Текст книги "Сталь и шелк. Акт второй (СИ)"
Автор книги: Анастасия Сыч
Соавторы: Алиса Рудницкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Глава 23. Яна (1)
Весь день я мыслями была в этих соревнованиях. Зациклилась на победе и исполнении желания. Тут же шанс прикоснуться к Кристаллу и получить заветное желание один из семи, а не один из полсотни, и чтобы бы там Эби не думала, нужно было как-то сообразить, что делать, чтобы шанс этот не профукать.
Правда, для начала нужно хотя бы круто презентовать нашу супергруппу, а тут у меня идей – ноль. Но ждать, пока они сами по себе появятся, нельзя, неделя это не так уж и много... И я вместо последней пары отправилась в общежитие – решила, что ясновидение мне не так уж и нужно, все равно заглядывала туда только для галочки, поддавшись на уговоры Лэйли Фиш.
Я хотела зайти к Дженни – ее расписание я знала как свое, и кураторша должна уже быть свободна. Может, она хоть раз решит помочь своим подопечным. Хотя бы чисто из желания выпендриться перед Хранителями?
Однако, зайдя в ее комнату – вечно неубранную и пропахшую алкоголем, дымом и перцем – я увидела, что Дженни Лоуренс перешла на сторону зла.
Она расслабленно полулежала на кровати и курила на редкость вонючую сигарету, а рядом с ней, сидел на полу тот самый Хранитель-наблюдатель. Он свернул свой пафосный белый плащик, умостился на него для удобства и тоже курил – огонек папиросы, словно золотой зуб, торчал из под пушистых и длинноватых черных усов. Был этот страшный товарищ Хранитель – весь из себя обычный мужичок. Простое смуглое лицо, большой нос и чуть торчащие уши, по-доброму прищуренные светлые глаза. Да он вообще лысеть начинал, то же мне маг нашелся – мог бы за внешним видом и получше следить,а то ведь работа у него такая, представительная. Или он наивно считает, что его безобидный облик заставит всех думать, что и сам он – безобидный? Ну-ну...
– Ааа, Абигейл Руоль, – встрепенулся Хранитель, завидев меня, – одна из самых перспективных студенток и просто прелестная леди с, осмелюсь сказать, прелестными формами.
– Рада, что удалось вас впечатлить, – я покосилась на безучастную Дженни. Какого фига этот тип тут делает? И что Вальдор мне гнал про ненависть нашей кураторши ко всей хранительской братии? Это как-то на дружеские посиделки похоже больше, чем на допрос.
– Это Ярэн Корн, – лениво махнула рукой в сторону Хранителя Дженни. – И он уже уходит, потому что не хочет мешать мне выполнять свою работу.
Мы с этим Ярэном Корном проявили удивительное единодушие, хором спросили:
– Какую работу?
– Кураторскую, прикиньте, – Дженни щелчком пальцев испепелила окурок и резким движением встала с кровати.
– Преподаватели, к слову, не должны помогать своей группе, – заметил Ярэн. – Мы это проговаривали, но вот досада, Рада забыла утром упомянуть.... да и в последнюю поправку к правилам не внесла... А то, что не записано и не закреплено магической печатью, все равно не считается. Так что повезло вам, нарушения не будет. Ведь и так и так бы – помогали.
Ярэн чуть пальчиком укоризненно не помахал перед носом Дженни. И добродушно рассмеялся.
– Приятно было с вами побеседовать, Дженни. Рад, что в столь многом насчет вас ошибся, – и, повернувшись ко мне, добавил. – Абигейль, надеюсь с вами мы еще не раз побеседуем. Вы, признаться, меня с первого взгляда очаровали.
Я любезно улыбнулась ответ. Я-то надеялась никогда больше с ним не беседовать – так, на всякий случай.
Когда Ярэн Корн свалил, я сразу же получила благодарный тычок от Дженни.
– Как ты вовремя вошла, детка! – кураторша словно проснулась, глаза загорелись привычным огнем, в голосе появилась злость. – Мое терпение грозилось лопнуть, как мыльный пузырь. Только последствия были бы пострашнее... кое-чей лысый и усатый труп, например.
Дженни-Дженни. Вот все же любила я эту ее манеру вести себя с подопечными студентами, как со старыми приятелями. И, главное то, что в ответ она требовала того же. И с нашей кураторшей всегда можно было поболтать о всякой ерунде и постебаться.
