Текст книги "Мир (СИ)"

Автор книги: Анатолий Логинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Чем дальше в лес…

Чем дальше в лес, тем толще партизаны

Шуточная поговорка

Том стоял на возвышении, где дул ветерок, влажный и горячий, но дающий хотя бы иллюзию свежести. Стоял, смотрел на садящиеся вертолеты и размышлял о совершенно посторонних вещах. За время своей отставки он тщательно обдумал все с ним происходившее. О мистическом думать совершенно не хотелось, а вот помыслить в том числе и о своей неожиданной карьере хотелось. В результате он пришел к однозначному выводу, что именно слияние двух, в общем-то не слишком выдающихся личностей (себе врать явно не стоило) в одну, позволило ему стать умнее и даже, как ни странно, удачливей. Но и авантюристичней, порой до наглости. Хотя у Тома этого качества и так хватало, достаточно вспомнить дерзкое ограбление грабителей, принесшее ему первоначальный капитал и акции Ай-Би-Эм. Которое должно было закончиться, вероятнее всего, его смертью, потому что за этим кушем кроме непосредственных грабителей– ирландцев, гонялась и мафия. И только вмешательство Толика, а также везение, позволило Томпсону выжить, сохранить и даже приумножить капитал…

Последний вертолет неторопливо приземлился на площадку и Том, отбросив несвоевременные мысли («А все-таки интересно, куда делся тот мафиози, который следил за ним в Африке?»), начал спускаться с холма.

Американцы интенсивно наращивали численность наземных войск во Вьетнаме, помимо уже присутствовавшего там спецназа АНБ и армии. Начав с двух экспедиционных батальонов морской пехоты, ко времени новой командировки Томпсона они ввели в Южный Вьетнам полную дивизию морской пехоты, армейские – пехотную дивизию, бригаду и дивизию парашютистов. И, наконец, сюда прибыло новейшее соединение сухопутных войск – Первая Кавалерийская (аэромобильная) дивизия. Предыдущие успехи вертолетчиков убедили армейцев, что целая дивизия, вооруженная и оснащенная для таких действий будет очень эффективной как в борьбе с партизанами, так и в возможной Третьей Мировой. Для переброски этой дивизии на другой конец мира понадобились четыре авианосца, шесть войсковых транспортов и семь сухогрузов. Передовая часть численностью в тысячу человек была переброшена по воздуху. Остальные – высажены на берег и переброшены к месту дислокации несколькими колоннами. За исключением вертолетов, конечно. Которые прилетели на площадку близ деревни Анкхе своим ходом. А пока «кавалеристы» подтягивались и устраивались на месте, северовьетнамские войска (около дивизии, по данным разведки) начали операцию на плато Тэйнгуен (Центральное нагорье), осадив лагерь рейнджеров Плейме. Узнав об отступлении противника, командование решило перебросить в тот район несколько аэромобильных частей. Им поставили задачу обнаруживать и уничтожать отступающие разрозненные группы северовьетнамцев. Понятно, что АНБ никак не могло оставить без внимания эти события и едва успевший закончить работу с Миллером Том срочно прилетел в Сайгон, а оттуда – попутным бортом в Ангкхе. Там, договорившись с командиром дивизии Гарри Киннардом, с которым Томпсон познакомился еще Вашингтоне, он улетел вместе с разведчиками подполковника Стоктона.

Вертолетчики носились в своих машинах над джунглями, пытаясь найти отступающие части Вьетконга. И Том, конечно же, летал вместе с ними, собирая данные для репортажей. И даже присутствовал при высадке десанта, захватившего полевой госпиталь вьетнамцев. Среди прочих трофеев в руки американцев попала карта, на которой были нанесены тропинки, используемые для передвижения войск и грузов. Джон Стоктон сразу же выбросил десант (три взвода) на ближайшую к месту временного лагеря и на проходившую вдоль реки Йа-Дранг. К вечеру в засаду у реки попала крупная часть вьетконговцев, возможно – целый батальон. Конечно, взвод, даже при поддержке боевых вертолетов, обстреливавших тропинку неуправляемыми ракетами и пулеметным огнем, сдержать противника не смог бы. Поэтому на помощь разведчикам перебросили роту аэромобильной пехоты из Дукхо. Американцы победили, но понесли чувствительные потери. Это стало причиной прислушаться к мнению Томпсона, что небольшие засады не смогут ничего сделать, а для больших – имеющихся сил маловато. Однако вместо усиления первую бригаду в Плейку всего лишь заменили третьей, более укомплектованной.

