Текст книги "Сталь и шелк. Акт второй (СИ)"
Автор книги: Анастасия Сыч
Соавторы: Алиса Рудницкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
Глава 29. Яна (1)
Я наконец собралась заглянуть к Кеше в гости.
Результаты были известны, следующий этап соревнований – покрыт туманом, в группе царили прямо мир да взаимопонимание – все дружно делали вид, что используют друг друга ради одной цели и получают от этого удовольствие. Или просто искренне дружат, как Брусника – сложно понять разницу.
В общем, пора уже было и вспомнить о проблеме с телами.. Я хотела позвать с собой и Эби, но у той какие-то свои таинственные дела образовались. Вообще Эби выглядела в последнее время подозрительно – улыбалась периодически невпопад, где-то все пропадала, ничего мне не рассказывала. Любовь что ли к ней нагрянула? Но Мрамор счастливым не выглядит, наоборот, чаще серьезный сверх меры ходил и бегал от меня, как от чумы. Кальц же – другой мой претендент на роль любви с Эби – в последнии дни больше с девчонками из нашей группы зависал. Они неплохо так сошлись с Юз на почве ароматической магии, что Бруснику не очень радовало. Она явно поглядывала на Кальца серьезней, чем просто на самого красивого мальчика на курсе. А вот это уже не радовало Мэта и Альбо – то ли подруге сочувствовали, то ли сами на милую пухляшку заглядывались.
Вот почему у всех любовь, а мой женишок опять где-то пропадает? После выступления он забежал, конечно, меня похвалить, поздравить. Точнее – поиздеваться, что не заметил на сцене. И тем же фактом повосторгаться. Я даже не поняла с чего это он вдруг... Еще говорил, как тяжко ему было объективно оценивать наше выступление – но так и не сказал заранее, что там с результатами, партизан. Мы, в общем, поболтали полчасика, поцеловались часик и все. Упорхнул мой сокол темноглазый в дали дальние, сказав, что после следующего тура поведет меня на свидание в другой мир, а пока – учись, мол, дорогая.
Ну я и училась.
Сегодня, например, целый день училась то на мироведении у Грега, то на истории у Вальдора, то на основах стихий у Фелиции – в общем, мозг мне вынесли знатно и в комнаты Кеши я зашла со страдальческим возгласом:
– Кеша, мне плохо!
Вошла – и увидела, что Кеша-то не один. Кеша-то сидит пай-мальчиком за столиком, неожиданно чистым – никаких бумаг, рецептов, колбочек и травинок. Сидит, в общем, и морщиться от дыма сигареты своего собеседника. В общем, мне просто феерически везет натыкаться на Ярэна Корна!
– Абигейл! – Хранитель встревожено, привстал с места. – У вас недомогание? Пришли за зельем?
– Ну... вроде того..
– Верное решение. Юный Иннокентий вызывает намного больше доверия, чем Терина.
– Терина? – переспросила я.
– Целительница из лазарета академии, – максимально ясно пояснил Кеша. – Господин Корн потому ко мне и зашел – провел ревизию, а там, в лазарете, полный бардак. Столько лечебных зелий не хватает.... Так что я теперь дополнительной работенкой надолго обеспечен.
Кеша только что руки в нетерпении не потер. Корн ему благосклонно улыбнулся.
– Рад был вновь повидаться, – тут уже он мне подмигнул. – Слышал, что у вас с Иннокентием общая подруга с Земли?...
– Верно, – я напряглась, но виду не подала. – Янка. Мы с ней еще в Междумирье познакомились и сдружились. И вместе попали в Академию! Я долго поверить в такое чудо не могла... думала, что вся жизнь пойдет по написанному матушкой сценарию – бесполезные уроки, бесконечные упреки, ненавистный брак... А тут даже жених оказался не так уж плох.
Я старательно разыграла смущение. Кеша позади Корна беспалевно показал мне большой палец.
– Жизнь полна неожиданностей, и первое впечатление зачастую ошибочно, – в внезапной грустью проговорил Хранитель. – Но как ни странно многие не в силах этого понять. Если я что-то в этом мире и ненавижу – так стереотипы и предрассудки... Но что это я, не буду мешать вам лечится, милая. Уверен, в следующем туре вы покажете себя еще лучше.
