Текст книги "Сталь и шелк. Акт второй (СИ)"
Автор книги: Анастасия Сыч
Соавторы: Алиса Рудницкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Глава 27. Яна (1)
– И все-таки настоящий дракон – это читерство, – пробормотала я, активно хлопая покидающей импровизированную сцену Эби.
Моя группа частично сидела, частично стояла на желтом ковре в зрительской зоне. Информация о наличии палатки-гримерки прошла как-то мимо нас, так что все перестраховались – под длинными плащами скрывались пафосные наряды для выступления. Я в меру своих художественных возможностей придумала дизайн, но всей работой с тканями, нитками и прочим официально занималась Брусника – и материалы добыла, и шила... С неожиданной помощью Дженни, кстати – но это большая и страшная тайна, ведь наша феменистически настроенная кураторша и рукоделие вроде как вещи малосовместимые. И видеть, что несмотря на все заверения, Дженни свой вклад в подготовку внесла – как-то радостно.
– Откуда ты берешь такие слова, что даже переводческая магия академии не срабатывает? – задал риторический вопрос Эйнар. Он, как и все, волновался. Примостился рядом со мной и все ехидные комментарии на ухо шептал, так при этом дергая себя за волосы, что странно, как пару клоков не вырвал. – Хотя меня больше интересует, кто там такой мастер иллюзий...
– Это Текка, – с гордостью улыбнулась Брусника. Листок, на котором я написала сценарий выступления на случай внезапного склероза в самый ответственный момент, в ее руках превратился в бумажный шарик – подруга все мяла и мяла его. – Правда, она молодец? Даже я не думала, что у нее столько сил... Вы не представляете, какое это чудо для ее расы.
– Ладно эта зелененькая, но вот меня наш злобный барашек удивил. Так мило сплясал, – весело присоединился к обсуждению выступления Мэт. Казалось, что он, единственный на этом ковре, был совершенно расслабленным. Даже Кальц призадумался – и я, глядя на него, тоже в очередной раз засомневалась: а не слишком ли рискованно было давать ему такую роль?...
– Кстати, о барашках, – вскочил с места Эйнар. – Пойду поздравлю этого – как ты там говоришь, Эби? – чертов-ски... везучего человека. Первые выступили – и свободны, можно просто наслаждаться зрелищем. А нам до самого конца тут мучиться.
Если бы не осознание, что мне придется оставить группу без присмотра – идея не самая удачная – я тоже с удовольствием свалила бы поболтать с Эби. Я не понимала, почему со всеми ее способностями в магии ей дали такую простую роль... Мне даже обидно за подругу было. Она же крута! Крута именно как маг, а не прилежная ученица на уроках музицирования на своей родине.
Хотя красиво, конечно, вышло. И само сказочное выступление с неожиданно зловещим финалом интересное, вздыхать от зависти на некоторых моментах хотелось, ну а Эби так и вовсе просто очаровательна!
Смотреть со стороны на свое тело, играющее на скрипке и поющее – вроде как запись там была, но все же – лиричную балладу, было как-то даже дико. Никогда не думала, что у меня такой приятный голос. Наоборот, всю жизнь считала, что он грубоват, и слуха у меня нет, и вообще – петь меня и под страхом смерти было не заставить. А тут вот оно что... Мне даже захотелось научиться этому делу – взять у Эби пару уроков, когда вернусь в свое тело.
Хм, а ведь за всеми этими разборками и тренировками в группе, я так и не узнала у Кеши, как там продвигается наше спасительное зелье... С победой в соревновании все ведь ненадежно.
На площадке разыгрывалось представление студентов из оранжевого общежития. Подопечные Фелиции Вон решили поддержать идеалы кураторши – сверкали магией так, что аж глаза от пафоса резало. И тема выступления была – королевская. Дворцовые переворот, спрятанный у колдуна-отшельника маленький принц, революция, коронация – такие вот страсти престольные. Но несмотря на обилие сюжета, вроде как очень зрелищно выходило.
Затем на сцену вышли умники из синего в черных мантиях.
– Что-то мне страшно, – вдруг заявил Мэт. – А может ну его...
– Уймись, – укоризненно качнула головой я, оборачиваясь к эльфу. И куда делся его невозмутимо-веселый вид? У Мэта, казалось, даже уши поникли. – Все тыщу раз отрепетировано, мы справимся. Ты справишься!
– А вдруг я опять не удержу...
– Так...
Я тоже решила размять ноги. Встала, захватила Мэта в ободряющие объятья.