Теперь первый батальон седьмого кавалерийского полка готовился к высадке неподалеку от горного массива Чупонг. Том решил в этой операции поучаствовать, чтобы еще раз реально оценить возможности не только нового вида войск, но молодых американских солдат в реальном бою. А что бой будет, сомнений не у него не было. Не сомневался в этом и генерал Чу Хюи Ман, командовавший вьетконговскими войсками на платоТэйнгуен. Он готовил солдат к упорной борьбе, учитывая полученные директивы и подкрепления. Но все равно волновался, словно перед свадьбой. Предыдущие бои были мелкими стычками, а сейчас ему и его войскам предстояло всерьез схватится с американцами Осмотревшись, он увидел стоящего неподалеку адъютанта и подозвал его махом руки.

– Где эти новички, что на охране штаба остались, стоят? Проводи, посмотрю поближе.

Они прошли по тропинке, петляющей между группами высоких деревьев к склону холма, на которым расположился расчет из взвода, оставленного на охране штаба. Осмотрел подготовленные огневые точки, подержал в руках тяжелое, но в целом довольно компактное оружие, поговорил с бойцами. Несколько успокоившись, вернулся в штаб. И стал ждать очередного хода американцев…

– Только не с первой волной, – сказап, как отрезал, командир батальона кавалеристов, высокий, крепкий командир батальона, подполковник. – Не хватало еще чтобы штатские…

– Здесь нет штатских, сэр, – прервал его Том. – Дивизия «Все американцы», сэр. С сорок второго… и Корея.

– Да? – удивился подполковник. Внимательно и недоверчиво осмотрел подтянутую фигуру Тома. – Это многое меняет. Почему ушли из армии?

– Обстоятельства, – не стал распространяться Томпсон.

– Мур. Гарольд Мур, – протянул руку кавалерист.

– Том. Том Томпсон, – ответно представился Томпсон, пожимая руку комбата. – Позывной «Автомат».

– Нормально, – оценил шутку подполковник. – Но с первым эшелоном вы уже не успеваете – они все на борту. Полетите с усилением. Эй, Робби, – окликнул он сержанта, – отправь корреспондента с посыльным к … Пусть летит с ними.

Вот так Том и оказался на борту несущегося над джунглями «Хьюи». «Ирокез» мчался, словно пришпоренный и в проеме настежь открытых дверей, то и дело заслоняемых головами сидевших рядом солдат, мелькали, словно кадры диафильма темно-зеленые холмы, сменявшиеся серебряным блеском залитых водой рисовых полей и снова яркими темно-зелеными пятнами джунглей.

Наконец летающая армада приблизилась к зоне высадки «Рентген» (X-Ray). Вертолет внезапно тряхнуло, и он резко посыпался вниз. Один из заслонявших Тому обзор солдат неожиданно упал, словно пропустив удар боксера, несколько раз дернулся, и из-под него по металлическому полу поползла красная жидкость. Но это уже никого не волновало. Поскольку простейшая высадка в районе, занятом своими войсками, неожиданно превратилась в «горячее» десантирование под огнем неприятеля.

Вертолет завис над землей. Под крики лейтенанта и сержанта: «Пошли! Пошли! Пошли!», солдаты прыгали в двери. И тут же, падая на четвереньки, спешили укрыться в траве, там, где ее не пригибали к земле потоки воздуха от винта. Машина, доставившая их, спешила убраться из-под обстрела и нескольким оставшимся, в том числе и Тому, пришлось прыгать с высоты двадцать футов. А в это время из ближайшей купы деревьев стреляли пулемёты, и стрелял в ответ пулемёт из двери вертолета.

