332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Анатолий Александров » Великая победа на Дальнем Востоке. Август 1945 года: от Забайкалья до Кореи » Текст книги (страница 5)
Великая победа на Дальнем Востоке. Август 1945 года: от Забайкалья до Кореи
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:14

Текст книги "Великая победа на Дальнем Востоке. Август 1945 года: от Забайкалья до Кореи"


Автор книги: Анатолий Александров




Жанр:

   

История



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 31 страниц)

Глава III
Сталин требует невозможного
1

Начало третьей декады мая прошло в незаметных хлопотах по подготовке к первому послепобедному торжеству – «Обеду Победы». Это внешне не изменило обычного рабочего ритма Ставки. Своей чередой шли доклады Генштаба. В кабинете Верховного Главнокомандующего го и дело оказывались нужные лица, ответственные за «срочные участки» работы. Прибывали в Москву маршалы и генералы, занятые вроде бы рутинным делом по обеспечению боеготовности подчиненных войск.

Дневной доклад генерала армии Антонова 21 мая касался в основном вопросов боепитания Приморской группы войск маршала Мерецкова. Верховный предварил начало доклада исторической ремаркой:

– Как известно, товарищ Антонов, одной из причин поражения царской России в русско-японской войне 1904—1905 годов явилась неспособность командования русской армии перебросить в сжатые сроки на Дальний Восток необходимые людские резервы, вооружение, боеприпасы и другие виды воинского довольствия. Мы должны учесть эти моменты и не допустить повторения прошлых ошибок. Поэтому Ставка должна в период сосредоточения войск уделить вопросам их боепитания первостепенное значение, использовать для этой цели все имеющиеся возможности.

– Предварительные расчеты Генштаба подтверждают, товарищ Сталин, что войска Приморской группы будут к началу боевых действий обеспечены всем необходимым как при прорыве фронтовой полосы обороны, так и в ходе развития операции в глубину, – генерал армии Антонов искоса бросил взгляд на свою рабочую тетрадь и добавил: – Учитывая прочность долговременной вражеской обороны вдоль нашей границы, мы предусмотрели повышенный расход боеприпасов на начальном этапе операции. Его планируется покрыть за счет наличных запасов Тихоокеанского флота и их дальнейшего планового завоза до середины июля.

Верховный остановился рядом с «генштабистом»:

– Поскольку транссибирская магистраль оказалась предельно загруженной воинскими перевозками, доставку части материально-технических грузов следует возложить на Дальневосточное пароходство. Кроме того, до начала боевых действий можно частично задействовать по доставке грузов транспортную авиацию Военно-Воздушных сил.

– Транспортная авиация ВВС будет задействована в основном в интересах войск Забайкальского фронта, товарищ Сталин. В Приморском крае необходимости в использовании транспортной авиации нет. К тому же, это демаскировало бы наши приготовления к наступлению. Дальневосточный фронт широко использует в своих интересах возможности Краснознаменной Амурской военной флотилии. Появилась возможность несколько разгрузить транссибирскую магистраль на протяженном участке Чита – Хабаровск. Она также, в значительной мере, учтена Генштабом.

Появление в кабинете Верховного председателя Госплана Вознесенского и наркома вооружения Устинова прервало доклад начальника Генштаба. Генерал армии Антонов тотчас уехал на Фрунзенскую набережную, чтобы через несколько часов снова вернуться в Кремль с итоговым докладом за 21 мая и проектами важнейших директив Ставки по неотложным вопросам предстоящей кампании на Дальневосточном ТВД.

С вошедшими приглашенными Сталин решал уже послевоенные вопросы. Председателю Госплана было поручено срочно подготовить проект решения ГКО о возвращении из Дрездена турбогенераторов,' вывезенных гитлеровскими оккупантами с электростанций Донбасса и Кривого Рога, а также представить проект постановления ГКО о мероприятиях по восстановлению железных дорог страны в победном сорок пятом. Наркому вооружения было поручено подготовить материалы для принятия постановления ГКО о конверсионной перестройке промышленности в связи с сокращением производства вооружения. Это были вопросы первостепенной важности для страны, и они решались вплоть до вечернего доклада Генштаба. Но и в этот раз решить их до конца не удалось...

