Текст книги "Сталь и шелк. Акт второй (СИ)"
Автор книги: Анастасия Сыч
Соавторы: Алиса Рудницкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Вот же сука, а? Сначала строила из себя святую – спасла тут общагу из доброты душевной, прощения даже попросила, снизошла, понимаете ли. И теперь сделала меня крайней, театрально наплела всякой херни, а все только уши развесили. Эйнар, Мэт, даже Брусника и незаметно залетевший в комнату Альбо, выглядели так, будто призадумались. Нашли в словах Юз рациональное зерно.
Надо что-то ответить. Так, чтобы поставить Юз на место.
Никогда прежде меня не смущало наличие свидетелей при ссоре. Ведь получается, что себя показать надо с лучшей стороны, иначе смысла никакого, Юз все равно окажется для всех права. Для меня в том числе.
Кажется, я впервые за долгое время не знала, как себя вести. Стояла и растерянно молчала, как дура.
Но, к счастью, с небес спустился ангел-миротворец. В смысле, Кальц со второго этажа спустился. Даже странно, что после всего произошедшего он все так же идеально выглядел – одежда чистая, волосы собраны в ровный высокий хвост, никаких царапин или ссадин.
– Добрый вечер, Эби, – махнул он мне рукой, беззаботно улыбнувшись. – Может хоть ты мне объяснишь, чего все такие злые и напряженные? Все ведь уже закончилось. Может, стоит перестать ругаться и просто спать пойти? Как там на Земле говорится… утро вечера мудренее?
Его появление чуть разрядило обстановку. Юз, вежливо пожелав всем спокойной ночи, сбежала первой. Либо решила, что уже и так все сказала, либо не хотела ссориться с Кальцем – все же демона она немного опасалась.
А я почувствовала дурацкое облегчение. Ну и ладно. Больно мне надо перед Юз оправдываться. Все равно сейчас, вся на нервах и ничего толкового не скажу. Лучше обдумаю не спеша, как всем показать, насколько она ошибается насчет меня. Ошибается ведь?
Глава 14. Абигейл (1)
– Ты как? Ничего себе не спалила?
Мы с Мрамором шли с огненной магии, которая была в нашем расписании последней. Я чувствовала себя истощенной. Мы проходили заклинание непалимости, что стоило нескольким студентом их тетрадей с конспектами, а то и бровей. Дженни откровенно над нами издевалась, сама нежась в огне как саламандра. Куда нам до нее.
– Да я в порядке, – натянуто улыбнулась я Мрамору. – Пару раз, конечно, чуть не обожглась. Но ты же знаешь, я люблю огонь. Только вот сил совсем не осталось.
– Да уж, – вздохнула Мрамор. – Я тоже выжат. Иногда мне кажется, что это слишком. Еще даже не середина первого курса, а она нас уже таким сложным вещам учит. Мне-то все равно, я жил с драконами и давно все эти приемы выучил, чтобы они меня в человеческом облике не поджарили, но остальные...
– А как по мне – это правильно, – пожала плечами я. – Скучно же зубрить теорию или тратить целые дни на отработку простейших приемов. А тут – сразу боевая практика.
– Ну может, – нехотя согласился Мрамор. – Однако я за тебя беспокоюсь. Не подставляйся слишком сильно. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
Я на это только вздохнула. В этом весь Мрамор. Из-за того, что мы с ним так много общались, когда я была в своем собственном теле, ему приходилось изображать из себя Янкиного друга. Она ему не нравилась, но он шел на такие жертвы ради меня. Он за меня волновался. Он постоянно спрашивал как у меня дела и как я себя чувствую. В общем, беспокоился обо мне после драки с Фрино так, будто я могла вот-то упасть и умереть. Сначала это вызывало умиление и благодарность, но постепенно, из-за постоянных повторений начало раздражать.
– Вот бы вы быстрее обратно поменялись, – сказал он неожиданно для меня. – Можно было бы тогда продолжать дружить. Хотя… жаль что нельзя меняться общежитиями.
– А что, я тебе в этом теле уже не нравлюсь? – в шутку спросила я.
– Не то чтобы, – хмыкнул Мрамор. – Просто то тебе гораздо больше подходит. Да и… разве ты не хочешь в родное тело?