– Прям-таки труп? – хмыкнула я. – Неужели и правда не зря тебя Хранители пасут? Мисс опасна для общества?
– Мисс была тем еще маргинальным элементом. Но уже два десятка лет ведет себя, как сущий ангел. И все это время страдает от домогательств подлых Хранителей. Ах, Эбичка, мне так тяжко, что аж несчастливая юность, дьявол ее побери, вспоминается... – Дженни приобняла меня, театрально закатила глаза. – Но раз все равно я на самом дне со своей репутацией, думаю, хуже не будет, если попрошу тебя разделить со мной стаканчик-другой...
– Не-не-не, – сразу запротестовала я. – Тебе Дженни, может и не будет, а мне будет. С некоторых пор с алкоголем я не дружу. Так что, госпожа куратор, с этим делом иди к Вальдору, а не студенток спаивай.
Валь со мной пьет, только если у нас Гранит – третий, – вздохнула Дженни. – Говорит, что наши с ним попойки наедине вечно заканчиваются не тем. А по мне – очень даже тем... Ну да пофиг. С чем пожаловала-то? С представлением, надеюсь, сами справитесь, не моя тема – вся эта красота, хвастовство... Самая бредовая часть соревнований. А вот когда турнир будет, стихийка и боевка, там – помогу, подучу своих любимых ребятишек.
– Ну, конечно! – разочарованно отодвинулась я от Дженни. – Сдается мне, тебе глубоко фиолетово на своих ребятишек. Живы – и ладно, все окей. Тоже мне куратор!
Хотя на что я собственно рассчитывала? Это же Дженни – она сразу приказала всем относится к себе не как к заботливой мамочке, а как ко вредной старшей сестренке. У которой слишком много своих дел, чтобы еще и за малышней приглядывать.
– Ты на меня свои проблемы не проецируй, – кураторша неожиданно посерьезнела. – Я в академии, может и далеко не самый опытный преподаватель, но свое дело знаю. И разные тактики общения с желтенькими перепробовала. Опыт подсказывает – лучше всего вы получаетесь, если сами по себе, без надежды на добрую тетеньку Дженни выживаете.
– А может это тебе лень подсказывает?
– Надоело старостой быть, мороки много, да? – ехидно уточнила Дженни. – Все равно никто не ценит, не любит. Виноватой еще делают. Бедная, бедная, Эби, как же быть?
– Не в этом дело...
Но я не могла отрицать, что где-то там грыз червячок сомнения – а может, правда, пусть Юз, с одногруппниками забавляется, а я – сама по себе. Оно мне надо? Я всегда сама по себе, это надежней, двое близких друзей – более чем достаточно. Собственных проблем же хватает...
Только вот я этого червячка хотела оканчательно додушить: потому что гордо уходить, громко хлопая дверью – не выход. Черт побери, это ведь как с работой – меня увольняли, а я с достоинством уходила – ну, быть может, иногда чуть поскандалив, но никогда я не оправдывалась, не унижалась. Молодец, Яна. Только вот на следующей работе ничего исправить и не пыталась, вела себя точно так же – до точно такого же финала. И, кажется, пора что-то делать с собой, а не обвинять всех окружающих в тупости и несправедливом отношении. Меняться ведь не слабость.
– Даже не думай, что можешь соскочить, – Дженни сложила руки на груди, задумчиво меня осмотрела. – Я назначила тебя старостой не потому, что первой увидела. Я, понимаешь ли, просто наше родство душ почувствовала. И твой потенциал. Аристократочка, что была безмолвной куклой в родительских руках попадает в академию – и разбивает нос самому высокомерному гавнюку на курсе. Очаровательно же. Среди доставшихся мне девиц ты мне больше всех симпатична. А недевиц я старостами просто принципиально не назначаю. Феминистка я немного, если не заметила.
– А чем Юз плоха?
Дженни, казалось, даже чуть смутилась.
– Мне ведь уже за сотню лет. Я из Америки.... южанка. И, как с прискорбием в голосе Валь любит трындеть – некоторые детские предрассудки неискоренимы ни магией, и возрастом... Хотя ж ты вряд ли понимаешь о чем я. Так подробно историю Земли вы еще не проходили... да и не будете, наверно. Ну, поспрашиваешь подружку, если оно тебе надо, а теперь – дуй к своим воодушевлять на подвиги.
