Текст книги "Учительница сына. Будешь моей (СИ)"

Автор книги: Анастасия Сова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Глава 19

19

Вадим

Сказать, что я охуел – это не сказать ничего.

Прямо передо мной в ресторане стоит моя училка в своей обычной учительской одежде и пакетами из бутиков наперевес, а рядом с ней…

– Объясни… – прошу девчонку.

У меня от удивления, наверное, брови ползут вверх.

Я если и ввяжусь в тройничок, то там обязательно буду я и две сисястые блондинки, а ни как ни этот заяц из «Винни-пуха». Я своим не делюсь.

Парень смотрит на меня расширенными под очками глазами и сжимает свои маленькие кулачки. От страха, наверное.

– Это мой парень – Алексей, – гордо заявляет учительница, а я едва сдерживаю ржач.

Честное слово, в моей жизни всякого трешака хватало, но Диана превзошла все!

– А это, вот… – протягивает мне пакеты с одеждой и ставит их прямо на стол. – Вещи, которые вы передали. Этикетки я не трогала, так что их еще можно вернуть в магазин. По закону у вас есть на это две недели.

– Секунду, – прошу я, а сам пока закрываю рот ладонью.

Мне нужно переварить все увиденное. Смех реально сложно сдержать. Но я стараюсь.

Бросаю взгляд на зайца, а у того от беспокойства глаза бегают. Еще, наверное, и ладоши потеют.

Ну, какой он «парень»? Задрот, блядь, обыкновенный!

Очки эти беспонтовые. Рубашка в клеточку. Штаны чуть ли не до сисек.

Звездец, училка! Это что за, мать его, представление?! МХАТ отдыхает!

– Парень, значит?! – спрашиваю, стараясь не усмехнуться.

Все равно не получается. Уголок рта сам ползет вверх.

– Да, парень! – дерзко отвечает Диана. – Надеюсь, теперь все вопросы ко мне будут сняты? А долг за машину я верну через суд.

Училка сегодня просто сделала мой день.

Задрот же за это время ни слова не сказал. Стоит, трясется. Наверное, боится, что сейчас скажу ему: «Пойдем выйдем».

Ну, я бы тоже зассал на его месте, потому что один мой кулак, поди, размером с его очкастую головешку.

– А можете поцеловаться? – спрашиваю я. Стараюсь делать это серьезно, но как, блядь, тянет ржать!

– Не будем мы целоваться! – раздувая щеки, заявляет учительница.

– Это еще почему? Я тогда не поверю.

– Потому что это наше личное дело. Да, Леш?!

Тот только кивает, сглатывая.

– Я жду, училка. А ждать я не люблю.

Вижу, как меняется выражение лица Дианы. И как она принимает неизбежное, касаясь своими губами гладко выбритой щеки зайца. Я прямо жду, как она после этого примется вытирать губы. Или ее стошнит.

Но девчонка вместо этого тараторит:

– В общем… я все сказала. И сделала. И… мы пойдем.

Хватает Леху за потную ладошку.

– Стоять! – рявкаю на обозревшую парочку.

Меня много раз наебать пытались за мою жизнь, и это правда. Но так бездарно впервые.

Заяц дергается, в отличие от училки.

– Леш, пойдем! – продолжает тащить его она.

– Стоять, я сказал! – рявкаю еще более грозно.

Приходится привлечь внимание всего ресторана. И меня это бесит.

Правда, хватает одного моего взгляда, чтобы другие гости вернулись к своим тарелкам.

– Да что вам опять непонятно? – вздыхает Диана.

– Значит, так.

Достаю из кармана бумажник. Вытаскиваю красную пятитысячную купюру. Потом добавляю к ней еще одну. Протягиваю Лехе.

– Давай, заяц, бери!

Тот мешкает.

– Бери, а то сверху могу еще и навалять!

– Диан, прости, – виновато пищит трусоватый «жених», но все же берет у меня деньги.

– Наверняка, здесь больше, чем она тебе обещала.

– Я ему ничего не обещала! Вы что творите?!

– А ты – села! – командую учительнице, когда мы остаемся наедине.

– Не буду! – она скрещивает руки на груди. И задирает нос.

А меня охуеть, как заводит ее неприступность.

Хотя, был уверен, эта дура поскачет на выход за зайцем. Но она почему-то осталась.