– Не очень, – созналась ему я. – К тому же в том теле нет магии. Если я в него вернусь – меня просто выкинут из академии и выдадут замуж. Возможно даже память сотрут, и забуду я вас всех, дорогих мне людей. А это не то, чего я хочу, знаешь ли...
За разговором мы дошли до красного общежития, и Мрамор замер у ворот сада. Я удивленно на него посмотрела, не понимая, почему он остановился.
– Я бы не дал этому случиться, – поджав губы, сказал мне Мрамор. – Я же дракон, пусть и всего наполовину. Прилетел бы и украл тебя у твоего жениха.
– Это очень мило, – натянуто улыбнулась я. – Так что, пошли внутрь?
На самом деле я была не уверена, что хотела бы этого. Да, как с другом мне было очень весело с ним. Он ведь – мой первый приятель после Янки в академии. Но… честно, я не была уверена в том, что смогла бы выдержать всю эту его заботу, если бы мы стали встречаться. Я ведь любопытная. А он одергивал меня – не пробуй это заклинание, можешь пострадать. Не подходи к этому человеку, он может тебя обидеть. Не ходила бы ты на огненную стихию, обожжешься. И вроде одна часть меня понимала, что он прав… но ведь так можно все самое интересное пропустить!
– Прости, обещал отцу в библиотеке помочь, – извинился парень.
– Ладно, – пожала я плечами. – Удачи тебе.
Сверху, об окно второго этажа изнутри что-то громко ударилось. Мы вздрогнули, подняв головы.
– Придурок Фрино никак не уймется, – нахмурился Мрамор. – Чем он только там гремит постоянно... Иногда так и хочется пойти и надавать ему по шее. И почему его не исключили...
– Перестань, мы это уже обсуждали, – одернула его я. – Он получил свое и пообещал нас не трогать. Этого тебе недостаточно?
– Недостаточно, – твердо сказал Мрамор. – Если бы не демон, то он бы убил вас с обеих. Его должны были исключить и отправить к его семейке. Он вполне заслужил то, что приберег для него отец…
– У меня по этому поводу другое мнение.
Внутри все запылало, руки сами собой сжались в кулаки.
– Брось, Яна, – нахмурился Мрамор. – Не дури. Я знаю, ты добрая и мягкая, но ты не должна его жалеть. Люди просто так не меняются. С чего ты взяла, что он переучился? У него просто нет другого выбора. То, что он решил стать паинькой не значит, что он стал хорошим и добропорядочным студентом.
– Вот именно, у него нет другого выбора! – возмутилась я. – Лучше бы он дальше был тем идиотом, который устраивал нам гадости, чем… чем…. вот этим! Ты вообще видел, во что он превратился?!
И я указала наверх. От моего повышенного тона Мрамор опешил, а я продолжила:
– Ты вообще ничего не понимаешь, да? Я ему глаз выколола! Мне до сих пор кошмары из-за этого снятся! Из-за меня его хочет убить его же семья! И такого наказания вам недостаточно за то, что он на самом деле ничего не успел сделать? Вам этого мало?! Не стыдно, а?!
– Эби, Эби. остановись, – ошарашенно попросил Мрамор, назвав меня настоящим именем. – Ты не должна себя винить…
– Какие же вы все мерзкие! – уже выкрикнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – Великие судьи! Вам бы только кого-нибудь наказать, казнить, выгнать из академии, поставить на место! А то, что человеку может быть и так плохо, вы не понимаете?! Даже он сам лучше вас, потому что не кинулся мстить! Вообще ни слова мне не сказал, сам понял, что получил по заслугам! А ты? Где хоть капля благодарности?! Он вообще-то тебя остановил, когда ты был под действием тумана! А ты… ты просто в открытую пожелал ему только что смерти?!...
– Эби, он меня ножом в живот пырнул не раздумывая, – напомнил мне Мрамор.
– А ты бы всех переубивал, не только ранил! – выкрикнула я, заставив парня встать столбом.
И, развернувшись, я кинулась в общежитие. Злые слезы катились по щекам. Ну почему? Почему все так получилось? Я ведь понимала, что перегнула палку. Мрамор был в чем-то прав, и ни в чем не виноват. Он имел полное право Фрино ненавидеть. Но поделать с собой я ничего не могла. Эмоции будто бы обострились и хлестали через край. Слишком сложно все сплелось...