Над головой стаей злобных ос просвистели пули и Томпсон инстинктивно вжался в землю. Но через мгновение преодолел страх и приподнял голову, стараясь осмотреться. И успел увидеть, как в один из вертолетов, высадивший всего пару пехотинцев, попало не менее полдюжины трассирующих пуль, судя по последствиям – из крупнокалиберного пулемета. Вертолет вдруг закружился, словно пытаясь поймать себя за хвост и рухнул на землю.

Но тут Тому стало не до наблюдений за воздухом. Вьетконговцы пристрелялись по зоне высадки и теперь пули словно стригли траву прямо над землей. Раздались крики многочисленных раненых. Том, припомнив старые навыки, окапывался лежа, вгрызаясь в неподатливую землю пехотной лопаткой. Несколько солдат, заметивших, что он делает, последовали этому примеру. Где-то впереди слышны были выстрелы. На слух можно было отличить несколько пулеметов М60, по характерной, словно спотыкающейся вязи очередей. Грохотали гранатометы, резко хлопали взрывы минометных мин. Казалось, высадившийся взвод скоро будет уничтожен подавляющим огнем вьетнамцев. Однако, похоже, кому-то из командиров кавалеристов, высадившихся перед ними, удалось связаться со штабом. Громыхнули взрывы пристрелочного залпа, затем впереди поднялись целые рощи разрывов гаубичных снарядов. Воспользовавшись перерывом в обстреле, Том и все способные двигаться американцы перебежками присоединились к главным силам. Причем Том на ходу успел еще и сделать несколько снимков.

Они снова усиленно окапывались, когда артиллерия замолчала и над полем боя появились три пары вооруженных вертолетов, называемых, как помнил Томпсон, у кавалеристов канонирскими. В сущности, это были те же «Хьюи» с легкой броней, немного прикрывающей пилотов от обстрела снизу, и смонтированными пушечно-пулеметными и подвесными ракетными установками. Пара вертолетов, пронесшись над головой Тома, обстреляла залпом неуправляемых ракет джунгли. Видимо, пилоты рассчитывали накрыть позиции зенитных пулеметов и подавить их. Но в ответ на залп вертолетных ракет прилетели ракеты вьетнамцев. Словно два фейерверка вспыхнули в воздухе, один – направленный снизу-вверх, а другой наоборот. И тот, что шел от земли в небо, оказался, похоже, более эффективным. Как успел заметить Том, один из канонирских вертолетов вспыхнув прямо воздухе, начал валится куда-то в джунгли. От второго отлетела хвостовая балка и он, крутясь, словно волчок, исчез где-то в стороне. Громыхнул, перекрыв звуки стрельбы, взрыв. Куда и как пропали остальные вертолеты, Томпсон не заметил. К тому же ободренные успехом вьетконговцы начали обстреливать американские позиции из минометов и наблюдать за небом стало совершенно невозможно. Как, надо признать, вообще наблюдать за чем-нибудь. Забрасываемые идущими вперемешку легкими, калибром миллиметров в пятьдесят и тяжелыми, восьмидесятидвухмиллиметровыми минами, американцы вжались в землю, стараясь не отрывать от нее даже руку, не то что голову. Осколки секли траву не хуже газонокосилок. Томпсон, залегший в неглубоком окопчике, мысленно проклял все и поклялся, что больше его босс на такие приключения не выгонит, даже если для этого надо будет снова уйти в отставку. Денег у него хватит, Ай-Би-эМ его, если что, прикроет и даже возьмет куда-нибудь в директора, а приключений себе на попу можно найти и не столь экстремальных.

