Текст книги "Мир (СИ)"

Автор книги: Анатолий Логинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Будет так

Мои дорогие соотечественники, не спрашивайте,

что ваша страна сделает для вас –

спрашивайте, что вы можете сделать

для своей страны.

Дж. Ф. Кеннеди. Речь на инаугурации

Том сидел в своем маленьком кабинете в подвале Белого Дома и размышлял о том, с какой стати он полез на эту галеру. И ладно бы капитаном, или надсмотрщиком – простым гребцом. Тем более, что должность адъютанта президента оказалось не такой уж синекурой, как ожидал Томпсон. Мелкие канцелярские дела по связям администрации президента и министром обороны, а также ОКНШ и штабом армии, проходили через адъютантов. Надо было выбрать действительно важные, сделать дайджест по остальным, ответить на совсем уже незначительные вопросы, входящие в его компетенцию. Так что работы с бумагами часто хватало на полный рабочий день. Если же к этому добавить просто разговоры с президентом, который иногда любил вспомнить про войну. В которой между прочим Джон Кеннеди тоже не отсиживался в тылу. Носится морю на маленьком торпедном катере, атакуя до зубов, по сравнению с ним, вооруженные японские корабли, ничуть не безопасней, чем прыгать с парашютом на землю, которую обороняют немецкие войска. В последнее время, приобщившись, так сказать к тайнам большой власти и анализируя имеющиеся воспоминания из «неслучившегося будущего», Томпсон все чаще приходил к выводу, что пока в мире правили люди, хлебнувшие войны, в нем поддерживался удовлетворительный порядок и человечество развивалось, а не загнивало…

Том взглянул на висевшие на стене прямо над дверь, напротив стола, часы и мысленно выругался. Потому что до обеда оставалось еще три часа, а в желудке почему-то образовалось сосущая пустота. Словно он и не ходил на ланч. Подумав, что сидение в офисе расслабляет хуже, чем просто ленивое времяпровождение дома, Томпсон отложил в сторону совершенно дурацкий запрос о наличии в бомбоубежище Белого Дома каких-то фильтров. Запрос почему-то пришел ему, а не занимавшийся этим хозяйственный отдел. Видимо потому, что его отправил один из отделов Пентагона и в почтовой службе администрации президента решили, что армейский адъютант должен с этой бумагой ознакомится в обязательном порядке.

Отложив документ, Том поднялся, собираясь сходить в буфет и взять пару сэндвичей и кофе. Пусть даже местного кофе ему совершенно не хотелось, но кока-колы или сока в буфете к этому времени найти было невозможно. Зато кофе можно было взять всегда. Томпсон подозревал, что остатки этого напитка просто вывозили куда-нибудь в ближайшую благотворительную столовую. Потому что пить этот напиток, явно лишь из вежливости называемый кофе, могли далеко не все привычные к американскому варианту этого напитка, жители США. Тяжело вздохнув, вспомнился восхитительный вкус австрийского кофе и то, что он пил в турецкой кофейне в американском секторе Берлина, Том сделал пару шагов к двери. И в этот момент зазвонил телефон. Пришлось вернуться назад и взять трубку. Оказалось, что правильно сделал. Потому что звонил лично президент. Или как сейчас стало модно говорить ПОТУС[1].

– Том, ты сильно занят?

– Никак нет, Джек, собирался пойти перекусить перед обедом, – честно, ибо «честность – лучшая политика», ответил Том.

– Вовремя. Поднимись ко мне в Овальный кабинет, есть разговор. Заодно и перекусишь, – приказал Джон.

Проходя по коридору и поднимаясь в лифте и снова шагая по коридору, Томпсон пытался угадать, о чем может пойти речь. В конце концов решив, что президент хочет побеседовать либо о договоре об ограничении стратегических вооружений, либо о расследовании теракта. Которое, кстати, длилось уже больше полугода и никак не могло найти виновных.