В гостиной я наткнулась на Ивону. Увидев меня с мокрыми глазами, девушка удивленно застыла, а потом просто подошла и обняла. Это было так неожиданно, что я на секунду опешила, а потом поморщилась, шмыгнула носом и разрыдалась, чувствуя себя последней истеричкой. За моей спиной хлопнула дверь. Я попыталась обернуться, но Ивона только заставила меня уткнуться лицом ей в плечо.
– Яна… – услышала я встревоженный голос Мрамора.
– Иди-ка ты отсюда, – отмахнулась от него Ивона. – Довел бедную девушку до слез.
– Но я же…
– Иди, – настойчиво повторила Ивона. – Извинишься, когда она успокоится. Как положено. Ясно тебе?
– Ясно…
Видно, было что-то в голосе старосты такое, что заставило Мрамора развернуться и уйти. Я еще пару раз шмыгнула, и Ивона наконец меня отпустила. Взяла за плечи, заглянула в глаза:
– Что случилось? – спросила она. – Можешь не рассказывать конечно, но… надеюсь он к тебе не приставал?
– Нет, – покачала головой я. – Я просто… просто…
Причину, по которой случились со мной слезы, я выдавить из себя так и не смогла. Снова расплакалась. Бывает такое – расстроишься из-за чего-то, только успокоишься, а как вспомнишь почему слезы льешь, тут же принимаешься рыдать дальше. Ивона, видимо, быстро сообразила в каком я состоянии, усадила меня на диван в гостинной, принесла стакан с водой. Прошла еще пара минут прежде, чем я сбивчиво смогла объяснить ей, что случилось.
– Да уж, дела, – задумчиво протянула Ивона. – Не думала я от тебя такое услышать. Хотя в чем-то и согласна...
– Вот и Мрамор не ожидал, – потупилась я. – А я… не могу я, понимаешь? Он ведь мне снится. Мне снятся кошмары почти каждую ночь про то, как я его убиваю. Это так давит. А главное, я понятия не имею… понятия не имею, что у него на уме...
– Ну, не зря же я с шиарой эту аферу провернула, ради тебя старалась, – прищурилась Ивона. – Тем его словам можно верить…
– Да я не о том, – шмыгнула носом я. – Он должен на меня злиться. А он ведет себя так, будто ничего и не произошло. Я бы лучше боялась мести сидела… чем вот так… не понимать что с человеком творится...
– А ты с ним не говорила? – уточнила Ивона.
– Пыталась, – потупилась я. – Но он сказал – забыли. Развернулся и ушел. А меня это изнутри раздирает...
– Так иди и зажми его в его же комнате, – пожала плечами Ивона. – Зажми и спроси еще раз. Там-то уже не сбежит. Главное, не пасуй, а добейся ответа. Иначе чувство вины так и будет тебя мучить. По себе знаю. Только будь готова стоять на своем, даже если он тебя пошлет.
– Угу, – я утерла лицо, вставая с дивана. – Ты права… сейчас и... пойду.
– Стоять, – поймала меня Ивона. – Лицо хоть умой. И иди в своей комнате немного посиди, успокойся. А то еще и с ним переругаешься, и будешь потом жалеть. А на Мрамора не злись. Он просто, дурила, любит тебя, но не совсем понимает, как это показать. Вообще не понимаю что он с этой Эби ходит, рожу только кривит. С ним бы тоже поговорила, объяснила ему все, поболтала о жизни.
– Хорошо, – натянуто улыбнулась ей я. – Спасибо, Ивона. Ты мне очень помогла...
Глава 14. Абигейл (2)
Спустя почти час я стояла у двери Фрино. От ссоры с Мрамором я уже немного отошла, и лицо у меня больше не было таким припухшим. Отошла-то я отошла, но вот успокоиться не получилось. Весь этот час я старательно себя накручивала и убеждала в том, что должна уже поставить жирную точку в наших с Фрино отношениях. Поговорить, понять, как он ко мне относится теперь, попытаться как-то искупить вину и забыть. В теории все выглядело довольно просто, только вот я подозревала, что на практике дело может обернутся еще одним скандалом.
