Текст книги "СССР. Книга 6. Ренессанс времён застоя (СИ)"

Автор книги: Анатолий Бурак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

Ф-фу-ух! Отстрелялся!

Шесть недель добровольного но, от этого не менее выматывающего, заключения наконец завершились. И теперь я могу идти куда хочу. Любоваться ярким весенним солнышком и, главное, оставаться наедине с моей любимой девушкой. И, конечно же, искренне порадоваться общению с мелкой проказницей, которой, оказывается, мне очень и очень не хватало.

Как только я, приведя себя в «эталонный» вид и, сверяясь с транслируемой симбионтом картинкой, которую он проецировал на сетчатку глаза, облачил в одежду последнюю партию подвергшихся омоложению членов правительства, тут же, словно пробка из наполненной шипящими газами бутылки шампанского, выскочил в реальный мир.

Клятвенно обещая себе, что «в ближайшее время – никогда». И – «ни за какие коврижки». А всё потому, что пребывание в залитом угольной чернотой и, по моим внутренним ощущениям, не имеющем «ни конца, ни края» межмировом пространстве, надоело хуже горькой редьки.

В суете последовавшей за, в кавычках «мгновенным» изменением девяти, далеко не последних в этой, заброшенной Создателем Локации, человек, мы с девочками были как-то забыты. Отодвинуты, не то, что «на второй». А, я бы сказал, даже на «десятый», «одиннадцатый» и «двенадцатый» планы.

Строго по числу участников и «главных действующих лиц» сегодняшнего весёлого сабантуя. В процессе которого, помолодевших, а некоторых и, заодно, сбросивших по несколько десятков килограмм, людей недоверчиво и, я бы даже сказал испуганно, осматривали со всех сторон. Правда, учитывая статус, тыкать пальцами и подвергать положенному в таких случаях «тормошению и ощупыванию», не решались.

Что, в общем и целом, волновало меня очень и очень мало. Главным было то – что я, наконец, выполнил взятые на себя обязательства. И теперь, ну, по крайней мере какое-то, впрочем очень недолгое и непродолжительное время, окажусь предоставленным самому себе.

Безусловно, по времени Стазиса, я целых полтора месяца пребывал в гордом одиночестве, а никак ни «в заточении». Но, согласитесь, вынужденное затворничество и нахождение, если можно так выразиться, «на настоящей воле» – две большие разницы. Как, вроде бы принято говорить в местной столице юмора, расположенном на берегу Чёрного моря, славном городе Одессе.

Самым обидным было то, что накинуться на девчёнок с обнимашками, в этой, несколько чопорной и «официальной до мозга костей», ситуации, не представлялось возможным. Ведь, по легенде, я всё время, все, прошедшие сотые доли секунды, обретался здесь. И, по вполне понятной причине, соскучится не мог ни под каким соусом.

Тратилась лишь, от начала и до конца выдуманная мной, мифическая «энергия». Которой, если быть честным, я не потратил ни грамма. Ну, или какого-нибудь, чёртова «человеко-ватта». Прости меня, Всевышний, за упоминание имени врага Твоего.

Так что я, тихо радуясь вновь обретённому состоянию, «изобразил морду кирпичём». И, заговорщицки подмигнув Марине и Леське, начал бочком отходить в сторону. Искренне радуясь тому, что про нас временно забыли.

Тем более, что в поднявшемся гвалте и ажиотаже, главными если можно так выразиться, «героями дня» были совсем не мы.

– Леонид Ильич, как Ваше самочувствие?

– Вас ничего не беспокоит, Юрий Владимирович?

– Дмитрий Фёдорович! Выглядите просто великолепно!

– Арвид Янович! Буквально, нет слов!

И всё в таком же духе.

Впрочем, удивляться или, не дай Творец, осуждать излишне перевозбудившихся учёных, я не стал. Ведь, как ни крути, а на их глазах, произошло самое настоящее чудо. Сотворённое вашим покорным слугой. Пусть и с помощью доставшихся мне медицинских капсул из, если можно так выразиться, «параллельного мира».