– Ага, вот и ты, – президент в кабинете был не один, но говорил с Томом вполне по-дружески, словно при разговорах наедине. – Скажи-ка, Том, а что ты чувствовал, когда стрелял в бошей в Нормандии? – этот шутливый вопрос Джек обычно задавал Тому только тет-а-тет, когда собирался поговорить о войне.

– Отдачу, – привычно ответил Том, пытаясь понять, что же хотят от него Кеннеди и Киссинджер.

– Я спрашивал немного о другом, Том, – заметил с укоризной Кеннеди, не обращая внимания на громко хохочущего Киссинджера. – Ты не испытывал желания дезертировать, ощущения, что это не твоя война и тому подобного? Да ты присаживайся. Наливай себе, Генри принес очень старого шотландского, если хочешь есть – бери сэндвичи. Очень вкусные, с тунцом, – добавил он, спохватившись. – Ну и одновременно попробуй вспомнить твое отношение к войне тогда, – посмотрев на ничего непонимающего Тома, Джек пояснил. – Мы с Генри обсуждаем очередной доклад Роберта[2] по армейским расходам с учетом предложения Кларка.

– Профессиональная армия? – уточнил Том.

– Она самая, – подтвердил Киссинджер. – Предложение кажется весьма перспективным, но вот Роберт считает, что оно приведет к резкому увеличению расходов. Кларк же напротив, пишет о возможной экономии. А учитывая, что происходит с нашей армией во Вьетнаме… Для обычной армии не победить – значит потерпеть поражение. Что мы и видим сейчас.

– Что скажешь, Том? Давай, выскажись, как advocatus diaboli[3], – по формулировке вопроса сразу чувствовалось, что Кеннеди был из католической семьи.

– Если считать армию всего лишь как некий инструмент, предназначенный для решения вопросов государственной политики путем применения насилия. То есть как чисто военную силу. В этом случае нам действительно нужна чисто профессиональная армия. Причем наилучшим выходом, – Томспсон задумался на несколько мгновений, пытаясь четче сформулировать свои идеи, – было бы формировать ее по образцу французского Иностранного легиона из лиц, желающих начать жизнь заново – эмигрантов, бывших преступников и прочих неадаптированных в жизни лиц. Такой подход позволит обеспечить необходимый уровень подготовки и более свободно относиться к возможным потерям. Тем более, что реалии современной войны, особенно ядерной, вряд ли потребуют от нас развертывания многомиллионной армии. Но дело в том, что армия еще и нечто другое… Вот вы спрашивали, что чувствовал, воюя в Нормандии. Как мне кажется, я тогда воевал не просто со Злом, я защищал от него свою страну и свой дом. И чувствовал себя именно гражданином своей страны. Не зря русские не только сохраняют призывную армию, но и ввели в школах предмет по военной подготовке. Армия для них – это еще и инструмент по формированию и укреплению государства, воспитания и сплочения нации. И для меня – тоже. Подумайте, через армию, сформированную на основе призыва, у них проходит примерно половина всего населения страны. Причем именно определяющая половина. Потому что чтобы не говорили у нас и у них о феминизме и равенстве полов, определяют настроение электората именно мужчины. И я думаю, что в сердце каждого настоящего мужчины на всю жизнь остается картина развернутого строя его батальона, вид полощущегося на ветру боевого знамени, тяжесть настоящего боевого оружия в руках. Тот самый esprit de corps[4], – он посмотрел на собеседников и улыбнулся. – Я уж не говорю о том, что служба в армии – это еще и отличная психологическая тренировка к преодолению жизненных трудностей и работе в коллективе. Закаляет бойцовский характер, который не дает сдаваться и заставляет бороться в самых безнадежных ситуациях. Собственно, вы также, как и я, испытали это на своей шкуре. Поэтому, я думаю, на профессиональную основу стоит перевести спецназ и части быстрого реагирования, основные стратегические силы, включая флотские и авиационные. А для остальных оставить призыв. Возможно, даже сократив срок службы и увеличив интенсивность подготовки. Я бы вообще не пускал в политику людей, не служивших в армии. Только они способны думать не только о своей выгоде, но и о государственной пользе. Потому что хороший и надежный бизнес можно сделать только в крепком государстве, как бы не пытались доказать обратное разные либертатианцы и анархисты. Хм… в общем я сказал все… А теперь, джентльмены, извините, я немного поем, – закончил свою речь Томпсон

– Читал я что-то подобное, – вспомнил Киссинджер. – Этого фантаста, как его…

– Хайнлайна, – подсказал, оторвавшись от сэндвича, Том. – «Звездный десант». Я тоже читал и считаю, что он во многом прав.