На первом этаже жили Орсон, Ивона и Рейнар, второй занимали четверо оставшиеся студентов, на третьем – под крышей – обитал Якоб. Комната Фрино располагалась ровно напротив моей. Никогда не думала, что однажды я сама, добровольно, постучусь в его дверь. Однако теперь я стучала, мысленно молясь небесам, чтобы все кончилось хорошо.
– Войдите, – раздалось из-за двери.
Я вошла.
Комната выглядела так, будто ее знатно потрепали. Тяжелая красная штора держалась на одном-единственном кольце карниза, большая ее часть безжизненной тряпкой лежала на полу. На подоконнике валялась черная мужская туфля. На рабочем столе царил настоящий кавардак из учебников, тетрадей и писчих принадлежностей. На постели возвышалась гора перемешанных меховых шкур, плавно сползающих на ковер. Причем, нельзя было сказать, что в комнате грязно. Вовсе нет. Здесь царила идеальная чистота, ни капли пыли. Создавалось впечатление, что эпицентр беспорядка – удивленно уставившийся на меня Фрино – просто вымещал на своем жилище злость, разбрасывая вещи. Припомнилось, как что-то ударилось в окно, и слова Мрамора о том, что Фрино чем-то вечно громыхает. Так вот в чем дело.
Пользуясь замешательством парня я решительно вошла и закрыла за собой дверь, чтобы отступать было некуда. Повисла напряженная пауза. Фрино разглядывал меня, я разглядывала его. На блондине на этот раз был скрывающий его худощавую фигуру широкий свитер из грубоватой шерсти и лосины. Кудрявые волосы растрепались. Раньше и не обращала внимания, что они у него так вьются, а тут как-то в глаза бросилось.
– Зачем... пожаловала? – выдавил из себя парень.
– Хотела поговорить, – ответила я решительно. – И извиниться за… за все, что произошло. Мне правда жаль...
– Я же говорил – забыли... – оборвал меня удивленный Фрино, но на этот раз и я не дала ему договорить. Сделала уверенный шаг вперед, смело заглянула в глаза.
– Нет. Я не дам тебе себя заткнуть.
Фрино нахмурился, но промолчал. Ну, слава небу, теперь-то он меня выслушает.
– Я просто хочу сказать, что мне действительно очень жаль, – смотря прямо на него, продолжила я. – Я ведь чуть не убила тебя. Знаю, ты так вот запросто меня не простишь. Не надеюсь даже. Но я хотя бы хочу знать, что ты чувствуешь. Хотя бы скажи мне, что ненавидишь меня...
Договорить мне снова не дали. Фрино сжал руки в кулаки и сделал два размашистых шага вперед. Подошел вплотную, чуть наклонился чтобы наши лица оказались на ровне. Выглядел он злым. Мы впились друг в друга взглядами. С такого близкого расстояния я видела даже то, что в его родном глазу расширился зрачок, а в стеклянном – нет. Захотелось попятиться, однако я удержалась на месте. Не дала себе отступить, хотя очень хотелось.
– Ты... ты знаешь, кто ты после этого? – спросил он. – Ты самая настоящая лицемерная эгоистка! Тебе ведь плевать на мои проблемы. Тебе же просто хочется снять с себя ответственность. Или тебе меня жалко? Что ж, засунь свою жалость в свою милую женскую задницу. Мне она ни к чему.
– Прости, – хмуро сказала я, не отводя взгляд. – Ты прав. Я эгоистка. Но мне действительно жаль...
– Я тебя ненавижу, довольна? – как идиотке, медленно и раздельно объяснил мне Фрино. – Я ненавижу тебя всем, мать его, сердцем. Вы мне со своей белобрысой подружкой жизнь сломали. Теперь ты довольна? Отстанешь наконец от меня?
– Есть что-то, что я могла бы сделать, чтобы искупить вину? – в тон ему спросила я.
Парень не выдержал, схватил меня за плечи. Я думала – ну все, сейчас он меня ударит. Внутри появилось острое чувство удовлетворения. Ужасаясь самой себе я поняла, что хотела бы, чтобы он меня ударил, может даже избил. Тогда мы были бы хотя бы на полпроцента квиты. Но вместо этого Фрино встряхнул меня. Ощутимо так, но совершенно безболезненно.