Нагло и беззастенчиво используемых мною на всю катушку. И – главное, полностью легализованных, и оставленных в моём распоряжении в Содружестве.

Хотя, как уже говорил, в населённых истинными разумными, и потому более продвинутых Локациях, все эти аппараты не более чем навороченное зубоврачебное кресло. Ну, или какая-нибудь «искусственная почка», прибор для переливания крови или, на худой конец, чудо-томограф.

Так что, в Содружестве «хай» поднимать никто даже не пытался. А, так как бывшие владельцы получили страховку, то и отбирать не стали. К тому же, повторная перевозка исцеляющих саркофагов, как ни крути, обошлась бы в нехилую такую копеечку.

Улучив минутку, я тихонько подошёл к осчастливленной мною толпе и, "материализовав из Стазиса несколько, скреплённых меджу собой листов бумаги, протянул их Брежневу.

– Что это, Ваше Высочество? – Удивлённо вскинул густые брови Генсек.

– Моё предложение. – Ровным, ничего не выражающим голосом, пояснил я. И, склонив голову на бок, добавил. – А так же, несколько маленьких просьб. Выполнить которые для вас не составит труда.

– Гмм-м-м… посмотрим. – Как-то невнятно и, я бы даже сказал, без особой уверенности, пробурчал Леонид Ильич. И, передавая тонкую стопочку Андропову, буркнул. – Юра, глянешь потом.

После чего кивком дал понять, что «принял к сведению» но, вот именно сейчас – «не время и не место».

Радость же от завершения этого, очень трудного для меня, и имеющего судьбоносное значение для омоложенных девяти человек и, попутно, ещё одной, очень большой страны, попытался омрачить… Правильно! Незабвенный и вездесущий, заместитель Андропова, Георгий Карпович Цинёв. Искренне считавший себя «в каждой дырке затычкой». И, со всей, свойственной такого типа условно-разумным дурью, самозабвенно отыгрывающий роль «плохого полицейского».

Покрутив своей, некогда лысой, а теперь, с моей между прочим помощью, обросшей роскошной шевелюрой головой, он недобро сверкнул взглядом и стал протискиваться в нашу сторону.

– Поздравляю, Ваше Высочество. – Вопреки ожиданиям, натужнл выдавил из себя он. И тут же, не иначе, как следуя своей, подозреваю, что впитанной с молоком матери, змеиной натуре, добавил ложку дёгтя. – Надеюсь, вы даёте стопроцентную гарантию полученного результата?

«Как же ты заебал, дятел»! – Тяжело вздохнув, мысленно выругался я. – «Какие тебе, в пизду, ёбанные гарантии»⁈ Я тебе что, знак качества на каждом высокопоставленном лбу поставить должен? Или, взять на «гарантийное обслуживание»?

Извиняюсь, конечно, за столь частое использование ненормативной лексики. Но с некоторыми, особо подозрительными и настырными представителями этого, напрочь забытого Всевышним, никаких нервов не хватит!

Смежив веки и – в который уже раз! – досчитав про себя до десяти, я вымученно улыбнулся. И, вместо, так и просящегося на язык – «иди ты на хуй, Георгий Карпович»! – просто пожал плечами.

Мол, «я сделал как умел». А кому не нравится – отъебитесь на все четыре стороны!

Опять прошу прощения за мой французский.

– То есть, если я правильно понимаю, отвечать за последствия своих действий вы не желаете? – Не унимался настырный и надоедливый Цинёв.

«Блядь! Счас в глаз дам»! – Принялся мечтать я.

Полностью, при этом, осознавая, что никогда этого не сделаю. Ну, по крайней мере, не сегодня. Просто, натура у человека такая. А занимаемая, кстати, одна из самых высоких в, стоящей на страже безопасности государства организации, тоже, как ни крути, способствует такому вот… беспардонному и нагловатому отношению ко всем окружающим.

К счастью, заметив моё «бедственное положение» и стиснутые зубы, на выручку поспешил второй зам Андропова, Семён Кузьмич Цвигун.

– Георгий Карпович! Не докучайте Его Высочеству! – Мягко но, тем не менее, очень внушительно вступился за меня он. – Вы же видите! После таких затрат… магической энергии, на нём лица нет!

