Текст книги "Учительница сына. Будешь моей (СИ)"

Автор книги: Анастасия Сова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Учительница сына. Будешь моей
Анастасия Сова

Глава 1

Диана

– А я все думал, как так получается, что у моего сына два только по твоему предмету? – уверенный властный мужской голос застает врасплох.

От шока не могу даже вскрикнуть.

В женской раздевалке спортзала никого не должно было быть. И я спокойно вышла из душа голой.

Чуть задержалась возле зеркала, чтобы оценить результат трехмесячной работы на тренажерах, и вот, на тебе!

Судорожно пытаюсь развернуть полотенце в руках, чтобы как можно скорее прикрыть им свое обнаженное тело.

– А как тут учиться, когда только на твою задницу и смотришь? – скупо усмехается незнакомый мужчина, все еще не сводя с меня оценивающего похотливого взгляда.

– Вы… вы как сюда попали? Это женская раздевалка!

Не особо предаю значение его словам. Все, что меня сейчас беспокоит, это то, что от крупного красивого мужчины в идеальном и явно дорогом костюме меня отделяет только наспех обернутое вокруг груди тонкое вафельное полотенчико.

А мужчина спокойно стоит напротив, сложив руки в карманы брюк.

Они расслабленно покоятся там, создавая видимость того, что незнакомец полностью контролирует ситуацию.

Всем свои видом он источает силу.

– Да клал я, чья это раздевалка, – ухмыляется нахал и делает шаг в мою сторону. Уверенный такой шаг.

Я тоже отступаю назад не глядя, но упираюсь спиной в большое зеркало.

Блин!

– Если подойдете ближе, я закричу! – предупреждаю и выставляю перед собой руку.

Останавливается.

Неужели, испугался?

И правильно сделал! Фитнес-центр здесь большой. И это даже удивительно, что помимо меня в раздевалке больше никого не оказалось.

Мне хватает нескольких секунд, чтобы как следует разглядеть мужчину.

Он красивый. От такого сложно отвести взгляд. Высокий и мускулистый. Спортивная фигура идеально подчеркивается костюмом, выделяющим его сильные плечи и широкую грудь. А сам он так и излучает уверенность и власть.

Мужчина снова сканирует меня взглядом, оценивая. И, кажется, полотенце вовсе не способно перебить его яркую фантазию.

Он глядит на меня с явным желанием, намеком, что отдается неожиданным томлением внизу моего живота.

Только этого мне не хватало!

Тут незнакомец вынимает руки из карманов.

Зачем-то подмечаю, какие широкие у него ладони, и что их тыльная сторона красиво украшена бугорками вен.

Все это успеваю рассмотреть, пока он расставляет свои ладони по краям от моей головы, делая шаг вперед. Почти вплотную.

– Ну?! – усмехаясь спрашивает мужчина, придвинувшись лицом к моему так близко, что я замираю в шоке.

Сглатываю. Дыхание от близости перехватывает.

Опасной близости. Такой волнующей.

– Что, «ну»? – через силу выдавливаю из себя.

И стараюсь как можно меньше вдыхать притягательный аромат наглого незнакомца.

Это недоразумение должно как-то нормально разрешиться. По-другому просто быть не может!

– Кричи. Ты обещала.

И смотрит мне в глаза. А я, как загипнотизированная, в его. В его глубокие омуты, в которых можно утонуть и пропасть окончательно и бесповоротно.

– Что… вам нужно? – чуть дрогнувшим из-за пересохшего горла голосом спрашиваю.

– А ты так и не поняла? – усмехается. – Я отец Захара Громова, и я крайне недоволен твоей работой.

А! Ясно! Теперь все встает на свои места.

Мне даже удается немного отвлечься от ситуации, включить «учительницу», ведь с родителями Громова мне давно следовало поговорить.

– У вашего сына двойка по моему предмету, потому что он ничего не хочет делать! Я несколько раз давала ему… – «шанс на пересдачу» хочу сказать, но мне приходится замолчать, потому что совершенно неожиданно мужчина касается пальцем моих губ.