– Ну что ты за дура, а? – почти с отчаянием спросил он. – Что у тебя в голове, женщина? Какими опилками она набита? Какого ты приходишь ко мне и доводишь до белого каления? Ты ненавидеть меня должна, бояться, шарахаться от меня!
– Сам же сказал, – посмотрела я на него с вызовом, – что я эгоистка. Пойми меня. Я... не могу все так просто оставить. Мне каждую ночь кошмары снятся. Я просто... прости за нахальство... хочу хоть что-нибудь сделать, чтобы искупить свою вину и перестать об этом думать.
Фрино удивленно застыл от таких слов. Отпустил меня, скрестил руки на груди, отвел взгляд. Я же потерла правое плечо, в которое он особенно болезненно вцепился, и уставилась на него. Что ж, неплохо, я впервые выиграла игру в “гляделки”. Какое-то время мы тупо молчали.
– Ладно, хорошо, – сказал он отрывисто. – Хорошо, раз ты такая упрямая. Мне все равно теперь совершенно, мать его, нечем заняться. Хочешь что-нибудь для меня сделать? Замечательно! Вариант больше не попадаться мне на глаза не пойдет, правильно я понимаю? Отлично. Просто превосходно. Какую бы хрень тебе поручить, чтобы ты от меня отстала?
Осмотрев меня оценивающим взглядом, Фрино вдруг снова приблизился. На этот раз он не выглядел злым, на его лице появилось что-то совсем другое. И вот от этого чего-то неизвестного я уже попятилась как миленькая, никакая сила воли мне не помогла. Еще и рукой загородилась. Только слабо так, неуверенно. Мою руку тут же перехватили, меня саму вжали в дверь собственным телом, лицо приподняли за подбородок и...
Не успела я испугаться, и вот мы уже целуемся. Моя рука, которую Фрино держал за запястье, беспомощно дернулась и повисла. Поцелуй вышел злой. Меня, растерянную и не понимающую что происходит, болезненно укусили за губу. Происходящее не желало укладываться в голове. Вроде как я и осознавала, что творится что-то неправильное, но понятия не имела, что с этим делать, и просто расслабилась. Фрино, почувствовав это, отстранился от меня на вытянутых руках и посмотрел как-то даже испуганно.
– Ты что... не будешь сопротивляться?
Мне ничего не оставалось, кроме как ошарашенно помотать головой. Очухаться я еще не успела.
У парня дернулся здоровый глаз. Он чуть отодвинул меня в сторону, открыл дверь, вытолкнул в коридор и тут же заперся. В замке провернулся ключ, и все стихло. Шокировано зажав рот руками, я на деревянных ногах дошла до своей комнаты. Оглянулась на толстую дверь комнаты Фрино, потом повернулась к своей. Зашла. Тоже зачем-то заперлась. Привалилась к двери спиной. Покраснела.
Ну вот и поговорили. Поставила точку в отношениях, называется. Промахнулась. Запятая вышла. Кривая такая… и непонятно что значащая.
Глава 15. Яна
О том, что у меня на этот выходной назначено очередное свидание с Хоуком, я вспомнила, лишь когда женишок завалился ко мне в комнату.
Проснулась я уже давно, но настроения не было совсем. Я полночи просто ворочалась туда-сюда, не могла выбросить из головы слова Юз. Нет, я не считала, что она права... ну, по крайней мере, во всем права. Она же ничего обо мне и Эби не знает, и, конечно, со стороны все неправильно воспринимает, фаворитизм себе какой-то надумала. Но вот насчет моего отношения с группой...
Я не хотела признавать, что мне действительно плевать на всех соседей, включая даже Бруснику. Я не могла отрицать, что, если судить по моим действиям, так оно и есть. И вместо того, чтобы злиться и выдумывать планы мести для Юз, я чувствовала себя глубоко в душе неправой. И демонстративно не хотела никуда идти и никого видеть.
Эйнар сам любезно прогулялся с Фраем, вернул мне собаку, и кофе заодно в постель притащил – хороший, вкусный кофе, без всяких подвохов. Виноватым себя что ли считал, решил, что с его помощью Юз меня смертельно обидела, и теперь я тут страдаю? А может просто особо тонко издевался.