Хотя, я в курсе почему.

Несмотря на внешний протест, ее киска течет. И мне кажется, что я даже на расстоянии чувствую ее дурманящий запах.

– Села, я сказал!

Вздыхает, но садится.

– Думала, я куплюсь на твой дешевый развод?

– Это не развод. Леша правда мой парень. Он просто испугался.

Все еще на меня не смотрит.

Подзываю пока официантку.

– Пакеты забери, – киваю в сторону вещей, брошеных училкой на стол.

– Отнести в вашу машину? – уточняет девушка. – Или убрать до конца ужина?

– Себе забери, – поясняю ей.

– Простите?! – а у самой глаза загораются при виде логотипов, напечатанных на пакетах.

– Забирай, забирай! – настаиваю. – Размер явно твой, а училке такая одежда больше не понадобится.

Гляжу на насупившуюся Диану. Она как маленькая, честное слово! Ну, трахнулись бы уже и разбежались. Закидоны ее меня достали.

– Ей больше никакая не понадобится, – усмехаюсь, наблюдая за реакцией учительницы.

Глава 20

20

Диана

Пришедшая мне в голову идея казалась такой классной, пока я не добралась до ее реализации.

Получился полнейший провал. И я поняла это с самого начала, как только увидела Громова.

Ну, кого я пыталась обмануть, если даже сама себе не верила.

Как минимум, мне нужно было найти совершенно другой типаж мужчины, но Леша, мой однокурсник, был единственным человеком, к кому я когда обратиться в такие вот сжатые сроки.

Мы учились вместе четыре года и вполне неплохо общались. Он был у нас единственным мальчиком на курсе. Так-то Алексей неплохой парень, только немного зажатый и стеснительный. А еще добрый очень. И мне не составило особого труда задавить его своей просьбой.

Сейчас Леша работает в школе, как и я, только в другой. Спросить, как у него дела я даже не попыталась, потому что вся голова была забита совсем другим.

Теперь мне даже стыдно, если честно, потому что я повела себя как эгоистка. И вообще заставила Алексея такое пережить.

Конечно же, Громов не поверил ни одному моему слову. Он только старался не заржать все это время, а я почувствовала себя как никогда глупо.

Леша ждал меня у ресторана в назначенное время. Он зачем-то притащил с собой цветы, которые пришлось выбросить прямо там же. Ну, и хорошо, что я приняла такое решение, потому что с букетом мы смотрелись бы еще более глупо.

Хотя, куда глупее, да?

До сих пор не понимаю, как эта идиотская идея пришла мне в голову?

А еще невдомек, с какой стати я подчиняюсь приказам Вадима, а не бегу со всех ног к метро, чтобы от него скрыться.

– Пакеты забери, – Громов кивает на вещи, которые купил для меня.

Я бросила их прямо на стол, чтобы он понимал всю важность моего отказа.

Хотя, признаюсь, платье было шикарное! Ткань такая… даже не знаю… ощущая ее в руках, можно было сразу понять насколько она дорогая и качественная. С моим махровым домашним халатом, которому исполнилось уже, наверное, сто лет в обед, она ни в какое сравнение не шла.

И как же было заманчиво его примерить! У меня буквально руки чесались сделать это. Но я остановила себя. Ничего от Громова примерять не стану. Надену на себя это шикарное платье, пусть даже на секунду – считай, сдамся. Приму поражение и его условия.

Хотя, разве сейчас я не сдаюсь, послушно опустившись на стул за столиком Громова? Я ведь никак не могу объяснить себе этот поступок.

– Отнести в вашу машину? – уточняет девушка-официантка. – Или убрать до конца ужина?

– Себе забери, – оказывается ей ответом.

– Простите?! – переспрашивает счастливая обладательница платья от-кутюр.

Неужели, Вадим так просто отдаст вещи первой встречной?

– Забирай, забирай! Размер явно твой, а училке такая одежда больше не понадобится.

Ну, слава небесам! Неужели, до Громова, наконец, дошло, что я не имею желания принимать участие в его дурацких играх?!

Но моя надежда тут же гаснет, не успев даже толком зародиться, стоит только мужчине следом добавить:

– Ей больше никакая не понадобится, – он усмехается, глядя при этом прямо на меня.