Маршал Василевский уверенно докладывал об источниках стратегического развертывания на Дальневосточном ТВД:

– Основную массу перегруппируемых войск для стратегического развертывания на Дальнем Востоке составляют ударные силы 3-го Белорусского фронта. Это управления 5-й и 39-й общевойсковых армий, шесть управлений стрелковых корпусов, восемнадцать стрелковых и две зенитно-артиллерийских дивизии, восемь артиллерийских и две бригады реактивной артиллерии. В сумме они составят почти шестьдесят процентов всего количества перегруппируемых соединений. Управление 5-й армии пополняет Приморскую оперативную группу войск, а 39-й армии – Забайкальский фронт.

Из состава 2-го Украинского фронта маршала Малиновского перегруппировываются фронтовое и два армейских управления, шесть управлений стрелковых, танкового и механизированного корпусов, десять стрелковых и зенитно-артиллерийских дивизий, а также пятнадцать бригад основных родов войск. Все они поступают в состав Забайкальского фронта. Район их сосредоточения – Монголия.

Из состава Ленинградского фронта маршала Говорова дальневосточная группировка получает управления артиллерийского корпуса прорыва и механизированного корпуса, шесть дивизий и семнадцать бригад различных родов сухопутных войск. Некоторое количество войск поставят на Дальний Восток другие фронты и военные округа.

Из резерва Ставки выделено фронтовое управление, три стрелковых бригады и два укрепрайона. Три бригады реактивной артиллерии выделены 1-м Белорусским фронтом маршала Жукова. Две танковые бригады должны поступить в Приморскую оперативную группу войск из состава Московского военного округа. До семидесяти тыловых частей и учреждений поступит на Дальний Восток из других военных округов.

Предварительное пофронтовое распределение войск произведено Генштабом в соответствии с предстоящими наступательными задачами в конкретных условиях ТВД. Так, соединения 5-й и 39-й армий, участвовавшие в прорыве сильно укрепленных оборонительных полос в Восточной Пруссии, предназначаются для прорыва обороны противника на главных направлениях приграничных укрепрайонов. Первая – в полосе наступления Приморской оперативной группы войск, вторая – на Забайкальском фронте. Соединения 6-й гвардейской танковой и 53-й армий, имевшие большой опыт действий в горно-степной местности, включаются в состав Забайкальского фронта для наступления на пустынных просторах и горно-лесистых массивах Маньчжурии.

По нашим расчетам, стратегическая перегруппировка войск достигнет наивысшего предела в июле, когда на Дальний Восток должно прибыть более половины личного состава, артиллерийского и бронетанкового вооружения. Количество расчетных дивизий возрастет с шестидесяти до восьмидесяти пяти, почти в полтора раза.

– Понятно, – удовлетворенно подытожил сказанное маршалом Василевским Верховный. – Оперативная группировка наших войск получится довольно внушительной. Она превысит полтора миллиона бойцов.

– Она превысит один миллион семьсот тысяч человек, товарищ Сталин, – уточнил будущий Главком дальневосточной группировки.

– Тем более внушительная, – с ходу согласился Верховный и поставил перед собеседником совершенно неожиданный вопрос: – Скажите, товарищ Василевский, когда в последний раз и какую из работ Ленина вы изучали?

Будущий дальневосточный Главком явно опешил:

– Вы задали сложный вопрос, товарищ Сталин. В годы войны что-то из ленинского наследия изучить основательно не довелось. Но накануне войны, я изучил ряд ленинских работ, написанных в годы 1-й мировой войны. Как мне помнится, это были известные работы: «Война и российская социал-демократия», «Военная программа пролетарской революции», «Крах И Интернационала». Из последней работы я тщательно законспектировал положения о революционной ситуации и ленинские выводы, что не обязательно из каждой из них может родиться революция.