В общем, когда разряженный Уильям Хоук зашел поинтересоваться, куда это я подевалась и почему не жду его в нетерпении на площадке для телепортации, увидел он свою дорогую Абигейл валяющейся на кровати, едва прикрытую тонким одеялом. Взъерошенную, в одной майке с трусиками, и в обнимку с Фаем. Презентабельная невеста, ничего не скажешь.
– Забыла, – сразу же покаялась я, без капли сожаления в моем голосе. – И вообще не хочу. Что-то нет настроения с женихами кувыркаться.
Хоук лишь удивленно вскинул бровь.
– Увы, не припомню, чтобы мы доходили до кувыркания. Может напомнишь... покажешь наглядно, как это было?
– Хоук, – прорычала я. И Фрай тут же ко мне присоединился – напрягся, уши торчком, зубы оскалены. – Что конкретно тебе в “у меня нет настроения” непонятно?
– Женщина, да мне плевать на твое переменчивое, как погода в верхних ярусах Эквариуса, настроение. Я ради тебя откладываю важные дела, между прочим... – Хоук хотел подойти поближе, но от рычания Фрая замер на месте. – Собаку, как понимаю, ты прогонять не собираешься?
– Не-а. И с места вставать тоже. Так что – до свидания. Иди, возвращайся к своим важным делам.
Хоук хмыкнул. Что-то пробормотал себе под нос...
И на кровать запрыгнула большая и наглая черная кошка.
Я-то поняла, что это иллюзия – качественная, осязаемая, с запахом и звуком. А вот Фрай нет. Ненастящая кошка мерзко мяукнула, ткнула лапой по носу ошарашенному настоящему псу и спрыгнула с кровати. И мой наивный Фрай, не выдержав такой провокации, бросился за ней следом. Как только я осталась без охраны рядом оказался Хоук. Сам что тот кот – большой, горячий, дикий и самодовольный.
– Кувыркаться пришел?
– Похитить тебя пришел, для начала. Шалости будут позже. И возражения – не принимаются.
Возражать мне, на самом деле, не очень-то и хотелось. Хоук же не виноват, что Юз дура. И что я дура, раз так остро восприняла ее вчерашние слова.
Он схватил меня и телепортировал на площадку перед вратами в академию. И через миг – перенес в другой мир. В чем я была – босиком, в тонкой майке и трусиках-шортиках – в том и перенес!
– Сдурел? – возмутилась я. – Хоть бы одеться дал!
– О, да брось, тут на тебя все равно кроме меня смотреть не кому. И тепло.
Тут и правда было тепло, даже жарко, и безлюдно. Хоук притащил меня на окраину какого-то жуткого леска среди пустынных красных холмов. Тонкоствольные, искривленные деревья срослись приплюснутыми кронами в одно громадное черное облако. Над ними кружили, скрипуче покрикивая, крупные монстрообразные птицы – спереди обычные, только клюв алый и длинный, как у цапли, а сзади чешуя и хвост наподобие скорпионьего. Жесткая трава, темно-багровая, царапала ступни. Миленький пейзаж, ничего не скажешь.
Понятие о романтике у Хоука извращенное и фантазия бедная – лес, город, опять лес.... Или это он так меня решил напугать мрачной атмосферой, чтобы захотелось мужской защиты, чтобы прильнула в его надежные объятия? Не дождется. Мне сегодня все вокруг пофиг. Вроде бы я и пыталась отвлечься, подшучивала, но мне было не до Хоука и прогулок по другому миру. Были обвинения Юз справедливыми или нет, это в любом случае проблема, которую нужно решить – у меня тут, между, прочим, гордость пострадала.
Но от критики, конечно, я не удержалась:
– Отстой местечко. Вроде бы речь шла о том, что я сама мир для следующего свидания выберу – в порядке компенсации за причиненные тобой мне неудобства.
– Разве я уточнял, мир для которого по счету свидания ты вольна выбирать сама? – невинно поинтересовался Хоук. – Не беспокойся, дорогая, уверен, ты не останешься разочарованной прогулкой по готредским пустошам.
– Звучит зловеще.
– Так и есть.