– Вот только с политиками у нас это невозможно. Не поддержит ни один действующий политик и ни один избиратель. На человека, предложившего такое, обрушаться все – от либертатианцев и хиппи до феминисток, от сектантов и политиков до последнего реднека[5], – засмеялся Киссинджер.

– Очень интересные мысли, Том. Не так ли, Генри? Но их обсуждение пока надо отложить. Генри, позвони от моего имени Ричарду и Кларку[6], уговори перенести слушания по этому вопросу на неделю. Объясни им, если надо будет, в чем затруднения с этим вопросом, – подвел итог этой части разговора Кеннеди. – Надо обдумать. А название книги секретарю передай. Почитаю на досуге и подумаю над его идеями… фантаст… гм…

– Служил на флоте, – разливая всем виски, отметил Том. – Ушел по болезни, во время войны служил в разведке…

– Разведке…, – повторил задумчиво Джек, поднимая свою стопку с виски.

– Кстати, о разведке, – продолжил Генри, когда они отпили понемногу действительно неплохо шотландского напитка. – Том, ты, как разведчик можешь объяснить почему уже более полугода нет никаких результатов по «Венскому делу». Неужели так трудно найти тех, кто заказал этот теракт?

– Я по специализации боевик, а не аналитик. Да и занимался Европой и немного Дальним Востоком, – отбился Том. – Но думаю, что сейчас на Ближнем Востоке, после последней арабо-израильской войны, сам черт ногу сломит. Английские, французские, русские, наши интересы. Израильские спецслужбы, которые мне рекомендовали одними из лучших в мире, и те ничего не могут раскопать. Даже англичане пока, по нашим сведениям, в недоумении. А они-то там имеют агентуру еще с позапрошлого века, не чета нашей. Пусть наши аналитические службы в АНБ и сильнее, но без хороших данных с мест они немногое могут. А агентурную сеть там, по отзывам моих знакомых, очень трудно построить. Для этих людей клановые, дружеские и семейные интересы куда ближе, чем денежные. На чем наши резиденты пытаются их вербовать. Судя по всему – они возьмут деньги со всех, с кого смогут и расскажут всем, кто что хочет услышать. Причем вполне искренне. К тому же полицейское расследование – это специализация ФБР, а не АНБ, – попробовал он «перевести стрелки».

– Ф…Б…Р…, – это сокращение Кеннеди произнес так, словно описывал непристойную картинку. – В этой организации слишком много гуверовцев. Для них наша администрация… почти такие же преступники, как мафия. Поэтому они, как мне кажется, вовсю проводят «итальянскую забастовку»[7]. Именно поэтому я поручил параллельное расследование АНБ. Но и оно что-то не спешит показать свою эффективность…

– Именно поэтому, Том мы подумали и решили, что тебе надо съездить в Форд-Мид и, используя старые связи, попытаться выяснить, что происходит на самом деле. Потому что из прочитанных мною докладов никаких понятных и логичных сведений извлечь просто невозможно, – продолжил за президента его советник по национальной безопасности. – И я опасаюсь, что этот вопрос может оказаться для нашей безопасности… не только нашей как личностей, но и страны, – пояснил Киссинджер, – намного более опасным, чем превосходство комми в ядерных ракетах. Если говорить прямо, то опираться в решениях на информацию от недостоверных источников намного опаснее, чем вообще не иметь никаких сведений, – пояснил он для присутствующих, видимо пытаясь что-то доказать не только Тому, но и Джеку. – Потому что в первом случае мы имеем иллюзию знания и делам на ее основе абсолютно неверные выводы и принимаем абсолютно неверные решения. Как Гитлер в конце войны, если судить по сохранившимся архивам.