«Ну, понятно. Когда он только сюда попал и еще не совсем ориентировался, его шериф «на слабо» развел. Потом ему воевать понравилось… а сейчас…», – додумать Том не успел. Переданный чуть больше двадцати минут назад радистами Первой Кавалерийской код «Сломанная стрела» заставил перенацелить собиравшийся бомбить север отряд Б-52. Им как раз хватило этого времени, чтобы долететь до цели и открыть бомболюки. Каждый «Бафф» нес по двадцать семь пятисот или семьсотпятидесятифунтовых бомб. И теперь они начали рваться одна за другой неподалеку от окопа Тома, накрывая «ковром» и своих и чужих. Тома словно подкинуло вместе с окопом вверх, потом по голове тяжко ударило чем-то, и он на время потерял сознание. Очнулся он трескотни очередей, отдающихся в голове, словно удары молотком. Приподнял голову и его заметили.

– Парни, здесь наш! – грохотом отозвалось внутри черепной коробки Тома, и он снова потерял сознание. Поэтому он уже не видел, как организовавший контратаку полковник Мур приказал двоим взять его и нести к зоне эвакуации. Как он же прихватил и его фотоаппарат, смятый, но не раскрывшийся, так что пленка засветилась не вся. Уцелевшие чудом кадры потом напечатали не только в «Звездах и полосах», но и в нескольких популярных журналах.

Очнулся Том, как ни странно, только в госпитале, когда медики уже начали паниковать и даже собирались его эвакуировать в Штаты. Из-за этой непонятной для врачей-специалистов ситуации его задержали в госпитале еще на пару недель. Чувствовал себя Том обычно на удивление хорошо, но иногда внезапно настигали приступы сильнейшей головной боли. Обследовавшие врачи ссылались на последствия контузии и украдкой недоуменно пожимали плечами.

Вынужденное безделье Тому помогал скрашивать сосед по палате, пилот «Скайрейдера». Молодой неунывающий парень, попавший в госпиталь после неудачной посадки подбитого огнем с земли штурмовика. От него Томпсон узнал, что летчики этих вроде бы устаревших винтовых машин с бензиновым мотором очень любят свои самолеты. И считают одними из самых лучших из всех, что действуют сейчас в небе Вьетнама.

– … Понимаешь, Том, мы на своих «Спадах», – Джефф уже объяснил, что штурмовик «Скайрейдер» получил среди летчиков прозвище «Спад» в память о легендарном истребителе Первой мировой, на котором летала знаменитая эскадрилья американских добровольцев «Лафайетт», – можем поразить практически любую цель из тех, что сейчас попадаются на земле. Ну, разве что крупный город разбомбить, как эти надутые индюки с «Баффов» не сможем – маловато бомб будет. Зато и поразить нас зенитной ракетой сложнее…

– А что, эти русские ракеты – такая страшная вещь? – сделал удивленный вид NТом.

– Да, этот «летающий телеграфный столб» – самый смертоносный снаряд из всех, что применяются по самолетам. Когда видишь, как в джунглях вдруг вспыхивает пламя и из образовавшегося облака дыма выныривает этот длинный смертоносный бездушный робот – хочется немедленно оказаться где-нибудь на земле. Хорошо, что у него недостаточно возможностей на малой высоте и нашим «Спадам», летящим обычно на бреющем, он не страшен. Нам куда страшней зенитные орудия и особенно эти русские пулеметы пятидесятого и пятьдесят седьмого калибров[1] Особенно спаренные и счетверенные. Вот с такой счетверенкой я встретился этот раз, когда вашим на помощь летал. Очень удачно, надо сказать встретился. Всего-то крыло все в дырах, на фюзеляже полно отверстий и три цилиндра в моторе разбиты в полный хлам. Чудом успел отвернуть и подальше от гуков отлететь. Если бы моя малышка была более хлипкой, мы бы с тобой сейчас не разговаривали… Как они только такую громоздкую повозку в такую глушь по этим джунглям дотащили. Одно слово – азиаты.

– Ну, они ж партизаны. А как я слышал в свое время в Европе – чем дальше в лес, тем партизаны толще, а значит и сильнее. Вот и донесли на плечах, – пошутил Том. И дождавшись, пока Джефф отсмеется, продолжил расспрашивать его об особенностях полетов над джунглями Вьетнама. И для статьи, и послать отчет в Центр…

Но все проходит, как сказал в свое время мудрейший Соломон, закончилось и пребывание Томпсона в руках врачей. Тем более, что его уже ждали документы на отпуск по болезни. А кроме них – одна женщина в маленьком городке, обещавшая ждать его приезда и благодарившая бога за то, что он остался жив.