У меня все внутри переворачивается.

Прикосновение оказывается таким острым и чувственным, что мой живот сводит болезненным спазмом, а ноги едва не подкашиваются.

– Я понял, в чем твоя проблема, учительница… – отец Захара не сводит с меня взгляда, продолжая водить своим горячим пальцем по моим чувствительным отчего-то губам. А я в этот момент стою и почему-то замираю, словно меня пригвоздили к месту! – Не трахает никто?

– Что?! – свожу брови на переносице.

До меня начинает потихоньку доходить, что я позволяю мужчине слишком многое. Тем более, отцу моего ученика. За такое и с работы вылететь можно.

– Что слышала. Нетраханные бабы всегда напряженные и злые.

– Да вы…! – я слов не могу подобрать, чтобы возразить.

Это переходит всяческие границы!

Пытаюсь протиснуть ладони между нашими телами, чтобы оттолкнуть наглеца. Но это оказывается не таким простым занятием: неудачно завязанное полотенце начинает слабеть в районе груди, и мне приходится переключиться на спасение своей «одежды».

– А, говоришь, сыну моему давала…

Мои щеки почему-то загораются жаром. Становится стыдно за то, чего я даже не делала.

– Да вы в своем уме? Я давала Захару шанс на пересдачу! Несколько раз! Но он не хочет пользоваться этой возможностью!

– Чщщщ, крошка, – мужчина снова касается моих губ пальцем, на этот раз изображая жест молчания. – Я знаю, как мы все исправим…

Его рука ложится на мое бедро и, очерчивая изгибы тела, ползет вверх по полотенцу. Но оно такое тонкое и влажное, что мне кажется, будто чужие пальцы напрямую ласкают мою кожу.

Понимаю, что больше медлить нельзя! Я должна дать отпор!

– Руки уберите! – заявляю уверенно, и у меня даже получается немного оттолкнуть крепкое мускулистое тело отца Захара.

Вот только оказывается ошибкой.

Мгновение – и он снова придавливает меня к зеркалу. На этот раз иначе. Так, что между нами вообще не остается никакого личного пространства, а я чувствую его внушительную эрекцию, упирающуюся мне в живот.

– Уберу, когда ты кончишь. Уверен, твоя киска уже мокрая, учительница, и ждет, чтобы я ее приласкал.

Глава 2

2

Диана

От его слов дыхание перехватывает. Воздуха не хватает.

– Пожалуйста, – пытаюсь остановить сильные руки, захватившие меня в плен, – не надо!

Но мое сопротивление бесполезно. Мужская ладонь легко проскальзывает по бедру к моей ягодице и сильно сжимает, вызывая в теле яркую дрожь.

А я все еще прижата к зеркалу. И сомневаюсь, что смогу противостоять такому. Он же даже не спросит – просто возьмет.

Мышка может из последних сил биться в мышеловке, но когда металл так сильно сдавил тело – ее участь предрешена.

Наверное, на меня должна напасть паника сейчас, но я испытываю нечто иное. То, что вообще непозволительно чувствовать в такой ситуации.

Начинаю ерзать на месте, чтобы как-то предотвратить все.

Кажется, что его руки везде. Гладят и сжимают мое беззащитное тело.

– Еще секунда, и я закричу! – неуверенно угрожаю, но на последнем слове мой голос окончательно садится.

А еще я понять не могу, почему до сих пор этого не сделала – не позвала на помощь. Наверное, мне просто стыдно стало, что кто-то сможет застать меня в такой неприличной ситуации.

– Успокойся, училка, – тихо, чуть не в самое ухо проговаривает отец Захара, щекоча выдыхаемым воздухом мою кожу, – это для твоей пользы. Трахотерапия. Восстановлю тебе психологическое и гормональное здоровье. «Спасибо» должна сказать.