– Мэт, не дури. Мы что тут, зря всей командой тебя раскрашивали? Вспомни эти чудные ночные часы, когда мы втроем, – я махнула головой в сторону Брусники, и она активно закивала, – в кружочке на корточках перед бедной подопытной фиалкой сидели, чтобы никаких больше нехороших болот и прочих эксцессов? Может тебе и все равно, но мне ужасно жалко просто так взять и слиться с соревнования. И не потому, что с желанием обломлюсь... просто столько старались, черт побери!
– А я просто хочу и самой себе доказать, что смогу, – упрямо сжала кулаки Брусника, выронив мой многострадальный сценарий. – Я сама боюсь так, что живот сводит, но нельзя же взять и отказаться...
– Вы чего? – перепугался Мэт.
Я уже поняла, что он, пусть и маскируется хорошо, но среди наших парней самый истинный джентльмен: даму в беде и расстройстве не оставит. И этим знанием я бессовестно пользовалась.
– Я же не серьезно. Пф, что я народ до этого не развлекал? Ерунда! И тут как раз вы зря... зря волнуетесь! За этих мы точно не хуже, – он махнул рукой в сторону заканчивающих свое выступление синих.
Что ж поверю на слово, а то за попытками переключить мысли Мэта в другое русло наблюдать толком полюбоваться на противников не удалось.
Зато пока я смотрела на выступления следующих групп, сама уже начинала думать, что высоких балов нам все равно не видать. Но это не значит, что мне хотелось сбежать, не попытавшись.
Ожидание – это ад. Чертов мандраж.
– Ненавижу выступать перед толпой.
Мне захотелось побиться в отчаянии головой о стенку. Или, так как стенки тут не было, хотя бы о землю. Не один, так другая. Ну серьезно, что еще за внезапные заявочки от нашей звезды?
Я с тоской повернулась к Юз Мосали. Она с еще большей тоской смотрела, как пара оборотней из зеленого – волчица и огромный пятнистый кот с милыми кисточками на ушах – танцуют странный танец-драку, то в людском облике, то в зверином.
– Раньше ты сказать не могла? – несчастным голосом спросила я. – Мы же все думали, что это прямо “твое-твое”, Эйни еще болтал про ритуальные пляски перед многотысячными толпами, а тут, между прочим, полсотня всего, мелочь.
Юз едва заметно улыбнулась.
– Эйнар все правильно говорил. И он даже знает, как я это ненавижу. Наверное, поэтому и предложил...
– Вот придурок! – возмутилась я. Мне ведь казалось, что он к Юз относится благожелательно, по крайней мере, лучше, чем ко мне, но все же Эйнар и гадости ближнему своему – это вещи неразделимые. И даже при моих не самых теплых чувствах к Юз, это не радовало.
Но будущая жрица только удивленно на меня посмотрела.
– Может, и ненавижу... может, каждый раз у меня словно все внутри разрывается на клочки, но – умею. И хорошо. Это мой долг перед группой.
А. Надо же. Целый долг. И, главное, тон такой серьезный, будто она на смерть идет, а не красоваться перед зрителями.
Но от этих слов – все чертов тон – всем вдруг стало неуютно. Делает Юз вид, или действительно вся такая самоотверженная, но у людей, ради которых она выпендривается, это вызывает тоже определенное чувство обязанности – если они, конечно, не полные эгоисты.
– Ой брось, не думай так, – к нам подошел Кальц и выдал одну из этих своих милых улыбочек. – Жизнь человеческая слишком коротка, чтобы тратить ее на несуществующие долги. К тому же, почему бы тебе не сделать это так, как тебе нравится? Не для долга, а для собственного удовольствия.
– Вот-вот – ради себя, – поддержала я демона. Я не знала, насколько Юз искренне тут благородно страдает от своего “долга”, но скепсис сейчас, увы, не лучшая политика общения. – Вдруг все не так плохо будет, а наоборот? Но вообще, надо было просто сразу сказать, что не нравится, зачем себя так мучать? Придумали бы что-нибудь иное, выпустили бы вон, Мэта голого, он у нас не стеснительный – фурор от девиц обеспечен.
– О каких девицах речь? – это Эйнар соизволил вернуться, и я переключилась на него – все же с Юз я пусть и старалась говорить как обычно, и неплохо получалось, но каждый раз опасалась скатиться в очередную ссору.
– Или тебя, Эйни. О, сколько сразу появится кандидаток, чтобы помочь тебе опыта набираться.