[1] По американской системе обозначения калибров в долях дюйма – .50 калибр – 12, 7 мм и.57–14,5 мм

Фантастическая сага

Фантастическая сага[1]

Профессий много, но

Прекрасней всех – кино.

Кто в этот мир попал

Навеки счастлив стал.

Ф. Хитрук

– Свет! – вспыхнули софиты и сравнительно небольшая зала средневекового замка буквально утонула в море света. Тому пришлось даже прищуриться, в отличие от актеров, которые привычно не обращали на такие мелочи внимания.

– Мотор! – съемка пошла. Открылась дверь и в залу вошел Грегори Пек… нет… вошел, поблескивая отделкой ножен и украшениями на дублете, благородный дон Румата Эсторский, плоть от плоти рода Румат Эсторских, благородный дворянин в …надцатом поколении.

– Грегори, – восхищенно выдохнула Эммануэль и тут же испуганно прикрыла ладошкой рот. Том подумал, что уроки привлеченных как эксперты русского и английского аристократов не прошли даром. Пек выглядел реальным средневековым феодалом. Фильм по сценарию, предложенному Томом, решили снимать в Испании, поскольку именно там удалось найти целый город, почти не изменившийся со времен Средневековья. Пока он был во Вьетнаме, а потом лежал в госпитале АНБ с контузией после приключений у Йа-Дранга, успели снять уже почти половину фильма. Так что отправившийся в путешествие Томпсон с женой успели как раз к съемке одного из интереснейших эпизодов с участием Мэрилин – сцены встречи дома Руматы и донны Оканы.

Побывать на съемках фильма по совместному с Миллером сценарию Томпсон планировал еще до участия в боях в долине Йа-Дранг и попадания в госпиталь. А после того, как приехал в Штаты и сделал наконец предложение Вайс, поездку удалось совместить со свадебным путешествием и командировкой от журнала «Кольерс». Франкистская Испания оказалась, вопреки сложившемуся у Томпсона мнению, не таким уж и мрачным местом. А для туристов – даже и очень неплохим. Главное, конечно, не путать туризм и эмиграцию. Впрочем, с тех пор, как семь лет назад к власти пришли технократы из «Опус Деи»[2], потеснив фанатиков из откровенно фашистской фаланги, в стране много начало меняться. Все колонии в течение нескольких лет получили независимость, появились совместные с иностранным капиталом предприятия. Начали усиленно строится новые заводы и расти города, в которые переселялись крестьяне из деревень. И даже отношения с США удалось восстановить, благодаря чему и удалось договориться о съемках фильма и допуске в страну советских актеров. Кстати, Тому удалось выяснить, что на это правительство пошло, планируя создать в стране туристический бизнес. Даже полученные за аренду городских сооружений деньги планировалось потратить на постройку аэродрома и отеля для туристов, желающих полюбоваться на средневековые постройки и места, где снимался фильм. По некоторым сведениям, планировалось даже наладить отношения с католическими восточно-европейскими странами, наподобие Польши и Румыния, несмотря на антикоммунистические убеждения каудильо[3] Франко. Кстати, Франко официально обещал восстановить монархию и даже назвал будущего короля – Хуана Карлоса де Бурбон. Но когда это произойдет, пока объявлено не было. Хотя Тому удалось через своих знакомых в посольстве выйти на своего старого агента, завербованного им еще в Польше. И тот подтвердил, что такие планы не только имеются, но неспешно воплощаются в жизнь. Особенно после того. Как в прошлом году боевики из баскской организации ЭТА убили одного из ближайших соратников каудильо, которого он собирался назначить премьер министром. Так что Томпсону, кроме наблюдения за съемками и вопреки пословице о трех зайцах, удалось выполнить сразу несколько дел…

Между тем съемка эпизода продолжалась.