Буркнув что-то невнятное и, на прощание, окинув меня цепким и въедливым взглядом, Цинёв недовольно ретировался. А Семён Кузьмич, весело подмигнув, ободряюще кивнул. После чего поспешил присоединиться к, по-прежнему ахающей и охающей, толпе многочисленных «экспертов».

По одному уводящих обретших вторую молодость Членов Правительства в исследовательские лаборатории. Чему я, в общем-то, нисколько не удивлялся. А, напротив, очень даже радовался. Ведь тщательнейший и всесторонний медицинский осмотр, а так же взятие всех анализов, как минимум, избавят меня от таких вот, беспричинных и, не буду греха таить, изрядно подзаебавших, наездов Цинёва. Извините за мой французский.

Так что я, с некоторым облегчением поискал глазами приставленного к нам куратора из «девятки» и вопросительно вскинул брови. На что тот, неопределённо пожав плечами, сделал успокаивающий жест рукой и быстрым шагом направился к Цинёву.

Который, в свою очередь, догнал, с плотоядными и предвкушающими улыбками утаскиваемого эскулапами Андропова. И, как понимаю, получив указания на наш счёт, отдал приказ заботящемуся о нас полковнику.

А уже через несколько минут нас, проведя по абсолютно пустым но, тем не менее, тщательно охраняемым коридорам, усадили в, как понимаю, закреплённую за нами чёрную «Волгу». И повезли в, ставший временным пристанищем, «пансионат».

– Устал? – Легонько погладив меня по руке, заботливо спросила Марина. И, то ли в шутку а, может быть и всерьёз, прошептала. – Бе-едненький.

Причём, сделала это с таким игривым подтекстом, что даже волосы от возбуждения встали дыбом. Не говоря уже обо всём остальном…

Проказница же, заметив моё взбудораженное состояние, загадочно улыбнулась. И, опустив веки дала понять, что «всё будет».

Честное слово, если бы не идиосинкразия, невольно возникшая у меня после полутора месяцев проведённых в Стазисе, я бы, под первым попавшимся и, разумеется, выдуманным предлогом, попросил остановить машину. И тут же затащил любимую в межмировое пространство. Чтобы сбросить пар и оторваться за все шесть недель тягостного заточения.

К счастью, здравый смысл и отвращение к угольной черноте изнанки не дали совершить очередную глупость. А я, с помощью неимоверного усилия воли, обуздал нахлынувшее на меня плотское желание. После чего вымучил благодарную улыбку и отвернулся к окну.

Переключившись на созерцание обычного Подмосковного пейзажа. Который, по вполне понятным причинам, вызывал бурю восторга и умиления.

Сражу же, как прибыли, и нас «сдали с рук на руки», мы, естественно, «отправили Леську погулять». И, наконец, занялись тем самым, долгожданным времяпровождением, которого я был лишён в последние полтора месяца. А, спустя два часа, вымотанные и довольные, мы лежали на кровати и, глядя в потолок, думали каждый о своём.

Я понимал, что Марина догадывается, что «не всё так просто». Но, будучи, как уже не раз упоминал, женщиной не только красивой, но и умной, она сдерживала своё любопытство и не совала свой прелестный носик куда не следует.

Я же мучительно размышлял о том, как мне вложить в маленькую, но очень сообразительную на разные пакости Леськину головку, имеющиеся у меня но – увы! – не подлежащие передаче сведения. Ведь, при всей моей безмерной любви к инициированным мной с помощь медицинской капсулы, девочкам, помощников, вживляемых альфа-разумным на стадии эмбриона, у них не было.

Что исключало передачу информации напрямую. А, в связи с отсутствием в этом времени Интернета, усложняло поставленную самому себе задачу многократно.

Речь о том, что я собирался перенести сюда Сталина. Причём, сделать это собирался аккурат перед смертью Вождя в одна тысяча девятьсот пятьдесят третьем году. А для этого необходимо было показать чудо-ребёнку нужную картинку. И простимулировав Леськино воображение, попросить открыть проход в требуемое время и место.* (*О способностях приёмной дочери главного героя открывать или, вернее «видеть» проходы в разные миры, читайте в цикле «Эльф на плоской Земле»).