– Не уверен, – возразил Том. И добавил, поясняя недоуменно смотревшим на него Кеннеди и Киссинджеру. – Не уверен, что мое личное присутствие позволит что-то выяснить в штаб-квартире АНБ. Для выяснения всех обстоятельств, как мне кажется, проще было послать небольшую группу в Вену, а затем в Израиль. Я так ездил во Вьетнам, – напомнил он собеседникам о своем опыте.

– Мы думали об этом, – бросив взгляд на молчаливо тянущего остатки виски Кеннеди, признался Киссинджер. – Но решили, что на такое расследование может уйти слишком много времени и оно не прояснит ситуацию в самом Агентстве…, – он замолчал, рассматривая что-то на столе.

Том мысленно присвистнул, вдруг поняв, что Генри намекает на заговор. Заговор, в который втянуты, судя по всему, сотрудники АНБ, а возможно и ФБР. Не говоря уже о сенаторах, бизнесменах и конгрессменах. Если посмотреть на ситуацию с такой точки зрения, то все известные Томпсону факты укладываются в стройную и непротиворечивую схему. Кто-то очень не хотел, чтобы Кеннеди стал президентом. А не сумев этого добиться, решил отстранить его от власти любым путем. Причем среди заговорщиков был еще и человек или люди, ненавидящие именно его, Томпсона.

«Теряю хватку, черт побери. Помниться, в Европе я ухитрился многим отдавить загребущие лапы, да и с нацистами никогда не церемонился. Похоже теперь, когда, казалось, все уже забыто, кто-то решил воспользоваться моментом и поквитаться за старое. Тогда поездка в Форт-Мид может оказаться опасной. Опаснее даже поездки на бурлящий после победы евреев Ближний Восток. Но она же может помочь решить все вопросы. Надо будет только взять с собой помощника и не терять бдительности. Тем более, что личного посланника президента в открытую никто убирать не будет», – пара минут ушли на размышления и Том ответил.

– Согласен…

На подготовку к поездке ушло несколько недель. Пришлось вновь отправить Эмми с ребенком в Барабу, под охрану. Затем изучить полученные Киссинджером донесения, стараясь выловить малейшие нестыковки иляпы. Аккуратно связаться с Саймоном. Дождаться, пока тот, стараясь не привлекать лишнего внимания, тайно соберет всех «вьетнамцев», которые согласятся работать с Томом против своей «конторы». Получить необходимые документы.

И вот уже «Тандерберд» мчится в потоке машин, унося Томаи Саймона навстречу неведомым, но весьма вероятным опасностям. А во включенном радиоприемнике звучал новый хит английской группы:

– And when the night is cloudy

There is still a light that shines on me.

Shine until tomorrow, let it be.

I wake up to the sound of music,

Mother Mary comes to me

Speaking words of wisdom, «Let it be».

Let it be, let it be,

Let it be, let it be.

Oh, there will be an answer, let it be[8]…

[1] Сокращение от английского – President Of The United States – POTUS

[2] Роберт Макнамара – в нашей реальности был министром обороны при Кеннеди и Никсоне, с 1961 по 1968 год. Здесь – приглашен на пост министра финансов в 1968 году. Кларк Клиффорд – юрист и государственный деятель, в нашей и этой реальности – Министр обороны США в 1969 г. В 1942–1944 г. г. служил на флоте. Был важным юридическим советником многих демократических политиков, в т. ч. Дж. Кеннеди

[3] Адвокат дьявола – в католическом процессе канонизации святых – оппонент, противостоящий сторонникам канонизации. В переносном смысле – человек занимающий в дискуссии отрицательную общепринятой позицию для обострения споров

[4] Эспри де корп – букв. – «дух корпуса», переводится как «командный дух», «корпоративный дух»

[5] Реднек (redneck) – букв. c англ. «красношеий». Аналог русского слова «деревенщина», прозвище фермеров из американской глубинки

[6] Напоминаю: Ричард Б. Рассел (мл.) – председатель Комиссии сената США по вооруженным силам. Кларк Клиффорд – министр обороны США

[7] Форма протеста, при которой сотрудники предельно строго исполняют свои должностные обязанности в точном соответствии с инструкциями. Так как все нюансы в инструкции предусмотреть невозможно, такая работа приводит к резкому удлинению сроков выполнения работ или даже к срыву исполнения задания.