– Правильно, товарищ Василевский, потому что к объективному фактору должен прибавиться и фактор субъективный, – Верховный сделал характерный жест рукой, продолжил диалог: – А работу «Советы постороннего» не изучали?

– Нет, товарищ Сталин, содержание этой работы что-то не помню, – признался маршал Василевский.

Верховный заметно оживился:

– А она, между прочим, очень созвучна нашей нынешней военной ситуации. Причем в прямом смысле, поскольку Ленин тоже ведет речь о разгроме сильного противника Так вот он рекомендовал собрать большой перевес сил в решающем месте и в решающий момент, чтобы при переходе в наступление застать противника врасплох. Я и хочу у вас спросить, товарищ Василевский, наши фланговые оперативные группировки в Монголии и в Приморском крае буду г в состоянии нанести японцам сильные неожиданные удары?

– У Генштаба, товарищ Сталин, такая уверенность есть. Особенно это касается группировки Забайкальского фронта. На Мукденском направлении противник наверняка не ожидает сильного танкового удара с нашей стороны. Командование Квантунской армией явно переоценивает оборонительное значение горного хребта Большой Хинган. Я считаю, что решение Ставки использовать на этом направлении 6-ю гвардейскую танковую армию станет самым крупным боевым сюрпризом для японской стороны.

– А меня все же беспокоит эта проблема Большого Хингана, товарищ Василевский. Насколько успешно сумеют наши танкисты преодолеть высокие горные перевалы?

– Не беспокойтесь, товарищ Сталин, сумеют. В Карпатах сумели, хотя горы там были ничуть не ниже, а гитлеровцы оказывали исключительно упорное сопротивление, —заверил Верховного маршал Василевский.

«Обед Победы» 24 мая собрал в Георгиевском зале Кремля весь цвет нашей победоносной армии. Сталин особенно пристально присматривался к тем, кому еще предстояло скрестить оружие с японским агрессором на Дальневосточном театре военных действий и окончательно завершить Великую Отечественную. Его зоркий глаз не упустил, пожалуй, никого из главных «действующих лиц». Всех их – прославленных генералов Белобородова, Данилова, Захватаева, Крылова, Кравченко, Лучинского, Людникова, Манагарова, Плиева, Чистякова, Терехина – проверили огнем Москва и Ленинград, Сталинград и Курск, сражения на Украине и в Белоруссии, в Восточной Пруссии, на Берлинском и Пражском направлениях. В тяжелых схватках с умелым и сильным врагом они с честью оправдали доверие Ставки и его личное доверие. И теперь боевые командармы работали не покладая рук, готовя войска к последним операциям на далеких пространствах Маньчжурии.

Когда «операторы» Генштаба уже по настоящему включились в практическую отработку плана Дальневосточной операции, маршал Василевский опять переключился на «неблагодарную работу» по ее обеспечению, в первую очередь, железнодорожными перевозками. Трудностей здесь хватало. Особенно узким местом оказались станции выгрузки: при перемещении почти миллиона человек и тысяч боевой техники все требовалось проводить скрытно. Вот почему он приказал часть войск, танков, артиллерии и тягачей, выгружать не на конечной станции, в Чойболсане, а на всех станциях от Читы до Крымской, и оттуда, своим ходом, доставлять в районы сосредоточения и развертывания.

Единственное, что по-настоящему интересовало американскую сторону из предстоящих на Дальнем Востоке событий, так это выполнение Советским Союзом обязательств по участию в войне с Японией. Прибытие в Москву личного представителя американского президента Гопкинса в середине последней декады мая и преследовало «скромную цель»– получить личные заверения председателя СНК Сталина о неизменности ялтинских соглашений по этому вопросу. После подписания акта о безоговорочной капитуляции Германии время вступления СССР в войну было не за горами.