Мне становится так стыдно, и я бросаю свой взгляд на официантку, которая теперь невесть что обо мне подумает. А она почему-то глядит на меня с завистью. Словно я сорвала грандиозный Джек-пот.

– В каком смысле? – взволнованно спрашиваю у Громова, когда до меня окончательно доходит смысл сказанного.

– В прямом, училка! Будешь голенькая жить у меня в спальне. Задолбался за тобой гоняться.

– Да вы… – подскакиваю на ноги и пытаюсь подобрать слова, но получается лишь беспомощно и как-то по-дурацки раскрывать рот от негодования. – Да как вы смеете?

– Сядь! – снова командует мне Вадим. – А ты вали отсюда, – это уже говорит официантке. – Хорош уши греть!

Присаживаюсь.

Что делать дальше, вот не знаю! Мне кажется, я использовала все способы, пришедшие мне в голову.

Громов откидывается на стуле поудобнее, точно барин. И молча меня разглядывает. Так долго, что у меня начинает потеть шея.

Не обращаю даже внимание на то, как все та же самая официантка приносит нам блюда и бутылку вина. Как играет в ресторане музыка и шумят тарелки.

Слышу только, как барабанят по столу пальцы Громова. Он будто прямо сейчас принимает решение, относительно моей судьбы.

– Признаться, я впервые с таким сталкиваюсь, – заключает отец Захара в итоге.

«Я тоже!» – так и тянет ответить, а еще, желательно, плюнуть ему прямо в лицо.

Но я этого, конечно же, не делаю. Правила приличия не позволяют. Я ведь все таки учитель, и даже в таких ситуациях должна «держать лицо».

– Короче, училка. Мое последнее адекватное предложение: я прощаю тебе разбитую тачку, а это, поверь мне, очень приличная сумма. И мы едем в отель прямо сейчас.

– Нет, – заявляю уверенно. Но мне почему-то страшно.

Что-то подсказывает, здесь есть подводный камень в виде альтернативного решения, которое мне, тем более, вряд ли понравится.

– Хорошо подумала?

– Отлично я подумала! Мой ответ, если вы не заметили, господин Громов, не меняется с нашей первой встречи. Или для вас недостаточно красноречиво было, когда пришлось ждать меня у фитнес-клуба?

Усмехается.

Не понимаю, зачем я перехожу на дерзость и откуда вся это смелость во мне.

– Ясно. Значит, по-хорошему у нас не получается.

Он достает бумажник и бросает на стол несколько купюр, как бы расплачиваясь с рестораном за свой заказ, а потом поднимается со своего стула и подходит ко мне.

Не успеваю даже отстраниться, как Громов подхватывает меня на руки и закидывает себе на плечо.

Глава 21

21

Диана

– А, ну, отпустите! – кричу.

Буквально задыхаюсь оттого, что происходит.

Как такое возможно, чтобы буквально посреди дня, тебя вот так вот нагло утаскивали в неизвестном направлении?

– Поставьте меня на место сейчас же! – предпринимаю новую бесполезную попытку освободиться. Не стесняясь луплю Громова по широкой и очень крепкой спине.

Она такая твердая, что я, скорее, собью себе кулаки, чем смогу нанести Вадиму хоть какой-то вред. И эти мои довольно гневные удары для отца Захара просто как слону дробина.

– Поставьте, говорю! – не унимаюсь я.

– Нет, – уверенно заявляет мужчина.

Видимо, я уже теряю всяческую надежду, потому что начинаю кричать:

– Помогите! Кто-нибудь!

Но никто, ни единая живая душа в этом ресторане, даже не дергается в нашу сторону. У них видимо позиция такая: раз Громов меня забирает, значит имеет на это право.

Вот только таких прав у него нет! Я их ему не давала! Я ему вообще ничего не давала и не собираюсь!

– Куда вы меня тащите? Отпустите! Чего вы собрались делать?

Ору уже на улице.

Кулаками все еще луплю Вадима, но уже несильно. Устала, если честно, да и бесполезно все. Нужно придумать что-то другое.

– Трахать тебя я собрался, – как-то слишком спокойно отвечает Громов. Он и не запыхался нисколечко от нашего противостояния. – Сразу ведь сказал. Или «недостаточно красноречиво было, когда придавил тебя к стене в фитнес-клубе»? – практически цитирует мои слова мужчина. – Расслабься уже, училка, и получи хоть раз в жизни удовольствие.