– Может тогда подскажите, что же в этом следующем туре будет? – не выдержала я. А вдруг – раз он такой, благожелательный. А то от Кеши узнать шансов ещё меньше, чем от Хоука, Кеша – честный. Но Ярэн Корн только рассмеялась.
– Нет-нет, никакого жульничества... К слову, хочу поблагодарить вас, что помогли этому мальчику, Альбо, проявить себя. Его бабушка была моей подругой, и, в каком-то смысле, мне больно смотреть, как он зарывает свой талант.
Хранитель выглядел искренним. Ну, черт, неужели он правда такой обычный хороший мужик, и ему просто не повезло с профессией, отношение к которой так полно этих самых стереотипов? Или он так мастерски дурит голову?
Пока я размышляла, Корн уже и ушел.
Кеша облегченно рухнул прямо на стол.
– Ух! Думал помру, когда он пришел. Я тут, на минуточку, сама-знаешь-с-чем вам помогаю, и сама-знаешь-что мне за это может быть... Но вроде пронесло. Вроде Корн вообще нормальный мужик, но доверять ему, конечно, не стоит, – Кеша задумчиво почесал бровь. – Что хотела-то?
– Вот это сама-знаю-что и хотела, – вздохнула я. – Но только сейчас сообразила, что пока тут бродит Хранитель лучше от экспериментов воздержаться.
– Хорошо, что хоть сама сообразила, – хмыкнул Кеша. – Я вас девчонки, конечно, люблю... но жить хочу. Да и вы, думаю, тоже.
Глава 29. Яна (2)
Ярэн Корн не выходил у меня из головы.
Ведь, если подумать: а что я, собственно, знаю о Хранителях?
Что они этакое пугало для всех магов в академии? Бабайка, который придет, если будешь себя плохо вести, заниматься неправильной магией и думать неправильные мысли о захвате мира. Организация, у которой взаимная нелюбовь с ректором.
Если бы не книги и газеты из библиотеки, в которых со вкусом описывалась жестокость и принципиальность Хранителей, можно было действительно подумать, что все гадости о них – лишь навет политических соперников. Но... стоит ли так книжкам доверять? Где гарантия, что там все не отцензурено согласно идеологии партии?
Ладно, это я уже, конечно утрирую и паранойю. Все же факты о деятельности Хранителей есть более чем убедительные. Но ведь нельзя судить ситуацию только с одной стороны. Юз, вон, по отношению ко мне так делала.
Было ли ее субъективное мнение основанное на той толике информации, что она обо мне знала, истинным?
Ни капли.
Собственно, как и мое – моя убежденность, что я все делаю правильно, и остальные слепцы, раз этого не видят, мое упорное нежелание видеть и понимать этих самых других – просто потому, что решила когда-то никому не доверять.
Но доверие тут не причем. Знание – вот, что причем. Знание – это сила и власть, и – защита... Личные отношения, интриги, магия – все едино. Чем больше информации из разных источников, разных взглядов со стороны, тем выше вероятность, что я больше не ошибусь так, что не раню вновь себя или своих друзей. Только тут главное не запутаться в клубке противоречий... Но ведь я уже наловчилась с клубками правильно управляться. В магии, да, но вы ведь с ней – единое целое...
Погрузившись в философские думы, я и не заметила, как подсознание притащило меня к бибилиотеке. Я отрешенно уставилась на массивную дверь в башню. Что-то мне все-таки не хотелось ее открывать... Ну не люблю я выискивать единственную нужную строчку среди тысяч бесполезных страниц.
Почему маги придумали универсальный переводчик, но не придумали интернет? Ну или примитивный его аналог?
Эх, собрать бы содержимое всех книг и прочих рукописей в единую базу данных, чтобы потом можно было запросить информацию по конкретной теме – и получить ее, быстро и просто, без сидений среди пыльных фолиантов. Вот выучусь и сама за это дело возьмусь, и будут потом меня веками прославлять благодарные студенты...