Хоук придирчиво окинул меня взглядом. Особо задержался на груди и ногах. Я скромничать не собиралась. Эбиному телу нечего стесняться. Правда, я со своей любовью к мясному ее точеную фигурку чуть подправила – но как по мне, так и лучше стало. Крепче, здоровее. Но вот все же интересно, как так складывается, что мое общение с Хоуком настолько плохо влияет на мою степень одетости?
– Пожалуй, обуть тебя все же надо.
Оглядевшись по сторонам, он высмотрел среди травы... кость. Длинную, пожелтевшую, подгнившую уже, классическую такую по форме. Разломил ее пополам и превратил в два ботинка бледно-желтого цвет. Поставил передо мной и руки вымыл под потоком воды из воздуха.
Наверное, вид у меня был очень красноречивый. Хоук фыркнул.
– Не брезгуй, сладкая. Кость лишь основа для материализации, ничего от нее в обуви не осталось.
Ну, логикой я это понимала. Теорию знаю, да и альтернативы в принципе не было – не ходить же тут босой в добавок к полуобнаженности. Но все равно как-то мерзко смотрелось, как из черной комедии сцена.
После того, как я натянула ботинки, оказавшиеся, несмотря на чуть громоздкий вид, довольно удобными и на удивление не жаркими, Хоук решительно потянул меня в лес. Ну я и пошла, стараясь не обращать внимания на подозрительный хруст при каждом шаге – все же любопытно, что он мне приготовил.
– Рассказывай, – вдруг безапелляционно приказал Хоук.
– О чем? – не поняла я. Точнее, сделала вид, что не поняла.
– О причинах твоего желания забиться под одеяло вместо того, чтобы наслаждаться иномирными красотами.
– Ты, кстати, и первое мне помешал исполнить, и вторым не обеспечил. Красот здесь нет и впомине...
– Но ты покорно готова идти следом, – хмыкнул Хоук. – Хочешь же выговориться, на судьбу пожаловаться, вижу. Так уж и быть, сегодня я добр и любезен, выслушаю. Жалеть только не обещаю. Так что – рассказывай.
И я рассказала.
Потому что действительно хотела с кем-то – с ним – поговорить, чтобы разобраться в себе.
Обычно роль слушателя моего нытья выполнял Кеша. Он ругал меня или поддерживал, что-то советовал, пусть я и не всегда прислушивалась. И, наверное, я бы все-таки пошла к нему обидами делиться, не заявись ко мне Хоук, мнение которого незаметно стало таким важным. А вот к Эби – не пошла бы. По-глупому боялась. Боялась, что она, со всей своей искренней добротой и альтруизмом, примет сторону Юз – и разочаруется во мне. В моем эгоизме и безразличии ко всем, кроме крохотного круга самых близких. А ведь я еще и подставила, и, кажется, серьезно так, до смертельной опасности, Бруснику – вроде как нашу общую подругу.
Зато Хоуку безразличны наши дружбы, и он все про всех в моем окружении знает. И точно не будет сдерживаться из-за чувства такта.
– Какая молодец... – задумчиво подытожил он, когда я пересказала в подробностях и лицах вчерашний вечер.
– Кто?
– Ну не ты же, разумеется, – снисходительно улыбнулся Хоук. – Юз Мосали. Хитрая девочка. А ты – дура.
Нет, я, конечно хотела сурового правдивого мнения со стороны, но это как-то перебор.
– Аргументы можно? – приторно вежливо поинтересовалась я, сдерживая раздражение.
– Ты не обозвала меня в ответ, не ударила. Ты сама хотела со мной поговорить... Значит и сама все понимаешь. Только признавать свои ошибки ведь так не хочется, верно?
Я промолчала. Потому что верно, чертовски верно. Признавать вину и извиняться... Мне это претило. Ведь после Макса, подписывая бумаги на развод, я поклялась себе больше не допускать ошибок – ни в чем. Делать все правильно. Жить ради себя. Избавиться от лишней доверчивости. Есть “свои”, проверенные, родные – раньше, на Земле, это лишь моя семья и блудный Кеша, а теперь еще и Эби – и ради них я была готова трудиться и геройствовать. А вот ради остальных... ну, разве что под настроение. Охватывало иногда на меня желание защитить кого обиженного, советов умных надавать – и также легко покидало. Есть вещи важнее. И это – разумный подход... так ведь?
