Текст книги "Безупречное проклятье (СИ)"

Автор книги: Анастасия Солнцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Она не сразу поняла, почему её лицо стало мокрым. А когда поняла, натянула одеяло повыше, закрываясь, и тихо заплакала.

Он сдержал обещание.

И вернулся… когда за окном уже рассвело и в комнату начал просачиваться свет нового дня.

Но Лиза не спала. Наплакавшись, она так и не сомкнула глаз.

– Доброе утро, – проговорил Велижский, без стука входя в её спальню.

«Хотя… это ведь его спальня, – подумала Лиза. – В этом доме всё – его».

Не ответив, Лиза села.

– Я уезжаю.

– Я с вами, – заявила Лиза и отбросила одеяло.

– Нет, – отказал Велижский. Его взгляд скользнул вниз и задержался на её обнажённых ногах, которые она спустила с постели. – Ты остаёшься здесь. На работе тебе оформят отгул. Я уже предупредил Софью.

– Вы не можете… – задыхаясь, начала Лиза.

– Могу, – без смущения оборвал её Велижский. – Я всё могу. Хочешь уехать? Уезжай. Но в таком случае это будет твоя проблема. А не моя.

И не дожидаясь её ответа, он ушёл.

Когда она, всё ещё одетая в его рубашку, спустилась на первый этаж по лестнице без перил, постоянно хватаясь рукой за стену в страхе сорваться вниз, дом уже был пуст. Машина тоже отсутствовала. На столе в кухне нашлась записка: «Поплавай в бассейне и погуляй. И обязательно поёшь. Не разочаровывай меня».

Есть Лиза не стала, только попила воды. Залпом выпив целый бокал, она наполнила ёмкость повторно и решила ещё раз изучить дом.

Спустилась на цокольный этаж, где некоторое время постояла, глядя на чистейшую голубоватую воду в домашнем бассейне Велижского. Здесь же обнаружились тренажёрный зал, домашняя сауна, бильярдная комната и винный погреб. Вина у Велижского оказалось в избытке. Бутылки были помещены в специальные шкафы из дорогого чёрного дерева и закрыты стеклом. Некоторые бутылки хранились вместе с характерным слоем пыли на них, но даже сквозь серый налёт можно было рассмотреть даты сбора урожая. Самая винтажная бутылка была наполнена напитком, изготовленным почти сто лет назад.

И наверняка стоила каких-то сумасшедших денег. У Лизы так и зачесались руки взять в руки кувалду и разгромить здесь всё. От греха подальше она поспешила уйти.

Не зная, чем ещё себя занять, она поднялась на третий этаж. Вчера Велижский не пожелал показывать его ей. Лишь махнул рукой со словами: «Моя спальня».

Не осознавая природы этого любопытства, Лиза захотела узнать, как выглядит место, где отдыхает Велижский.

– Может быть, у него там гробы, распятия и колбы с кровью? – мрачно пошутила она себе под нос. – Возможно, он вообще не человек…

Хозяйская спальня обнаружилась за первой же дверью. Лиза поняла это не по обстановке – по запаху. Характерный, своеобразный запах Велижского здесь ощущался ярче всего. К нему примешивалось что-то ещё. Узнаваемое, врезавшееся в память, но Лиза никак не могла понять, что именно.

«Он не посчитал нужным запереть дверь в присутствии постороннего человека? – подумала Лиза, когда створка под её рукой поддалась так легко, словно её здесь ждали. – Или просто забыл? Нет, кто угодно, но только не Велижский».

Замерев в нерешительности, Лиза всё же поддалась странному тёмному импульсу и ступила в комнату, которая была похожа на весь остальной дом. И в то же время отличалась.

«Сюда не водят посторонних, – поняла Лиза, оглядываясь. – Это место никому не показывают».

У дальней стены стояла кровать. Огромная. Настоящее царское ложе, а не просто мебель. Каркас – чёрное дерево, такое же, из которого были сделаны полки в винном погребе. Изголовье простое, геометричное. Постельное бельё пронзительно белое, заправленное без единой складочки. Окно было таким же, как и в гостевой спальне – огромным, пропускающим много света и воздуха. Шторы Велижский, кажется, игнорировал как таковые.