У меня от его голоса мурашки по коже. Он такой низкий, хриплый, будто касается физически. Ласкает похлеще его наглых лап.

Полотенце не выдерживает напора, и я чувствую, как ослабляется поспешно сделанная завязка на груди.

Это становится последней каплей. Беру себя, наконец, в руки и пытаюсь оттолкнуть сексуальное сильное тело:

– Да, отстаньте от меня! – вырывается при этом.

Шансов мало, но я попробую.

В этот момент раздается скрип двери, ведущей в зал.

Неужели, спасена?!

– А я ему говорю: «чего пялишься?», – раздается женский голос.

– Бесят такие, – отвечает ему второй. Тоже женский. – Хоть в оверсайзе на тренировки ходи. И… О-па! Мы, кажется, помешали?

Последнее относятся к нам. Из-за шкафчиков выходят две девушки. Сейчас пялятся на нас.

Отец Захара обращает на них внимание, а я, пользуясь заминкой, уверенно отталкиваю его. Едва успеваю подхватить окончательно развязавшееся полотенце и вернуть его на место. Закрыть себя.

– Вы в своем уме?! – раздраженно проговаривает та, что постарше. – Фитнес-клуб, с публичным домом перепутали?

Я чуть не сгораю со стыда. А я ведь с этими двумя даже как-то беседовала. Что они теперь обо мне подумают? Вовек не отмыться!

– Господин Громов уже уходит, – с каким-то извинением произношу я и очень надеюсь, что мужчина прислушается.

На что он насмешливо хмыкает.

Ну, да, все равно что Моська слоном командовать начала. По его виду совершенно ясно, присутствие посторонних его ни капли не смущает. И он спокойно может продолжить начатое, невзирая ни на что.

– Действительно, – неожиданно проговаривает он, усмехаясь, – тут не так удобно будет.

Громов по-новому осматривает раздевалку, будто на полном серьезе еще секунду назад собирался заняться тут сексом, а сейчас его планы изменились. К моей великой радости.

Но от меня этот нахал отлипает не сразу, горячо шепчет на ухо:

– Мы не закончили, училка. Переодевайся быстрее. Жду у выхода. И сбежать не получится. Мы с тобой, в любом случае, продолжим курс расслабляющей терапии.

И он говорит это так громко, что я готова провалиться сквозь землю! Девушки все отлично услышали!

Ужас!

Кажется, в этот клуб я больше ходить не буду. А ведь у меня абонемент еще на три месяца…

Громов, неспешно вышагивая, словно сам владелец этого клуба и вообще господин, а остальные должны в ноги ему падать, идет к выходу.

– Может меня тоже расслабите? – молоденькая оценивающе провожает Громова взглядом. – Я бегать точно не буду.

Она наиграно изгибается и потягивается, демонстрируя свои практически идеальные формы. Выпячивает все достоинства.

Мужчина на ходу оценивающе пробегается глазами по фигуре девушки и, ухмыльнувшись, бросает:

– Подумаю.

И, наконец, скрывается за дверями раздевалки.

– Ты где такой бриллиант откопала? – тут же нападает на меня девчонка.

– Никакой он не бриллиант. И я его не откапывала, – бурчу. Уверена, вся моя кожа в этот момент покрыта яркими алыми пятнами.

– Как это не бриллиант? Ты часы у него на руке видела? А костюм? Такой тысяч триста стоит. А то и четыреста, – пытается открыть мне глаза коллега по тренажерному залу.

– Ну, тогда можешь смело забирать его себе. Он как раз у входа ждет, – киваю в сторону выхода из женской раздевалки.

Видимо, получается слишком враждебно, потому что от другой, более старшей девушки, слышу:

– Нашли из-за чего спорить! Вы еще подеритесь.

Первая закатывает глаза, а я просто отворачиваюсь.

Мне хочется как можно скорее покинуть это место и надеть уже, наконец, одежду! Без нее я теперь себя чувствую вдвойне уязвимой.