Первая встреча Гопкинса с председателем Совнаркома 26 мая лишь обозначила круг проблем, которые он намеревался обсудить в Москве Их перечень получился более чем внушительный... Место третьей встречи «Большой тройки»; перспективы послевоенного сотрудничества Соединенных Штатов и Советского Союза; набивший уже оскомину «польский вопрос»; вопрос об учреждении Контрольной комиссии по Германии; вопросы, связанные с ведением войны против Японии; отношение Америки и Советского Союза к Китаю. Личный представитель Трумэна особо подчеркнул, что военным властям Соединенных Штатов весьма важно знать в возможно скором времени приблизительный срок вступления Советского Союза в войну против японского агрессора.

В уважительной форме Сталин выразил согласие обсудить все обозначенные Гопкинсом вопросы. При этом он добавил, что стучится в дверь и вопрос о созыве международной конференции для Европы. Поэтому он хотел бы услышать от собеседника, что думают по этому поводу в руководящих кругах Америки. Хорошо бы быстрее договориться о сроке созыва такой конференции, ибо она потребует провести большую подготовительную работу. Версальская конференция была недостаточно хорошо подготовлена, и поэтому на ней были совершены роковые ошибки.

Встреча с личным представителем президента Трумэна была продолжена 28 мая. Гопкинсу не терпится выяснить главный вопрос, и он сразу же ставит его во главу угла:

– Генерал Маршалл и адмирал Кинг [20]20
  Имеются в виду: генерал армии Дж. С. Маршалл, начальник Генштаба армии Соединенных Штатов Америки, и адмирал флота Э. Д. Кинг, Главком ВМФ США.


[Закрыть]
считают, маршал Сталин, что им было бы полезно знать приблизительный срок выступления Советского Союза против Японии.

Для председателя Совнаркома этот вопрос не представляет трудности. Он совершенно определенно отвечает:

– В Крыму, господин Гопкинс, главы Советского и Американского правительств договорились, что советские войска должны быть готовы к этому выступлению через два-три месяца после капитуляции Германии. Капитуляция Германии произошла 8 мая, следовательно, советские войска будут находиться в полной готовности к 8 августу. Что касается конкретной даты выступления, то для того, чтобы ее определить, нужно заключить соглашение с китайцами, которое предусмотрено в документе, подписанном в Крыму [21]21
  Соглашение между правительствами Советского Союза, Соединенных Штатов Америки и Великобритании по Дальнему Востоку, принятое на Ялтинской конференции глав государств, предусматривало интернационализацию торгового порта Дайрэна с обеспечением преимущественных интересов СССР в этом порту, восстановление аренды на Порт-Артур как советской военно-морской базы, а также совместную эксплуатацию Китайско-Восточной и Южно-Маньчжурской железных дорог. Чтобы эти положения были реализованы, требовалось согласие главы гоминдановского правительства Китая генералиссимуса Чан Кайши.


[Закрыть]
. Если китайцы не будут возражать против намеченного нами соглашения, то выступление может быть начато в августе. Сейчас уже происходит переброска наших войск на Дальний Восток. Гопкинс дипломатично уточняет:

– В соответствии с подписанным соглашением в Крыму, маршал Сталин, президент Трумэн не должен обращаться к китайцам по этому вопросу до тех пор, пока не получит на то согласия Советского правительства.

Председатель Совнаркома согласен с этим замечанием:

– Да, такое условие в подписанном документе присутствует, господин Гопкинс. Но теперь уже можно будет переговорить с китайцами в Москве или в Чунцине. Можно это сделать в Москве, когда к нам прибудет Сун Цзывень [22]22
  Сунь Цзывень – министр иностранных дел Китая.


[Закрыть]
.

Представитель американского президента уверен:

– Лучше сделать это в Москве, маршал Сталин. Нужно иметь в виду, что китайцы нередко разбалтывают секреты.

– Не будет ли поздно, господин Гопкинс, переговорить с китайцами в начале июля? К тому времени от японцев уже нельзя будет скрыть переброску наших войск? – вопрос председателя СНК больше походил на оптимальное предложение.

– Как я думаю, маршал Сталин, это будет не поздно, – согласился Гопкинс и тут же поставил новый вопрос: – А когда ожидается прибытие в Москву Сун Цзывеня?