– О чем говорит, эта чудная женщина? – закатив глаза, спросил у неба Эйнар. – И откуда взялась эта серьезная атмосфера? Победа в наших сетях, друзья мои, очнитесь. Присмотритесь, кто у нас в судьях. Жених Абигейл. Преподаватель, который друг Абигейл. Этот замечательный Хранитель, что благоволит Альбо. И Абигейл, определенно, тоже – я заметил, как он на нее посматривает. Да и сама ректор нашу старосту ценит, не с любым студентом она говорит...
Что ж они все так прицепились к этому одному-единственному вызову в ректорскую башню? Может, меня вообще там отчитывали, исключить грозились, откуда эти домыслы о том, что я у Рады в любимчиках?
– А Гранит? Что Гранит? – серьезно, будто Эйнар тут дельные вещи говорил, уточнил Альбо.
– Дракон, разумеется, в первую очередь будет любить сына и его группу. Но во– вторую – подружку сыны и ее группы. Какие могут быть сомнения?
– А может они, это, не предвзяты? – сделав страшные глаза, предположила я.
– Дикость какая, – затряс головой Мэт. – Все люди предвзяты, Эйни дело говорит.
– Ну так чего мы паримся, – фыркнула я. – Пойдемте уже.
На сцены вышла группа голубого общежития, следующие – мы. Пора уже покидать зрительские места и гримироваться.
Глава 27. Яна (2)
Сначала мы сотворили себе сцену.
Брусника в наряде аля дриада – зеленое свободное платье, листочки, цветочки в волосах – в тишине вышла в центр площадки, изящно присела и приложила ладони к земле.
Я сидела в палатке – мне тут все выступление сидеть – и видела Бруснику только со спины, но знала, что сейчас под нежной кожей на ее руках пробегают тонкие, едва заметные, зеленые прожилки. Вокруг Брусники волной прокатился травяной ковер в мелких луговых цветах – белых, розовых, голубых. Слева и справа от девушки выросли два деревца – персиковых, по личной просьбе хихикающего Мэта.
Запели птицы. Волшебно запели. Не просто чириканье и посвистывание, а мелодия. Пока – светлая и веселая. Мир да благодать.
Разумеется, птиц в академии не нашлось. Никто даже захудалого попугайчика себе в домашние животные не завел. Но зато у Эйнара имелась куча перьев, которые он -по его словам – с родины умудрился прихватить. И мы славно над ними поколдовали. Светлое перо из запасов блондинчика, красное из хвоста рыжего Альбо, глиняная болванка, парочка артефактных рун и немного менталистики. Приправили все нехитрой иллюзией, поддержали левитацией – и на ветки вспорхнула парочка экзотических пташек. Имитациях их пения, конечно, дело горла, мыслей и магии Альбо, притаившегося на дереве в своем оборотническом облике. Но со стороны и не скажешь, как настоящие выглядят.
Итак, у нас получилась невинная цветущая полянка. Но мелодия изменилась – на тревожную, истеричную. На поляну ступил Мэт.
Очень пугающий Мэт.
Его вид – моя гордость. По традициям пинионских некромантов эльф был в одних штанах, тело разрисовано черными рунами и просто рисунками. Я решила, что надо быть прямолинейней, и украсила смуглую кожу парня изящно стилизованными черепами, звериными оскалами, жуткими крестами – все складывалось в единый, вызывающий отторжение, узор. Еще и макияж нанесла – аля “я на Кронусе пугаю бандитов”, и волосы ему для полноты эффекта мы отбелили.
Но Мэт сейчас и без всяких внешних ухищрений пугал. Там, где он ступал, трава чернела, гнила, мертвела на глазах. Цветы же наоборот – росли, наливались яркими ядовитыми красками, принимали хищный вид. Птицы заистерили еще сильнее – воронье карканье, душераздирающие крики, скрипы и свисты.
Мэт, распространяя вокруг себя ауру смерти, неспешно шел к замершей в испуганной позе Бруснике.
Так, а теперь и мне пора браться за дело – гниль расползлась больше запланированного. Надо подкорректировать, помочь эльфу держать магию в узде – не нужны нам тут никакие взрывы. И я сосредоточилась, погрузилась в филигранную работу со всеми этими тонкими магическими материями. Краем глаза, следила за тем, чтобы дальше все шло по сценарию.