[8]

Во мраке туч безбрежных

Ночью луч надежды мне блеснёт.

Светит в день грядущий: Будет так.

Очнусь ли я от трелей нежных,

Мамин образ предстаёт

Тихо мне напомнив: Будет так…

Будет так… (4 раза)

Всего лишь нужно помнить: Будет так… (перевод Processor из Nowhere с моей правкой)

Закоулки власти

Я живу, постоянно краснея

за упадок ума и морали:

раньше врали гораздо честнее

и намного изящнее крали.

И. Губерман

Том несколько раз прошелся по маленькой комнатке от стенки до стенки, каждый раз делая четкий строевой разворот через левое плечо, словно на плацу. Но и хождение по кругу нисколько его не успокоило, пусть для внешнего наблюдателя, если он есть, Томпсон и выглядел всего лишь задумавшимся. Задуматься, как злиться, повод имелся весьма серьезный. Ехать в Форт-Мид, а попасть в руки заговорщиков – это обидно и, одновременно, вызывает массу вопросов.

А с захватом получилось действительно очень обидно для профессионала, каким считал себя Томпсон. Пройти войну, послевоенную смуту, Корею, Вьетнам и так глупо попасться дома…

Выехали из дома пораньше, чтобы успеть подольше поработать в штаб-квартире АНБ. К тому же в такое время трафик и по вашингтонским улицам, и по трассам был минимальным, позволяя ехать быстрее и без особых хлопот. Явно невыспавшийся Морли вел машину, время от времени зевая и завидев первое же придорожное кафе, предложил заехать и выпить кофе.

– Чем это ты занимался ночью, Сэм? – удивился Том, но особенно возражать не стал. Остановились. Зашли в пустой, по утреннему времени зал. Молодой атлетически сложенный парень за стойкой (Том еще подумал, что такому самое место в парашютистах) с удовольствием принял заказ и предложил подождать пять минут. Пока Том и Саймон сидели за столиком в ожидании заказа, у кафе остановился тяжелый грузовик дальнобойщиков. В залу зашел немолодой крепко сбитый мужичок в любимом техасцами полуковбойском наряде и стетсоне. Громогласно заказал фирменный завтрак с собой и уселся за дальний столик в ожидании. Тем временем появилась миловидная, хотя и несколько заспанная официантка, принесла две чашечки великолепно пахнущего кофе и две посыпанные кунжутом булочки «в подарок от заведения». Как ни удивительно для США, но на вкус кофе вполне соответствовал запаху. Том, собиравшийся первоначально только сделать пару глотков из вежливости и за компанию с Морли, не удержался и выпил больше половины. И внезапно почувствовал, что все словно плывет перед глазами и голова начинает кружиться и тяжелеть. Резко навалилась слабость и сонливость… Том еще помнил, что хотел сказать об этом напарнику, пытался приподняться… но вдруг словно провалился в вязкую, душную темноту без ощущений и сновидений. И остальное никак не мог вспомнить, как ни пытался.