– Удовольствие?! Это так по-вашему называется?

– Да как хочешь называй. Смысл от этого не меняется.

Слышу, как пищит сигнализация, оповещая, что машина теперь открыта. Вот, кажется, и пришли.

А дальше что?

Как только перевернет меня на ноги, сразу дать деру?

Но вряд ли у меня получится далеко убежать. В нашем дуэте с Громовым я очевидно самое слабое звено.

Краем глаза замечаю машину до того, как оказываюсь бесцеремонно запиханной в ее кожаный и приятно пахнущий салон. И это совсем ДРУГАЯ машина. Вот так у миллиардеров все просто: разбил одну машину – и тут же поехал на другой. Зато мне теперь мою девочку несколько месяцев не починить.

От этого и обидно и завидно, да и вообще…

Засматриваюсь на уверенную походку Громова, что обходит автомобиль спереди, чтобы сесть за руль.

Все-таки есть в нем что-то… притягательное. На что я и залипаю на пару секунд, вместо того, чтобы попытаться покинуть салон авто.

Дверца, естественно, оказывается заблокированной. И я обреченно обмякаю на кресле.

Громов усаживается рядом, запускает с кнопки двигатель.

– Вы же понимаете, что это не смешно? – уточняю у него. – Вы вообще-то человека похищаете! Это уголовная статья! Вас посадят!

– Слушай, Диан, не выноси мне мозг, – как-то устало произносит Вадим. – Мы оба знаем, что этого не будет. Поэтому предлагаю не усложнять.

– Вы себя вообще слышите?

У меня в голове не укладывается! Я отказываюсь понимать и принимать случившееся!

Я в принципе до сих пор не верю, что все реально.

Я не из тех людей, с кем по жизни случаются трешовые истории. У меня всегда все гладко и правильно. Потому что я: НЕ ввязываюсь в неприятности, НЕ творю дичь, НЕ шляюсь ночами по клубам и еще много чего НЕ делаю. Потому мне сложно даже подобрать адекватные слова, чтобы обратиться к Громову сейчас.

Если подумать, то именно рядом с ним за каких-то так пару дней, я испытала столько потрясений, сколько еще никогда, слава небесам, не испытывала.

– Я не собираюсь с вами спать. Тем более, в отеле. Поэтому вы тоже не усложняйте, пожалуйста, а отпустите меня.

Звучит ужасно. И я осознаю это уже только после того, как произношу. Так Громов и разбежался меня отпускать.

– То есть в отеле нет, а другие места рассматриваешь? – усмехается мужчина.

– Я вообще ничего не рассматриваю! Я просто…

– Ты просто течешь всякий раз, когда меня видишь, – продолжает за меня Вадим, перебивая. – И тебя заводит мысль о том, что я могу прямо сейчас остановить машину и проверить это.

Он резко перестраивается в крайний ряд и притормаживает.

Глава 22

22

Диана

Громов останавливается в крайнем ряду у тротуара.

Первым делом бросаю взгляд именно туда.

Люди снуют совсем рядом. Вот они, только руку протяни.

Конечно, в машине Вадима есть тонировка, но мне от этого не легче.

Снова пробую открыть дверь, но она все еще заблокирована. В планы Громова не входит выпускать меня сейчас.

Он нависает надо мной, легко перекинувшись через торпеду, а я отстраняюсь и прижимаюсь к дверце, чтобы быть как можно дальше.

Но не особенно получается. Теперь я зажата, точно зверек в капкане. Громов занимает передо мной практически все пространство, не оставляя возможности даже воздуха глотнуть.

Мне хочется пропищать что-то в духе: «Вы не имеете права!», но все слова забились так глубоко, что отказываются выходить наружу.

Вадим еще чуть склоняется, и я ощущаю тепло его близости.

Идиотка!

Просто дура набитая!

Я не понимаю, как могла оказаться в такой ситуации!

Всегда странно было верить, как люди могли последнее отдать цыганам, например. Причем, отдать совершенно добровольно, а потом не иметь возможности объяснить свое поведение.

Вот и у меня такая же ситуация. Я сама не знаю, что заставляет меня подчиняться и совершать глупые поступки, от которых потом мучительно больно.