Я фыркнула со своих мыслей и решительно развернулась. Тут рядом есть другая библиотека, поудобней – ходячая и ушастая. Надеюсь, Вальдор в каморке сидит, а не в общежитии со своей группой. Мало ли, вдруг они там победу празднуют или к следующему туру готовятся. Это только наша Дженни ограничилась шитьем, а другие кураторы не стеснялись помогать своим подопечным. С одной стороны это было нечестно, а с другой... заставляло гордиться. Мы ведь и без всякой помощи со стороны справились, сами, и хорошо так – почти первое место!
Вальдор сидел в каморке. Не один. И даже не с вездесущим Ярэном Корном – с моим везением не удивилась, если бы снова наткнулась на этого типа.
Вальдор был с Дженни. А если точнее – Дженни была на нем, в недвусмысленной такой позе. Уселась эльфу на колени и самозабвенно целовала.
Наверное, надо было все-таки постучать.
Как?! Как, господи, я все время попадаю в такие ситуации? Это же уже какой-то абсурд! У той заразы, что пишет сценарий моей жизни, видимо, очень туго с фантазией...
Какое-то время я, стоя в дверях, просто оторопело пялилась на целующуюся парочку самых неправильных преподавателей академии. А потом Вальдер меня все же заметил. Оторвавшись от Дженни, он неверяще уставился на меня:
– Ты серьезно?
– Сама в шоке, – развела руками я. – Извините, что ли... Неловко как-то вышло. Надо было тихонечко уйти.
Дженни, расхохатавшись, соскочила с колен Вальдора, одернула задравшуюся футболку.
– Да брось, мы уже давно не стеснительные детишки – весело тряхнула волосами она. – Я думала, что все первокурсники уже в курсе, что у нас с Валем периодически любовь.
Эльф взглянул на Дженни укоризненно и с нарочитой грустью сказал:
– А ведь когда-то я был приличным эльфом...
– Ага, и редкостным занудой – помню-помню. Хорошо, что у тебя появилась такая замечательная я, занявшаяся расширением твоего кругозора, иначе пришлось бы бедным студентам мучатся до сих пор с двумя Грегами... – Дженни лукаво улыбнулась эльфу и вновь переключилась на меня. – У тебя потрясающая способность, выбирать лучшее время для появления, детка.
– И не поспоришь, – обреченно кивнула головой я, а потом кое-что вспомнила. – Ты там уже планирование дописала? Вроде же говорила, что если до этого вечера не сдашь – ректор тебе голову откусит.
– Ах ты ж, дерьмо кошачье – простонала Дженни. – Вообще нафиг забыла... Реально же – откусит. Ладно, пойду думать, пока есть чем. Не шалите тут без меня, ребятки...
Дженни махнула нам ручкой и телепортировалась. А в личных комнатах это, кстати, делать неприлично – двери и ноги есть.
– Ты по делу? – сразу же спросил меня раздраженный эльф. – Или так, соскучилась? Халат мой, между прочим любимый, ты так и не вернула.
– А надо было? – я даже смутилась. – Я как-то забыла..
– Да пофиг... Дженни говорила, что ты разговаривала с Корном.
– Учитывая, как я часто на него натыкаюсь – сложно было до сих пор не познакомиться поближе. Думаете, это не случайность?
– Не думаю, знаю. Просто Ярэн Корн... на него все натыкаются. Он как прилипчивая муха – не отвяжешься. Куда угодно пролезет, даже в душу. Старый жук. Так что, еще раз повторю – будьте с Абигейл осторожны. Вы не только собой рискуете.
– Но почему вы настолько исключаете возможность, что Хранители... поймут нашу ситуацию? – все же спросила я, не выдержала.
Вальдор прищурился, подошел к столу, поправил стопку книжек. Развернулся.
– Забавно, что ты только сейчас засомневалась в том, что все Хранители – враги для вас. Не все, не буду врать. Кто-то поймет, будет готов проявить милосердие или использовать вас в своих целях. Но Хранители уже давно не единая структура, что печется о сохранении магии и гармонии в семи мирах. Большинство – радикалы, считающие, что лучший способ хоть как-то поддержать эту гармонию в загнивающем Альянсе – устранять все, к чему гниль прикоснулась.