Ответ на этот вопрос представитель американского президента получает уже от наркома иностранных дел Молотова:

– Он, по всей вероятности, прибудет в Москву, господин Гопкинс, после окончания конференции Объединенных Наций в Сан-Франциско. Я так думаю.

– Хорошо, – соглашается Гопкинс, – правительство Соединенных Штатов обратится к Китайскому правительству в начале июля, в то же самое время, когда Советское правительство будет вести переговоры с Сун Цзывенем. Если китайский министр прибудет в Москву раньше, то Американское правительство переговорит с китайцами в Чунцине раньше.

– Договорились, – соглашается председатель Совнаркома. – Так и будем действовать. Время в резерве у нас еще есть.

Вопрос о влиянии погоды в мае на военные действия, поставленный Гопкинсом, не вызвал заинтересованного диалога, поскольку Сталин откровенно заявил, что не знает в точности условий погоды на Дальнем Востоке в это время года. Дискуссия о ситуации вокруг Японии продолжалась.

Личный представитель президента Трумэна спрашивает:

– Считает ли маршал Сталин, что к Японии должен быть применен принцип безоговорочной капитуляции?

– Имеются слухи о том, что между японцами и англичанами ведутся переговоры о капитуляции,– после продолжительной паузы возражает председатель Совнаркома. – Имеется возможность того, что Япония будет готова капитулировать, но не безоговорочно, господин Гопкинс. В этом случае союзники в качестве одного из вариантов могут прибегнуть к оккупации островов, обращаясь с Японией иначе, чем с Германией. Второй вариант – это безоговорочная капитуляция Японии, которая позволит союзникам наголову разбить Японию. Сточки зрения коренных интересов союзников, я лично предпочитаю добиться безоговорочной капитуляции Японии, ибо она будет означать полный военный разгром Японии.

– Американцы ведут войну против Японии очень энергично на суше, в воздухе и на море, – уверенно говорит Гопкинс. – И когда японцы потерпят поражение, Советский Союз восстановит свои исторические позиции на Дальнем Востоке и получит порты и железные дороги.

– Внешней Монголии [23]23
  Имеется в виду Монгольская Народная Республика.


[Закрыть]
должен быть сохранен независимый статус, – добавляет председатель Совнаркома.

Гопкинс воспринимает это заявление как должное:

– Это само собой разумеется, маршал Сталин.

В разговор тотчас вступает американский посол в Москве Гарриман. Ему, оказывается, не все ясно. Он спрашивает:

– Предполагает ли Советское правительство, маршал Сталин, организовать свою администрацию в Маньчжурии, когда туда вступят советские войска?

– Советское правительство не намерено этого делать, господин Гарриман, – четко заявляет председатель Совнаркома. – Если китайцы пожелают, то Советское правительство готово допустить их представителей при советских войсках для организации администрации в тех районах, которые будут освобождены Красной Армией.

Посол Гарриман уверенно добавляет:

– Соединенные Штаты не намерены оставлять Японии какие-либо военные кадры, а также авиационную и танковую технику. Наше правительство исполнено решимости уничтожить военную мощь Японии. Оно придерживается принципа безоговорочной капитуляции в отношении Японии.

Гопкинс вполне удовлетворен беседой:

– При следующей встрече в Берлине, маршал Сталин, с президентом Трумэном можно будет обсудить возможные предложения капитуляции со стороны японцев, а также планы оккупации Японии и другие срочные вопросы.

В то самое время, когда в Кремле происходила встреча председателя Совнаркома Сталина с американскими представителями Гопкинсом и Гарриманом в Приморском крае началось перебазирование Чугуевской оперативной группы генерал-лейтенанта Парусинова в район ее исходного сосредоточения. На их пути пролегал Сихотэ-Алиньский хребет. Им предстояло преодолеть триста пятьдесят километров труднейшего маршрута по непроходимым местам к побережью Японского моря. Наступило время таяния снегов в горах и разлива рек. Во многих местах автомашины отказывались повиноваться, и их на цепях и канатах приходилось многие километры транспортировать на себе. Но другого выхода не было.