Спрашивать мне ничего не надо было, все же историю родного мира я кое-как знала. Достаточно, чтобы в каком-то смысле даже посочувствовать бедной амбициозной Юз – повезло же попасть к кураторше, которой плевать на демоничность, но не на цвет кожи.
Какая же все-таки Дженни... Дженни. Что тут скажешь.
Глава 23. Яна (2)
Какой-то юморист повесил на кресло, ставшее вместилищем жуткой магии мэтова болота, табличку с черепом, скрещенными костями и розовой бабочкой. Хорошо, кстати, нарисованно. Интересно, чья работа?
Но спросила я собравшуюся в гостиной группу о другом:
– Ну что, устроим мозговой штурм?
Мэт подавился виноградиной. Он умостился на подлокотнике кресла, где сидела Брусника, и вдвоем они обгладывали одну большую сочную гроздь зеленого винограда, так удобно зависшую в воздухе.
– Если ты про соревнования, то отличная идея! – эльф возбужденно руки потер. – Не, знаю, правда, где мы возьмем столько мозгов, но войско из них я организую, бывшая живая плоть все же... А кого штурмовать будем?
– Брать мозги нужно у тех, кто ими все равно не пользуется, – серьезно поддержал идею Эйнар, который вместе с моим Фраем облюбовал себе меховой коврик у камина. – Хм...
Посмотрел на меня оценивающе. Я ответила милой улыбкой:
– У меня они хотя бы есть.
– Может нам нужно быть посерьезней, – устало прикрыла глаза Юз. Она, сдержанная, элегантная, в своем черном платье и шоколадной кожей на фоне светлой стены была как обсидиановая статуэтка... Черт, ну почему дискриминирует ее Дженни, а я, вместо того, чтобы злорадствовать, проникаюсь горечью несправедливости и даже обижаться перестаю? – Мы должны выступить достойно...
– Юз, я тебя люблю, ценю и уважаю, но сейчас ты нудишь не по делу, – Эйнар сегодня был на редкость в хорошем настроении. – Это же игра. Да, с очень заманчивым призом, но – просто игра, да еще и относительно по правилам. А от игры нужно получать удовольствие.
– Я надеюсь, ты строишь из себя воплощенную невинность не для того, чтобы заставить нас тут всех расслабиться, подставить и вручить победу в руки своему дружку? – подозрительно уточнила я, выискивая где бы расположиться. Кальц, оставшийся без своего любимого кресла, забрался на широкий подоконник, Альбо самозабвенно развлекался, взобравшись на перила – вертелся и ходил туда-сюда, балансируя, как акробат на канате.
– Вот еще! – Эйнар на мой скепсис ответил праведным возмущением.. – Как я могу предать свою новую настоящую семью, свой маленький желтенький мирок....
Он с чувством спорадировал ректора и все дружно зафыркали. Альбо даже с шага сбился и чуть не свалился на пол – но вовремя махнул руками, превращаясь в птицу. Подлетел к Бруснике с Мэтом и, вернув себе человеческий облик, забрался на свободный подлокотник, отщипнул себе последнюю виноградину.
– А Дженни нам не поможет? – спросила Брусника, так чудно смотревшаяся с двумя милыми парнями по бокам – прям правительница на троне. Да только я уже давно заметила, что ей приглянулся наш демонюга... Забавная, должно быть, вышла бы парочка, но как-то сложно это представить...
Ох, не о том ты, Яна, думаешь. Соберись! У нас важное общее дело грядет.
– Мы справимся и без Дженни , – уверенно заявила я. Сделала пару шагов, чтобы оказаться в центре внимания, глубоко вздохнула, собираясь с духом. – Мы же сами по себе. Да, я, может быть, и далека от образцового лидера. Я... что тут уж – налажала. Считала, что отличная староста, раз с бумажками вожусь, да еще иногда великодушно по учебе помогаю и Эйни на место ставлю. А большего никому и не нужно было. Но... случилось так, что из-за моего пофигизма вы все могли серьезно пострадать. Я не воспользовалась, когда нужно, мозгами, и кинула Мэта и Нику с растущей прямо на моих глазах проблемой... а ведь понимаю теперь, что могла бы тогда помочь своей магией, придумать что-то – стоило только захотеть! Здесь я действительно виновата и... прошу прощения.