Может, у Громовых есть цыганские корни, и он намеренно наводит на меня морок?

– Ну, что, проверим?

Ладонь Громова ложится на мою коленку и вот уже ползет по внутренней стороне бедра. От воспалившейся почему-то кожи ее отделяет лишь тонкий капрон колготок. И он нисколько не сдерживает жар, проходящий сквозь него.

Я хватаю сильное запястье Вадима, стараясь оттолкнуть от себя руку, но она не сдвигается ни на миллиметр. Точнее, сдвигается и очень прилично, вот только не в ту сторону. Совсем не в ту.

Еще каких-то несколько сантиметров, и никаких больше преград.

Нутро сжимается от противоречивых чувств. Низ живота болезненно сводит.

Сейчас особенно неприятно осознавать, что отец Захара прав. Я чувствую возбуждение рядом с ним. Мне это не нравится! Так нельзя! Но контролировать бунт собственного организма никак не выходит.

Пальцы Громова, что так уверенно движутся к запретному месту, оставляют после себя жаркий след. И в последний момент я понимаю, что «сейчас или никогда». И мой выбор «сейчас»!

– Я согласна! – кричу и получается даже гораздо громче, чем требует того ситуация.

Вадим застывает. Наверное, от неожиданности. Я читаю это прямо в его взгляде. Поэтому добиваю, пока он закончил начатое и не убедился, какая я грязная, оказывается, девчонка:

– Только не здесь. Пожалуйста… – закусываю губу, ожидая ответа.

Громов переводит взгляд на мои губы, замечая этот жест, и плотоядно усмехается. Наверное, чует запах победы. Уже предвкушает, как поеду с ним в отель и соглашусь на ВСЕ.

Вот только я не собираюсь этого делать. Хочу лишь выиграть время и выйти из машины. Только бы было подходящее для этого место.

И если мы поедем в отель, у меня обязательно получится. Наверняка, это будет какое-нибудь пафосное место с просторным холлом, через который получится улизнуть. Наверное…

Главное, что сейчас Вадим отстраняется, так и не проверив своего утверждения.

– И стоило оно того?

– Что? – недовольно рявкаю, чуть не выдавая себя.

Конечно, стоило! Ведь это еще не конец!

– Вот это все, – Громов отвечает очень размыто. – Один из самых дебильных людских поступков – отрицать очевидное.

– Мы знакомы три дня от силы, – напоминаю я, зачем-то вступая в диалог. Могла бы сидеть, молчать и просчитывать план побега. – Для меня такое неприемлемо. Мне не подходит.

– А что тебе подходит? Ходить за руку и шептать стихи под луной? – с издевкой интересуется Вадим. – А познакомиться никогда не поздно. И ты, наверняка, уже перерыла весь интернет и в курсе всех моих заслуг.

– Только не передергивайте, ладно?! – как же бесит! Особенно то, как краснеют мои щеки, потому что информацию в интернете я действительно искала. А еще рассматривала его чертовы фотки. – Вы бы хоть раз под луной погуляли, а потом говорили.

Я сама, если честно, под луной никогда не гуляла. Но умничаю, потому что представляю себе это очень романтичным и запоминающимся.

– Мне вот интересно: ты из какой норы выползла? Свидания под луной уже лет двадцать не котируются. А ради «потрахаться» не надо узнавать всех родственников до пятого колена или, еще хуже, играть свадьбу.

Я решаю больше ничего не отвечать, хотя ответить мне есть что. Я все равно не смогу перевоспитать Вадима, потому что он закоренелый циник, хозяин жизни и вообще… иногда проскальзывает ощущение, что он бандит настоящий. И тут я со своими нравоучениями. Бессмысленно и глупо.

Просто отворачиваюсь к окну и молчу. Громов отвлекается на телефонный разговор и снова кого-то отчитывает. Не хотелось бы мне такого строгого босса.

Со временем замечаю, что едем мы за город. Отелем и не пахнет.

– Мы разве не в отель? – уточняю, стараясь не показывать, как внутри зарождается тревога.

– Нет. Решил, что такая девочка, как ты достойна моей спальни.

Глава 23

23

Диана

Так, спокойно. Выдыхаем.

Мне просто нужен новый план.