Утром 31 мая в Ворошилов прибыли последние войсковые эшелоны 5-й армии генерал-полковника Крылова. Ее прославленным дивизиям предстояло нанести главные удары на Харбин и Гирин, навстречу войскам Забайкальского фронта, перерезая пути отхода основным силам Квантунской армии, а также армии Маньчжоу-Го в направлении Пекина.

Только в первых числах июня Генштаб завершил разработку общего замысла дальневосточной операции. Оценка группировок японских войск на всех театрах военных действий привела к выводу, что решающее поражение Японии может быть нанесено только на материке, в Маньчжурии и Корее, где агрессор располагал прочной военно-экономической базой. Здесь находилась ударная сила его сухопутных войск – Квантунская армия. С разгромом ее и подрывом развитой промышленно-продовольственной базы для Японии терялась возможность долговременного ведения войны.

Генштаб спланировал военные действия с расчетом добиться победы в предельно короткие сроки. Выполнение этой задачи достигалось стремительным наступлением наших войск с решительными целями, которые исключали возможность длительного сопротивления врага. Группа фронтов и Тихоокеанский флот проводят согласованные операции, обеспечивающие окружение его основных сил, срыв боепитания и маршевого усиления блокированной группировки.

Замысел всей операции заключался в том, чтобы силами Забайкальского и Дальневосточного фронтов, а также Приморской группы осуществить стремительное вторжение в Маньчжурию на трех стратегических направлениях. Главные удары наносили войска Забайкальского фронта с территории Монголии на восток и Приморской группы с территории Приморского края на запад. Войска Дальневосточного фронта, действуя на вспомогательных направлениях, наносили удары на Цицикар и Харбин с территории Приамурья. Мощными ударами наши войска должны были рассечь основную группировку Квантунской армии на несколько анклавов для последующей их ликвидации по частям, овладеть важнейшими военно-политическими и экономическими центрами Маньчжурии – Харбином, Чанчунем, Гирином и Мукденом.

Войскам Забайкальскою фронта предстояло нанести главный удар силами трех общевойсковых и одной танковой армий в обход Халун-Аршанского укрепрайона с юга в общем направлении на Чанчунь. Ближайшей задачей фронта предусматривалось – разгромить противостоящие силы противника, преодолеть хребет Большой Хинган и к пятнадцатому дню операции выйти главными силами на рубеж Солунь – Лубэй – Добаньшан. На острие главного удара – соединения 6-й гвардейской танковой армии, которые к десятому дню операции должны были преодолеть хребет Большой Хинган, закрепить за собой перевалы через него и до подхода стрелковых соединений не допустить занятия их резервами противника. В дальнейшем вывести главные силы фронта на рубеж Чжаланьгунь – Чанчунь – Чжанцзякоу – Мукден – Чифын.

Помимо главного, войскам Забайкальского фронта предстояло нанести два вспомогательных удара. Первый – силами 36-й армии из района Дурой – Старый Цурухайтуй на Хайлар, имея ближайшей задачей, совместно с левофланговыми соединениями 39-й армии, не допустить отхода противника к Большому Хингану, разгромить его Хайларскую группировку, овладеть Хайларским укрепрайоном. В дальнейшем, войска 36-й армии должны были преодолеть горную гряду Большого Хингана и овладеть районом Чжаланьгунь. Второй – силами советско-монгольской конно-механизированной группы – на Долоннор и Калган, с задачей сковать силы противника на этих направлениях и пробиться к Хуадэ. В дальнейшем овладеть Долоннором и Калганом.

С прорывом главной группировки Забайкальского фронта на Центрально-Маньчжурскую равнину предусматривалось развитие ее наступления на Ляодунский полуостров.

Войскам Приморской оперативной группы предстояло нанести главный удар силами двух армий на Муданьцзянском направлении, прорвать оборону приграничных укрепрайонов, разгромить противостоящего противника и на пятнадцатый—восемнадцатый день операции пробиться на рубеж Боли – Муданьцзян – Ванцин. В дальнейшем с выходом главных сил группы к реке Муданьцзян и в район Ванцин – Яньцзи развивать наступление правофланговыми соединениями на Харбин, левофланговыми – на Гирин и Чанчунь.

