Текст книги "Учительница сына. Будешь моей (СИ)"

Автор книги: Анастасия Сова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Глава 14

14

Диана

Вооружаюсь лампой, потому что больше ничего подходящего в глаза не бросается, ведь мою квартиру каждый день миллионеры не захватывают, и, тихо ступая, иду в кухню.

– А, спящая красавица, – Громов рассекречивает меня быстро, с усмешкой оценивая мой, скорее всего, несвежий вид и «опасное оружие». – Чай будешь?

Такое ощущение, что у меня рот в этот момент забивается ватой, потому что я хочу ему ответить, и ответить очень жестко, но не выходит.

Только сильнее хватаюсь за настольную лампу, которую принесла. Мне кажется, у меня даже пальцы белеют от напряжения.

Чуть выше приподнимаю ее, на что Вадим усмехается, но его тут же отвлекает телефонный звонок.

Громов сразу же меняет выражение лица на сильно недовольное. Но на вызов все же отвечает. А я теперь чувствую себя еще более неловко. Очень тупо смотрюсь с этой лампой. Вроде пришла нападать, но стою и послушно жду, когда бизнесмен закончит со всеми своими делами.

– Я так понимаю, вы звоните сказать, что отчет исправлен? – грубо выплевывает он в трубку.

А у меня пока получается рассмотреть мужчину.

Хотя, зачем я это делаю – понятия не имею. Есть единственная вещь, которую я обязана уяснить – Громов мой враг, и ничего хорошего от него ждать я не должна. А, тем более, думать об этом человеке в каком-то положительном ключе и восхищаться его внешностью. Вот как сейчас.

Но что поделать, если он правда красивый? Мечта. И костюм этот так ему идет, словно специально для него и шили.

Особенно обращаю внимание на руки. Широкие, очень мужественные кисти. На них выпирают дорожки вен. И выглядит это очень сексуально. Особенно в сочетании со в меру смуглым цветом кожи.

Любая бы захотела ощутить на себе объятья таких вот рук. Их силу. Не зря же такое еще природой заложено – самки всегда выбирают самого сильного и уверенного самца. Который может за них побороться и выиграть. А в победе Громова я почему-то не сомневаюсь.

– Галина Александровна! Я не на русском что ли с вами разговариваю? – Вадим по-настоящему злится. – Тогда прекратите мне уже названивать! Жду исправленный отчет на почте утром… А я откуда знаю? Это вы же у меня главный бухгалтер. Пока…

И это «пока» звучит из уст Громова так устрашающе, что я бы на месте этой Галины, как ее там, из кожи вон вылезла, но отчет бы сдала.

Вообще что-то подсказывает – Вадим очень требовательный и жесткий руководитель. И он ко всему в жизни так подходит – вон как меня прессует.

Когда мужчина, наконец, убирает смартфон от уха, ко мне возвращается страх. Теперь то все внимание гостя снова будет обращено на меня.

Замечаю, что рука с лампой уже непроизвольно опустилась в самый низ и расслабленно там болтается. Потому, как только Громов кладет трубку, я вскидываю свою руку с «оружием» к голове, демонстрируя свой серьезный настрой.

Мужчина усмехается.

– И что, лампой меня до смерти забьешь?

Блин.

– Очень страшная смерть. О нас же во всех новостях напишут! Так и вижу заголовки, – Вадим машет перед собой руку, имитируя слоганы, – «Училка убила отца ученика настольной лампой». «Известный бизнесмен Вадим Громов был убит в одной из столичных хрущевок лампой. Все обстоятельства дела выясняются».

– Хватит! – получается произнести у меня, наконец.

Но лампу я все же опускаю. Ведь Громов прав – нанести ему вред все равно не смогу. Морально не получится, да и физически тоже. Где я, а где отец Захара.

– Хорошая девочка, – хвалит меня мужчина.

– Что вы тут делаете? И где Захар? Это вы его подговорили ко мне прийти? Он, конечно, взрослый уже, но еще ребенок! Как вам не стыдно приплетать сына к своим грязным делам? Вы, кстати, не думали, что это упущение вашего воспитания сделало его таким? – словно осмелев, закидываю незваного гостя вопросами.

