Текст книги "Сталь и шелк. Акт второй (СИ)"
Автор книги: Анастасия Сыч
Соавторы: Алиса Рудницкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Глава 16. Абигейл
И снова я в каморке для метел.
И снова дверь распахнута настежь, и горит ярко невыносимо красный витраж.
И снова я слышу далекие голоса: смех, разговоры, в которых невозможно понять ни слова.
И снова я сижу на полу, прижавшись виском к стене.
И снова ряды метел похожи на прутья решетки.
Но сегодня что-то иначе.
Этот сон… сколько раз он мне снился? Каждый день? Через день? Сколько раз после него я просыпалась в холодном поту? Сколько раз я видела на этом полу убитого мной Фрино? Но сны о драке уже давно перестали сниться, а вот каморка – нет. Каморка была чем-то иным, не просто плодом воспаленного от раскаяния рассудка. И сейчас...
На этот раз мне уже было не страшно. Я устала бояться этого реалистичного сна. Он преследовал меня с того самого дня, как я поговорила с Малумом. И сегодня я наконец-то получила контроль над своим телом, смогла встать.
Или все же не я?
Руки все так же были черными, с длинными когтями. Тело – слабым, тонким и беспомощным. Я поднялась и оперлась на стену. Я вся дрожала. Странное чувство, будто сил совсем не осталось. Стараясь не упасть, я пошла к двери, намереваясь выйти наружу.
В дверном проеме появились три размытые фигуры. Я не видела их лиц, они будто смазывались, взгляд на них не задерживался. Они были опасны… но я не боялась. Они вызывали у меня разве что глубокое чувство отвращения. Мои мучители...
“Нет, Эби, это не по-настоящему, – прошептал внутренний голос. – Это всего лишь сон. Воспоминание спятившего демона, которое он заставил тебя смотреть. С тобой ничего не случится. Так что не поддавайся его эмоциям!”
– Эй демон, как тебе тут живется? – спросила насмешливо одна из фигур.
– Смотрите, он еще не сдох, – сказала другая. – Мы ведь его уже неделю не кормили.
– Да ладно, если бы он так просто сдох, это было бы скучно, – ответил третий, самый неприятный.
Я хотела сказать, чтобы они меня отпустили. Хотела, но губы сами собой произнесли другое.
– Не дождетесь. Я еще выберусь отсюда и вас исключат. Сотрут вам память и лишат магии. Справедливость восторжествует.
– Даже не надейся, – ухмыльнулась последняя из фигур. – Экзамены скоро, все заняты подготовкой, на твое отсутствие всем плевать. Они просто решили, что ты так уверен в своих силах, что не собираешься ходить на последние, подготовительные пары. А когда тебя найдут – мы уже будем не студентами...
Эти слова меня очень возмутили. Однако и мне, и Малуму не нашлось что ответить. Он чувствовал, что они правы. Он знал, что что они его сюда посадили. Но он ни о чем не жалел. И не будет жалеть никогда. Я была им, а он – мной. А фигуры смеялись. Улыбались. Кривились.
– ...Что, молчишь? Твой дружок тебя больше не вытащит. Потому что ты убил его, поганый демон. Весело, правда?...
От этих слов внутри у меня все сжалось. Не в переносном значении, а в прямом. Будто кто-то надавил мне сильно кулаком на живот. Сердце колотилось так громко, так сильно, будто кто-то стучал молотком по дереву. Стало невыносимо больно, из глаз хлынули слезы, я сжала кулаки, скрипнула зубами и…
...наконец проснулась.
Кровать оказалась влажной от пота, по спине у меня побежали мурашки. На моем животе сидел, словно черная статуэтка, кот с зелеными глазами. Увидев, что я проснулась, он спрыгнул с кровати и испарился где-то под столом. И как только пробрался в мою комнату?
“Люди хуже любых чудовищ”, – будто прозвучал в голове тихий, вкрадчивый голос Малума.