– Загнивающем? Это как, если без метафор? – решила уточнить я. Вспомнила, что Вальдор еще говорил о угасающей магии... что-то тревожила эта тема.
Эльф внимательно меня осмотрел, будто решая, стою ли я откровенности.
– Об этом не принято говорить, особенно первокурсникам. Но… я не считаю, что правду стоит игнорировать. Вы ведь проходили с Грегом по мироведению принцип магической сосредоточенности?
– То, что магия есть абсолютно везде, но в одних местах и мирах ее больше, в других меньше, а кое-где, на Земле, например – совсем крохи? – припомнила я один из самых заумных разделов с довольно-таки простой сутью. – А в междумирье вроде как само много, но толку с нее мало – для использования не годится... Туманы мешают или как-то так. И ни черта оно в целом непонятно, почему такая система – сплошные противоречивые домыслы.
– Вроде того, – хмыкнул Вальдор. – Но ты еще книжки по теме почитай и попробуй все же вникнуть, раз на лекциях не все дошло... еще пригодится.
Я уже и сама подумывала, что пора бросать это тупое заучивание – далеко на нем не уедешь. Но все эти теории и принципы мироздания на практике не применишь, и смысла напрягаться я не видела.
Но, видимо, кое-что действительно может быть связано и с реальными проблемами.
– Так что там с магией? – напомнила я Вальдору.
– Она... исчезает, – просто ответил эльф. – Словно утекает куда-то, и никто не может адекватно объяснить куда. Сильных магов рождается все меньше, будто сами миры не хотят растрачивать те крохи, что еще сохранились. Когда я учился в академии единственные два мира, в которых было туго с магией – это Кронус и Земля, там она уже тогда была едва ощутима. А что теперь? Лишь на Плутосе и на Эквариусе все также высока ее концентрация. Пинион на первый взгляд процветает, но все это – иллюзия за счет развитости маготехники и алхимии. На самом деле, магия там истощается, точно так же, как и на измученном войной Готреде. На Вэйдане, где раньше колдовал каждый второй, теперь к магии способен один из десятка. И уже не говорю об их искусственном и извращенным круговороте магии, переплетенным с законами и религией, который тоже подтачивает и без того плачевное состояние Альянса.
– Как-то не оптимистично, – поежилась я. – Жутко даже.
– Еще бы – согласился Вальдор. – И многие Хранители считают, что причина этому – запретная магия, которая, ественно, одной магией перемещения душ не ограничивается. Список с каждым годом все длинней. Есть одна бредовая антинаучная теория, которая очень среди Хранителей популярна – будто вся эта запретная магия ранит ткань миров, и энергия, словно кровь, вытекает из этих ран хрен знает куда. Или еще бредовей – что эти раны не раны вовсе... а раковая опухоль. Мол, она распространяется и поглощает здоровые клетки – магическую энергию, что поддерживает баланс жизни и смерти во всех мирах. И ради того, чтобы это предотвратить – нужно уничтожить любой потенциальный источник заражения. В том числе двух невинных девиц, ставших игрушкой в руках обезумевшего демона.
Я стояла прифигевшая, не зная как реагировать. И фигела я не столько с того, что стремление Хранителей казнить всех связанных с запретной магией людей, приобрело не самое убедительное, но все же вполне логическое объяснение. В первую очередь с того – что магия исчезала. Вот это меня чертовски пугало.
– Ну так... эти теории точно совсем-совсем бредовые? Или запретная магия...
– Как способ использования магической энергии может повлиять на ее объем? – задал риторический вопрос Вальдор. – То, что относят к запретной магии было и тысячелетия назад, и куда в большем количестве, но исчезать магия стала только в последнее тысячелетие. Нарушения равновесия между добром и злом всегда влияли на магию, это да, но это другое, совсем не те масштабы.