– То есть, по-твоему, я настолько жалкий, что стал бы действовать через ребенка?

– Вы не жалкий, вы… – эх, была не была! – Вы наглый, циничный, бездушный моральный урод! У которого если и есть какие-то принципы, то они сильно отличаются от общепринятых. Если вам человек говорит «нет» – это значит, «нет»! И не надо это как-то по-своему интерпретировать! Не надо думать, что раз у вас есть деньги – то вам подвластно все! Это не так! Есть вещи, которые нельзя купить. Ни за какие деньги.

– Это тебя что ли не купить, училка? – Вадим осматривает меня так, будто я уже его собственность.

– И меня в том числе.

Тут было бы уместно сказать, что его сын тоже пытался это сделать, но я не сдаю Захара, потому что он очень об этом просил.

– А ты еще и наивная до кучи, – усмехается Громов.

Мне почему-то после его слов резко начинает не хватать воздуха. Что бы я там не говорила, этот мужчина не собирается ни отступать, ни прислушиваться. И я сейчас для него лишь тот загнанный в ловушку зверек, что до сих пор бултыхается, отказываясь до последнего принимать свою участь.

– Короче, слушай внимательно и запоминай. Я расскажу тебе, как все будет.

Глава 15

15

Диана

– Короче, слушай внимательно и запоминай. Я расскажу тебе, как все будет.

Слова Громова звучат так уверенно, что у меня не остается сомнений – как он скажет, так мы и поступим.

Но это же неправильно. Несправедливо! И все, буквально каждая клеточка внутри меня, протестует его словам.

Тяжко держать себя в руках. Но я делаю это. Точнее, у меня нет выбора.

Вадим с каждым словом, все ближе ко мне. Он идет медленно, но уверенно. Для такого крупного мужчины нет никакой сложности преодолеть малюсенькое расстояние на моей крохотной кухне за какие-то доли секунды.

Громов надвигается на меня не спеша и неотвратимо. Точно гипнотизирует, как хищник. Вот-вот прыгнет. Прямо как удав откроет рот и проглотит добычу целиком.

Хочу поднять руку с лампой и показать, что «оружие» все еще при мне, и я могу им воспользоваться, но не получается. Она так и замирает в безвольном положении.

Вадим останавливается совсем близко, и вот я уже могу почувствовать его опасное тепло.

И оно именно такое. Провоцирующее. Подавляющее волю.

Как сонные маки, прекрасные яркие цветы в сказке заставляли Элли заснуть, так и жар от тела Громова вынуждает меня впасть во что-то типа оцепенения.

– А будет так… – вот уже пальцы мужчины по-хозяйски ложатся на мою щеку. Гладят. Едва не задевают губы.

И тут до меня доходит, что если не сейчас, то уже, наверное, никогда.

– Что бы вы сейчас не сказали, – отталкиваю наглого отца ученика и отступаю в коридор, – так не будет.

Получается даже уверенно. У меня реально выходит дать отпор, и я горжусь собой.

– И как же будет?

– Как положено по закону. Я вам уже говорила. Если хотите получить с меня компенсацию за аварию, то идите в суд. И это будет единственный вариант нашего с вами общения, ясно?

Громов с усмешкой чешет подбородок.

– А у тебя, учительница, еще более запущенная ситуация, чем я думал. С такими зажимами, пожалуй, и недели не хватит.

Мои щеки загораются после его слов. Опять он за свое. Становится понятно, о чем Громов говорит, и его обещания, как обычно, отзываются в моем сознании довольно реалистичными картинками.

Я не понимаю, откуда они берутся, ибо обычно я не думаю о близости с мужчинами. Мне это просто не надо!

А отец Захара, он… он одним своим присутствием вытаскивает из меня какие-то непонятные, абсолютно несвойственные мне желания и мысли.

– Ты как ежик. Даже не дослушала меня, а уже колючки выпускаешь.