Брусника, не в силах сдержать воплощение зла в виде Мэта, медленно попятилась назад. Вскинула руки в отчаянье – я с трудом успела присоединиться к Кальцу, порывом ветра пронестись по поляне и окутать девушку летящими в воздухе розовыми лепестками и зелеными листками.
От психоделики птичьего концерта у самой в ушах звенело, а в голове мутилось – Альбо слишком разошелся. Я, не переставая следить за противостоянием магии смерти и магии жизни, чуть приглушила звук. Да и пора добавить спокойного трагизма.
Пронзительная нежная соловьиная трель на фоне дарк-метала от остальных.
Брусника, облепленная с головы до ног листьями и травинками, лепестками и соцветиями, обратившись в памятник живой природы, цветочной статуей стояла среди природы мертвой. Мэт с торжествующим хохотом – о, сколько мы репетировали этот злодейский смех! – убрался со сцены.
Да это был пролог.
Уф. Это была всего лишь пролог, а мне уже нехорошо от напряжения – и магического, и психологического.
Сконцентрируйся, дорогуша, если не хочешь налажать. Помочь Мэту, Бруснике и остальным продержаться.
Теперь выход нашей главной героини.
Юз Мосали была хороша. Босая, в полупрозрачной – разумеется, не в стратегически важных местах – черной тоге. Она звенела при каждом шаге серебром на ушах и запястьях. На шею несколько раз накинуты длинные бусы – те, что мы с Эйнаром творили. До пояса свисали, и тоже звенели, тоже были музыкой для атмосферности – запрограммированные на определенную мелодию артефакты. А еще Юз благоухала – тяжелый запах лилий приглушала твердая нежность розы и жасмина. Ароматическая магия, которой они с Кальцем, как оказалось, увлекались, должна была пробираться и сквозь купол – пусть и не в полную силу, но помочь зрителям и судьям поймать нужное настроение.
Юз стала танцевать. Земля под ее ногами превращалась в серые каменные плиты, с едином ритме с движениями тела, возникали, развивались и потухали огненные ленты. Украшения мерцали и звенели. В своем неспешном танце Юз сотворила дорожку, идущую между двумя деревьями с притихшими птицами, пришла по ней прямо к Бруснике – и замерла, рассматривая чудо природы, принюхиваясь, в любопытстве склоняя голову. Прикоснулась – несмело, едва уловимо – к укрытому лепестками лицу.
Я дыхание затаила от напряжения. Если мы сейчас ошибемся, и Ника пострадает...
Но обошлось.
Маленькие язычки пламени на кончиках пальцев Юз послушно объяли цветочную маску Брусники, освободили ее из заточения – ненадолго. Она резко пробудилась, вцепилась в бусы Юз, притянула темнокожую жрицу к себе в молчаливой мольбе.
Символично взметнул ветер, птицы вспорхнули с насиженных веток, закричали. Оставив в руках Юз белую лилию с тремя лепестками, Брусника вновь обратилась статуей. А Юз вновь затанцевала... Эх, какая же она красивая, как двигается! Как бы я к ней не относилась, не могла не любоваться.
Так, краем глаза, естественно. Не отрываясь от работы. Контроль-контроль-контроль.
Юз двигалась к деревьям. Где там Мэт? Ага, идет, образно сея вокруг смерть и разрушения – хотя куда уже больше. Увидев нашего темного властелина Юз, не переставая плясать, сорвала с лилии два лепестка и кинула наземь – вместе с незаметной бусиной-артефактом.
Клубы дыма из артефакта и фокус со звуком раската грома от меня – и, вот, на сцену выходят Эйнар и Кальц. Оба во всем белом – рубашки с пышными кружевами на воротнике и манжетах, строгие сюртуки, облегающие брюки и остроносые туфли на каблуках. Кальц, конечно, был красивей Эйнара, но издали они оба казались прекрасными близнецами, настоящими ангелами.
Они шли к завораживающе танцующей Юз и снисходительно замершему в ожидании Мэту. Мужские каблуки звонко стучали по каменной дорожке – в едином ритме с негромким тревожным пением птиц и бренчанием браслетов. Конечно, мы хотели сделать их появление поэффектней – создать портал, чтобы они будто прямо из лепестков и воплотились... но даже общими усилиями не вышло, не для нашего уровня пока задачка.
Так, а теперь грядет битва.
Эйнар напал первым. Я сотворила перед ним сотню капелек воды, он метнул сотню ледяных иголок в сторону злодея. Но все они замерли в миллиметре от Мэта – я же и остановила.