Мне хотелось провалиться сквозь землю – от собственных слов, от тягостной тишины, от удивленных, но вроде проникнувшихся, взглядов одногруппников. Чувствую себя дурой. И от того, что вполне искренне говорю – вдвойне. Но вот вспоминать о взрыве и сбое магии я не собиралась. Меня тогда рядом с группой не было не по моей вине, а извиняться за то, что здоровьем не поинтересовалась – глупо. Как и доказывать, что я вовсе не какая-нибудь там мажорка, которой столь многое позволено. Все оно без раскрытия моих секретов – пустые слова.
– Ладно, мои ошибки – это мои ошибки, и я сделаю все, чтобы вновь их не совершать. Но, будем честны, мы тут все сами по себе, как бы не перешучивались и не ходили под ручку. У нас у всех свои тайны и цели. И делиться ими с людями и нелюдями, которых без году неделю знаешь – неразумно. Это нормально. Мы же здесь не для того, чтобы друзей находить – это так, приятный бонус, если повезет. Мы здесь магами становимся, союзников на будущее присматриваем, желание себе зарабатываем. И тут внезапно такая возможность! И нам нужна настоящая команда, если не хотим ее упустить – придется всем поработать над доверием. Не скрывать свои сильные и слабые стороны. Сыграть в одну простую игру: как честно и весело друг друга использовать – и победить.
– Рационально, – наконец подала голос Юз. Ей моя речь, частично импровизированная, а частично отрепетированная в мыслях, не очень понравилась – вон как плотно губы сжала. – Предлагаешь забыть о неприятном для тебя прошлом и сосредоточится на одной цели... Только вопрос: а что с желанием? Ты ведь не хочешь себе его заполучить, за труды?
Вот же... нехорошая женщина. Да не знала, я как с этим чертовым желанием быть! Да хотела, мечтала – это естественно. Но и не будь его – я говорила сейчас перед всеми то же самое.
Не дожидаясь моего ответа, вдруг вся группа резко оживилась:
– Эби же извинилась! Я, правда, не понял за что. Кто-то в чем-то виноват? Зачем ссориться, если нужно дружиться – и команду? – протараторил Альбо.
Сначала еще победить надо, а потом желание делить, – разумно заметил Эйнар.
– Я всех за все прощаю, – махнул рукой Мэт, – и считаю, что для серьезных планов на будущее после выпуска как-то рановато. Я просто хочу развлечься на соревновании, и хочу, чтобы мы сейчас вернулись к теме мозгов...
– Абигейл имела в виду земной метод для решения сложных проблем. Когда каждый высказывает как можно больше идей, а потом выбираются лучшие, – любезно пояснил Кальц это злосчастное выражение.
– А какие у нас сильные стороны? Мы про магию? Может просто каждый покажет, что лучше всего может... – внесла предложение Брусника.
Я с трудом сдержала ироничный смешок. Увидела в черных глазах Юз такое же понимание: мои дорогие одногруппники просто не желали заранее обсуждать желание. Все, даже Брусника, тему перевели поскорее. Потому что каждый надеялся хитростью или реально по дружбе заполучить его в результате себе.
Что ж... опасно, но меня это более, чем устраивало. Правила игры приняты.
И одногруппники, невинно галдя, талантливо делали вид, что хотят лишь беззаботно оттянуться.
– Хочешь похвастаться своим талантом в вязании?
– Я не об этом! Будет ведь представление...
– Ага! Танцы, песни...
– О, танцует у нас Юз...
– Нужен интересный сценарий. А потом уже, по сюжету, будем думать кто что сможет показать..
– По-моему лучше наоборот, сначала выясняем кто что может...
– Надо что-то зрелищное!
– Болото твое было очень зрелищное. Очень-очень. Я впечатлился. И завидно. У меня совсем ничего не выходит...
– А давайте просто кресло наше покажем. И Фрая.... только выкрасим его в белый, для контраста и смысла. Будут символами нашей группы. Лаконично и со вкусом.
– Не трожь мою собаку, Эйни, – не выдержала я этот малоосмысленный поток группового сознания . – Адекватную идею слабо выдать?