Нет. Я ни за что не выйду к Громову. Еще не хватало снова попасть в его лапы. Пусть такие красивые и мужественные. У меня в отличие от некоторых, кошусь на девушку из зала, есть гордость.

Да, и что за желание отдаться человеку с дорогими вещами?

Правда, отец Захара и без толстого кошелька очень привлекателен. Даже девушка постарше, несмотря на то, что проявила явное неодобрение, тем, чем мы тут почти занялись, тоже поглядывала на Громова ОЧЕНЬ заинтересовано.

Собираю остатки вещей, закидываю спортивную сумку на плечо. Теперь нужно выбраться из здания, минуя наглого и самоуверенного родителя ученика.

Если не получится, я тут на ночь останусь, но к нему не выйду.

С другой стороны, меня распирает возмущение. А с чего я должна его бояться? Так и хочется выйти с гордо поднятой головой. Когда он полезет ко мне, громко звать полицию. Пусть его заберут.

Быстро себя одергиваю.

Ага. Полиция так и караулит возле клуба, когда к его посетительницам на выходе пристанут сексуальные маньяки. И не уверена, что случайные свидетели придут на помощь или вызовут ту же полицию, а не пойдут дальше по своим делам.

Оказавшись в холле, резко подаюсь назад, прячась за углом.

Громов, там, впереди. У ресепшена. Мимо него к выхлопу не пройти.

Осторожно выглядываю.

Весь такой красивый, высокий, властный. Перед ним лебезит девушка из-за стойки. Предлагает кофе. Даже сама бежит наливать к автомату. Он оценивает ее ножки из-под короткой юбочки.

Бабник!

А она себя не уважает. Вон, как расплылась перед ним.

Ловлю себя на мысли, что меня это бесит.

Стараясь больше об этом не думать, подрываюсь к дверям служебной лестницы. На висящем рядом плане указаны запасные выходы и схема движения при пожаре. У меня даже получается сориентироваться по карте.

Жду подходящего момента. И ныряю в служебную дверь.

Глава 3

3

Диана

Домой я бегу со всех ног. Еще и оглядываюсь как ненормальная, будто за мной увязалась погоня.

В машине то и дело смотрю в зеркало заднего вида, постоянно замечая там что-то подозрительное и опасное.

По-моему, я даже создаю парочку аварийных ситуаций, потому что мое сознание только и занято тем, что ищет угрозу.

Понимаю, что паранойя, но ничего с собой поделать не могу.

Быстро юркаю в подъезд, через узкую щелочку проскальзываю в квартиру, точно шпионка, и какое-то время просто пытаюсь отдышаться.

Фу-у-ух!

Лишь дома получается выдохнуть.

Только теперь принимаюсь анализировать все, что со мной случилось.

Как он вообще узнал, где я занимаюсь по выходным и иногда вечерами?

Ладно занимаюсь! Как он понял во сколько именно я буду в зале?

Не хочется думать о чем-то плохом. И я стараюсь концентрироваться на положительных эмоциях. Хотя никак не получается найти хоть что-то положительное в том, что со мной произошло.

Просто приставучий папа одного из моих учеников. Слишком наглый и самоуверенный. И думает, что ему любая даст.

А то, что я ему, видимо, понравилась, как женщина, считается положительным моментом? Или наоборот? Громов же теперь фиг от меня отстанет, пока не получит свое? А он же явно из тех людей, что всегда добиваются своего. Это пугает. И заставляет сильно волноваться.

Другая, как та из фитнес-клуба, на моем месте наоборот бы ликовала, что подцепила ТАКОГО.

А я… я за традиционные отношения. Семья, дети и все такое.

Не оставляет покоя мысль, что мой адрес Громов тоже знает. А, значит, может ввалиться ко мне в любую минуту. Сомневаюсь, что он спустит мне с рук этот побег. У отца Захара на лице было написано, что это чертов хозяин жизни, и он совершенно точно берет от нее все.

Блин! И что же мне делать? Что предпринять?