Войска Приморской оперативной группы должны были нанести два вспомогательных удара. Первый – силами 35-й армии из района Губерово – Лесозаводск в направлении на Мишань, с целью овладеть Хутоуским и Мишаньским укрепрайонами с тем, чтобы обеспечить с севера действия главной группировки. Второй – силами 25-й армии из района Дуннина, в направлении Ванцина и Яньцзи, с задачей расширить прорыв в сторону левого фланга, отрезать войскам противника пути отхода в Северную Корею, создать условия для последующего продвижения на Корейский полуостров.

Кроме того, на войска Приморской группы возлагалась задача во взаимодействии с Тихоокеанским флотом обеспечить надежную оборону морского побережья на участке от бухты Преображения (сто шестьдесят километров восточнее Владивостока) до мыса Сосунова.

С выходом войск Забайкальского фронта и Приморской группы в район Чанчуня предусматривалось развитие наступления на Ляодунский полуостров и в Северную Корею.

Войскам Дальневосточного фронта с подчиненной ему в оперативном отношении Краснознаменной Амурской военной флотилией предстояло силами 15-й армии и 5-го отдельного стрелкового корпуса нанести удары на Сунгарийском и Жаохэйском направлениях с целью прорвать оборону Фуцзиньского, Сунгарийского и Жаохэйского укрепрайонов, разбить японские войска в районах Тунцзяна, Фуцзиня и Жаохэ, очистить от противника выступ, образуемый реками Сунгари, Амуром и Уссури. В дальнейшем наступать вдоль Сунгари в общем направлении на Саньсин и Харбин.

С развитием успеха на главных направлениях Забайкальского фронта и Приморской группы вспомогательный удар наносила правофланговая 2-я Краснознаменная армия из района Благовещенска на Лунчжэнь и Циника. Она блокировала войска противника в Сахалинском и Суньуском укрепрайонах, перерезая пути их отхода в район Харбина.

Войска 16-й армии во взаимодействии с Северной Тихоокеанской флотилией и формированиями Камчатского оборонительного района должны были надежно прикрыть Камчатку, Северный Сахалин и западное побережье Татарского пролива. Одновременно соединения 56-го стрелкового корпуса должны были подготовить наступление в южную часть Сахалина, а силами Камчатского оборонительного района и Петропавловской военно-морской базы – высадку десантов на Курильские острова.

Ответственные задачи, по замыслу Ставки, возлагались на Тихоокеанский флот: «Согласованными действиями подводных лодок и морской авиации нарушить сообщения противника в Японском море; затруднить базирование его кораблей на порты Северной Кореи; обеспечить наши морские сообщения в Японском море и в Татарском проливе; поддержать прибрежные фланги сухопутных войск; не допустить высадки десантов противника на советское побережье; подготовить собственные десанты на Курильские острова, Южный Сахалин, в портовые города Северной Кореи».

Масштабы наступательных действий наших войск поражали воображение – свыше двух тысяч семисот километров по фронту и до восьмисот километров в глубину.

Вечером 2 июня общий замысел наступательных операций наших войск на Дальневосточном театре военных действий был доложен Верховному. Сталин не сделал по предложенному плану принципиальных замечаний, но поставил перед начальником Генштаба кардинальный вопрос:

– Скажите, товарищ Антонов, когда, по вашим расчетам, закончится сосредоточение наших войск в исходных районах?

Начальник Генштаба уверенно доложил:

– Наши предварительные расчеты показывают, товарищ Сталин, что сосредоточение моторизованных соединений Дальневосточного фронта и Приморской оперативной группы войск, а также 6-й гвардейской танковой армии на Забайкальском фронте с учетом поставок новой техники, может быть закончено в двадцатых числах августа.

Верховный решительно возразил:

– Но вы же знаете, товарищ Антонов, что союзники только что получили наши заверения о готовности начать боевые действия не позднее 8 августа?