– А сама-то? Только проникновенные речи в духе ректорши толкать можешь? – фыркнул Эйнар. – Но вообще... лучше действительно сначала определиться, какая у кого сильная и наглядная магия лучше всего получается и как оно может взаимодействовать – чтобы сильнее впечатлить судей. У Юз на родине... да и у меня, полно, красивых ритуалов, сказок, придумаем, как объединить. У меня уже есть мысли насчет чудесных артефактов... да и заморозить что-нибудь могу.
– Тогда и не будем тянуть время, – я воодушевленно уселась на кофейный столик – больше все же некуда было..
У меня тоже имелись чудесные мысли.
Глава 24. Абигейл
Эта неделя далась мне тяжело. Безжалостные преподаватели не стали задавать на дом меньше материала, а к домашним заданиям добавились репетиции выступления. Якоб любезно выделил нам зал для практической магии, растянув его до сумасшедших размеров как вширь, так и вверх. Впрочем, репетировали не одни мы – весь курс ходил замученный. И чем ближе был выходной, тем более уставшими становились лица студентов.
Однако я, пожалуй, перещеголяла в усталости всех.
Ну а что, в отличие от остальных не было мне покоя даже во сне. Кусок воспоминаний Малума заклинил в моей голове намертво. Он повторялся, повторялся и повторялся, сводя меня с ума. Уж что я только не пыталась с этим сделать – даже раздобыла зелье от сновидений у Кеши. Ага, обрадовалась. Треклятому кошмару было плевать на любые зелья. А на то, чтобы попытаться восстановить и принять чужую память как свою просто напросто сил не оставалось.
Второй очень важной проблемой был Мрамор. Когда мы начали вместе репетировать выступление, я было подумала, что обида затерлась. Куда там. Он вроде и разговаривал со мной, но примерно так же, как и в первые дни знакомства. Короткими фразами без эмоций и особых подробностей. И не со мной одной, Орсона он тоже начал сторониться. Будто закрылся в себе. Это угнетало, но я не знала что с этим сделать. Как поговорить с ним так, чтобы он меня понял? Я прикидывала и так, и эдак, но решиться ни на что не могла. Боялась сделать только хуже
Довершал же общую угнетающую картину моей жизни… Фрино.
Что ж… я давно уже не думала о нем как о сумасшедшем злодее. Наверное, поэтому и мне, и остальным жителям красного было так интересно за ним наблюдать. Чем дальше, тем наши отношения смягчались. Не сказать, чтобы они превратились в товарищеские, но...
Фрино все так же держался подальше ото всех и держал всех подальше от себя. К тому же он, кажется, понятия не имел что такое чувство такта. Мог взять да и выложить все что думает человеку в лицо. Многих это раздражало, а меня… подкупало что ли. Хоть кто-то не лицемерил. К тому же он ни к кому не лез с советами, не пытался командовать, всегда старался хорошо выполнить свою часть работы. И чем больше я на него смотрела, чем больше слушала, тем страннее себя чувствовала. Буквально день на второй откуда-то взялось какое-то странное смущение и желание исподволь понаблюдать за ними подольше...
И только я уже начала ко всему этому привыкать, как он, совершенно ставя меня в тупик, вдруг начал изображать из себя мою тень. Куда бы я не пошла, Фрино на некотором расстоянии следовал за мной. И смотрел, смотрел, смотрел до одурения, как у него только глаза не уставали? С каждым днем эти преследования становились все навязчивее.
Я не знала что мне и думать. Надо было, на самом деле, бояться его… но я почему-то не могла, слишком уж странно он себя вел. Из головы не шел поцелуй, о котором я даже Янке рассказать не решилась. Хотелось подойти к Фрино и спросить – зачем поцеловал? Почему преследуешь? Почему так пристально смотришь? Мы ведь вроде уже все решили? Или еще нет? Но когда я думала о том, как подойду к нему и попытаюсь поговорить, меня охватывало такое смущение, что я тут же отметала эту мысль. К тому же… он же сказал, что ненавидит меня.
Однако вскоре все решилось само собой.
После очередной – предпоследней – репетиции, я решила все же дойти до библиотеки и попросить у Гранита книги про восстановление памяти. Тянуть до конца соревнований не было никаких сил. Пришла я под самое закрытие, но мне удалось уговорить дракона найти для меня нужные книги. Радостная, я вышла в коридор и обнаружила, что уже приглушили на ночь огни. Но не это было самым неприятным. Меня поджидал Фрино.