– А мне вас слушать и не надо! – продолжаю держать оборону я. – Я уже все, что надо, услышала. И вы, Вадим, меня, пожалуйста, услышьте.

– Ты вообще в курсе, что тут случилось? – вдруг спрашивает мужчина, словно переводит тему.

– Что? – на автомате спрашиваю.

– Я тебе, считай, жизнь спас. Вот что!

Хмурюсь.

О чем он говорит вообще?

– Пока вы, кажется, ее только ломаете.

– Так кто же знал, что ты такая припадочная?

– Я не… – ну, да, припадочная, получается.

Но ведь Громов сам заставляет меня нервничать!

– Это хорошо, что я подоспел вовремя. Сделал тебе искусственное дыхание. Прямо рот в рот. Иначе бы все.

– Что? – хмурюсь еще сильнее.

Мне становится не по себе оттого, что Громов прикасался к моим губам, пусть и в целях спасения.

Кожу начинает припекать, особенно, когда обращаю внимание на его улыбающийся рот.

Это как разряд тока.

Представляю, как лежу беспомощная на полу, а этот мужчина припадает ко мне губами.

И пока я валяюсь такая вот беззащитная и безвольная, облапывает меня в самых запретных местах.

Блин… ведь тогда он может знать, что я без трусиков! Я сама только сейчас про это вспоминаю.

Низ живота вдруг резко схватывает спазмом возбуждения.

Вадим усмехается, оценивая мое состояние.

– И, знаешь, у тебя охрененные губы! Я не мог оторваться.

– Хватит! – выпаливаю я, и это очень сильно выдает мое волнение.

– Ты там что-то про мои принципы говорила. Что они отличаются от общепринятых. Так вот, как видишь, эти самые принципы не позволили мне воспользоваться твоим состоянием. А еще я плачу по счетам, и умею быть благодарным.

Громов приближается ко мне лицом. Я вжимаю голову в плечи. Запах его парфюма проникает мне в ноздри. По телу пробегают мурашки, когда я представляю, что сейчас мужчина прикоснется ко мне.

Но он не спешит этого делать, хотя легче мне все равно не становится. А пальцы, сжимающие настольную лампу, уже окоченели от напряжения.

– А что начет тебя, крошка? Что говорят твои принципы? Они позволяют тебе отвечать благодарностью за спасение?

– Позволяют. Но спать с вами я не буду. Вы мне не нравитесь.

Произношу это, а у самой снова все сжимается от возбуждения. Я именно так реагирую на близость и запах Громова, хотя мне совсем не по душе эта реакция.

И когда я отвечаю, что секса не будет, сама лишь сильнее начинаю его хотеть.

Усмехается. Наверное, по моим глазам все видит.

– Врушка из тебя тоже так себе, училка.

– Я не…

– Чщщщ… – Вадим уже привычным для меня жестом прижимает свой палец к моим губам. – В общем, поступим мы так. Сейчас тебе нужно отдохнуть, а завтра в семь жду тебя в ресторане «Золотая вилла». Не ссы, красивая, ты же не думаешь, что я тебя прямо там на столе разложу?

Именно так я почему-то и думаю. Но вслух произношу другое:

– Ресторан и все?

Господи, зачем я это спрашиваю?!

– Ага, – подтверждает Громов. – Только у меня есть одно условие.

Девочки, история из разряда «никогда такого не было, и вот опять».

По правилам портала у автора есть полгода, чтобы завершить платную книгу «в процессе». Выкладывать главы он может по своему усмотрению в удобном графике. В любом графике, девочки! Даже раз в неделю, представляете?!

Я выдаю регулярно пять глав в неделю, многие из вас прекрасно знают мой график и конкретные выходные дни (хотя в последнее время я их уже не афиширую). Но иногда бывают ситуации, когда я могу пропустить ОДИН день выхода проды, и на это ВСЕГДА есть УВАЖИТЕЛЬНАЯ причина.

Не надо думать, что я сижу по ту сторону портала, и мне моя левая пятка сегодня диктует взять и забить на проды. Если продолжение не вышло, а должно было, – значит, у меня не было физической возможности его написать.