Румата, приостановивших в дверях, огляделся.

У золоченого столика с закусками картинно выпивали, выгибая спины и отставляя поджарые зады, королевские гвардейцы, прославленные дуэлями и сексуальными похождениями. Возле камина хихикали худосочные дамочки в возрасте, ничем не примечательные и потому взятые доной Оканой в конфидентки. Они сидели рядышком на низких кушетках, а перед ними хлопотали трое старичков, некогда знаменитые щеголи, последние знатоки давно забытых анекдотов.

В углу, бросая по сторонам предупредительные взгляды, доедали тушенного с черемшой крокодила двое знаменитых художников-портретистов, а рядом с ними сидела в оконной нише пожилая женщина в черном – нянька, приставленная доном Гуэром к доне Окане…

Посередине зала стоял, расставив ноги в ботфортах, русский актер, изображавший дона Рипата, верного и неглупого агента Руматы, лейтенанта серой роты галантерейщиков, с великолепными усами. Причем с типичным лицом лавочника, как его представлял Том. Он, чисто плебейским движением засунув большие красные руки за кожаный пояс, стоял, слегка покачиваясь и переступая ногами. Делая вид, что внимательно слушает актера, игравшего дона Тамэо, путано излагавшего что-то по-английски, которого русский актер практически не понимал. Но судя по его лицу – слушал очень внимательно и даже реагировал точно по сценарию. «Молодчина», – подумал Томпсон и прищурился – один из освещающих площадку прожекторов развернулся и свет буквально ударил в глаза зрителям. Но не только им – блики появились и в объективе камеры, вызвав ругань режиссера. Сцена на минуту замерла, пока осветители наводили порядок в своем хозяйстве. Но вот вновь раздалась вожделенная команда: – Мотор!

Гвардейцы у столика приветствовали Румату бодрыми возгласами. Румата дружески подмигнул им и произвел обход гостей. Он раскланялся со старичками-щеголями, отпустил несколько комплиментов конфиденткам, которые немедленно уставились на белое перо у него за ухом и направился к дону Рипату и дону Тамэо. Когда он проходил мимо оконной ниши, нянька снова сделала падающее движение…

По сценарию, няньку напоили до изумления. Игравшей ее роль пожилой испанской актрисе удалось неплохо сыграть этот маленький эпизод, по мнению Тома.

– Чувствуется немалый опыт, – шепнул он Эмми, показав на «няньку». Не выдержав, Вайс тихонько рассмеялась, старательно прикрывая рот ладошкой. И тут же застыла в восхищении, так как в зал вошла Мэрилин, игравшая на этот раз фаворитку первого министра короля.

Она была совсем не во вкусе Руматы, но она была несомненно хороша. Огромные глаза без тени мысли и теплоты, нежный многоопытный рот, роскошное, умело и старательно полуобнаженное тело…

Том еле удержался, чтобы не присвинуть. Так вжиться в роль могла только Монро.

Гвардеец за спиной Руматы, видимо, не удержавшись, довольно громко чмокнул. Румата, не глядя, сунул ему кубок и длинными шагами направился к доне Окане. Все в гостиной отвели от них глаза и деятельно заговорили о пустяках.

– Вы ослепительны, – пробормотал Румата, глубоко кланяясь и лязгая мечами. – Позвольте мне быть у ваших ног… Подобно псу борзому лечь у ног красавицы нагой и равнодушной…

Дона Окана прикрылась веером и лукаво прищурилась.

– Вы очень смелы, благородный дон, – проговорила она. – Мы, бедные провинциалки, неспособны устоять против такого натиска… Увы, мне остается только открыть ворота крепости и впустить победителя.

Румата поклонился еще ниже. Дона Окана опустила веер и крикнула:

– Благородные доны, развлекайтесь! Мы с доном Руматой сейчас вернемся! Я обещала ему показать мои новые ируканские ковры…

– Не покидайте нас надолго, очаровательница! – проблеял один из старичков.

– Прелестница! – сладко произнес другой старичок. – Фея!