Иосиф Виссарионович умер на «государственной даче №7. Или, как её называли, "ближней даче». Всё произошло 5 марта 1953 года. То есть, чуть больше девятнадцати лет назад. И попасть я хотел именно туда. Для того, чтобы выкрасть находящегося при смерти Вождя и, излечив с помощью медицинского саркофага, перенести в тысяча девятьсот семьдесят второй.

Поставив помолодевший с моей помощью «совет двенадцати» перед фактом. И, в меру сил и возможностей, продавив юному Кобе какую-нибудь должность при правительстве.

Хотя, учитывая калибр личности и харизму этого, поистине великого человека, не без основания полагаю, что он, и без моей помощи, выгрызет себе место под Солнцем. Особенно, если побывает в начале второй четверти двадцать первого века. И, изучив множественные, имеющиеся в глобальной сети материалы, поймёт, во что потомки превратили оставленную им страну.

Бесспорно, я мог обойтись рисунками. Но, хоть и владею, благодаря всё тому же симбионту, «умением изображать», всё же считал, что этого будет недостаточно. Да и, за полную достоверность, как ни крути, ручаться не мог. К тому же, боялся забивать голову ребёнка недосконально проверенной информацией.

Которая могла что-то сдвинуть в маленькой головке, и привести к поистине катастрофическим последствиям.

В общем, как ни крути, а всем нам предстояла очередная авантюра. Нужно будет выкроить пол часика и, воспользовавшись флаером, слетать на кратковременную экскурсию. Посетив ту самую ближнюю дачу и, осмотревшись и проведя реконгсцировку, подготовиться к экспедиции в прошлое.

– О чём задумался? – Прервала размышления вашего покорного слуги Марина. И, поймав мой отрешённый взгляд, сурово свела брови. – Не иначе, как замышляешь очередную пакость?

– Не без этого. – Не стал отнекиваться я. И, помня, что номер прослушивается, шутливо толкнул её бедром и перенёс нас обоих в Стазис.

Мысленно при этом постанывая и кляня судьбу. Которая, хочешь – не хочешь, постоянно выворачивает всё наизнанку. И заставляет делать то, что, казалось, при обычных, рядовых э обстоятельствах, не совершил бы ни за какие коврижки.

– Ну, рассказывай! – Поняв, что мы перенеслись, потребовала Марина. – Что опять?

– Помнишь, я тебе говорил, что им нужен Сталин? – Вместо ответа, задал встречный вопрос я.

– В обязательном порядке. – Подтвердила Марина. И, тут же высказала догадку. – И, как понимаю, теперь ты ломаешь голову над тем, как показать нужную картинку Леське?

– Угу. – Коротко и лаконично подтвердил я.

– Дай попробую догадаться. – Скорчив хитрую рожицу, ехидно заявила Марина. – Зная тебя, готова поспорить, что, невзирая на возможные последствия, ты планируешь вломиться с ребёнком на Ближнюю Дачу?

«Да уж… Умная баба – пиздец самомнению»! – Иронично подумал я. Как всегда, прошу ростить меня, за мой «экзотический» французский.

Вслух, само-собой, этого не сказал. А просто посмотрел на любимую девушку внимательным взглядом и поинтересовался.

– Я так предсказуем?

– Не то слово! – Засмеялась Марина. И, утешая моё, немного постнадавшую самооценку, заявила. – Впрочем, этим грешишь не ты один. Вы, мужики, слишком прямолинейны!

Марина перевернулась на живот и, болтая в воздухе стройными ножками, положила подбородок на тонкие и изящные руки и залихватски продемонстрировала мне кончик своего шаловливого розового язычка.

– Ладно, хватит дразниться! – Насупленно прогундосил я. И, проведя ладонью по аппетитной и упругой попке, уточнил. – У тебя же есть план?