Но стоит хоть раз пропустить проду, как обязательно найдется кто-то, кто напишет: «Ужас! Три страницы ждем целый месяц».

Ну, вы хоть зайдите в раздел с обновлениями! Посмотрите, как часто выходят главы, прежде, чем это писать!

Надоело уже, честное слово!

В общем, я это все к чему… буду блокировать тех, кто станет писать мне с подобными необоснованными наездами. Хотя, каждый раз себе это говорю, но зачем-то опять иду доказывать, что я не верблюд. Но на этот раз точно все)

Всех люблю, хорошего вам дня, девочки =*

Глава 16

16

Диана

– Какое еще условие? – интересуюсь.

Зачем я вообще это спрашиваю? Точно собралась на полном серьезе в ресторан идти.

– Не надевай трусиков… – шепчет мне Громов практически на ухо. Я ощущаю, как волнение воздуха от его слов щекочет кожу.

Разговор про трусики оказывается последней каплей, и я отпрыгиваю назад, подальше от Вадима, будто обожглась.

А что, если он знает, что на мне прямо сейчас их нет?

Он же мог изучить все, пока я была без сознания.

Становится так стыдно, что щеки припекает.

– А ты чего такая красная стала? – усмехается мужчина. – Их что, нет на тебе прямо сейчас?

Печь кожу начинает еще сильнее.

Я буквально задыхаюсь оттого, как мне теперь жарко и душно.

Значит, Громов точно видел все!

Господи! Как я могла допустить такое?

На автомате отступаю еще немного назад. Лампу все еще держу в руках.

– А, ну, иди сюда! – Громов проявляет явную заинтересованность.

Он хватает меня за плечо и не позволяет более сдвинуться с места. Притягивает к себе. Так близко, что никакого пространства между нами теперь нет.

Мое хрупкое тело впечатано в мощный и очень горячий торс Громова. Руки, согнутые в локтях, откинуты по сторонам и вверх, будто я сдаюсь. А сама я использую любую возможность отстраниться от мужчины как от чего-то неприятно и отвратительного.

Но, на самом деле, мне не отвратительно. Да, страшно немного, но, в то же время, приятная тяжесть собирается внизу живота.

– Так что? Признаешься?

Наглая ладонь Громова уже во всю мнет мою попку, к счастью, через халат. А я, даже несмотря на то, что он вполне может знать правду отвечаю:

– Конечно же я в трусиках! – выпаливаю взволновано. – Вы меня за кого принимаете?! А, ну, быстро отпустите!

Пытаюсь отлепить от себя мужчину, но мне мешает лампа. Выкинуть бы ее, бросить на пол, чтобы освободить руку, но я не могу этого сделать, потому что жалко вещь. Она ведь сломается! А у меня нет лишних денег, чтобы покупать новую.

У меня теперь вообще нет ни на что денег на много-много лет вперед, потому что я по дурости своей сдала задом прямо в автомобиль Громова. И угораздило же именно на него попасть!

– Говорю же врать не умеешь, – цокает Громов.

Его захват такой сильный, что у меня нет шансов. Потому ощущение опасности становится все более острым.

– А я терпеть не могу, когда мне врут.

Сама не понимаю, как горячая ладонь Вадима оказывается на моем бедре. Она ползет вверх и оказывается так близко к запретному месту, что я непроизвольно охаю.

Громов пальцем задевает мой лобок, и я будто получаю болезненный разряд тока. Мужчина издает победный смешок, но дальше не лезет. Убирает руку, оставляет меня в покое. Даже отходит на полшага.

А я продолжаю стоять и смотреть на него вытаращенными от волнения глазами.

– Скидка тебе на припадочность, – поясняет свои действия он. – Хотя интересно получается: трахаться не трахаешься, а трусиков не носишь.

– А это не ваше дело, ясно?!

– Ясно, – пожимает плечами Громов. – Тогда завтра жду в ресторане. И помни про условие, – последнее он проговаривает уже снова поравнявшись со мной. – Мне будет приятно знать, что твоя киска совсем голенькая, – произносит практически в самое ухо, и у меня от его голоса разбегаются колючие мурашки.