Гвардейцы дружно громыхнули мечами. «Право, у него губа не дура…» – внятно сказала королевская особа. Дона Окана взяла Румату за рукав и потянула за собой. Уже в коридоре Румата услыхал, как дон Сэра с обидой в голосе провозгласил: «Не вижу, почему бы благородному дону не посмотреть на ируканские ковры…»

– Стоп! Снято! – крикнул Стенли и немногочисленные зрители зааплодировали. Вновь появившиеся Монро и Грегори Пек даже раскланялись, как на сцене, вызвав недовольный окрик режиссера.

– Как вам? – подошедший к Томпсонам продюсер Барни Хендрикссон. – Хорошо, не так ли? Стенли старается. Так что закончим даже раньше, чем планировали.

– Торопится вернуться в Англию, – усмехнулся Том. – Ему там предлагают снимать «Лолиту».

– Да, я и забыл, что «несуществующие» знают все, – беззаботно засмеялся Барни. Эмми же скривилась, молча выразив свое отношение к «этой порнографии с детьми» русского «извращенца».

– Смотрю, Голливуд разведкой не хуже занимается, – засмеялся в ответ Том, – только я уже давно не в агентстве.

– Верю, верю, – Барни уже не смеялся, но скривил губы в иронической усмешке. – Правда, мне говорили, что бывших разведчиков не бывает.

– Без комментариев, – ответил Томпсон и подмигнул. – Извини, Барни, но, кажется Кубрик хочет мне что-то сказать.

– Наверняка, – Хендрикссон нисколько не удивился. – Он там что-то по сцене в будуаре хочет проконсультироваться. Кажется, изменить слегка ракурс съемки.

– Э, а стоит ли? Как бы нам на нарушение Кодекса[4] не нарваться, – удивился Том.

– Вот и пойдем, посмотрим. Кодекс кодексом, но интересный кадр стоит того, чтобы рискнуть. К тому же, оказывается, агентству, «которого нет» не все известно. Докладываю – недавно приняли несколько поправок, которые смягчили положения Кодекса в части секса и обнаженных актеров. Разве что наши коммунистические партнеры могут высказать недовольство, у них с этим делом еще строже, чем у наших пуритан… Прошу простить, Эмми, но работа есть работа, – поклонившись Вайс, Барни бесцеремонно ухватил Тома за руку и потянул в сторону съемочной площадки.

Коротко обсудив изменения, в которых действительно можно было усмотреть признаки нарушения[5], решили все-таки снять сценку по измененному Кубриком варианту.

После чего Барни пригласил его в свой временный кабинет и угостил любимым виски «Джек Дэниельс». Выпив, Хендриксон слегка размяк и неожиданно спросил Томпсона.

– За что ты так не любишь «яйцеголовых»? Или это армейское? – посмотрев на удивленное лицо Томпосона. Барни усмехнулся. – По сюжету хорошо видно…Я и сам их недолюбливаю, но так как ты их в этом фильме показал. Надо постараться. Так испоганить простое разведывательное задание…

– Вот за это и не люблю. За полную оторванность от мира и способность провалить любое дело, что им поручено, – ответил Том. И, дождавшись утвердительного кивка Барни, предложил выпить еще по чуть-чуть. – Пока жена не видит, – пошутил он, вызвав громкий смех продюсера.

Впрочем, шутка Томпсона оказалась пророческой. На обратном пути в отель Эммануэль обиженно молчала из-за нарушения Томом предписаний врача. Впрочем, долго она сердится не могла и уже на пороге номера оттаяв, подарила тому горячий поцелуй. И ее можно было понять. Не каждой американке из провинции удается в своем свадебном путешествии не только побывать на съемках фильма, но и познакомится с настоящими «звездами кино».