– Клаузернц и Голдштейн. – Вместо внятного ответа осчастливила меня непонятными пока сведениями, юная ведьма. И, видя мои, вскинутые в полном недоумении брови, всё-таки снизошла до объяснений. – Книга, «Последние дни эпохи». Иллюстрированное издание на английском языке, одна тысяча девятьсот пятьдесят четвёртого года.* (*Данная информация целиком и полностью плод фантазии автора).

– Шутишь? – Тут же дёрнулся я.

Так как в моём, хранящимся в памяти симбионта архиве, эта книга не упоминалась. Хотя, чему удивляться? Ведь Локаций, населённых условно-разумными, великое множество. И, как следствие, сведения хоть и достаточно обширные, всё-таки характеризуются некоторой поверхностностью. И, вполне возможно, что историк, занимающийся именно этим Миром, попросту упустил, или не придал значения, каким-то второстепенным, дублирующим материалам.

– Вовсе нет. – Покачала своей прекрасной головкой Марина. И, поясняя, добавила. – У моего отца есть эта книга. С кучей подробнейших фотографий. Иллюстрирующих последние дни Вождя, его похороны и множество событий, произошедших после его смерти.

– Что, и фото Сталина на смертном одре есть? – Затаив дыхание, полюбопытствовал я.

– Угадал. – Кивнула Марина. – Причём не одно и с разных ракурсов!

– Спасибо! – От всей души поблагодарил я. И тут же, погрустнев, снова принялся ломать голову.

Глава 18

– И? – Внимательно посмотрев на меня, вопросительно вскинула брови Марина. – Что ты намерен делать?

– А, хрен его знает. – Чистосердечно признался я. И, в задумчивости почесав репу, с вопросительной интонацией резюмировал. – Вариантов ведь, как ни крути, всего два?

– Три, если быть точным. – Поправила меня Марина. – И вот последний, как мне кажется, самый лучший…

– Ты про то, чтобы ничего не делать? – Поникшим голосом промямлил я. И тут же, тонко намекая на очень даже толстые обстоятельства, высказал смелое предположение. – Проебут ведь всё и по пизде пустят! Глазом не успеешь моргнуть, как найдут, а скорее всего, просто придумают самый пустяшный повод, и передерутся! (Прошу извинить меня за мой французский).

– Ну, положим, всё просрали и пустили по пизде не они. – Слегка поморщившись от вынужденного употребления ненормативной лексики, напомнила Марина, – А следующее поколение. Пришествие которого, после твоего вмешательства, будет отложено лет на пятьдесят.

Марина отвела глаза и, посмотрев в окно, дала мне время на размышление.

– Короче, я догадываюсь, что ты против? – Помедлив немколько минут, тяжело вздохнул и подвёл окончательную черту я.

– Не то, чтобы я не хотела видеть здесь Сталина… – Негромко прошелестела она. – Но… – Тут моя девушка пожала плечами и еле заметно и чуточку виновато улыбнулась. – Сам понимаешь, рисковать жизнью и благополучием ребёнка…

Допетрив, что Мариной движет древний, как сама Вселенная материнский инстинкт, я промолчал. Просто, заложил руки за голову и уставился в туго натянутый потолок шатра.

Прекрасно зная, что в хорошеньких головках лучшей и красивейшей половины человечества – «семь пятниц на неделе». И, спорить и доказывать свою правоту – бесполезно в принципе. Но, «несмотря на это» и «вопреки всему» очень даже может быть, что уже через пять минут любимая кардинально изменит своё мнение.

Да и вообще… Не пофиг ли мне, по большому счёту? Все эти люди давно умерли. Ну или, если речь идёт о поколении Верочки и Оксаны, то, по крайней мере, прожили свои жизни и состарились.

Численность людской массы за следующие полвека увеличиться с трёх миллиардов восемьсот тридцати четырёх тысяч до более чем восьми, этих самых миллиардов.

Жизнь продолжается, дети рождаются. А то, что одна из многих, населённых условно-разумными, Локаций упустит шанс и продолжит идти по «естественному», так сказать, пути развития – это не мои проблемы.

Кстати, в том, что без руководства сильной личности начнутся «разброд и шатание», я почему-то нисколько не сомневался.

