «занятым» в кавычках людям. И вообще… Сидел бы ты, в указанном тебе месте, Твоё, как смутно подозреваю, Изрядно Всех Подзаебавшее Высочество. И, по возможности, не отсвечивал. Без приказа или, по крайней мере, какого-либо «особого распоряжения». Извините за мой французский.

И, как вскоре выяснилось, угадал. Причём, на все двести пятьдесят процентов. Как только мы, в сопровождении хозяина, покинули кабинет, ожидавший за дверью, не очень внушительный внешне но, судя по скупости движений и цепкому внимательному взгляду, вполне профессиональный бодигард, моментально но, при этом не издав ни звука, вопросительно поднял брови.

– Товарищи желают покушать. – Тут же озвучил наши намерения вызвавшийся сопроводить мужчина.

На что КГБэшник отреагировал спокойным но, таким уверенным и «непробиваемым» покачиванием головы, что все невольно остановились. «Цербер» же, отойдя на пару шагов в сторону и что-то прошептав в рацию, вернулся к нам.

– Обед доставят прямо сюда. – Ничего не выражающим голосом доложил он. И, сделав короткое движение головой с сторону только что покинутого нами кабинета, скупо улыбнулся.

«Специалист, хули»! – Молча и, даже с некоторой долей восхищения, похвалил мужика я. И – да! Опять прошу прощения за столь частое использование ненормативной лексики.

Мы, дружной но нестройной, толпой вернулись в только что покинутое нами помещение и снова уселись за стол. Благо, выполнен он был в форме буквы «Т». И размер «ножки» без труда позволял размеситься паре десятков человек.

– Как ты думаешь, разрешат? – Кусая от волнения губы, чуть дрожащим голосом спросила меня сильно взволнованная Вика.

«А куда они денутся, с подводной лодки»? – Хотел было залихватски ответить я.

Но, поймав ироничный взгляд Марины, поумерил амбиции и скромно промямлил.

– Наверное. – И тут же, поняв, что мои слова скорее огорчили, чем обрадовали нашу клавишницу, поспешил исправиться. – Ну, по крайней мере, аргументы я привёл, более чем убедительные. Да и слово, данное при Михаилом Андреевиче при большом количестве свидетелей, тоже кое-что значит…

– А-а-а… – Неопределённо выдохнула Вика.

Но, судя по её погрустневшему виду и скептическому взгляду, в мои таланты переговорщика и «убеждатора» она не поверила.

К счастью, тут двери кабинета открылись. И целая вереница, толкающих перед собой тележки официантов, заполнила пространство и принялась сервировать стол.

Трапезничали мы молча. И, по началу, даже без особого аппетита. Но, искусство Кремлёвских поваров оказалось на таком высоком уровне, что тарелки опустели в мгновение ока. Ожидающие за дверью халдеи споро убрали со стола следы пиршества. И, прежде чем кто-то озвучил дальнейшую программу, в кабинет заглянул сотрудник «девятки».

– Ваше Высочество. – Ровным голосом сообщил он. – Вас ожидают в кабинете Михаила Андреевича Суслова.

– Ну что, держите кулачки! – Стараясь выглядеть «молодцевато и уверенно», приободрил я, отчего-то начавших съёживаться, музыкантов.

И, улыбнувшись во все тридцать два зуба, направился «на встречу судьбе». Последние три слова я намеренно взял в кавычки, так как никакого трепета и волнения не испытывал в принципе. Пофиг мне было на это, так взбудоражившее «всю прогрессивную общественность», выступление.

А вот Вере, Вике и Сергею – нет. Собственно, как и остальным, привезённым вслед за мной и девочками, членам спонтанно созданного но, благодаря украденным песням из будущего, так стремительно набравшего популярность ансамбля.

Да и, насчёт концерта на Красной Площади я, может быть и погорячился. А для ребят, выступления в одном из самых престижных залов страны, выпуска пластинки и показа по телевизору, было бы более чем достаточно.

Но – такова уж моя, непоседливая и шебутная натура. Сначала ляпнуть, а потом разгребать последствия. Хотя, судя по всему, в данном конкретном случае, будут они не такими уж и тяжкими. А, следуя принципу «проси больше – получишь то, что надо», мои «хотелки» по самым высоким ставкам, в любом случае сделают своё дело.

Вновь зайдя в кабинет Суслова, я застал там одного Михаила Андреевича. С очень недовольным лицом, лучше всякого детектора давшим понять, что «в этот раз вышло по моему».

Остальные члены «Совета Двенадцати» дожидаться, такого, во всех отношениях креативного и без конца фонтанирующего идеями меня, не стали. Наверное, берегли психику. Изрядно расшатанную моими последними эскападами. Хотя, скорей всего, я просто на себя наговариваю.

А эти, вне всякого сомнения, занятые и серьёзные люди, решив в рабочем порядке, внезапно возникший но, как выяснилось, не такой уж и важный вопрос, отправились заниматься каждый своим делом.