– Юз просто хочет сама стать признанным лидером группы, – наконец, хоть что-то сказала я.
– Определенно хочет, дорогая. Она же вейданская жрица, а их там всех учат, что власть и поклонение – важнейшие ценности, что за это нужно бороться всегда и везде, – скучающе согласился Хоук. – И то, что для тебя просто игра, пустая формальность, ей... действительно важно. Что не отменяет того, что ты приняла кое-какую ответственность – и забыла об этом. Если бы вам так не повезло с чередой опасных происшествий – всем бы было все равно. Но вам не повезло и твоя жрица ловко воспользовалась случаем. А что думают про руководителей, чью работу выполняет – очень хорошо и зрелищно – кто-то другой?
Я прекрасно знала, что думают, насмотрелась за свою жизнь на таких. Только вот я никак не ожидала, что окажусь на их месте. Наоборот, чувствовала себя часто этим кем-то другим, взваливающим на свои хрупкие женские плечи, чужие обязанности. Правда, в отличии от Юз Мосали, никто ко мне благодарностью не преисполнился – ведь я не умела так лицемерить... в этом же дело? Или все же наоборот – в искренности?
– В моей группе старостой был Кеша... он за годы обучения многим помог измениться, мне в том числе. И как бы я не проклинал его за некоторые идеи – всегда буду за это благодарен. Но мы все были отщепенцами, от которых и не ждали ничего... А желтое общежитие – совсем другое дело. Я знаком со многими выпускниками оттуда. Даже в тех, кто с виду мил и беззаботен, есть расчетливость. Вы жадны в глубине души к власти и силе. Полезное качество для тех, кто хочет чего-то достичь.
– Это качество я только в Юз и заметила, – скептически хмыкнула я. – Но тебе же видней, ты ведь такой осведомленный о всем и вся...
– Даже не надейся, что я стану с тобой делиться подробностями жизни твоих же одногруппников, – отрезал Хоук, быстро сообразив, к чему я веду. – Это твои проблемы. Ты же умная девочка, сама в силах справиться. Просто реши, чего ты хочешь: научиться вести за собой людей, доверять им и научить их доверять тебе – благодаря искренней дружбе или интригам, не суть – или же оставаться гордой одиночкой. Но в любом случаем, – Хоук остановился, и нежно провел по моим взъерошенным волосам. – будь мягче. Гибче, тоньше, сильней и хитрей. Тебе это пойдет куда больше, чем эти надменные колючки. Помни свою суть.
Для наглядности Хоук вытащил из моих волос какую-то колючку – с дерева, должно быть, свалилась. Я отстраненно подумала, какой же он вновь самоуверенный, будто и не было той тревоги в глазах, на лестнице в общежитии. О, Уильям Хоук, признайся ты прячешь искренние чувства, не меньше, чем я. И твои колючки такие же острые.
Хочу тебя, мерзавца, поцеловать. Как уникального мужчину, чьи снисходительные поучения меня даже уже и не бесят... наоборот. Нужны.
– Кстати мы пришли, – Хоук предвкушающе улыбнулся. И как-то повеяло чем-то тревожным.
Среди плотного кольца из мрачных деревьев было, мягко говоря, неуютно. Свет солнца почти не проникал сквозь густые кроны, скрипы и треск, странные повизгивания и порыкивания тоже не успокаивали.
– И зачем мы сюда пришли? – опасливо поинтересовалась я.
– На охоту, – продолжил довольно ухмыляться Хоук.
– Ага. Ясно. И на кого будем охотиться.
– На них.
Хоук ткнул пальцем мне за спину, и я обернулась. Лаконично ругнулась.
В лесном полумраке бродили те еще чудища. Человекоподобные фигуры, только слишком тонкие, слишком гибкие, будто нет совсем костей, и абсолютно черные. Из спины, в районе лопаток, торчали две короткие зубчатые пластины. Круглые жучьи глаза горели ярко-синим. Лица – скорее не лица, а морды – вытянутые вперед снизу, как у собак. Одна из тварей раззявила рот, обнажив сотни мелких, треугольных, акульих зубов.
И кто еще на кого здесь будет охотиться?