Или, все же, я себя зря нагоняю? Чего Громову задалась ничем не примечательная учительница? НЕ будет же за мной бегать? Делать ему нечего?

Ага. Просто амбалов за мной пришлет, и те приволокут меня и кинут ему в ноги.

Да, блин! Брысь, глупые мысли и фантазии. Я не в дешевом сериале или электронном романчике, что засорили в последнее время сеть.

Может быть, он про меня уже и думать забыл, а я кручу в голове всякое.

Но, самое интересное, ребенка этот человек воспитывает в подобном ключе. И мы всем коллективом были крайне удивлены, когда Захара из какой-то крутой столичной гимназии перевили в нашу среднестатистическую школу.

Мальчишка он неплохой, я уверена, вот только делать ничего не хочет. Любой вопрос пытается решить деньгами.

Мальчишка… Захара с трудом можно так назвать. В свои семнадцать он вполне себе «держите трусики», и я уверена, девчонки в нашей школе сходят по этому богачу с ума.

И он этим пользуется, надо сказать.

И теперь я, определенно, знаю в кого уродился такой красавец-богатырь.

Вспоминаю образ Громова-старшего, и у самой едва трусы не намокают. Да что ж такое?!

Это все просто стресс так действует. Где-то читала, что жертвы насилия вполне себе могут быть влажными, потому что организм пытается защитить себя всеми доступными способами.

Вот и мой защищает. Не считает же Громов на полном серьезе, что я могла его захотеть? У меня вообще другие цели по жизни. И совсем иные интересы.

А то, чему я позволила случиться в раздевалке, – больше не повторится. Была в шоке. Сыграла роль неожиданность. Еще то, что в подобной ситуации не оказывалась никогда. А так же, как у наивной дурочки дыхание перехватило, когда красавец Громов встал вплотную ко мне.

Ну, и дура же я.

Теперь точно буду знать, что должна делать.

До самого вечера я трясусь, вздрагивая от каждого шороха за дверью. Мысли постоянно разгоняются тем, что я прокручиваю в голове каждое прикосновение мужчины и его слова. Будто заново все переживаю.

И только когда понимаю, что никто не собирается меня преследовать, пытаюсь уснуть.

А утром просыпаюсь все с теми же мыслями. Но потом беру себя в руки.

Да с чего я должна его бояться?

Никто не сможет заставить меня чем-либо заниматься, если я сама не захочу! А подобные притязания на чужое тело и вовсе наказуемы по закону.

Надо просто показать этому напыщенному индюку, что он не на ту напал. И я намереваюсь это сделать, если встречусь с ним вновь.

Да. Так и сделаю. Пусть только попробует снова говорить со мной в таком тоне и делать свои грязные намеки.

А вообще лучше Захару все сказать. Пусть передаст отцу, что заработать у меня хорошую отметку можно только качественными знаниями.

Но я не успеваю найти Захара. Он сам ко мне приходит. По обыкновению небрежно швыряет рюкзак на соседний стул, а сам вальяжно усаживается рядом.

Глава 4

4

Диана

– Ты что-то хотел Захар? – интересуюсь у парня, решая не доводить до его сведения, что тоже собиралась его искать.

Стараюсь так же не обращать внимания на его взгляд. Он каждый раз глядит на всех свысока, строя из себя местного царька, творящего все, что захочется в собственном государстве под названием «Общеобразовательная школа номер двести четыре».

– Ага, – в итоге все же снисходит до меня Громов. – Пересдавать буду.

При этом парень остается все таким же расслабленным и уверенным в себе, а я подмечаю, как сильно он, оказывается похож на своего отца. Да они практически на одно лицо!

У Захара, возможно черты чуть мягче. Быть может, он унаследовал их от матери. Почему-то становится интересно на нее посмотреть.

Громов тянется в карман своих джинс (а в школе он носит исключительно их, даже несмотря на то, что уставом установлена определенная школьная форма, а за неподобающий вид Захар регулярно получает нагоняй от завуча) и достает оттуда скомканные пятитысячные купюры.