Очнулся Томпсон уже здесь, в постели, раздетый догола и заботливо прикрытый одеялом. Комната, напоминавшая номер в мотеле, освещалась яркой лампой, свет от которой резал глаза. Голова раскалывалась. В груди, там, где сердце, кололо, словно кто-то воткнул туда иголку. Ощущение было… словно у белья, выжатого стиральной машиной…

Так что теперь уже примерно вторые сутки Том пытался проанализировать сложившуюся ситуацию. Примерно, потому что свет в комнате не выключался круглосуточно. А еду и воду в бутылочке проталкивали в небольшую, словно для прохода кошки, дверцу в основной двери. Впрочем, с водой, как и с туалетом было просто – в стене напротив основной двери имелась еще одна, небольшая. А за ней – маленькая туалетная комната со всем необходимым, включая даже душ. Кроме бритвы, даже электрической. Видимо, чтобы не возникало лишних мыслей…

Но положение, если подумать, действительно складывалось необычное и весьма странное. Можно было бы понять очередное покушение. Но украсть и держать его здесь? Совершенно непонятно и нелогично. Особенно если учесть, что поездка официальная. А значит, через некоторое время могут появиться вопросы, куда же пропал адъютант самого президента. Отчего в голову приходили определенные и не самые оптимистичные мысли, например – о сроках и возможных методах действий заговорщиков. Присловье ОТТУДА про то, что «в Америке убили Кеннеди» Том-Толик помнил очень хорошо. И не хотел бы, чтобы оно появилось и здесь. По всем же раскладкам получалось, что нечто подобное и намечается, причем скоро, прямо накануне приближающегося решающего голосования в Сенате по договору об ограничении стратегических вооружений и соглашению о совместном исследовании космического пространства. Но все равно было непонятно – зачем заговорщикам живой и невредимый Томпсон? Разве что опять накачать тем, чем его напоили в кафе, и бросить или даже пристрелить на месте убийства. Объявив единственным виновником, исполнителем, спятившим с ума. Или даже русским шпионом, учитывая его неофициальные контакты в Вене. Тогда будет уже неважно, что эти контакты санкционировал сам президент. И что о них знали, по крайней мере, Киссинджер и Кларк. Просто потому, что самого президента не будет. А последствия могут быть самые необычные. Переговоры в Париже, конечно, будут продолжаться. И войну во Вьетнаме вице-президент закончит. Зато договора с Союзом вполне могут зависнуть, к великой радости «ястребов». При худшем же сценарии возможен вообще возврат к активной «холодной войне», как при Эйзенхауэре. Особенно, если действительно в президента будет стрелять «русский шпион».

Стараясь не дать возможности снова усыпить себя, Том старательно пробовал на вкус все просунутое в дверку и ел только те продукты, которые не горчили. То, что чаще всего используемый АНБ препарат дает горький привкус, он помнил хорошо. Кстати, кофе этот привкус как раз неплохо маскировало. Воду он старался пить только из-под крана, плюнув на возможные осложнения. Лучше лечится от желудочных заболеваний потом, чем попасть в оборот сейчас. Хотя он и подозревал, что если похитители захотят, то подсунут ему отраву в любом случае и в самой неожиданной обертке. Так прошло примерно четверо суток, если судить по выдаваемой кормежке и периодически появлявшемуся чувству голода. Наконец ему вместе с очередной порцией просунули минералку. Причем такую, которая, как помнил Томпсон, имеет слегка солоновато-горьковатый привкус. И хотя такую воду предлагали уже не первый раз, отчего-то у Тома появилась мысль, что это тот самый случай. Тем более, что незадолго до того ему вернули одежду, явно хорошо обысканную и без всех тех встроенных «сюрпризов», которые в ней изначально присутствовали. Особенно жалел Том о каменном ноже, сделанном по его заказу одним индейским мастером из резервации.

Поэтому, сделав вид, что выпил воду, Томпсон пошатался по комнате, а потом завалился на кровать, стараясь дышать в нос и как можно шумнее. Ждать пришлось не слишком долго, не более получаса. Впрочем, что такое полчаса ожидания для старого фронтовика? Всего лишь небольшой отрывок времени, причем проведенный в невиданно комфортных условиях – без обстрела, в мягкой и чистой постели.

Появившихся в комнате Том не знал, но судя по акценту и походке, это могли быть «призраки». Именно так говорили в АНБ вне выполнения агентурной работы, на литературном «американском английском», без местечковых особенностей в произношении и лексиконе.

– Ну что, понесли? – один из вошедших нес на плече складные армейские носилки, которые и раскладывал, спрашивая напарника.