Впрочем, он делал вид, что просто дремлет на подоконнике. Парень украдкой одарил меня усталым взглядом и тут же отвернулся, притворяясь, что я ему не интересна. Мне стало жутко и я поспешила пройти мимо. Понадеялась, что он за мной не пойдет, останется здесь. Наивная.
На его мужских туфлях имелся небольшой обитый железом каблук, издающий такой неприятный, но характерный звук, разносящийся эхом по всему коридору. Я устало подумала – ну вот, дожили. Уже даже то, как он ходит выучила. Еще бы, он ведь всю неделю меня преследовал. Но сегодня он перешел все мыслимые границы, и это пугало. И главное… почему он просто не подошел ко мне и не предложил пойти вместе?
Одну стену коридора украшали красные витражи, другую – двери не использовавшихся аудиторий. Я вскользь подумала – какая же все же академия пустынная. Такого огромного замка слишком много для всего лишь пяти десятков студентов. Сейчас мы здесь совсем одни, если он набросится на меня как тогда – никто не услышит мои крики. Потому...
Я остановилась и повернулась к нему лицом. Фрино тоже застыл прямо под тускло светящейся лампой. Тощий, понурый. Такой же уставший как и я.
– Почему ты идешь за мной? – стараясь не выдать собственного напряжения, спросила я.
Он промолчал, только глаза опустил. Я удивилась. Почему у него такой потерянный вид?
– Скажи уже, – решила чуть нажать на него я. – А то… мне страшно…
– Мне тоже, – буркнул он.
– Тебе-то почему? Тебя-то никто не преследует.
– Прости.
– Зачем ты это делаешь?
– А ты не понимаешь? – поднял он на меня взгляд.
От этого взгляда – тяжелого, странного, непонятно что выражающего – по спине побежали мурашки.
– Н… нет, – выдавила я. – Не понимаю. Объясни.
Страшно, до чего же страшно когда он так смотрит. Я попятилась, готовая в любой момент кинуться бежать. Фрино закусил губу.
– Я все делаю неправильно, – осторожно начал он. – Не дурак ведь… понимаю. Ты не подумай ничего плохого. Давай так…
Он прикоснулся ладонью к груди и, глядя прямо на меня, произнес:
– Я клянусь, что никогда не причиню тебе вреда, Яна. Ни словом, ни делом, ни чужими руками. Клянусь собственным сердцем.
Воздух вокруг его ладони замерцал. Тот факт, что он поклялся сейчас самой страшной из всех магической клятвой, ошарашил меня.
– З… зачем? Мог бы и чем попроще...
– Попроще бы тебя не успокоило.
Что ему на это ответить, я не знала. Как назло откуда-то из коридора послышались голоса. Мы с Фрино глянули в ту сторону, переглянулись. Я понимала – нельзя сейчас все так оставлять, надо все уже решить до конца между нами. Фрино тоже это понимал. Потому, недолго думая, схватил меня за руку и потянул к одной из дверей. За дверью оказался небольшой чулан. Тот самый из снов? От этой мысли у меня сердце подпрыгнуло. Свет в нем не горел, дверь закрылась, и мы оказались в полной темноте. Пару секунд висела напряженная тишина… а потом Фрино – я не увидела этого, скорее ощутила движение воздуха – вдруг двинулся ко мне.
– Что ты делаешь? – опешила я. – Подожди… Фрино!
Его это не остановило. Я подумала – ну вот, мне конец. Наверняка, клятва была ловкой иллюзией, и сейчас он всадит мне нож в живот, как всадил его в прошлый раз Мрамору. Но вместо этого Фрино подошел ко мне и сгреб в объятия. Сгреб, и зашептал – сбивчиво, отчаянно, на ухо:
– Я понимаю... я тебя уже достал. Но, прошу, просто выслушай, что я скажу и дай хотя бы пару… секунд вот так постоять. Я тебе соврал… я тебя не ненавижу… Ты не должна себя ни в чем винить, слышишь меня? Это я должен просить у тебя прощения… за все те мерзости что я тебе сделал… в ногах валяться. Я, не ты...