Мысли сбиваются в кучу, потом что из дома Громова, что находится, судя по всему, за городом, да еще и, наверняка, напичкан охраной, я вряд ли смогу выбраться.

И что делать?

Попросить, чтобы остановил на трассе пописать, а самой рвануть в обратную сторону?

– Все в порядке? – Вадим, видимо, замечает мое замешательство.

– Ага, – отвечаю, не поворачивая на него лица.

Сейчас, главное, не показывать, как я на самом деле отношусь к этому его предложению. Пусть расслабится и потеряет бдительность.

А вот мне самой расслабиться никак не выходит. И в голове ни одной идеи. Вряд ли получится смыться…

Уже даже мелькают мысли о том, что, может, ну их, эти принципы? Дать Громову то, что он хочет, и дело с концом? Вадим от меня отстанет, а я просто забуду все, как страшный сон.

Впервые за долгое время поездки отрываюсь от окна и гляжу на мужчину. На то, как уверенно он смотрит вперед и расслабленно держит руль.

В конце концов, Громов действительно очень сексуальный. И я бы даже не против близости с ним, вот только при других обстоятельствах.

Но ведь это, блин, ключевой момент! «ПРИ ДРУГИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ»!

А еще я вдруг задумываюсь о том, что будет, если в доме отца меня увидит Захар? Особенно после нашего последнего разговора…

Спустя какое-то время мы въезжаем на территорию всем известного коттеджного поселка. Останавливаемся возле дома Громовых. Нам открывают высокие ворота, и…

Хочется, как маленькой девочке раскрыть рот от изумления и не закрывать его минут десять. Дом огромный. Представьте себе самый большой частный дом, какой только можете – это и будет особняк Вадима. Сколько в так квадратных метров? Тысяча? Три?

Помимо своих размеров он впечатляет еще внешним видом. Я такие если и видела, то только на картинках. Не могла даже подумать, что встречу в реальности.

Видимо, у меня все же отпадает челюсть, потому что рядом слышу насмешливое:

– Впечатляет, правда?

– Да… В смысле – обычному человеку не нужны такие хоромы. Наверняка, вы даже не в курсе, что происходит в девяноста пяти процентах ваших комнат, – умничаю я.

– Зато точно знаю, что будет происходить в одной из них, – пошло напоминает мне хозяин громадного особняка.

Он по-хозяйски укладывает руку мне на коленку и медленно ведет выше, неприлично задирая юбку.

– Имейте терпение! – собираюсь духом я и даже нахожу в себе смелость сбросить пальцы Громова с того места, где их быть не должно.

Вадим усмехается. Он первым покидает салон своего автомобиля и обходит машину, чтобы галантно подать мне руку.

Позволяю ему это сделать. Все еще играю свою роль и стараюсь ввести мужчину в заблуждение. А сама пока осматриваю местность.

Три амбала в черных костюмах с белоснежными рубашками уже возятся возле ворот. Один из них забирает ключи от машины у Громова. А я окончательно осознаю, что попытка побега явно провалится.

Становится не по себе. Нутро начинает потряхивать от беспокойства.

Обещаю себе, что без боя не сдамся. Если Громов хочет со мной переспать, ему придется брать меня силой.

Замечаю так же, что охранники не обращают на меня никакого внимания. Видно, такие вот шлюшки здесь часто появляются. И меня, судя по всему, приняли за одну из них.

Такой стыд охватывает, что начинает печь лицо. И я, уверена, становлюсь красной, как спелый томат.

А Громов, тем временем, ведет меня в дом.

Внутри все такое, как я себе и представляла. Вычурное, дорогое, изысканное. А я почему-то думаю сейчас о том, сколько сил и времени нужно, чтобы убрать такое вот пространство. И это я только увидела холл и гостиную.

И вообще не могу представить, что живу в таком месте. Тут все какое-то… слишком. Слишком дорого, слишком светло, слишком просторно.

А моя небольшая квартира в «хрущевке» на контрасте выглядит собачьей конурой, если честно. Хотя я стремлюсь создавать там уют и поддерживать порядок. И до сегодняшнего вечера была полностью уверена, что у меня это получалось.

Да и сама я теперь чувствую себя неуютно. Вся я какая-то не такая для этой роскоши. Моя вполне нормальная одежда и туфли кажутся теперь – ободранными обносками. А я – темным пятном, которое так хочется оттереть.