Швыряет деньги на мой стол.

Их там штуки три четыре. Точно не скажу, потому что они оказываются все в одной куче.

– Объясни, – стараюсь быть спокойной.

Хотя разъяснять здесь нечего. Все ясно как белый день.

– Это моя пересдача. Диана Игоревна, давайте уже закроем эту тему, и не будем к ней возвращаться?

Захар улыбается во все свои белоснежные зубы. Он уверен, что этой своей ослепительной улыбкой поразит меня настолько, что я запросто приму деньги. Но я этого делать не собираюсь.

– Убери купюры немедленно, – говорю, стараясь не повышать голос.

С нынешней молодежью нужно быть осторожнее. Они и записи на телефон делают, и жалобы строчат. На прошлой неделе кто-то заснял, как в столовой лепят котлеты голыми руками, выложил фото в пабликах в соцсети, и нас потом замучили проверками.

Поэтому я всегда стараюсь «держать лицо», даже если хочется взорваться и воздать всем по их деяниям.

– Да чего вы ломаетесь-то?

На лице мальчика не наигранное удивление.

– Оценки не продаются, Захар. Это не товар, а твоя заслуга. Поэтому забери деньги, а я сделаю вид, что не видела их.

– Думаете, для меня эта ваша оценка что-то значит? – вспыхивает он. – Да срать мне! Да меня папа к себе устроит! У меня все заебись будет!

– Захар! – тут мне просто приходится повысить голос. – Материться в школе запрещено!

Но парень меня не слышит. Он с чего-то подумал, что я радостно наброшусь на деньги, а он счастливый пойдет домой.

Да, Громов уже предлагал мне купить «четверку», но завуалированно. Я прикидывалась дурочкой, полностью игнорируя его намеки. И вот сегодня он, по всей видимости, решил, что хватит ходить вокруг да около.

Либо отец дома знатно прищемил ему хвост.

При мыслях о его отце меня почему-то сразу бросает в жар. Хочется расстегнуть несколько пуговок на блузке, чтобы стало чуть легче дышать. Но я не могу сделать этого сейчас.

А Захар, тем временем, продолжает:

– Мой отец может купить все, что хочет! Даже вас купит, если захочет!

Наверное, в другой ситуации я бы посмеялась над его словами, но после вчерашнего мне совсем не смешно. Но я не показываю вида:

– Я что, вещь, чтобы меня покупать?

– Если папа захочет – будете вещью! – Захар смотрит мне прямо в глаза с таким видом, будто старается напугать.

Или это я пугаюсь потому что верю ему?

– А ты не думал, что папа просто хочет сделать из тебя человека, поэтому в нашу школу перевел? А здесь совсем другие правила.

– Да зачем вообще нужны эти оценки? – Захар раздражается моими нравоучениями. – Чтобы такие зануды, как вы, могли потом на них дома подрочить?

Вскакиваю со своего места. Это уже слишком!

– Это переходит всяческие границы, Громов! – выпаливаю взволнованно.

Часто и глубоко дышу. Моя грудь вздымается, демонстрируя глубину дыхания.

– А, я понял… – усмехается вдруг парень. – А вы, часом, не запали на меня, Диана Игоревна?!

– Что?! – хмурюсь. – Ты в своем уме, Громов?!

– Ну, а что?! – этот нахал окончательно разваливается на стуле. И у меня появляется ощущение, будто это я у него на приеме, а не наоборот. – Я же вижу, как голодно вы на меня смотрите.

– Значит так! – начинаю было, изо всех сил сдерживая то, творится у меня внутри. Жаль на учеников набрасываться нельзя.

Вот только договорить не успеваю. В класс входит наша директриса.

– А что здесь происходит? – интересуется она, замечая напряжение между мной и Захаром.

– Диана Игоревна у меня деньги вымогает за хорошую оценку, – к сожалению, Громов успевает ответить гораздо раньше меня.