А на следующий день интересная встреча ждала уже самого Тома. Дело в том, что, соглашаясь на участие русских артистов в съемках фильма, советская сторона предложила американцам рассмотреть альтернативные варианты на все роли фильма. В результате, по какой-то неведомой Томпсону, прихоти режиссера Кубрика роль Араты досталась молодому русскому актеру, который всего четыре года назад закончил учебу и снялся всего в одной роли в кино. Но у актера возникли какие-то трудности с визами и Хендриксон уже собирался подыскать замену, когда вдруг пришло сообщение, что русский уже в Париже и скоро приедет. В коридоре замка Томпсон встретил молодого человека среднего роста, одетого в очень не идущий ему костюм с серого цвета пиджаком и старомодную кепку. Но твердый взгляд светло-серых глаз и смутно знакомые черты лица заставили Тома присмотреться к нему повнимательнее.

– Что смотришь, русских не видел? – грубовато, слегка хриплым голосом спросил парень по-русски. И оглянулся, видимо высматривая задержавшегося где-то сопровождающего.

– Видел, – тоже по-русски ответил Том. – Только более вежливых…

– Черт, – выругался собеседник. – Извини… э…

– Том, – представился Томпсон.

– Володя, – представился собеседник и попросил. – Слушай, помоги добраться до гримерной. Мой сопровождающий что-то пропал, а время поджимает – скоро съемка.

– Я вообще-то в другую сторону, но…, – Том демонстративно посмотрел на часы, – успеваю. Пошли.

По дороге они поболтали. Ни о чем и в тоже время о важном. Так как умеют разговаривать настоящие мужики – о дружбе и работе, жизни и ненависти. Собеседник Тому понравился. И расставаясь у дверей гримерной, Томпсон предупредил Владимира, что вечером его обязательно поймают и попробуют «допросить» все четверо корреспондентов, пытающихся описывать съемки. Двое местных, слишком незначительных, чтобы их запоминать, и двое американских (не считая самого Тома, конечно). Один – из влиятельной на Западе газеты «Лос-Анджелес Таймс» и один – из небольшого журнала «Тревел энд леишуэ», что по-русски переводится как «Путешествие и досуг». Оба американца больше всего интересовались именно русскими актерами. И Томпсон не поставил бы цента против десятки баксов на то, что один из них, или даже оба подрабатывают заодно в «Агенстве, которого нет» или в его аналогах из других ведомств. Но что удивительно, русские ничуть не боялись разговаривать с журналистами, в отличие от воспоминаний Тома о той жизни. Впрочем, такое поведение можно было объяснить и подготовленностью и тем, что артисты довольно часто бывали за границей. В отличие от приехавшего молодого парня.

Вечером, после съемок, «шакалы пера» уже ждали новичка. Перехватив его на выходе из кафе, они обрушили шквал вопросов, так быстро, что переводчик-сопровождающий вынужден был попросить слегка сбавить темп, иначе он не успевает. Ответив на вопросы об учебе, семье и желании сыграть определенные роли, Владимир явно расслабился. И тут корреспондент «Путешествия и досуга» задал очень провокационный вопрос.

– По имеющимся данным, вы почти опоздали на съемки из-за того, что не могли получить визу. Говорят, что вас просто не хотели выпускать, так как чиновники считали вас недостаточно готовым к выезду за рубежи и участию в столь ответственном совместном проекте. У вас нет вопросов к вашему правительству по этому поводу?

– У меня, может быть и есть вопросы к моему правительству. Но обсуждать я их буду не с вами, – не задумываясь, ответил Володя. Заслужив аплодисменты от собравшихся на неожиданное развлечение коллег…

[1] Использованы цитаты из книги «Трудно быть богом» А. и Б. Стругацких

[2] Опус Деи (лат. Opus Dei – Дело Божие) католическая организация, основанная в 1928 г. в Испании. Получила поддержку режима диктатора Франко, благоприятствовавшего католицизму, благодаря чему стала весьма влиятельной в Испании и даже получила часть постов в правительстве. С 1946 года руководящий центр организации перенесен в Рим. А с 1950 г. организация получает статус «секулярного института» и возможность работать по всему миру. Основатель общества всегда утверждал, что о члены «Опус Деи» обладают той же политической свободой, что и все прочие католики, и могут придерживаться тех политических убеждений, которые им больше по душе, поскольку «Дело» это религиозная, а не политическая организация