В дверь постучали. Стучали, видимо, не в первый раз, но во сне я приняла этот стук за биение собственного сердца. Я вздрогнула, натянула одеяло повыше и попросила:
– Войдите!
Дверь приоткрылась, и в комнату просунулась светлая голова Кальца. Воздух сразу наполнился сладким ароматом ириса и мускуса. Как-то раз Янка в шутку назвала нашего общего приятеля ходячим освежителем воздуха. Что ж, пожалуй, она была недалека от истины.
– Доброе утро, – поприветствовал он меня. – Прости, я не думал, что ты еще спишь.
– Я что, опять проспала до вечера? – удивилась я.
– Да нет, – мило улыбнулся мне Кальц. – Просто мне было скучно и, кажется, я пришел слишком рано. Сейчас полдень или где-то около того.
Он вошел, закрыв за собой дверь и посмотрел на меня уже с легким беспокойством.
– Выглядишь бледной. Все еще кошмары снятся?
– Вроде того, – вздохнула я, заворачиваясь в одеяло чтобы скрыть свою короткую сорочку. – Ты бы вышел на минутку… я хоть оденусь.
– Да ладно, я все равно умею видеть сквозь ткань, – беззаботно сказал парень.
Я смутилась, на что Кальц только подмигнул мне. Кажется настроение у него было очень и очень хорошее. Впрочем, с того дня как мы ходили за виноградом, я его в плохом расположении духа ни разу и не видела. Некоторые студенты от него все еще шарахались, а он каждый раз им мило улыбался и шутливо здоровался. Потрясающее самообладание
– Извращенец, – поругалась на него я.
– Это была шутка. Конечно же я этого не умею.
И, не особо церемонясь, он плюхнулся рядом со мной на кровать. Я уже готова была согнать его, как демон сцапал мои ладони и, заглянув в глаза, спросил:
– Ну, сознавайся, что за сны тебе снятся? Может, я смогу помочь тебе их расшифровать.
Да что же все ко мне пристают в последнее время!? То Мрамор донимает своей опекой, то вот Кальц, как милый солнечный ураган, вторгается ко мне когда я в одной сорочке и не собирается уходить, то Фрино…
Вспомнив о выходке последнего я смутилась. О небеса, за что же мне это?!
– Слушай, Кальц, – решив хоть с ним все разрешить окончательно, спросила я, – можешь честно ответить на один вопрос?
– Какой? – заинтересованно склонил он свою белую голову.
– Я тебе, надеюсь, не нравлюсь?
– Неа, – без тени смущения ответил парень. – Прости, если тебя это обидит. Как девушка ты меня не слишком интересуешь. То есть я в тебя не влюблен, если ты об этом.
– Фуууууух, – выдохнула я. – Слава небесам.
– Я что, такой ужасный? – кокетливо ужаснулся парень. – Ну вот, а я-то думал…
– Нет, ты не ужасный, – спохватилась я. – Просто у меня как-то все запуталось в голове. И если бы я нравилась еще и тебе, то…
Не договорив, я погрузилась в собственные мысли. И в самом деле, чего это я? Ну да, я целовалась с Кешей… но он принимал меня тогда за Янку, я ему не интересна. Мрамор – вот где проблема-то. Ну и Фрино… от одной мысли о котором я натянула на голову одеяло. Как вообще вчера могло это случиться? Хотя опять таки… с чего я взяла, что он ко мне что-то чувствует? Наверняка просто напугать хотел, чтобы я от него отстала. Даже как-то стыдно стало за свое вчерашнее поведение.
– Эй, хватит смущаться, – потянул на себя одеяло Кальц. – Ты, конечно, делаешь это очень мило, но я могу тебя не так понять! Ну, давай, сознавайся, кто тебе снился? Какой-нибудь парень с Земли? Или кто-нибудь из наших знакомых? Или ты грустишь по Мрамору, которого у тебя увела Абигейл?
– Нет, мне снились какие-то… – начала я, а потом даже одеяло отпустила от неожиданно пришедшей мне в голову мысли. – Слушай, Кальц, а ведь ты мне можешь помочь!
– Кстати милая ночнушка, – оценил демон, который уже стащил с меня одеяло.
– Да… Кальц! – задохнулась я от возмущения, прикрывая руками оголившиеся плечи и верх груди. – Хватит. Я тут вообще-то серьезно!
– Хорошо, – дернул плечами демон, правда, все так же весело. – Чем помочь?
– Кажется, – закусила я губу, – мне снился кусок памяти Малума. Скажи, такое вообще возможно?
– Вполне, – “обрадовал” меня Кальц. – Демоны могут делиться воспоминаниями. Только вот я никогда не пробовал передавать свои людям. Без понятия, как это будет. У вас же совсем по другому память работает. И что же… тебе снился какой-то фрагмент из его воспоминаний?
– Да, – понурилась я. – Уже не первый раз. И я не знаю, как от этого избавиться.
– Ну, – задумался Кальц. – Думаю, я мог бы тебе помочь. Давай я залезу в твою голову, найду там его воспоминания, а потом покажу их тебе.
– Плохой вариант, – вздохнула я, понимая, что это самая ужасная из всех возможных идей. – Может, можно как-то иначе?
– Иначе… ну есть одно предположение, – сказал Кальц. – Я слышал, что у людей бывает такая странная болезнь, когда они теряют память. Можно поискать, как это у вас лечится и попробовать. Воспоминания же в тебе есть, просто ты их никак осознать не можешь. Но я в этом способе не уверен.
– Ну, спасибо хоть на этом, – улыбнулась ему я с тяжелым вздохом. – А теперь выйди, пожалуйста, из комнаты – я переоденусь.
Глава 17. Яна
– Их называют блэртами, – сказал Хоук.
Блэрты эти нас словно не замечали, хотя и были совсем рядом. Только периодически подозрительно принюхивались. И как это так? В ответ на мой невысказанный вопрос Хоук демонстративно вытащил из кармана потрепанный амулет – обычный овал из серебра с характерными рунами и едва уловимым запахом полыни. Простейший артефакт, позволяющий скрывать свое присутствие – на первых страницах всех учебников по артефакторике он описывается, как классический пример возможностей этого магического направления.
Что ж, удобно.
Я подошла к мужчине поближе, а то мало ли, какой радиус действия у этой безделушки. Не хотелось быть замеченной местной живностью.
– Когда-то, еще тысячи лет назад, когда путешествия между мирами были уделом лишь избранных, – пафосно и напевно начал Хоук, но ироничная ухмылочка и чертята в глазах выдавали его настрой, – юная горная фея из Края Самоцветов на Эквариусе, последняя из своей расы, решила разбить свое хрустальное сердце на семь осколков, и каждый из них оставить в одном из миров в надежде, что однажды ее народ возродится. В Готреде, охваченном вечной войной, фея нашла приют для своего сердца на диких безлюдных землях, укутала его в частицы мира – землю из недр, воду с небес, травы и звериную кровь. И ушла. А осколок, из которого должна была родиться маленькая фея, ждал своего часа.
– О, стой-ка, – вдруг озарило меня. – Мы же с Вальдором проходили забытые расы Эквариуса…
Я подумала, что лучше бы мы для начала настоящее изучили. Может, тогда бы не попала впросак с матриархом – ночью я пролистала все свои книги по расами и традициям этого мира, чтобы все же разобраться, кто такая Брусника – и проникнуться. С виду обычная пухляшка, а оказывается она волшебное существо, что жизнь целой расе дает, будущая королева эльфов и мать фей. Это даже как-то пугало... и восхищало.
А про давно вымерших горных фей кое-что я помнила и с занятий – пусть и смутно. Все же на Эквариусе разновидностей фей чуть ли не за сотню, не говоря уже о других расах, попробуй всех выучи, даже с моей памятью.
– Кажется, они просто так размножались – или перерождались, смотря с какой стороны посмотреть. Они выделяли из своего тела какое-то там вещество, которое кристаллизовалось в красивый камушек, а сами погибали. Но перед смертью успевали сделать… ну, что-то вроде магического инкубатора, где этот камушек постепенно преобразовывался в новую феечку. Были эти феи очень красивыми и очень безмозглыми, а, главное, совершенно не развивались, как разумная раса. Да и во время перерождения были особенно хрупкими – и чем опасней и заселенней становился мир, тем быстрее они погибали.
– Молодец, пять баллов, – сарказмом оценил мой порыв поделиться знаниями Хоук. – А я ведь так старался придать романтическую атмосферу…
– Поздно одумался, – фыркнула я. – Так что там с ними случилось на Готреде, раз они превратились в таких вот уродцев?.. Если правильно понимаю, к чему ты ведешь.
– По легенде, даже в эти отдаленные земли пришла война. Магическая война, если точней. Как это там… – Хоук сделал вдохновенное лицо, подобрался ко мне вплотную, видимо, чтобы лучше слышно было, на ухо, жарко, проникновенно зашептал: – Смерть обдала своим дыханием нерожденную фею, кровью был окроплен хрустальный осколок – и окрасился он в багрянец. И пробудилась прекраснейшая и опаснейшая из тварей, крылья ее угля черней, глаза рубинами сияют, клыки – алмаза крепче.
– Магией смерти тут баловались, вот и ее покорежило, так? – предположила я.
Хоук спорить не стал, только продолжил с таинственно-пафосным видом рассказывать. И рука его в это время аккуратно, словно случайно, скользила по моему бедру – отвлекала постоянно, раздражала, но отбросить… не хотелось.
– Что за сказка без любви – и здесь она есть. Каждый муж, что видел черную фею – влюблялся в нее без памяти – и клыки не смущали. Каждого – она пожир-р-рала, –мурлыкнул Хоук и игриво куснул меня за шею – быстро так, что я и агрессивно среагировать не успела. И не желала. – Пока не появился один герой. Не действовали на него чары, он сам магом был – теперь уже фея влюбилась. Очистилась ее душа, засияли глаза сапфирами, все готова была она отдать возлюбленному. И пожелал он кусочек сердца феи, получил дар – и ушел прочь. С горя дева крылья себе оторвала и сшила из них черный балахон, прекрасный облик ее от плача исказился, уродливым стал, и решила с тех пор лишь пугать, а не влюблять – чтобы никто больше ее драгоценное сердце не забрал.
– Хм… – призадумалась я, что было весьма сложно, ведь Хоук в своих ласках заходил все дальше, но я упорно строила из себя ледяную статую. – Если думать научно, то что-то я не уловлю, как прекрасная, пусть и почерневшая, горная фея докатилась до такой деградации, но да ладно… Так что там с охотой?
Пока Хоук сказки сказывал и меня под это дело лапал, блэрты разбрелись, кто куда, среди мрачных деревьев. Возле нас лишь один остался, задрал с тоской морду к небу, едва проглядывающему сквозь темную листву.
– Блэртов, как созданий, рожденных из противоположных магических сил, опасных и неустойчивых, почти невозможно одолеть стандартными боевыми чарами, – пояснил Хоук профессорским тоном, за что получил нежный тычок локтем в грудь. Быстренько исправился: – В общем, они искажают чужие заклинания: или обращают вспять, или нейтрализуют. Да и просто убийство не даст желаемого.
– И что у нас желаемое?
– Камни, естественно. Очень и очень дорогие камни, которые создают эти твари. Материал для мощнейших артефактов или просто украшение – символ статуса и богатства. Охотники не только с Готреда, со всех миров, летят сюда как бабочки на огонь – и большинство также легко погибает. Блэрты парализуют свою жертву и пожирают ее живьем...
– Стоп-стоп-стоп, дорогой мой. Значит, ты сюда не на свидание, а за наживой. Окей, совмещаешь приятное с выгодным, одобряю. Только вот у меня нехорошее предчувствие... – я изобразила на лице живую заинтересованность. – Камушки добывать ты ведь сам собираешься, так? Продемонстрируешь мне свои таланты магические, покажешь, какой ты не такой как все... ну, не бабочка-самоубийца.
– Увы, – ехидно ухмыльнулся Хоук, – не моя это специализация. Тут нужно особое восприятие магии, более... тонкий подход.
Ага. Такие вот подозрения у меня и были. Нет, ну не гад ли? Кто же так за девушками ухаживает!
– Ты, издеваешься? – с надеждой уточнила я. – Серьезно хочешь, чтобы я тебе эти камни достала? Помогла тебе заработать?
Я даже не знала возмущаться или восторгаться иронией ситуации.
– О, не беспокойся, сладкая, свою долю ты тоже получишь. Если, заслужишь, конечно. Попробуй заставить блэрта преподнести тебе свой дар.
Я повернулась к этому самому блэрту, все так же зависшего на одном месте – он изредка разве что принюхивался подозрительно, будто чуял подвох – людей с нехорошими намерениями рядом. Жуткий он.
Черт побери, я ненормальная. Целиком и полностью. Я хочу это сделать – чисто из азарта. Выпендрежа. Желания одолеть эту магическую задачку. Ну и получить ценную награду.
– И что мне делать? – покосилась на Хоука.
– А сама как думаешь?
Да, конкретной помощи от него не дождаться.
– Ну, если предположить, что легенду ты мне рассказывал, не только ради того, чтобы полапать в процессе, а с намеком... – принялась рассуждать вслух я. –Приворожить? Ментальное очарование? Хотя нет... слишком просто. Почему тогда охотникам так не везет...
– Просто только на словах. Менталистов не так уж много, тем более склонных к риску.. А главное, сил и навыков, чтобы совладать с природной магией блэртов, хватает лишь у избранных.
– Обнадеживает.
– Очень рад, – Хоук притянул меня к себе. – Но не беспокойся, я тебя подстрахую – унесу прочь в опасный миг. Я не собираюсь тобой рисковать… Так что, справишься, моя маленькая невеста? Или я тебя переоценил?
Как бы не так. Справлюсь. Я вырвалась из его объятий и решительно развернулась к блэрту.
Для начала – защитить свой разум и тело. А потом атаковать его.
Я ощутила свою магию – полностью погрузилась в нее. Клубок послушно развернулся, позволяя мне опутать нитями своих сил все вокруг, позволяя, пусть не увидеть, но почувствовать – едва уловимая вибрация – магическую ауру блэрта. И я поняла, в чем сложность. Нужно действовать аккуратно, чтобы не зацепить ничего, что приведет к нехорошим последствиям – никакой прямолинейной ворожбы на очарование, только острожное точечное воздействие.
Я подошла поближе зубастой добыче, теряя защиту амулета Хоука – но я уже мягко окутала разум блэрта своей паутиной. Чуть дергаешь – и включаешь симпатию, нежность, зависимость, любовь… В отличии, от ментальных игр с человечески эмоциями – никого сопротивления. Главное, дергать в нужных местах.. будто по минному полю ступать.
Черная собачья морда блэрта доверчиво ткнулась мне в лоб. Холодный нос. Я вздрогнула – так сконцентрировалась на магии, что сама не поняла, как оказалась настолько близко, как присела на корточках перед этим странным существом, как пялюсь уже, наверное, минут десять в его синющие глаза…
Ну, давай, вручи мне свой дар, красавчик. Отдай мне свое каменное сердце или как там.
Камни блэрт не из сердца вырвал – он просто заплакал. Хоук, незаметно подошедший сзади, сказал подставить ладони, и вскоре у меня в руках оказалось пару десятков небольших, сверкающих ярко-синим камушков. Можно было бы сравнить их с сапфирами, но подозреваю, что в тех нет такой глубины цвета, живых завораживающих узоров внутри, мягкого тепла... Магию, хранившуюся в этих камнях можно было буквально ощутить на вкус.
– И что, они правда много стоят? – спросила я, не в силах оторваться от любования добычей. Блэрт уже отходил от моих чар, затряс недовольно головой, но я внимания не обращала. Но зато Хоук обратил.
Забрал меня из леса – переместил к озеру с желтоватой мутной водой среди алых холмов. На противоположном берегу был водопой, собравший в кучу экзотичных представителей местной фауну. Особенно выделялся синеватый слон с двумя парами гигантских бивней и острыми шипами-рогами из-за небольших ушей.
– Возьми себе один, а мне остальное, – довольный, как тот слон, заявил Хоук. Но я не успела начать возражать, как он закатил глаза: – Прекрати, Абигейл, у нас ведь все равно скоро будет совместное имущество. Все мое – твое, а я сегодня стал еще богаче... ведь моя дорогая невеста внесла свой вклад в семейный бюджет, как выражаются наши земные друзья.
Несмотря на то, что мне имущество Хоука не светило, я развеселилась. Что я действительно буду со всем этим добром делать? Чтобы придумать себе достойный артефакт уйдет немало времени, чую мне и одного камня хватит с лихвой. А продавать... будто бы я знала кому и как сбывать такой товар. Пусть лучше Хоук своим делом занимается.
Ну да, копить я никогда не умела.
Но на всякий случай себе не один, а три штуки заграбастала.
– А теперь награда за старания, – мурлыкнул Хоук и полез целоваться. А я была совсем-совсем не против.
Глава 18. Абигейл
Театр находился, как оказалось, между лазаретом и входом в библиотечную башню. Всего лишь маленькая, ничем не примечательная и всегда закрытая дверь, на которую до этого я и внимания-то не обращала. За ней притаилась небольшая сцена, закрытая тяжелым красным занавесом. Семь рядов кресел, обитых таким же красным бархатом, тянулось от стены до стены, изгибаясь дугой. Над нашими головами светила большая хрустальная люстра. Пахло пылью.
– Да уж, никто не встречает, – удивленно хмыкнула Ивона. – Так странно. И что, садиться можем где хотим?
– На билетах указан четвертый ряд, места с третьего по шестое, – отрапортовал Рейнар. – Думаю нам лучше сесть туда.
Я глянула на своего соседа чуть настороженно. Всю дорогу до академии они с Кальцем о чем-то тихо переговаривались. Ивона же, сцапав меня под локоток, не давала подойти поближе, чтобы подслушать разговор. А хотелось. Любопытно же, зачем Рейнару понадобился демон.
– Рейни, ты такая скучная зараза, – вздохнула Ивона, продвигаясь к четвертому ряду. – Ребята, предлагаю сесть именно туда. Иначе этот ответственный парень не даст нам своим ворчанием посмотреть представление.
– Лучше все делать по правилам, – отрезал Рейнар. – Не мы их придумали, чтобы нарушать.
Я на это только улыбнулась. Ну что ж, у каждого свои странности. Мы расселись на выделенные нам места. Я примостилась между Ивоной и Кальцем. Демон почему-то предпочел отсесть от Рейнара подальше, да и выглядел чуть задумчиво. Я уже хотела спросить его о том, что случилось, как свет внезапно потух, а дверь с силой захлопнулась. Стало как-то не по себе.
– Мило, – услышала я в темноте голос Кальца. – Надеюсь, мы пришли не на спектакль под названием “Убийство четырех студентов академии в старом маленьком театре”.
– Нет, – отрезал Рейнар. – Это всего лишь постановка из истории Альянса.
Кальц, видно, хотел что-то на это ответить, но тут свет хлынул на занавес, и на красной ткани проступили синие буквы незнакомого алфавита. Потом, дважды смешавшись, они сложились в знакомые мне символы и я прочла, видимо, название пьесы.
“Легенда о мече и плаще”.
Где-то наверху, над сценой, проскрипели шаги, затихли, а потом занавес разъехался. Я улыбнулась. Декорации оказались простыми, плоскими, нарисованными то ли на картоне, то ли на фанере, и изображали улицу старинного городка с разными магазинчиками, тавернами и прочим. На стоящей чуть ближе к зрителю скамейке полулежал человек.
– Давным-давно, – раздался будто отовсюду тонкий голосок маленькой девочки, – на Земле, жил очень-очень талантливый маг. Он был одним из последних магов. И плакал он о том, что магии в их мире почти не осталось.
Фигура поднялась со скамейки и я удивленно отметила, что это был не человек… а большая, красивая, реалистично сделанная кукла. У нее оказалось такое правдоподобное мужское лицо, что я невольно поежилась и глянула на Кальца. Иногда он напоминал мне вот такую странную поделку. Демон в полутьме мило мне улыбнулся, будто прочитав мысли.
Тем временем кукла села и понурилась.
– И тогда подумал маг – а что, если не все потеряно? – продолжал детский голос. – Да, его мир почти утратил волшебство, но…
Кукла встала и подняла к потолку меч, выхваченный из ножен.
– Но вдруг оно есть где-нибудь еще? – сказал уже мужской, приятный голос.
– И тогда маг взял свой меч, и… – продолжил голос детский.
Искусно сделанная марионетка взмахнула мечом, и за лезвием оружия протянулся по воздуху красный, мерцающий свет. Вжух, и будто что-то разрезал. У меня отчего-то перехватило дыхание.
– Прорубил окно в другой мир, – сказал детский голос.
– Я найду в этом мире магию и принесу ее сюда! – сказал голос мужской. – И на Земле снова будут рождаться ведьмы и чародеи, колдуны и маги.
Кукла шагнула сквозь пылающий воздух, и декорации города вдруг с сухим шелестом втянулись в пол, а вместо них вдруг поднялись другие. Теперь это был сад перед огромным, тянущимся башнями к потолку театра замком. Алый разрыв все еще горел, но мне было не до этого. Я узнала замок! Это же Кронус! Королевский дворец! Я знала, что ему очень много лет, но и не предполагала, что настолько!
– Маг оказался в королевском саду, – продолжал детский голос. – Он осмотрелся и вдруг увидел, что из-за дерева выглядывает прекрасная девушка.
Из-за картонного дерева и правда выглянула вторая кукла. У нее были рыжие кудри и маленькая корона на голове. Юбка платья струилась за ней по полу а плечи закрывал маленький синий плащ. Она вышла, встала перед магом, сделала реверанс. Маг опустился перед ней на колени и поцеловал руку. Он сделал это так естественно, что я на пару секунд забыла о том, что это всего лишь куклы.
– О прекрасная леди, – сказал мужской голос. – Могу ли я спросить, кто вы такая?
– Я, – ответил голос женский, – принцесса. Самая несчастная из всех принцесс на свете.
– И почему же вы несчастны?
– Я заперта в своем замке как птичка в клетке, – ответила принцесса. – А я так хочу путешествовать.
Я улыбнулась. Как же мне это знакомо.
– Ох, а что это? – спросила принцесса, повернувшись к синему разрыву между мирами. – Дверь в другой мир? Может быть стоит закрыть ее, раз уж вы уже вошли?
– Но я не умею закрывать дверь, только открывать, – ответил маг.
– Что ж, тогда ее закрою я, – сказала принцесса.
Ее плащ вдруг засветился и рассыпался на множество нитей. Взяв одну из них, она ловко заштопала разрыв, и тот исчез. Тогда маг взял ее за руки, и попросил:
– Вы – самая прелестная из женщин. Давайте сбежим, и будем странствовать по мирам вместе.
А дальше на сцене творилась милая, забавная, пусть и заезженная история. Маг и принцесса прыгали из мира в мир. Они побывали и на Эквариусе, декорациями к которому послужили огромные деревья. Они посетили Готред – совсем тогда еще дикий, населенный кочевниками. Они были и на Пинионе, и на Вэйдане. И вот, когда остался последний мир, Плутос, маг сказал:
– Милая, я боюсь дальше путешествовать. Давай оставим все как есть?