Громов выходит из моей квартиры, а я так и остаюсь стоять на том самом месте, где он меня оставил.

Конечно же, я не хочу идти с ним в ресторан. Да и вообще никуда не хочу! Но он ведь не отстанет, правильно?

Поздний вечер быстро сменяется ночью. Я долго пялюсь в потолок и засыпаю, наверное, только под утро.

Меня мучают разного рода вопросы, на которые ответы найти не получается.

А еще я сильно переживаю за то, что когда Громов ушел, я обнаружила – между ног у меня было мокро. И мне страшно даже подумать, что ОН мог это заметить. Тогда я не знаю, как смогла бы оправдаться.

Мне и самой тошно от этого.

Все как-то неправильно. Ни в моральном плане, ни в физическом.

А, главное, совсем непонятно, что делать с рестораном.

Конечно же, речи о том, чтобы идти туда без трусов и быть не может. Но если не приду совсем, то вряд ли наши встречи с Громовым на этом закончатся. Он ясно дал понять, что не отстанет.

Для начала решаю переговорить с Захаром. Все-таки он тоже был со мной в тот момент, когда земля в прямом смысле ушла из-под ног. Может быть, хоть он что-то прояснит.

Но искать его по школе не приходится. После первого урока парень находит меня сам:

– Диана Игоревна?! Я хотел поговорить. Насчет вчерашнего.

Глава 17

17

Диана

Малыши пятиклассники как раз начинают протискиваться в класс, пытаясь обойти застрявшего в дверях Захара.

– А, ну, вышли, мелкотня! – рявкает он на ребят и принудительно выставляет их из класса, закрывая дверь.

Малыши, конечно же, слушаются, потому что Громов для них настоящий большой и грозный дядя.

Я никак не вмешиваюсь в это действие, потому что мне самой нужно поговорить с Захаром без посторонних глаз. И я бы тоже попросила ребят выйти, но более мирным способом.

Но Громову все же делаю замечание:

– Зачем так грубо, Захар?! Ты мог обратиться к ним спокойно.

– Ага, спокойно! – возражает ученик. – Вы видели, как они перли?

– Ладно, проходи, – сдаюсь в итоге.

Но парень вдруг замирает на секунду, разглядывая меня как-то странно. А до меня впервые доходит, что он тоже мог видеть меня без трусиков.

Когда я падала, халат мог неудачно распахнуться. Или Захар мог сделать это из любопытства. Он ведь уже достаточно взрослый, чтобы интересоваться противоположным полом. Да и разница в возрасте у нас небольшая.

А что, если он еще и фотографии сделал, а теперь продает их другим ученикам?

Так! Что-то меня понесло не туда.

Лучше о подобном вообще не думать.

Но все равно процесс уже разгоняется, и от стыда и волнения мне становится жарко.

Но я, конечно же, стараюсь этого не показывать.

– Сейчас в обморок не шлепнитесь? – уточняет Захар, усаживаясь за парту, примыкающую к моему столу.

– Нет, – улыбаюсь, хоть и получается как-то напряженно. – Передай еще раз спасибо папе. Я благодарна, что он мне помог.

Это все говорю ради приличия. Не хочу, чтобы Громов думал, что у меня с его отцом что-то было.

– Это он вам так сказал? – усмехается парень.

– Да, а что?

– Ну, охренеть, конечно! – Захар от негодования вскидывает руки. – Да это я все сделал! Скорую вызвал, провел необходимые манипуляции.

Какие манипуляции не хочу даже знать. Но оно само собой спрашивается:

– Какие манипуляции?

– Всякие, Диана… Игоревна. А папа приехал уж после того, как скорая все закончила. Он вам лапши на уши навешал!

– Подожди… стоп. То есть никакого искусственного дыхания не было?

Захар закатывает глаза.

– И он меня не спасал?

– Это я, слышите?! – Громов бьет себя в грудь. – Я все сделал!