– Сейчас, проверю, – вот этого Томпсон не ожидал. Но он успел только слегка напрячься, как второй осторожно, но чувствст ущипнул его за руку. Как он сумел удержаться, даже самому старому десантнику было совершенно непонятно. Конечно, полностью сдержаться Том просто не сумел и слегка вздрогнул. Но, похоже, как раз такого эффекта и ждал «медик», как мысленно окрестил его Том.

– Нормально. Готов к транспортировке. Берем и понесли. – один из них подхватил Томпсона под ноги, а второй в районе плеч, и довольно небрежно перебросили на носилки. Старавшийся расслабиться Том даже ударился затылком об одну из ручек, к его удаче, не слишком сильно. Иначе бы он не смог не выдать себя. А так получилось просто великолепно, оба похитителя уверились, что все идет по плану и расслабились.

На улице, как сумел рассмотреть Том, слегка приоткрыв глаза, стояла самая натуральная скорая помощь со знакомыми ему надписями Арлингтонской муниципальной больницы. Похитители быстренько запихали носилки в кузов, закрепили и, оставив Томпсона одного, оба перебрались в кабину минивэна. Поехали, не торопясь и не включая сирену. Том аккуратно, чтобы не привлечь внимания незанятого вождением напарника, осмотрелся в надежде найти в кузове хотя бы что-нибудь напоминающее оружие. Но кроме его носилок обнаружил только что-то вроде свернутого большого ковра и все. Ни обычного для скорой помощи шкафчика с необходимым инвентарем, ни даже аптечки он не увидел. Но он заранее готовился к чему-то подобному и потому вместо того, чтобы суетиться, прилег и вновь стал изображать спящего, понемногу напрягая и расслабляя мышцы в своеобразной статической гимнастике. Ждать развития событий пришлось недолго. Машина остановилась, похитители молча забрались в кузов и привычно переложили изображающего безвольную тушку Томпсона в контейнер, замаскированный под свернутый ковер. Судя по ощущениям Тома, они вытащили «ковер» и потащили куда-то, по тому как менялось положение контейнера, по лестнице. Тащили быстро, видимо спешили. Наконец положили, похоже, на пол и, кажется, занялись своими делами.

Вот тут-то Томпсон решил, что у него появился шанс. Осторожно нажал на крышку контейнера и, к его облегчению, убедился, что она открыта. В образовавшуюся щель он видел только часть стены, обклеенной бумажными обоями. И больше ничего. Но судя по звукам, доносящимся, похоже, из другой комнаты, его похитителям было не до того, что творится у них за спиной. Кажется, они немного опаздывали и потому спешили изо всех сил, что-то двигая и устанавливая.

По репликам, которые Том услышал, он понял, что скоро должен появиться президентский кортеж. Подумав, что другого шанса может и не быть, он тихо открыл крышку. Подождав момента, когда его противники чем-то загремели в соседней комнате, он выскочил из «ковра». Стараясь ступать как можно тише, насколько позволяли его ботинки на каучуковой подошве, Том подобрался к дверному проему. Заглянул в приоткрытую дверь и немного удивился изо всех оставшихся у него сил. В соседней комнате на станке около закрытого тюлевыми занавесками окна стоял, зловеще уставив ствол куда-то вниз тяжелый пулемет Браунинга. Тот самый армейский пятидесятого калибра тяжелый пулемет с пулями величиной с сосиску. Причем в необычной комплектации, оснащенный оптическим прицелом. И оба похитителя сейчас возились вокруг него, явно готовясь через несколько мгновений открыть огонь. Но не успели. Том, прихватив стоящую у двери небольшую табуретку, резко ворвался в комнату. Оттолкнувшись изо всех сил, он одним большим прыжком подскочил к начавшим разворачиваться парням. Первому из которых, стоящему за рукоятками и достался полноценный удар табуреткой. Не успев даже развернуться, заговорщик рухнул, как подкошенный. Том машинально отметил, что табуретка разлетелась на части и что он сумел удержать одну ножку в левой руке. Но тут стало не до посторонних наблюдений, на него с рычанием набросился напарник упавшего. Том попытался уклониться. Но заговорщик оказался хорошо подготовлен и быстр, как змея. Показав удар правой и заставив Томпсона отреагировать, он ударил ногой, целясь в колено. Том едва успел слегка сдвинуть ногу, смягчив удар. И тут же получил удар левой в голову. Точно нацеленный удар достиг своей цели. В голове Томпсона словно взорвалась граната. Но он успел в последний момент среагировать, чуть отвернув лицо. А заодно ударить левой рукой с зажатым в ней обломком ножки от табуретки. И тут же провалился в темноту…

Голова страшно болела, как и челюсть. В комнате стояла тишина, прерываемая негромкими стонами, да где-то за окном шумели машины. Сколько прошло времени с момента удара, было непонятно, но как казалось, совсем немного. Преодолевая слабость, Том приподнялся, опираясь на руки и, пошатываясь, встал. Пахло кровью и экскрементами. Рядом с пулеметом, устоявшим на месте во время схватки, валялось тело первого похитителя. От головы убитого по полу расплылась лужа крови, в которой частично извозился и сам Томпсон. Второй похититель лежал чуть в стороне и время от времени негромко стонал. Одежда его была пропитана кровью, а рядом с ним валялась окровавленный обломок ножки от табуретки. Как понял Том, ему удалось, даже ударив левой, серьезно ранить этого парня. После чего тот попытался уйти, но не смог и, потеряв сознание, свалился прямо у двери в коридор. Приглядевшись, Томпсон понял, что если второй заговорщик не попадет в ближайшие полчаса в госпиталь, то умрет. Поэтому даже трогать его Том не стал. Однако и в квартире он надолго не задержался. Быстренько обшмонав труп, Томпсон забрал ключи от машины, кошелек, пистолет и, подумав, менее заметно испачканный кровью, чем у него, пиджак. После чего быстро выскочил в коридор и открыл дверь в коридор. Как он и думал, здание оказалось пустым. Похоже, его только недавно построили и еще не успели заселить. Поэтому Том беспрепятственно спустился на первый этаж и выскользнул в предусмотрительно открытую дверь черного хода. Кажется, террористы подготовили путь отхода для себя, но теперь им воспользовался Томпсон.

Точно в соответствии с его ожиданиями машина стояла неподалеку, так что никто и ничто не помешало Тому уехать с места несостоявшегося покушения.

Ни в Вашингтон, ни в Форт-Мид Томпсон решил не ехать. Покрутившись по Арлингтону и убедившись, что никто на его машину особого внимания не обращает, он остановился у телефонной будки. Вышел, быстро заскочил в будку и набрал номер.

– Халло? – знакомый, чуть хрипловатый женский голос.

– Пять пять… Лиззи, это я, – облегченно выдохнул в трубку Томпсон.

– Том? – удивилась Чикконе. – Ты где?

– Я в Арлингтоне… – назвав улицу и дом, Томпсон добавил, – тремя дальше. Жду срочно. Ситуация А.

– Понятно, – серьезно ответила Лиззи. – Час продержишься?

– Думаю, да, – ответил Том и повесил трубку.

Теперь нужно было провести время до прибытия автомобиля. Причем выйти на параллельную улицу и найти дом, на пять домов дальше, чем тот, у которого стояла телефонная будка.

Хорошо, что прохожих на улицах было немного, темнело и помятый вид Тома не слишком бросался в глаза.

Через час небольшой фургончик Джи-эМ-Си остановился на улице. Водитель заглушил мотор и вышел из кабины. Простоял, что-то рассматривая в моторе, минут десять. Потом из-за угла неторопливо вышел прохожий, подошел к водителю. Они о чем-то переговорили, сели в машину. Вопреки, а может благодаря предыдущим действиям водителя, автомашина завелась сразу и грузовичок уехал с улицы, больше ни разу на ней не появившись. Впрочем, ни этим происшествием, ни прохожим, ни грузовичком никто таки не заинтересовался.