Примеров тому масса. Включая Китай, Южную Корею, Сингапур и, тот же, проделавший за какие-то тридцать пять лет путь «от сохи до атомной бомбы», Советский Союз. Пути и возможности сохранения которого и обсуждали сейчас мы с моей красавицей.

Лениво размышляя «о судьбах мира» я чуть было не задремал. И, конечно же, сделать этого мне на дала сердито засопевшая Марина.

– Чё молчишь? – Толкнув меня локтем в бок, спросила она. – Язык проглотил?

– А что говорить? – Вяло пожал плечами я. – Ты – мама. И спорить или, не дай Создатель, подвергать жизнь нашего ребёнка опасности, просто глупо!

– Вот ты как! – Приподнявшись на локте, фурией нависла надо мной прелестница. – Значит, всё скидываешь на хрупкие женские плечи?

О том, что с обретением способностей и, закономерным в таких случаях, укреплении организма, сона стала сильнее обыкновенного, среднестатистического мужика, Марина благополучно «забыла». Как, собственно и о том, что на этих, как она изволила выразиться, «хрупких плечах» можно было, легко и без видимых усилий, согнуть стальной лом.

Но, начавшаяся «движуха», а так же общее направление её мыслей мне нравились. Главное, держать язык за зубами и молчать. И, глядишь, минут через… несколько, она сама придёт к нужному мне мнению.

Как, собственно и вышло. Немного подувшись и поёрзав на занимаемом нами ложе, моя девушка принялась убеждать сама себя.

– Ну, не так уж это и рискованно, если разобраться. – Делая вид, что разговаривает сама собой, начала «самоуговоры» она. – К тому же, мы сотни раз ходили «туда-сюда», посещая твою «ферму». И благополучно возвращаясь обратно.

На что я, абсолютно не реагируя внешне и очень довольно ухмыляясь про себя, считал мгновения до «полной и безоговорочной капитуляции».

Которая вскоре и последовала. Причём, сопровождали её весьма игривый и, кстати, довольно таки ощутимый, толчёк попой и, как вы, наверное догадались, последующим за всем этим, весёлыи, задорныи и, кстати, очень полезным для здоровья, сексом.

Против которого я – ну, кто бы сомневался! – ни чуточки не возражал. А, напротив, был за «всеми четырьмя копытами».

* * *

– Что делать будем? – Принимая сидячее положение и неторопливо натягивая одежду, полюбопытствовала Марина.

– В смысле? – Любуясь стройными изгибами «коварной соблазнительницы», на всякий случай уточнил я. И, непонимающе прошепелявил. – Вроде бы, договорились…

– Я не про это. – Немного раздражённо дёрнула «слабым плечиком» Марина. – Талмуд где брать будем?

Немного потупив, я всё-же допетрил, что этим, древним и всеобъемлющим словом она обозвана нужное нам издание «Конец эпохи». И опять предоставил право выбора ей.

Пусть немножко покомандует. В конце-концов, Леська, от которой в нашем «триумвирате» зависело очень и очень многое, именно её дочь. И, просто потому, что она мать, то и беспокоится о ребёнке гораздо больше.

– Хотелось бы сгонять к родителям. – Встав с постели и оправляя не себе вещи, принялась размышлять Марина. – Но, c другой стороны, боязно как-то…

Демонстративная пауза явно намекала на то, что мне, вроде бы дают, очень кстати сомнительное право, «оставить последнее слово за собой». Хотя, как вы понимаете, решение ею уже принято и, «обжалованию не полежит».

– Ну, тогда давай слетаем в Нью-Йорк. – Не видя другого варианта, согласился я. Тут же, высказав некоторые опасения. – Правда, ума не приложу, где искать эту, как понимаю, довольно редкую книжецию… – И, в надежде на одобрение, вопросительно взглянув на любимую, робко поинтересовался. – Придётся взламывать Библиотеку Конгресса?

– Дурак ты, Коля! И шутки у тебя как у дебила! – Покрутив пальцем у виска, скривила недовольную рожицу моя умница. И, явно сомневаясь в моих аналитических способностях, пренебрежительно хмыкнула. – Да, просто закажем у первого попавшегося букиниста! И, даже если в одной конкретной лавке не найдём, думаю, что в таком городе как Нью-Йорк, это не составит сколько-нибудь серьёзной проблемы!