Я скептически приподняла бровь... Серьезно? Добро и зло? Мне не пять лет, чтобы в такие относительные штуки верить
– Знаю, звучит по-детски, – закатил глаза Вальдор, увидев выражение моего лица. – Но суть отражает. Некоторые теоретики считают, что эмоции... разрушительные эмоции, как злость и ненависть, боль и страдания, жажда мести и страх... шокирующие потрясения, стресс, в общем все это нарушает баланс между душой, телом и магией. И считается, что в местах, где разгораются страшные войны, царит жестокость и смерть, маг теряет возможность черпать энергию извне. Магия, что названа запретной по праву, часто приводила именно к таким последствиям. А вот как разумная предосторожность переросла в параноидальный геноцид талантливых магов-экспериментаторов, я понять не могу? Нет, чтобы искать настоящую причину истощения магии, так они предпочитают обрывать пожухлые листочки, вместо того, чтобы лечить заболевшее дерево!
Я вздохнула. Опять Вальдор разошелся на почве справедливости, Вон до каких чудных аналогий докатился...
Однако, подытожим: магия исчезает, почему никто не знает, но на всякий случай Хранители убивают магов. Гениально. Что-то мое радужное будущее в мире магии теперь видится уже не таким радужным.
Глава 30. Абигейл
Я шел по винтовой лестнице вниз. Рой магических светлячков, кружащийся над головой, разгонял темноту подземной части академии. На каменных стенах вокруг можно было увидеть черные отпечатки ладоней. Позади что-то постоянно щелкало. Я обернулся и глянул на Венира. Мой друг – эстет и редкостный выпендрежник – на каждый шаг делал щелчок пальцами, и к потолку взлетал очередной светлячок.
– И не лень тебе, – хмыкнул я. – Поберег бы силы на действительно важное дело.
– Могу себе позволить, – ответил Венир. – Считай это чем-то вроде зарядки, Мал. К тому же… разве не красиво?
Спорить я не стал – все равно не понимал, к чему вся эта показуха? Лишь глухой в академии не знал, что Венир – талантливый маг. И лишь слепой не видел, что единственный, кого он близко к себе подпускает – это я. Мысли об этом вызывали у меня улыбку. Как же иронично, что в деле освобождения демонов из их заточения, принимал участие человек. Да что там принимал… сам предложил. Единственный из их расы, кто действительно вызывал у меня уважение. Впрочем вру… не единственный.
– Слушай, Венир, все хотел тебя спросить, – припомнив об одном важном деле, начал я. – О Раде.
– А что Рада?
– Надеюсь, ты на нее не заглядываешься? Хочу уговорить ее на что-нибудь перед выпуском. Столько же ухаживал… должна же она наконец сдаться. Ваши человеческие женщины такие упертые.
– Уговаривай, – безразлично отмахнулся Венир. – Мне-то какое дело? Меня она не интересует. Скорее уж это я ее интересую. Хотя... у меня такое чувство, что она не просто так с нами сблизилась. Неприятное, надо сказать, чувство. Все же с дочкой Хранителя надо быть настороже. Надеюсь ты в порыве любви ей ничего не разболтаешь.
– Я? Ха! – фыркнул я. – Это ты у нас любитель чесать языком. Ну, сознавайся, сколько уже студентов посвящено в нашу тайну?
Я сказал это в шутку. Да, Венир тот еще болтун… но я был уверен в том, что он в этом случае немее рыбы. Все же мой друг хотел завершить наши исследования, кажется, даже больше моего. Но Венир неожиданно принял мой шуточный укор близко к сердцу.
– Не веришь мне? – остановившись, спросил он. – Ну ладно, демонюга, сам напросился. Смотри внимательно.
Он приложил руку к сердцу, улыбнулся зубасто и провозгласил наигранно-пафосно:
– Я клянусь тебе, Малум, своим сердцем, что не выдам наш секрет ни словом, ни делом, ни мыслью. Клянусь! Клянусь! Клянусь!
– Идиот, – заключил я, со вздохом ложа руку на сердце. – Самый настоящий идиот.
– А ну руку убери, – обиженно прищурился Венир. – И не смей мне клясться. Я лучшим друзьям доверяю в отличие от некоторых. И пускай это будет темным пятном на твоей демонической совести.
– Самоубийца, – покачал головой я, но руку убрал.