– Мне это известно, товарищ Сталин, но союзники сами, возможно, даже сознательно, затягивают сроки подготовки наших войск к началу боевых действий.

Верховный остановился рядом с «генштабистом»:

– Что вы имеете в виду, товарищ Антонов?

– Как вы знаете, товарищ Сталин, американцы поставляют на Дальний Восток грузовики в разобранном виде. Но вчера выяснилось, что во вскрытых упаковках недостает четырех с половиной тысяч металлических кузовов, которые нашим специалистам приходится изготовлять на месте.

– Вы поставили в известность об этом генерала Дина [24]24
  Дж. Дин – генерал-майор, глава военной миссии Соединенных Штатов Америки в СССР.


[Закрыть]
? Возможно, что это делается даже преднамеренно?

– Запросим, товарищ Сталин. Но чтобы не упустить время, я распорядился приступить к изготовлении кузовов собственными силами Для этого на Дальнем Востоке имеются достаточные производственные мощности.

– Вы приняли правильное решение, но этот факт не должен повлиять на сроки нашей подготовки к войне. Войска всех дальневосточных фронтов должны быть в готовности не позднее 1 августа. Это, товарищ Антонов, окончательный срок, от которого мы не имеем права отступать.

– Но уложится ли в этот срок наркомат танковой промышленности? – поставил вопрос «генштабист».

Верховный требовательно заявил:

– Уложится, товарищ Антонов. ГКО поручит товарищу Малышеву [25]25
  В. А. Малышев – нарком танковой промышленности СССР в 1943—1945 гг.


[Закрыть]
принять экстренные меры по перевооружению дальневосточных соединений. И его наркомат непременно сделает это до 1 августа.

– Значит, Генштаб должен пересмотреть сроки передислокации войск, значительно уплотнить их.

– Пересмотрите, товарищ Антонов. Кстати, завтра мы должны обнародовать решение ГКО о переброске войск в Забайкалье и на Дальний Восток, о создании запасов горючего, продовольствия, боеприпасов и поставке автомашин для войск Дальнего Востока и Тихоокеанского флота.

Когда генерал армии Антонов уже приготовился покинуть кабинет Верховного Главнокомандующего, Сталин высказал еще одна пожелание:

– Поскольку войскам Забайкальского фронта Ставка отводит решающую роль в обеспечении успеха всей дальневосточной операции. то и фронтовой план его командование должно представить в числе первых. Поэтому необходимо раньше других командующих пригласить в Москву товарищей Малиновского и Захарова, чтобы еще до Парада Победы они представили в Ставку фронтовой план наступления своих войск.

Начальник Генштаба возразил:

– Но маршал Малиновский еще не назначен командующим Забайкальским фронтом, товарищ Сталин.

– Вот тогда товарищу Малиновскому и будет объявлено о его новом назначении.

2

В третьей декаде мая две неотступные страсти охватили высшее японское руководство – маниакальное желание добиться сепаратного мира с англо-американцами и, во что бы то ни стало реализовать новый план ведения возможной войны против Советов. Хотя и раньше Великая Империя намечала в кратчайшие сроки создать систему активной обороны, опирающейся на метрополию, Маньчжурию и Китай, и упорно продолжать затяжную войну, после безоговорочной капитуляции главного «европейского союзника» точки зрения на решение ключевых проблем в Токио кардинально изменились.

Майский план, утвержденный Высшим советом по руководству войной, вместо непосредственного вторжения на территорию «северного соседа» предусматривал первоначально оказать его наступающей армии упорное сопротивление на приграничных рубежах, затем на хребтах Большой и Малый Хинган, и на реках Мулинхэ и Муданьцзян. Только в случае большого превосходства войск Советов допускался отход Квантунской армии на линию Янцзы – Чанчунь – Мукден – Цзиньчжоу с занятием на этом рубеже жесткой обороны. Дальнейшее продвижение противника в южном и юго-восточном направлениях не допускалось, чтобы сохранить за собой Юго-Восточную Маньчжурию и Корею в качестве незыблемого плацдарма на материке.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю