Текст книги "Учительница сына. Будешь моей (СИ)"

Автор книги: Анастасия Сова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Глава 24

24

Диана

Хочется провалиться сквозь землю!

Мое тело буквально вспыхивает от стыда, и я понимаю, что это самая постыдная ситуация, в которой я когда-либо оказывалась.

Самая глупая и тупая ситуация!

А Захар, нет бы выйти и закрыть дверь, или помочь, он продолжает стоять и разглядывать меня, предстающую сейчас перед ним «во всей красе».

Рыдания подступают к горлу, но мне удается их удержать.

Хочется хоть как-то прикрыться, но с закинутыми над головой руками я практически обездвижена. Могу только ноги в коленях согнуть, но это особо не поможет.

– Боже… Захар, это не то, что ты подумал! – с отчаянием в голосе произношу.

Я понимаю, что любое мое оправдание будет звучать глупо и нелепо. А выглядеть еще нелепее, чем сейчас, будет просто смешно.

Отрицать очевидное бессмысленно: я в постели его отца в одном белье. С привязанными руками, прямо как после ролевых игр. И этот факт напрочь перечеркивает все другие аргументы и доводы.

– А вы, наверное, думаете, что мне лет пять, да?

– Конечно, я ничего такого не думаю, – спешу оправдаться. Стыд все еще горит пожаром на моих щеках.

Мне в принципе некомфортно находиться в белье перед мужчиной, а перед учеником – это совсем унизительно. Полный провал! Мне кажется, сейчас каждая клеточка моего тела буквально горит.

– Когда я говорил, что вам надо потрахаться, я не имел в виду делать это с моим отцом! – Захар как-то меняется в лице, словно теперь воспылал ко мне ненавистью. А я ведь ни в чем перед ним не виновата!

– Да ничего у нас не было! – выпаливаю.

Почему я вообще должна оправдываться за то, чего не совершала?

– Просто помоги мне отвязаться, и я уеду! – перестаю блеять и «включаю учительницу».

– Нет, – коротко отвечает мне Захар.

– Что?

– Не буду я вас отвязывать, – поясняет парень. – Это же не я вас привязал. Вот кто привязал, тот пусть и отвязывает, – усмехается Громов-младший. Тянется за чем-то в карман.

– Захар, это не смешно! Немедленно меня развяжи!

Тут уже не до стыда, хотя и я продолжаю гореть от него. Но есть другая сторона, которая заставляет меня быть сильной: если не получится распутать руки, а сама я не смогу этого сделать, то меня ждет кое-что похуже, чем перепалка с учеником.

– Я же сказал – нет.

– Я тебе даже тройку не поставлю, понял?! Будешь в двоечниках ходить до конца года!

Во мне говорит отчаяние. Понимаю, что не имею никакого права угрожать вот так, да и вообще я не в том положении сейчас. Но не получается сдержать этот резкий порыв. Топлю сама себя.

– А вот и нет, – Захар наводит на меня телефон.

– Что ты делаешь? – с испугом произношу. – Обеспечиваю себе пятерку в четверти.

– Захар! Немедленно удали!

– А то что? – усмехается этот нахал. Ну, вылитый папаша! Его, по всей видимости, точь-в-точь отлили из генов отца, а мать при этом даже не участвовала.

Громов переворачивает телефон и, похоже, делает еще несколько кадров.

– Отлично! – заключает в итоге он, пересматривая получившиеся фотографии. – Теперь у меня будет пять в триместре, верно, Диана Игоревна?

Хочется зарычать.

– Иначе… – звучит из его уст очень зловеще. – Эти кадры разлетятся по всей школе. И все узнают, что вы трахаететсь с моим отцом.

– Ты этого не сделаешь, Захар, – пытаюсь втемяшить эту мысль в голову малолетнего шантажиста.

– А чего вы во мне все время сомневаетесь, Диана Игоревна? Вы не сомневайтесь!

– Захар, ты ведь будешь потом жалеть!

– До свиданья, Диана Игоревна. Отдыхайте! – издевается Громов-младший, пятясь назад к двери.

– Захар! – я стараюсь быть строгой, несмотря ни на что. Не хватало еще, чтобы парень заметил мое нытье и отчаяние. Мне все-таки его еще учить.

Вот только когда он полностью скрывается за дверью и оставляет меня одну, накатывает чувство страха и усиливается отчаяние.

Но я не позволяю себе раскисать. Не хочу выходить из этой ситуации побежденной. Хотя, если честно, суть ситуации не помню.

Страшно подумать, если между мной и Вадимом уже все произошло. Тогда получается, что я упала на самое дно.

Стараюсь прислушаться к себе, но не замечаю чего-то необычного. Так что, скорее всего, ничего не было.

А вот как я оказалась привязанной и почти голой – здесь, определенно, есть вопросики.

И совсем скоро у меня появляется возможность их задать. В комнате появляется Вадим.

– Как спалось? – спрашивает он с усмешкой на лице.

– Немедленно меня развяжи, маньяк озабоченный! – с ненавистью цежу сквозь зубы каждое слово. Тыкаю Громову, потому что сил моих больше нет.

Но в ответ получаю его уверенное:

– Нет.

Глава 25

25

Вадим

– Ты что тут делаешь? – спрашиваю у сына, которого замечаю случайно, когда выхожу из кабинета.

Из-за неудобства добираться до школы, он живет в городе, в квартире, которую я ему купил. А сюда практически не приезжает. Только, если что-то срочное.

– Хотел поговорить с тобой, но уже не надо, – отмахивается мой отпрыск.

Захар собирается прервать разговор, и уже намыливается в сторону выхода, но до меня вдруг доходит, что спускался сын со второго этажа, а, значит…

– А, ну, стоять! – рявкаю ему в след.

– Да что еще? – Захар недовольно выполняет мою просьбу.

Смотрю на него внимательно. Жду, пока сам расскажет. Парень прекрасно понимает, что со мной лучше не шутить. А вранье я все равно почую.

– Пап, мне правда плевать, кого ты там трахаешь! – произносит с некоторой усмешкой и поднимает руки вверх, словно сдается. – И как, – добавляет следом.

Я сам когда-то был подростком, правда без телефона, но меня все равно осеняет догадкой.

– Телефон давай!

– Это еще зачем?

– Телефон, я сказал! – рявкаю.

– Да на! – протягивает мне свой дорогой смартфон, который без пароля или сканирования лица – обычный кирпич, не больше.

– Экран разблокируй.

Закатывает глаза. Но нехотя выполняет.

У нас с сыном всякое бывало. Очень тяжелый подростковый период, но сейчас Захар явно меняется в лучшую сторону. Надеюсь, что к окончанию университета, я уже смогу ввести его в свой бизнес, и сын будет способен с ним справиться.

Захожу в галерею. Естественно, там красуются несколько фоток полуголой учительницы.

– Ты совсем охренел?! – грохочу на весь наш огромный особняк.

– А ты? – передергивает Захар. – Я все могу понять, пап, но трахать Диану… Она же мышь!

Хотя, кажется, парень не так уж уверен в своих словах. Девушку в кружевном белье и с шикарной фигурой, что ждет меня в спальне, мышью назвать язык не повернется.

– Еще раз так ее назовешь… – цежу сквозь зубы.

– И что ты сделаешь? – нарывается Захар. – Бабла лишишь? Ремнем отхлестаешь? Хотя, знаешь, я не удивлюсь, ведь для тебя шлюхи всегда как-то поважнее были!

Пытаюсь удержать гнев внутри.

Я в ярости.

В такой безумной ярости, что готов голову открутить этому идиоту!

Но я понимаю, Захар говорит это не со зла. От обиды, наверное, ведь я, действительно, уделял ему слишком мало времени.

– Фотографии удали, – возвращаю сыну телефон. Он должен сделать это сам.

– Удалил! – Захар пару раз тычет пальцем в стекло смартфона и обращает его экраном ко мне.

– Теперь из облака, – напоминаю. Я пока не настолько стар, и знаю, что просто так фотографии с телефона не исчезают.

– На! Доволен?! – сын глубоко дышит. Снова показывает мне смартфон, на этот раз с папкой «недавно удаленные».

– А теперь свободен.

Захар прячет мобильный в карман.

Он явно хочет что-то еще сказать, но передумывает.

А я не настаиваю. Его вообще не должно было тут быть.

Захар скрывается из виду, а я решаю подняться в спальню, ведь моя Спящая царевна уже явно проснулась.

Вспоминаю, как переносил ее в спальню…

Я ведь сразу понял, что девчонка блефует. А сама хочет по-тихому свалить из отеля. Потому план складывается в голове сразу. Бегать устал. И нет у меня такой привычки. Признаюсь, эта Диана первая баба, с которой мне пришлось попотеть.

Что за сокровище она там прячет, что ни на какой козе не подъедешь? Даже смешно.

Вот только есть один момент – я всегда получаю то, что хочу. А сейчас я хочу училку. И у меня принцип такой – не отступать.

Только вот времени с ней возиться больше нет и пришлось идти на радикальные меры.

Я часто не могу уснуть по ночам. Большое бабло еще и большая ответственность, да и прошлое настигает регулярно. Поэтому бессонница – мой верный, сука, спутник!

Только с дозой не рассчитал. Херакнул ей в бокал свою собственную, и училку унесло с двух глотков. И не ненадолго, как я планировал, а на несколько часов из жизни вышибло.

Сначала я просто положил ее на кровать. Затем решил раздеть. Едва сдержался, чтобы не погладить ее нежную киску. Хотя она была так близко, что мне было достаточно отодвинуть в сторону тонкую ткань трусиков, и…

Но я ж, блядь, не маньяк!

Хотя рядом с этой девочкой отчаянно захотелось им стать.

Вспомнил, как в мою криминальную молодость, баб только так ебали. «Нравится, не нравится – ебись, моя красавица». Я никогда до такого не опускался, но много видел.

Привязал я Диану ради своего удобства. И чтобы из окна не сиганула, когда проснется. Брать на душу ее кончину мне совсем не хочется.

Пока поднимаюсь в спальню, мой член уже во всю распирает ткань брюк. Трахаться хочется настолько, что я уже готов послать нахуй собственные принципы и отъебать малышку учительницу, даже несмотря на ее яростное сопротивление.

Она встречает меня враждебно.

– Как спалось? – интересуюсь ради приличия.

– Немедленно меня развяжи, маньяк озабоченный! – с ненавистью цедит сквозь зубы каждое слово.

– Нет.

– Нет?! – такая она смешная. Нахмурилась, насупилась. Прям боевой хомячок получился.

– Нет, – повторяю свой ответ.

– Вы маньяк?

– Возможно, – передергиваю плечами. Уже сам не уверен.

– Это не смешно! Немедленно меня развяжите! У меня руки уже затекли!

– Да, за это прости… переборщил со снотворным. Всыпал бокал свою дозу – долго ты в отключке провалялась.

– Что?! – дергается в путах, но те не выпускают. Училка разочарованно стонет: – Уууу…

А вид такой, что не будь связанными запястья, она бы меня давно отхреначила своими маленькими кулаками.

– Ненавижу, когда мне врут. Я ложь, училка, за версту чую. И как ты собралась улизнуть от меня в отеле – тоже понял.

– А надо было понять совсем другое! – продолжает препираться.

Ну, охренеть блядь!

Даже в таком вот проигрышном положении, продолжает гнуть свою линию.

– Миллиона раз не хватит сказать «нет», чтобы стало яснее! А, ну, быстро меня отвяжите!

Меня вдруг отвлекает звонок на телефон учительницы, что слышится из сумочки.

Иду туда, чтобы посмотреть, кто звонит.

– Директор, – констатирую. А затем беру трубку. – Слушаю.

Пока от неожиданности женщина на той стороне провода тушуется, училка не теряется, истошно крича:

– Юлия Аркадьевна, спасите!!! Убивают!

Глава 26

26

Диана

Вадим смотрит на меня, как на умалишенную.

Но я с ним реально такой стала! Сколько можно издеваться?

То, что Громов привязал меня к своей кровати – ни в какие ворота не лезет. И если он меня тут убьет, по крайней мере, следователям будет за что зацепиться.

– Юлия, здравствуйте. Это Громов. Не обращайте внимание, – голос мужчины приторно нежный. Наверное, именно так все маньяки и разговаривают?! – Диана просто плохо себя чувствует. И завтра на работу не придет. У нее больничный.

– Нет у меня никакого больничного! – кричу я в надежде, что директриса услышит, а, главное, поверит. – Убивают!

– Больничный?! – задумывается мужчина. Осматривает меня, словно приценивается, а затем уверенно выдает: – На неделю точно.

– Вызывайте ОМОН! – не унимаюсь я, чем провоцирую только улыбку на лице Громова.

Он такой уверенный в себе, что бесит! Жажду накинуться на него и выцарапать глаза. Пусть только развяжет руки!

– До свидания, Юлия. И мне.

Не слышала, что там говорила Морковина, но явно ничего хорошего для меня. Громов вешает трубку, и это конец.

– Ну, ты училка совсем отбитая что ли? – он серьезный. Видимо, любезный тон был припасен только для разговора с директором школы.

– А вы нет? – у меня откуда-то есть эта смелость, чтобы передергивать. С обездвиженными руками самое то!

– Слушай, Диан, одного понять не могу: я что такой страшный? Или ты просто цену набиваешь? Если второе – у тебя отлично получилось. Я простил тебе ремонт тачки в несколько лямов, я спустил тебе с рук побег из фитнес центра. А это моя репутация. Я даже обещал тебе что трахну, где поймаю, но ты до сих пор лежишь нетронутая.

Последние слова задевают больше всего. Ведь это в любой момент может измениться, а у меня из оружия только ноги.

– А что так сложно понять, что я вас не хочу? Вы мне неприятны!

Громов усмехается.

Он тянется к запанкам на своих запястьях. Меня бросает в дрожь от осознания, что это только начало, ведь за ними последуют пуговицы, рубашка, ремень… и так до тех пор, пока Вадим не окажется совсем голым.

Но вместо отчаяния я почему-то испытываю… возбуждение?!

Стоит только представить его обнаженное рельефное тело, как низ живота тут же реагирует ощутимым сжатием.

– Знаешь, Диана, что выдает в тебе голодную женщину? – интересуется Громов, избавляясь окончательно от рубашки.

Мой взгляд притягивают кубики его пресса и охрененная крепкая грудь. Появляется странное, практически непреодолимое желание, подойти ближе и прикоснуться. Провести пальцами, ощутить под ними каждую крупную выпуклость на загорелом теле мужчины.

Но особенно привлекают меня его руки, что сейчас уверенно справляются с пряжкой ремня.

Они такие сильные. Мускулистые. Надутые крупные вены перекатываются от движения пальцев.

Мне стоит только на секунду представить, как эти самые руки ложатся на мои бедра, как возбуждение снова вспыхивает во мне.

Трусики становятся влажными, и я чувствую это.

Боже! Какой позор!

Мне так хочется быть холодной и неприступной, но с каждой секундой бастион моей правильности рушится на глазах.

– Что? – я зачем-то отвечаю на его вопрос, и, получается, неосознанно соглашаюсь со словами Громова.

– Белье у тебя красивое, – ухмыляется мужчина. – Кружева. Соски торчат. Хочешь, чтобы я их полизал?

Господи… остановите уже кто-нибудь эти стрелы внизу моего живота! Еще пара таких вот провокационных фразочек или действий, и запах моего возбуждения будет отчетливо ощущаться в комнате.

– Ты так нарядилась, потому что хотела быть оттраханной еще в ресторане.

Снова эта его усмешка.

– Я не… – глотаю комок, почему-то собравшийся в горле. – Я… я всегда так ношу. Люблю красивое белье.

Отчего-то мой голос больше непохож сам на себя.

– Ну, мне то не заливай. Хотела трахаться? Чтобы как суку тебя выдрал прямо в туалете?

Не знаю, почему эти слова заставляют меня задохнуться.

Киска жалобно сжимается. Становится даже немного больно от возбуждения, скопившегося там.

И я ловлю себя на мысли, что правда представляла такое. Пыталась сделать вид, что мне мерзко и отвратительно, но подсознание вопило о другом.

– Как ты это представляла, Диана? Ты опираешься руками о раковину в туалете, а я задираю твою юбочку, отодвигаю мокрые трусики в сторону…

Вадим точно гипнотизирует меня. Его речь выбивает из колеи, потому что я начинаю представлять все, о чем он сейчас говорит.

А Громов, тем временем, уже полностью разделся и надвигается на меня.

Я стараюсь не смотреть на его член, но все равно понимаю, что он огромный! В обхвате и в длине ему, наверное, нет равных.

Член мерно покачивается, пока его обладатель с грацией хищника приближается ко мне. А я, вместо того, чтобы начать отпираться, лишь сжимаюсь, предвкушая неизбежное.

Глава 27

27

Диана

Если бы у меня была возможность, я бы убежала.

Но все, что я могу делать – бестолково елозить на месте.

То, что запястья затекли, уже и не чувствую. Есть проблемы гораздо важнее.

– Вадим… – обращаюсь к мужчине и качаю головой.

Но, естественно, он меня не послушает. Он уже готовый и… большой. Очень большой. Меня пугает эта его дубина.

Наверное, стоит пустить в ход ноги, но я почему-то не могу ими пошевелить. Аура предстоящего секса берет меня в плен, отрубая все остальные мысли.

Я уже не та уверенная девочка, которая просила вызвать ОМОН. И не та дурочка, что позвала Алексея сыграть роль моего парня. И я даже не учительница сейчас, потому что, глядя на то, как неумолимо приближается к кровати совершенно обнаженный Громов, притупляются все моральные принципы.

Толчки крови в ушах оглушают.

Все мое тело начинает гореть.

Порочная близость мужчины и чувство безысходности рождают где-то внутри волнительный трепет.

Даже не знаю, дышу я или нет.

А Громов уже близко.

Очень.

Под его весом жалобно продавливается матрац, и вот Вадим уже склоняется надо мной, вклинив одну коленку между моими ногами. Расставляет руки по обеим сторонам от меня, и вот я уже полностью от него завишу.

Капкан захлопнулся, а я так ничего и не сделала.

Надо мной нависает голый мужик с огромным членом, а я даже не пытаюсь ему противостоять. Жду продолжения, затаив дыхание.

А что, если Громов прав? Что, если я лишь набивала себе цену? А на деле оказалась такой же, как все…

Его аура ощутимая и сильная. Кажется, если бы я смогла протянуть руки, то получилось бы ее потрогать. Именно она заставляет меня подчиняться. Подавляет волю.

Я растекаюсь шоколадкой под горячим телом шикарного мужчины, но все еще отказываюсь это признавать.

– Тебе придется меня изнасиловать… – предупреждаю я.

И мне так хочется в это верить!

– Я не сделаю ничего, пока ты сама не попросишь, учительница. А ты попросишь…

Вадим склоняется еще немного, чтобы последние слова прошептать мне на ухо. От запаха его близости я могу сойти с ума.

Реальность становится какой-то неясной. Мне уже трудно различить, где она, а где вымысел, живущий лишь в моей голове.

Широкая ладонь Вадима ложится мне на грудь. Маленькое полушарие скрывается в ней полностью, и я едва сдерживаю стон, когда пальцы мужчины сжимаются на моей груди.

Потом он проделывает то же самое с другой грудью, продолжая следить за моей реакцией, заглядывая в глаза. Громов усмехается, заметив, как я давлю зародившийся стон.

А после он просто сдергивает чашечки лифчика вниз, и мои напряженные от возбуждения соски становятся еще острее, соприкоснувшись с прохладным колючим воздухом.

Вадим сдавливает одну горошинку пальцами, и мне приходится сильно напрячь ноги, потому что в этот момент киска так ощутимо сжимается, что становится невозможно терпеть.

Никогда еще мои соски не были такими чувствительными. Они напряженные и пульсируют от ритмичных сжатий.

Разум превращается в желе, но я все еще пытаюсь удержать его.

Нельзя предавать себя! Нельзя!

Но так хочется окончательно расслабиться, и…

Вадим чуть приподнимается, и теперь его ладонь, оставляющая за собой горячий след, ползет по моему животу, и я прекрасно понимаю, куда она направляется.

Громов следит за ней, а так же за тем, как вздымается рвано моя голая грудь.

Начинаю ерзать под ним. Сильнее натягиваю путы. Они врезаются в запястье, и это причиняет боль.

– Тише, училка, – просит Громов. – Я и так сдерживаюсь, чтобы не трахнуть тебя прямо сейчас. А ты меня провоцируешь.

– Просто отстань от меня! И не придется сдерживаться! – с презрением заявляю, но, кажется, презрения в моих словах практически нет, потому что Вадим усмехается и нагло пробирается в трусики. Отодвигает влажную ткань.

– Течешь как сука, – замечает он, но я и сама это чувствую.

Его пальцы растирают по моим складкам горячую влагу. Пытаюсь сдвинуть ноги, как-то вытолкнуть наглую ручищу, но делаю только хуже. Все ощущения усиливаются во сто крат.

Я хочу, хочу предпринять последнюю попытку, но не успеваю… Вадим толкает в меня пальцы, и я задыхаюсь от этого его действия.

Он не спрашивает разрешения, как говорил, а просто проникает внутрь, точно варвар завоеватель и, определенно, знает, куда надо надавить, чтобы удержать внутри следующий стон уже не вышло.

Совершаю еще несколько попыток соскочить, пока не осознаю, что все это время лишь сильнее на них насаживаюсь. Вадим тоже это замечает:

– Охуенно, правда? Меня это так заводит.

– Если бы мои руки были свободны, я бы расцарапала твое нахальное лицо, – уверяю его, шипя, точно змея.

И он вдруг надавливает на какую-то точку внутри меня, и надавливает так умело, что сразу после сказанного с моих губ слетает горячий и очень громкий стон.

Предательский. Позорный. Но такой сладкий, что он заводит и меня саму.

Низ живота снова сводит, а ноги дрожат.

Мужские пальцы продолжают таранить мою дырочку, а я все сильнее впиваюсь ногтями в ладони.

Вадим быстро и уверенно водит во мне пальцами. Нажимает на клитор. Массирует его. И это, кажется, становится последней каплей, в результате чего, мой сосуд оказывает не просто полон, а проливается через край.

Я стону не сдерживаясь, и ненавижу себя за это, хотя и убеждаю, сто любая на моем месте не смогла бы устоять.

Но в тот момент, когда я уже готова окончательно сдаться и кончить, мерзавец Громов вдруг прекращает все. Убирает руку, оставляя моя киску жарко и обреченно пульсировать.

Мне хочется заплакать, потому что я была так близка, и теперь все мое тело – это напряженный оголенный провод.

– Хочешь, чтобы я продолжил, учительница? Хочешь кончить? – заговорщически интересуется мужчина.

Во мне начинает бороться рассудок, но эта борьба проиграна априори.

– Тогда попроси меня. Просто скажи это: «Трахни меня, Громов!».