В этом весь Венир. Так запросто дать самую страшную из всех магических клятв, и так запросто запретить мне давать свою в ответ. Пристыдил, нечего сказать. За то и ценю – в отличие от других на него можно положиться. А еще за то, что в отличие от других у него хватает мозгов, чтобы не доставать меня лишь из-за того, что я демон.
Уважительно кивнув ему, я развернулся и пошел вниз, отметив на ходу два отпечатка руки – одну обычную и одну когтистую – сцепленные большими пальцами. Скрещенные большие пальцы – знак дружбы. Скрещенные мизинцы – любовники. Он сам это предложил. Потому что он действительно мой…
– Лучший друг… – глядя в потолок, пробормотала я.
И не заметила, как проснулась посреди ночи. Казалось, что я уже несколько минут, а то и часов, смотрю в потолок.
Малум и Венир. Малум. Почему ты сдал его? Почему вы поссорились? Зачем? Если вы были в таких хороших отношениях, то что вообще произошло так много лет назад? Столько вопросов и ни одного ответа...
Я потеребила маленькую серьгу-колечко в Янкином ухе – талисман блокирующий защитные чары в комнате Малума и Венира, что дал мне Зритель. Ничего. Сегодня я попрошу ключ у Брусники и схожу в вашу комнату. Может, тогда эти сны, наконец, прекратятся?
И еще… я ведь скрестила наши с Фрино мизинцы. Будто знала откуда-то – может, из памяти Малума – эту традицию. Просто маленькая женская глупость, вряд ли даже Фрино понял, зачем я это сделала. Таких ладошек там было много, а рядом с его как раз имелось свободное место. Хотя… рядом с его ладонью имелся и отпечаток Эйнара. Так что может и знал.
“Любовники, да? – подумала я, закрывая глаза. – А ведь он рано или поздно захочет чего-то большего, чем поцелуи… И что же я тогда буду делать?”
Представив себе нас с ним в постели, я глупо улыбнулась в подушку… да уж, потерять девственность в чужом теле. Какая же все же странная у меня жизнь. Дома бы я не смогла сделать этого до свадьбы, и вряд ли бы смогла бы даже поцеловаться с тем, кого действительно люблю. А здесь? Если я потеряю девственность здесь, в академии, тайком, то по крайней мере мой первый раз не будет таким уж ужасным. И если я перемещусь в свое тело, потеряв магию, и меня выдадут замуж за Хоука, мне, по крайней мере, будет что вспомнить. Под такие странные, новые для себя мысли я заснула.
***
Как назло весь день я никак не могла поймать Бруснику. Она куда-то спешно унеслась сразу после истории, а потом у меня были огненная магия и сдвоенная алхимия, на которые она не ходила. В результате пошла ее искать я ближе к вечеру – после того, как смыла с себя приставучий запах зелья от икоты, так неудачно на меня опрокинутое Орсоном. Хорошо хоть зелье было не сильно горячим, обошлось без ожогов.
Брусника нашлась в красном общежитии. Стоило постучаться в комнату Текки, как дверь тут же приглашающе распахнулась – видно при помощи магии. Впрочему, на обычную комнату это помещение походило мало. Мебели здесь почти не было – лишь стол у стены с двумя стульями и похожая на гнездо круглая кровать с пологом из лиан. Потолок украшала огромная люстра в виде стеклянной фиолетовой орхидеи, по лепесткам которой будто пробегали волны света. Одежда Текки висела прямо на увитых лозами стенах. Ко всему прочему пол украшала… трава. Самая настоящая трава – ровненькая, сочная, зеленая. И росла она из зеленого коврика, а не из земли. Не комната, а настоящая теплица, в которой царила влажная духота.
Текка и Брусника сидели у стола и занимались каким-то непонятным рукоделием. Перед ними горела зажженная свеча, и Брусника держала над ней при помощи пинцета кусочек атласной ткани.
– Как тебе комната Текки? – спросила моя вместо приветствия моя зеленая соседка. – Нравится?
– Ага, – улыбнулась ей я. – Здорово. Тоже такую хочу.
– А вот и нет, – показала мне язык травяная фея. – Текка не отдаст.
– У нее еще проблемы с такого рода комплиментами, – улыбнулась мне Брусника. – Текка, она просто хотела сказать, что ей настолько нравится твоя комната, что она хотела бы жить в такой же.