– Подожди, что-то я совсем запуталась… – поднимаюсь со своего стула и начинаю неспокойно ходить по классу.

– Отец приехал самый последний. Он ничего не делал.

Вздыхаю.

– Зато я…

– Захар! – перебиваю его. – Давай, прошу без подробностей. Мне и так перед тобой стыдно.

– Диана Игоревна, а я подумал тут… может, поставите мне нормальную оценку? Я же вчера вон че. Заслужил же.

Ах, вот оно что!

Усмешка трогает уголок моих губ.

– Послушай, Захар. Ты хороший парень и все такое, – блин, звучит так, будто он предложил мне отношения, а я его отшиваю. – И спасибо тебе, что не оставил, ну, когда мне плохо стало. Но… я все же останусь при своем мнении. Оценку нужно исправить знаниями.

– Охуенно! – раздраженно выдает Громов.

Я его мат снова мимо ушей пропускаю.

– И у тебя точно получится, – подбадриваю его. – Просто перестань лениться. Ты же не дурак далеко, просто ставишь неправильные цели.

Ученик недовольно стискивает челюсти.

В этот момент как раз звенит звонок на урок, потому Громову придется покинуть мой кабинет.

Что он и делает. Подхватывает свой рюкзак и напоследок бросает мне:

– Да кем ты себя возомнила вообще?

– Захар!

– Обычно у телок типа тебя одна проблема – недотрах! Найди уже себе мужика!

Я конечно очень хочу на это ответить, но не нахожу слов. Просто открывая рот, как рыба, беспомощно дергающаяся на сухом берегу.

А Захар уже выходит из кабинета, и сюда тут же вваливается ватага из пятого «А».

А я все продолжаю стоять, зависнув, с полным ощущение того, что меня оплевали.

– Диана Игоревна, урок уже начался! – напоминает мне кто-то из девочек. Зависаю я, похоже, надолго.

– Да, конечно. Открывайте учебники. Страница девяносто.

Глава 18

18

Диана

Уроки довожу еле-еле. Как тут учить детей, когда в голове все мысли об одном?

Наверное, я где-то очень провинилась в жизни, раз на мою долю выпали такие вот испытания?

Но, главное, ума не приложу, где.

– Ты какая-то странная, – замечает после уроков Лера. – У тебя что-то случилось?

– Устала, наверное, просто, – пожимаю плечами. Получается натурально. Похоже, во мне умерла великая актриса. – Машину еще ремонтировать… – вспоминаю кстати. Сегодня ее нужно забрать со стоянки. – Радоваться особо нечему.

– Ну, да, с машиной, конечно, неприятно вышло. У моего мужа знакомый есть, как раз в автосервисе работает. Хочешь, его номер дам?

– Можно, – мои плечи снова дергаются вверх.

Никак не получится объяснить Лере, что ремонт машины – последнее, о чем я сейчас думаю.

– Тогда пришлю тебе попозже. До телефона доберусь. И с Захаром я, кстати, поговорила. Провела беседу, ну, насчет вранья его.

– Спасибо. Вроде решен этот вопрос.

Зато есть тысяча других.

– Надо все же его отца в школу вызвать.

Меня аж передергивает.

– Хотя, он мужик занятой, я тут в интернете про него вычитала, – глаза Леры загораются явным интересом, но я резко ее одергиваю:

– Слушай, Лер, мне бежать надо. Тетрадей целый вагон набрала, – приподнимаю сумку для убедительности.

– Ох, уж эти тетради! – закатывает глаза коллега.

В итоге моя отмазка прокатывает, и я спокойно ухожу из школы к машине.

Ну, как спокойно. Это снаружи я уверенная в себе и собранная Диана Игоревна. Внутри же – у меня такое творится, что трясет все.

– До свидания, Диана Игоревна! – прощаются друг за другом ребята, и я желаю им хорошего дня в ответ. Делаю вид, что все в порядке. Даже улыбаюсь им.