– Фрино… постой, – ужаснулась я. – Подожди…
– Заткнись, – беззлобно огрызнулся он, сжав меня еще сильнее. – Просто стой и слушай… иначе я испугаюсь и сбегу, как последний трус… просто я хочу тебе сказать… если бы я знал, что за такую жизнь, как у меня сейчас, нужно было заплатить глазом – я бы сам его себе выколол. Ты, наверное, думаешь, что из-за тебя я попал в капкан?.. Нет. Это раньше я был в капкане, а ты меня из него вытащила… впервые в жизни я делаю действительно то, что хочу сам, ни на кого не оглядываясь...
Он задрожал, а мне стало так плохо… так плохо, как никогда в жизни не было. На глазах слезы выступили, так от всего сказанного вдруг стало больно.
– Ты мне тоже снилась… – продолжил он. – Каждую ночь меня убивала. Думал, что ты меня ненавидишь… думал, будешь как все – шарахаться как от прокаженного… а ты… ты…. как вообще в голову тебе такое пришло... взяла и пришла извиняться. А потом еще раз… как я по твоему должен был себя чувствовать? Я ведь тебя замучать хотел, это ты понимаешь? Может даже убить... Представь как я себя ненавижу... Я бы своими руками убил единственного в этом проклятом мире человека, которому на меня действительно не плевать…
Голоса за дверью стали громче, в темную каморку проникло немного света от магического светлячка. Фрино замолчал, тяжело дыша. То ли ждал, когда люди пройдут мимо, то ли просто не знал, что еще сказать. Мне же не оставалось ничего, кроме как обнять его ответ и постараться не заплакать. Так мы и стояли какое-то время, обнявшись, и ждали, пока стихнут шаги.
– Да все уже… – сказала я ему тихо. – Не вини себя…
– Да нет… не все… – пробормотал парень устало. – Есть еще одна проблема…
– Какая? – насторожилась я. – Я могу помочь?
– Глупая… – прижался лбом к моему плечу Фрино. – Какая же ты глупая… Яна, я по тебе с ума схожу, понимаешь? У меня и так не совсем все с головой… в порядке… но я с тобой окончательно, кажется, свихнулся… поэтому я за тобой и хожу, как какой-нибудь...
От таких слов мне стало жарко, странно. Это было как в тот раз с Кешей, только теперь признавались действительно мне. И я понятия не имела, что с этим делать.
– Какой же я все же идиот, – пробормотал Фрино с отчаянием. – Да нужен я тебе, честное слово… за тобой же и Мрамор бегает, и Кальц этот… зачем я тебе... Так что сделай вид, что я тебе ничего не говорил, хорошо?
– Н… нет… – выдавила из себя я, чувствуя, как горит лицо. – Подожди минутку…
– И чего ждать? – с сарказмом спросил Фрино. – Брось, я прекрасно понимаю, что я тебе противен. Зажал тут тебя… в темном углу как… маньяк….
– Ничего ты мне не противен, – собрав остатки храбрости, прервала его я. – Не лучше и не хуже любого другого парня.
– Не жалей меня…
– Даже и не пытаюсь.
Фрино застыл, явно не зная что мне на это ответить. Потом наконец-то меня отпустил. Хотел уже отстраниться, но теперь в него уже испуганно вцепилась я. А что, если уйдет? Что если бросит меня прямо здесь и прямо сейчас со всем, что внутри меня кипит?
– Если ты меня не отпустишь… – пробормотал он, – я не знаю, что я с тобой сделаю…
– Да… делай что хочешь… – ответила я ему тихо. – Только перестань думать, что я тебя жалею… я это не из жалости… я искренне…
Чуть помешкав, Фрино подтолкнул меня назад. Я уперлась спиной в стену, и от этого мне стало как-то даже спокойнее. А потом он меня поцеловал. Нежно, осторожно, держа в своих ладонях мое лицо. И на этот раз мне совсем не хотелось ни бежать, ни отталкивать его.
До общежития мы шли как два преступника, прячась от решивших прогуляться ночью студентов и изредка, украдкой, жались друг к другу. У входа мы разделились, чтобы не попасться никому на глаза вместе. Я осознала произошедшее только когда заперлась в своей комнате и нырнула в постель. Осознала и, не сдержав счастливой улыбки, уткнулась в подушку покрасневшим лицом...