Кальц окрасил иллюзией потоки воздуха в красный и попытался наглядно удушить ими врага, но и его магия замерла, шифоновым шарфиком обернувшись вокруг шеи Мэта. Еще парочка бесплодных попыток – синее и красное, скучающий эльф, злой смех, карканье и крики. Затем атаковала и сама Юз – кольца пламени, вздымающаяся дыбом при ее притопываниях земля.
Но Мэту все было нипочём. Ему надоело. Пафосным взмахом руки отбросил обоих светленьких парней в стороны.
С Эйнаром вышло не очень удачно. Я буквально почувствовала, как он чуть не крикнул от боли – попал на миг рукой в опасное место, полное магии смерти. Костяшки пальцев парня мгновенно покрылись отмершей тканью. Я с трудом успела остановить процесс заражения, очистить, полечить – уж как могла на таком расстоянии и при таком своем уже полудохлом состоянии. Но Эйнар крут, даже в лице не изменился, согласно сценарию активировал очередной артефакт с дымом, встал и незаметно убрался со сцены, хотя я знала – испугался.
А знала я из-за этих чертовых связующих артефактов – простые фенечки, узкие желто-белые браслетики на запястье. Волшебная штучка, что помогала нам быть единой командой – четче чувствовать магию друг друга. Эйнарова идея, ведь с такой программой выступления, почти полностью построенной на опасном взаимодействии наших сил, на одной отрепетированности далеко не уедешь – слишком большой риск, в любой миг что-то может пойти не так. Реально полезная вещь сегодня. Только вот на чужие эмоции и ощущения я не подписывалось, но как же без побочных эффектов...
По крайней мере, Эйнар уже мог вздохнуть спокойно – его роль сыграна, теперь только поддержка со стороны рядом со мной.
Кальц, тем временем, тоже сымитировал свое исчезновение в тумане – но он вернется потом в чуть ином облике. А Мэт захватил Юз, сгреб в свои жестокие объятья, чтобы как всякий порядочный злодей, овладеть героиней. Героиня тоже была порядочная: притворилась, что сдалась – и вырвалась, побежала к Бруснике, не забывая звенеть браслетами, рассыпая по пути алые, как капли крови, бусины – порвалась длинная серебряная нить.
Теперь счет на минуты – успеть бы до того, как артефакт сделает свое дело.
Мэт преследует Юз, и птицы для пущего пафоса стаей летят за ним во главе с Альбо, орут-поют мрачную эпичную песнь. Юз готова защищать – то ли честь свою, то ли Бруснику – до конца. В ее руках – последний лепесток лилии. Она делает вид, что пронзает себе грудь кинжалом и иллюзорной кровью омывает белый цветок. Распростирается на черной земле черным пятном – только магически поблескивает красные капельки и бусинки. Юз своей «смертью» вызывает нового воина. Точнее, старого, но проапгреженного
С чудовищем Мэтом сразится чудовище Кальц.
Я полностью отрешилась от зрителей, сосредоточилась на выступлении, но сейчас ощутила какое-то злорадство от испуга некоторых студентов. Кальц появился на сцене, пылая своей демонической аурой – рогатый, крылатый, опасный – жуть. Одежда его сменила цвет – стала полностью черной, только волосы светились белизной. Ну и глаза, конечно, тоже – светились.
Мэт со свистом и маханием рук направил на противника птичью стаю во главе с Альбо. Демон расправил свои призрачными крыльями, магией воздуха раскидал птиц прочь. Только Альбо остался, обратился человеком позади Кальца – напасть хотел, зачарованный верный слуга темного господина. Но демон сильнее – черным, когтистым пальцем коснулся лба оборотня и усыпил того.
Твою ж мать, что-то мы отстаём от графика, несмотря на все репетиции!
Места, где лежали алые бусины уже потихоньку начали «оживать», зеленеть – я же сама не задержу процесс надолго. Попыталась мысленно донести до Кальца мысль, что надо поторапливаться, смазывать финальную битву. Чёрт с ней, главное, что бы возрождение всего живого раньше времени не наступило.
Кальц то ли меня услышал, то ли сам понял – бросился на Мэта… И, в общем, запланированный обмен красочными заклинаниями на целых сорок секунд мы заменили на всякий крайний случай заранее обговоренным туманом на десять-пятнадцать: я сотворила водяные капельки, Юз, все также на земле валяясь, нагрела их, Кальц закрутил в потоке и окрасил в разные цвета. А потом развеял туман – и он уже стоял победителем над павшим Мэтом.