И мне охота сбежать из дома Громова, чтобы снова почувствовать себя нормальным человеком, а не замарашкой второго сорта.

– Может, выпьем чего-нибудь для начала? – предлагает хозяин особняка.

– Ага, – откликаюсь, не особо вдаваясь в подробности предложения. Мне нужно немного переварить полученную информацию. Если Громов планировал обезвредить меня роскошью своей жизни, то, похоже, у него это получилось.

– У меня есть отличное вино. Три года назад привез из одной из лучших виноделен Италии. Уверен, ты такого еще не пробовала.

– Я вообще не пью, – вспоминаю вдруг.

– А я не заставляю тебя пить, учительница. Просто попробуешь. Тебе нужно немного расслабиться.

Мне нужно домой. Вот чего я действительно хочу.

Или нет…?

Сомнения посещают, когда вижу, как Вадим сбрасывает с себя пиджак, оставаясь в довольно тонкой шелковистой белой рубашке, сквозь которую хорошо проглядывает его спортивный торс. Под тканью угадывается идеальный рельеф, и мне хватает, наверное, секунды, чтобы додумать, как этот мужчина выглядит без рубашки совсем.

И когда я это представляю, тело мгновенно наполняется возбуждением.

– Можно мне… в туалет? – выпаливаю на выдохе. Нужно чуть освежиться и проветрить голову. Вадим еще даже не разделся, а меня уже посещают неприличные мысли.

– Если что, там нет окон, – предупреждает Громов, предполагая, что я сбегу.

Молча смотрю на него.

– По коридору и направо, – указывает куда-то в сторону хозяин дома. И я, не думая, туда направляюсь.

Открываю кран с прохладной водой, прыскаю немного себе на лицо.

– Надо остыть, – бурчу под нос. – Я бы вообще не оказалась в такой ситуации, будь я чуточку умнее.

Вздыхаю взволновано.

Теперь же приходится находить выход из той ситуации, в которую я сама себя загнала.

И Громов не соврал. Окон и правда нет. А жаль. Сейчас бы выбралась и побежала. До самого города бы бежала, честное слово!

Когда возвращаюсь в гостиную, на столике, возле которого стоит мужчина, уже видно наполненные бокалы, фрукты и шоколад.

Это он сам принес, или в доме полно других людей?

Вадим поднимает бокалы и протягивает мне один из них.

– Попробуй, училка, зуб даю, тебе понравится.

Дрожащими руками забираю один из фужеров, схватив его всеми пальцами за тонкую ножку.

– Пей, – подгоняет меня Вадим.

А я так устала уже волноваться, что подношу вино к губам и делаю небольшой глоточек.

И правда вкусно.

– Ну?! Что я говорил!

– Фигня какая-то, – вру.

– Наверное, с одного глотка не распробовала. Давай еще один.

Пробую снова.

Наверное, я ни разу в жизни не пробовала настоящего вина, раз всякий раз оно напоминало мне по вкусу ослиную мочу (будто я знаю, какая она) и отбивало всякое желание пригублять алкоголь снова.

Черт… что-то голова начинает кружиться.

– Вадим…? – обращаюсь к хозяину дома, но вдруг…

Вдруг обнаруживаю себя в совершенно другой комнате.

Лежу на кровати, но мне дико неудобно. Пытаюсь сменить позу, но осознаю, что не могу этого сделать, потому что мои руки… привязаны к кровати…

А сама я в одном лишь белье!

– Блин… – выдыхаю разочаровано.

Снова дергаю путы, но они слишком крепкие.

Громов точно маньяк!

Когда выберусь отсюда, первое, что сделаю, подам на него в полицию! Даже его назойливые приставания не идут ни в какое сравнение с тем, что он меня привязал.

Но злюсь я сейчас, в первую очередь, на себя. Сама до такого довела. Допустила! Хочется одновременно и рыдать и нервно смеяться.

Но вдруг я слышу приближающиеся за дверью шаги. Уверенный широкий шаг. Это точно Громов.

Потому готовлюсь «накинуться» на него, как только войдет. Вот только вместо него дверь распахивает совсем другой человек:

– Пап, я… – глаза Захара расширяются, а у меня сердце летит в пятки. – Диана Игоревна?