И только когда подхожу к машине и пытаюсь вставить в замочную скважину ключ (потому что сигнализация накрылась еще два месяца назад, а починить ее было не на что), замечаю, как сильно трясутся руки, выдавая с потрохами мое внутреннее состояние.

Дома первым делом иду в душ. Будто это как-то поможет расслабиться.

Не помогает, естественно.

Зато теперь я приятно пахну. Надо ведь искать во всем плюсы?

А с Громовыми я просто не знаю, что делать. Привязались ко мне, как банные листы.

А еще врут оба, как дышат.

Может, и насчет стоимости ремонта Вадим наврал? И вместо шести миллионов все обойдется одним?

И ума не приложу, зачем он сказал, что спас меня, делая искусственное дыхание, если его сын говорит – Вадим приехал ко мне домой последним.

Когда представляю, как губы Громова касаются моих губ, тело сразу же покрывается мурашками. Фантазия уходит в полет, и вот уже миллиардер целует меня в шею, спускается к груди, пока его широкие ладони обводят изгибы моего тела.

Я даже глаза прикрываю в какой-то момент и только тогда понимаю, что пока уже себя одернуть.

Что за странная тяга к этому нахалу?

Да, красивый. Да, выглядит, как Бог. Да, уверенный и сильный.

Но разве этого для меня достаточно?

Нет. Вовсе нет.

Мне душа гораздо важнее. Как и внутренняя красота. А у этого циничного мудака их и в помине нет.

Я все же склоняюсь к тому. Что в ресторан сходить придется. Не знаю, какой по счету уже получится разговор, но я ничего не могу пожелать с тем, что отец Захара, как впрочем и сам Захар, с первого раза ничего не понимает. Нужно объяснять повторно. Разжевывать.

Ладно, я разжую. Мне несложно.

Наверное…

Главное, не потерять голову и вести себя достойно. Чтобы у Вадима не было сомнений – его общество мне противно.

Примерно через час слышу звонок в дверь. В глазке обнаруживаю здоровенного мужика в черном костюме.

– Вам кого? – интересуюсь через дверь, потому что он снова трезвонит и, похоже, не собирается на этом останавливаться.

– Диана Игоревна, я от Вадима Алексеевича. Он просил передать пакет и записку.

Вот же доставучий!

Дверь приходится открыть.

Бугай протягивает мне два больших бумажных пакета, похожих на упаковку из элитных магазинов (я по телевизору видела).

– Конверт в пакете, – поясняет он мне. – Через два часа буду у подъезда ждать. Отвезу вас в ресторан.

Лицо мужика холодное и безразличное. Никакой заинтересованности в моей персоне он не проявляет.

– И часто вы это делаете? – спрашиваю зачем-то. Само собой вылетает.

– Вы о чем? – хмурится здоровяк.

– Ну, курьером подрабатываете.

– Бывает, – откликается он. – Но обычно документы вожу, а не шмотки.

– Ясно, – закусываю губу.

– Через два часа жду, – напоминает мужчина и уверенным шагом направляется к лестнице.

Платье и туфли оказываются очень красивыми. Хочется их примерить, но я отговариваю себя. Не стоит мне к таким вещам привыкать. Еще начну искать для себя оправдания, почему стоит пойти на условия Громова.

В записке довольно сухой текст, написанный от руки. Вадим пишет про платье и напоминает про трусики. Точнее, их отсутствие.

«Надеюсь, твоя киска будет мокренькой», – приписано там в самом конце, и у меня от прочтения почему-то реально зарождается возбуждение. От одной единственной фразы.

Зато мне вдруг в голову приходит одна гениальная мысль. Я знаю, что вполне может остановить Вадима с его навязчивой идеей затащить меня в постель. Потому ищу нужный номер в телефонной книге и набираю его.

Хоть бы получилось!

В ресторане оказываюсь вовремя.

Возле подъезда в назначенное время меня правда ждала шикарная машина. Настолько дорогая, что она даже пахла соответственно.

Вадим уже ждет меня за столиком, который легко удается найти, ведь посетителей не так много, как в привычных мне кафешках.

– Объясни, – Громов от удивления выгибает бровь.