Ладно, слив так слив, могло быть хуже. Главное, что природа оживала. Почерневшая, скукоженная трава вновь зеленела, подымалась. Хищные цветы обращались милыми ромашками-василечками. Деревья весело трепетали листвой. И птицы запели – светло и трагично. Альбо очнулся, вновь обратился, перелетел на плечо к настоящей госпоже – Бруснике. Она тоже оживала – слетала цветочная броня.
Брусника изящно склонилась над все еще лежащей трупом Юз. Кальц склонился над ней с другой стороны, чтобы зрителям все хорошо было видно.
Пение стало еще трагичней, хоть рыдай.
Кальц показал жестами, что сердце готов отдать, чтобы Юз оживить, и Брусника это организовала. Третий дымящий артефакт – все-таки это куда проще, чем туманы сотворять, надо было тремя не ограничиваться – и Кальц исчезает. На самом деле просто ложится и прячется в траве, которую Брусника специально рядом повыше вырастила.
Юз пробуждается – и в ее руках белая лилия. Повинуясь внезапному порыву вдохновения, я для красоты еще и платье ей сделала илюзорное – белое, как у невесты. В контрасте с темной кожей выглядело потрясающе.
Правильно, Яна, трать последние силы…
Юз опять танцует, Брусника с видом мамочки любуется, мир вокруг цветет и пахнет. И только лежит неприкаянный Мэт черно-белой кучкой – по идее ждет и своего героя-освободителя, но открытых намеков на такой открытый конец мы не оставили.
Все, сворачиваемся.
Вот он самый сложный момент – убрать все это великолепие нафиг, быстро и чисто.
И я, с помощью Мэта с Брусникой, конечно, убрала. Пара секунд – и сцена девсвенно чиста, только артисты наши дух переводят и скупо кланяются зрителям.
Выходить из тени, чтобы насладиться, аплодисментами я не стала.
Я подыхала от усталости. Дышала тяжело, будто марафон пробежала. Тряслась, как столетняя бабулька. Даже не заметила, как одногруппники вернулись.
– Неплохо все вышло, – раздался жизнерадостный голос Кальца. Выглядел он свежо – лучше всех, пожалуй. Выносливый, зараза. И большой молодец!
– Я сейчас помру, – патетично повалится на пол палатки Мэт. Рядом обессилено сел взъерошенный Альбо.
– Забавно, но просто стоять и не шевелится было тяжелей, чем магичить, – Брусника тоже выглядела уставшей, но счастливой. Как и Юз – та буквально светилась:
– Я и забыла как это.. просто развлекать зрителей, – восторженно покачала она головой.
Ну вот, слава богу, совместила со своим долгом удовольствие. Правда взгляд на меня косой бросила – будто я ее как-то подставить успела.. Что ж она так не верит в мои искренние намерения сохранить мир в группе? Ведь не поддаваться на провокации и вообще использовать их с пользой для себя – тоже победа.
– Мы молодцы, – я улыбнулась группе и скрипя костями, поднялась с места. Уу, как ноги-то затекли. – Все, кто думал, что мы сольемся, потому что будем за лидерство драться – обломались. Круто все сработали, настоящая команда! И, Альбо, ты тоже зря страдал от своей бесполезности.
Альбо просиял от похвалы, но спросил.
– А где Эйнар? Он тоже не вышел. Так приятно было, когда хлопали!
– Так вот же, – кивнул в угол Мэт. – Переутомился, бедолага. Ну еще бы с его куцыми силенками столько артефактов поддерживать. Даже при помощи Эби задачка не из легких.
Эйнар действительно привалился к стене и тревожно дремал – магическое истощение на лицо. Еще и покалеченная рука безвольно лежала на полу. Охнув, к нему на помощь поспешила Брусника, подлечила немного, а парень даже не заметил, разве что расслабился во сне.
Я бы тоже сейчас с удовольствием завалилась спать – ничего ни делать, ни думать, ни чувствовать не хочу, сплошное опустошение. Но надо бы сначала узнать вердикт судей. Моральное удовлетворение это прекрасно, но и высокая оценка стараний со стороны нам жизненно необходима. А потом на всякий случай отвести Эйни в лазарет. Вообще, целительница, могла бы и дежурить во время соревнования – мало ли кто как пострадает во время выступления...
Только с первым пунктом вышел облом. Воплощение зла в виде Рады Тарвиус, объявило, что результаты будут только через пару дней. Судьям, видите ли, подумать надо.