* * *

Из доклада дежурного офицера девятого управления Комитета Государственной Безопасности, майора Самсонова.

В ночь, с ** на ** апреля 1972 года в апартаментах, занимаемых Его Высочеством Принцем Генрихом и его спутницами была замечена подозрительная тишина. Не было характерных скрипов кровати. Никто не посещал туалет и душ. А так же мы не услышали обычных пред сном разговоров. Что косвенно указывало на отсутствие подопечных в номере.

Сканирование тепловизором подтвердило подозрения. После чего, мною было принято решение о проникновение в помещение с последующим осмотром.

Комнаты оказались пусты. Следов борьбы, остатков крови и каких-либо других улик, указывающих на похищение, не обнаружено.

Воздушно наблюдение, включающее в себя два сверхзвуковых истребителей, а так же вертолётную бригаду, в количестве трёх машин, попыток проникновения не засекла.

Что, учитывая усиление наземного периметра, полностью исключает любые разумные объяснения происходящему.

О происшествии сразу же было доложено вышестоящему руководству. В месте предполагаемого исчезновения оставлена вооружённая группа быстрого реагирования, в количестве десяти человек.

Майор Самсонов А. В.

* * *

Интерлюдия. ** апреля 1972 года. Ночь посещения Главным Героем и его спутницами Нью-Йорка. Апартаменты, выделенные в распоряжение Главного Героя на «загородной базе» Комитета Государственной Безопасности.

– Это чёрт знает что! – В который раз обнюхивая все закоулки, включающие места общего пользования и заглядывание под кровати, в негодовании воскликнул Дмитрий Фёдорович Устинов. И, устремив на Андропова требовательный взгляд, практически заорал. – И⁈ Куда, скажи пожалуйста, твои хвалёные орлы смотрели⁈

На что, несколько растерянный и оттого тревожно покусывающий губы Юрий Владимирович не нашёл ответа. И, зачем-то подойдя к окну и откинув штору, выглянул наружу. Словно надеялся, на одной из выложенных квадратной бетонной плиткой, дорожек, обнаружить пропавших гостей из будущего.

Но, так как, окружающий «пансионат» парк, ярко освещённый многочисленными фонарями был пуст, досадливо поморщился и повернулся к остальным, хаотично бродящим по опустевшим апартаментам, товарищам.

Чтобы тут же наткнуться на осуждающий взгляд Георгия Карповича и, естественно, услышать, ставший уже привычным, обличающий спич.

– А я говорил! – Негодующе завопил он. – Я предупреждал, что верить этому… этому… буржуйскому прихвостню, нельзя ни в коем случае!

– Ну, «прихвостнем», в прямом смысле слова, его называть не стоит! – С лёгким налётом иронии, заметил Арвид Янович Пельше. И, указывая на высокий статус их, такого непредсказуемого и своенравного гостя, усмехнулся. – А, в случае конкретно Его Высочества, я бы, скорее, поставил его во главе, как вы изволили выразиться, капиталистической иерархии!

Брежнев же, как и все, немного растерянный но, тем не менее, старающийся «держать марку», занял одно из кресел и принялся привычно шарить по карманам, нащупывая сигареты и зажигалку. После чего, не найдя искомого, выругался про себя и окоротил, излишне разволновавшихся соратников.

– Тише, товарищи! Тише! – Привлекая к себе всеобщее внимание, демонстративно прокашлявшись, заявил он. – Для начала, давайте успокоимся и подумаем, чем грозит это, загадочное и внезапное, исчезновение Его Высочества?

Все члены «Совета Двенадцати», которых спешно выдернули из мягких, тёплых постелей и срочно доставили в, расположенный в ближнем Подмосковье, «лесной пансионат», кое-как расселись и уставились на Генерального Секретаря.

А Леонид Ильич, дождавшись, пока все успокоятся, обвёл присутствующих взглядом и начал задавать вопросы.

– Итак? Что мы имеем, товарищи? И к каким, по большому счёту, это может привести последствиям?