– Аааааа, – протянула фея, а потом, подумав, сказала не особенно искренне. – Спасибо за комплимент.
– Ты к кому из нас? – улыбнулась Брусника. – Просто так зашла или по делу?
– Я к тебе, хотела кое о чем попросить, – поторопилась я. – У тебя все еще есть ключ от старого общежития? Хотела бы одолжить его у тебя.
– Угу, он у меня, – удивилась Брусника. – Но зачем он тебе? Если нужна моя помощь…
– Нет, на этот раз я сама справлюсь, – покачала я головой. – Так что, дашь?
– Сейчас я чуть-чуть занята как видишь, – вздохнула Брусника, показав мне пинцет. – Давай так… я как закончу – заскочу за тобой, и мы сходим за ключом.
– Я не против, – улыбнулась я, а потом, из чистого любопытства, спросила. – А… что вы делаете?
– Текка учится земным рукоделиям! – просветила меня фея. – Оно называется… ка… ке….кензуши?
– Канзаши, – улыбнулась Брусника. – Нашли в библиотеке книжку и заинтересовались. Это цветы из ленточек. Вроде написано что на Земле такие делают… правда я так и не поняла зачем они нужны. Ты случаем не увлекаешься?
– Нет, даже не слышала ни разу, – честно созналась я. – А свечка зачем?
– Краешки оплавлять, – пояснила Брусника. – Мне вообще нравятся всякие там… вязания, макраме, вышивки. Магия магией, но своими руками такие вещи делать особенно приятно – как-то по-настоящему выходит, с душой...
– Ясно, – улыбнулась я. – Здорово. А я думала вы учитесь.
– А мы и учимся, – хитро сказала подруга.
– Да, Брусника Текке про все-все за рукоделием рассказывает, – закивала феечка. – Только Текка не все понимает. Например Текка не понимает, почему девочке нельзя пригласить мальчика на бал.
– Потому что так принято, – смутилась Брусника. – Текка, ты как маленький ребенок. Не у всего есть объяснение.
– Но разве это не глупо? – развела руками Текка. – Если бы не было этого глупого правила, то Брусника могла бы пригласить того красивого мальчика, который ей очень нравится. Почему нельзя, даже если очень-очень хочется?
Брусника покраснела, ее пухленькое лицо от этого стало похоже на помидор.
– Предательница, – пожурила она Текку.
– Да ладно тебе, – улыбнулась я подруге. – Я же и так знаю что тебе Кальц нравится. Может, тебе ну… ему как-то намекнуть?
– Да куда мне до него, – вздохнула Брусника. – Он на меня если и посмотрит, то только из жалости. Ты посмотри на меня…
– Брусника глупая! – напустилась на нее Текка. – Брусника станет красивой-красивой скоро! Ни один мальчик устоять не сможет! За Бруснику еще драться будут! Драться! И красивый парень тоже глупый, если считает Бруснику некрасивой!
– Слушай, а хочешь я Кальца попрошу, чтобы он тебя пригласил? – предложила я Бруснике.
– Ты уверена что он согласится? – закрыла лицо руками Брусника.
– Разумеется, согласиться, – заверила ее я. – А не согласится – ну и ладно. Зато мы попробуем. Что скажешь?
– Я буду тебе очень благодарна, – обрадовалась Брусника. – И вообще… не хочешь с нами позаниматься рукоделием? Лент на всех хватит.
От воспоминаний о том, как я дома вышивала платки, меня передернуло. Конечно, за этим делом можно было помечтать о дальних странах, путешествиях и всяком другом… но здесь, в академии, мечтать я почти перестала. Еще бы, я ведь будто попала в мир своих фантазий. К тому же рукоделие напоминало мне о доме, в который я не хотела бы больше возвращаться.
– Спасибо, но я пожалуй откажусь, – улыбнулась я. – Пойду в комнату защитные чары отрабатывать. Как закончишь – зови. Удачи с цветами.
И, не дожидаясь, пока Брусника меня уговорит, я поспешила уйти. Чем-чем, а рукоделием в магической академии я заниматься не собиралась.