– Почему же, любовь моя? – спросила принцесса.
– Я боюсь что однажды я случайно открою такой мир, в котором будут жить одни лишь чудовища, и они натворят немало бед.
– Если мы найдем такой мир, то просто закроем в него дверь и забудем о нем. Шесть – плохое число. Давай скорее же откроем седьмой!
И тогда маг открыл вход на Плутос. Кальц рядом печально вздохнул. Из разрыва в пространстве полезли рогатые картонные демоны. Я поджала губы. Это был немного перебор. Демоны напали на мага, повалили его на землю. Он отбивался, несколько демонов упало на сцену. Принцесса закрыла разрыв и упала перед своим любимым на колени.
– О нет, они ранили тебя! – полным отчаяния голосом, сказала девушка. – Живи же, любимый маг! Излечись! Прошу тебя!
– Увы, мой любимая, – сказал маг. – Прости, что не уберег нас от такого несчастья.
– Я покончу с жизнью вместе с тобой! – заплакала принцесса.
– Нет, живи, если любишь меня, – попросил ее маг. – Возьми мой меч, открой дорогу в другие миры и сделай так, чтобы магия не исчезла.
Кукла в последний раз вздрогнула… и замерла. Я ошарашенно поняла, что по щекам у меня катятся слезы. Но почему? История же такая глупая, такая наигранная и ненатуральная? Почему она так тронула меня? Принцесса тоже утерла слезы и встала, подобрав меч. Она подняла свое оружие высоко над головой и детский голос сказал:
– Однако принцесса не смогла воспользоваться мечом. Меч был самый обычный, а сила открывать врата в другие миры заключалась именно в ее возлюбленном маге. Но она решила не отчаиваться. Пусть она и не могла открывать разрывы, а все старые она тут же закрывала, имелись и другие пути. На их поиски она потратила всю свою жизнь и однажды ей удалось попасть в то место, которое объединяло миры. В Междумирье…
Из сцены поднялись декорации замка академии, и детский голосок продолжил:
– В этом месте она открыла академию, в которой и по сей день учат самых талантливых, самых сильных магов. Тех, кто сможет поддержать магию в своих мирах. Она изобрела телепортацию, как способ путешествовать между мирами. Однако телепортация была способна лишь отнести ее туда, где она уже бывала. Потому миров в Альянсе так и осталось всего лишь семь.
Принцесса, со своим светящимся синим плащом, распадающимся на отдельные нити, пошла в сторону замка, открыв картонную дверцу, нырнула за нее. Занавес начал закрываться, и на этот раз на нем. несколько раз перетасовавшись, сложилось слово “КОНЕЦ”.
– Грустная история, – вздохнула Ивона. – А я думала, она его вылечит. Как жалко.
– С демонами они перестарались, – глянула я на Кальца.
– Да нет, – мило улыбнулся мне он. – Мои предки и правда были довольно злобными. Я знаю, что моя раса натворила немало дел. Не стоит из-за этого расстраиваться. Зато теперь мы цивилизованнее всех остальных. Кстати, я намереваюсь пойти на сцену и посмотреть на этих жутких кукол! Кто со мной?
– Нам с Ивоной уже пора, – учтиво поклонился ему Рейнар. – Спасибо, что выслушали меня, Кальц.
– Что вы, – вежливо ответил ему демон. – Такой пустяк. Извините, что не могу ничем помочь.
На это Рейнар только сухо кивнул, и буквально утащил брыкающуюся Ивону за собой в сторону выхода. Когда мы с Кальцем наконец остались одни, я спросила у него нетерпеливо.
– Ну, чего ему было от тебя надо?
– Как я и думал – он предлагал мне стать его союзником в войне, – задумчиво хмыкнул Кальц. – Думал, что я такой же неистовый, как Малум. Что ж, я немного разочаровал его, рассказав, как все на самом деле. Демоны ведь мало пригодны для войны, разве что шпионы из нас хорошие. К тому же я пацифист, и не намерен никого убивать… особенно за какой-то чужой мир…