– Сука он! – Тут же вскинулся, так и не остывший "Цинёв. – Продажная, империалистическая сука!

– Не так громко, Георгий Карпович, – досадливо поморщился Брежнев, – и, пожалуйста, по существу.

На что один из заместителей Андропова выпучил глаза. И, хватая широко открытым ртом воздух, вскочил и скрылся в ванной. Откуда послышался шум, льющейся из открытого крана, воды и судорожные глотки.

– Можно мне, Леонид Ильич? – Невысоко поднял руку Арвид Янович Пельше. И, дождавшись лёгкого одобрительного кивка, сказал.

– Ну, во-первых, формального запрета на отлучки у нашего гостя не было. – Издалека начал он. – Во-вторых, своё слово, – тут он картинно поиграл окрепшими мускулами, Его Высочество сдержал. И, вытребовав, положенный, как он не без основания считает, отпуск, волен проводить его так, как ему вздумается…

– Ну, если не обращать во внимание на частности, то, вроде бы да. – Выражая своё личное мнение, негромко промолвил Косыгин. – Но, учитывая пять! Повторяю, пять колец внешней охраны, да если приплюсовать к этому непрестанное наблюдение с воздуха, это просто невероятно! И я не говорю об офицерах, находящихся внутри здания! А так же ежесекундной прослушке и абсолютной, практически стопроцентной изоляции, исключающей любые несанкционированные контакты с внешним миром!

– Что ещё раз говорит о масштабе и яркой неординарности личности Его Высочества! – Вступил в беседу Андрей Андреевич Громыко. И, указывая на почерпнутые из смартфонов пришельцев из будущего факты, усмехнулся. – Мы просто забыли, что, несмотря на столь юный и, вроде бы безобидный, внешний вид, имеем дело с одними из самых совершенных убийц грядущего. А, если кто запамятовал, то напомню… «Эльф», и его, так называемая «банда», работающая по эгидой всё ещё существующей в двадцать первом веке ООН, под ноль зачищали южно-американские нарко-картели. Уничтожали главарей китайских триад и похищали диктаторов всяких банановых республик. И это не взирая на многочисленную, вооружённую до зубов охрану, стопроцентное содействие коррумпированных властей и полную лояльность местного населения. Основанную на страхе и очень большом вовлечение в денежные потоки тех регионов.

– Мы поняли тебя, Андрюша. – Тихо, но так значительно, что услышали все, проговорил Леонид Ильич Брежнев. – Фрукт Его Высочество не простой. Но, что делать нам? И вообще… Как отнестись к этой, как изволил выразиться Георгий Карпович, «возмутительной выходке»?

– А, мне кажется, что никак. – Так же еле слышно, но оттого не менее веско, подал идею молчавший до сих пор Суслов. – Его Высочество в своём праве. А то, что мы, несмотря на все имеющиеся в нашем распоряжении сведения, недооценили возможности гостей из будущего, это наши, и исключительно и только наши проблемы! К тому же, – сделав небольшую заминку, Михаил Андреевич обвёл всех спокойным и вдумчивым взглядом, – Принц Генрих показал себя человеком слова. И, принимая во внимание все, сделанные им предложения о дальнейшем сотрудничестве, искренне уверен, что нужно просто-напросто подождать.

После слов Михаила Андреевича последовал непродолжительная пауза. Во время которой все обмозговывали сказанное и хранили задумчивое молчание. И, поскольку никто так и не решился нарушить наступившую тишину, сделала это сама Судьба.

В лице заглянувшего в занятый членами «Союза Двенадцати» номер и передавшего пачку каких-то бумаг, дежурного офицера. Которую тот, ещё раз быстро и оперативно пробежав глазами, вручил Андропову.

– Что там, Юра? – Не скрывая нетерпения, вскинул густые брови Брежнев. И, поёрзывая попой в занимаемом им кресле, поторопил. – Давай, не тяни уже!

– Кажется, нашлась наша пропажа! – Обведя всех собравшихся каким-то странным и затравленным взглядом, выдохнул глава Комитета Государственной Безопасности.

Правда, ожидаемого в таких случаях облегчения, не заметил никто.