«Он не боится мира, – размышляла Лиза, приближаясь к стеклу, изучая взглядом контуры деревьев. – Не боится, что кто-то посмеет заглянуть в это окно. И не считает нужным прятаться».

Рядом с окном, боком к нему, стояло приземистое, массивное кресло, контуры которого были подчёркнуты латунными шляпками гвоздиков, вбитых плотными рядами. Качественная кожа глубокого каштанового оттенка в местах частых соприкосновений, – на подлокотниках и сиденье, – изменила свой цвет на более светлый, с благородным глянцевым блеском.

«Не просто кресло, – догадалась Лиза, обходя его по кругу и неуверенно касаясь сеточки мелких трещинок на спинке. – Раритет».

На подлокотнике кресла стояла шахматная доска. Очень старая. Вряд ли ценная, но совершенно точно интересная. Краска местами затёрлась, углы обтрепались, лак на деревянных фигурах потускнел и частично откололся.

Лиза непроизвольно потянулась к одной из пешек, но едва осознала это – отдёрнула руку. Партия была не завершена.

«Он играет сам с собой?» – изумилась девушка, изучая расстановку фигур.

И спустя некоторое время напряжённых размышлений сообразила.

– Цугцванг, – прошептала Лиза вслух и невесело рассмеялась. – Он не просто играет сам с собой. Он сам себе проигрывает.

И она оставила недоигранную партию.

Так же, как и в гостевой комнате, у Велижского имелась собственная ванная комната, по размерам не уступавшая спальне: белоснежно-белая, такая чистая, словно ею вообще никто не пользовался. Через систему раздвижных дверей к спальне примыкала гардеробная. Идеальная во всех смыслах, заполненная качественными и дорогими вещами. Не кричаще-роскошными, но такими, которые могли себе позволить единицы.

И всё же кое-чего здесь недоставало.

«Зеркало. Здесь нет зеркала, – твердила мысленно недоумевающая Лиза. – Он настолько самоуверен, что не смотрит на себя перед выходом? Не проверяет, как завязан галстук или как сидит пальто?».

И Лиза задумалась: а видела ли она вообще в этом доме зеркала? Кажется, нет.

Теснее запахнув на себе рубашку, Лиза покинула гардеробную.

– Здесь прохладнее, чем в других комнатах, – пробормотала она и поискала глазами кондиционер. Не нашла. То ли она себе надумала, то ли комната специально была спроектирована так, чтобы температура воздуха здесь была ниже. Ненамного. Но ниже. – Он не мёрзнет? – спросила Лиза вслух. – Или ему комфортнее в холоде, чем в жаре?

Покинув хозяйскую спальню, Лиза прошла дальше по коридору, заглядывая за все двери, что попадались на пути. На третьем этаже расположились кабинет, библиотека, малая гостиная с домашним кинотеатром, и терраса с шезлонгами из ротанга. Всё было открыто и будто выставлено напоказ, и лишь одна дверь оказалась запертой. Сколько Лиза не дёргала – створка не поддавалась.

Биться в закрытую дверь быстро надоело, и Лиза вышла на улицу. Территорию вокруг дома нельзя было назвать тщательно ухоженной. Если забыть о наличии коттеджа, можно было предположить, что находишься в старом городском парке где-то на окраине: позабытом, но всё ещё хранящем воспоминания, где по узким аллеям гуляет тёплый ветер и царит ощущение вечной осени.

И всё же, несмотря на всю непринуждённость, просматривался системный подход. Деревья и кусты не росли хаотично. За ними следили. Ухаживали. Но делали это ненавязчиво, сохраняя ощущение свободы и неукротимости природы.

А правда в том, что… никакой свободы не было. Дорожки были подметены и зачищены. Каждый камешек находился на своём месте. Каждая ветка росла именно так, как от неё хотели. Каждый цветочек тянулся к солнцу в том месте, где смотрелся уместнее всего.

– Даже здесь Велижский диктует свои правила, – пробормотала Лиза, касаясь еловой ветки, распространявшей вокруг маслянистый запах.

Устав бесцельно блуждать, Лиза устроилась в патио вместе с какой-то газетой, обнаруженной в гостиной. И не заметила, как задремала.

Вздрогнув как от толчка, она вынырнула из липкой дремоты. И первое, что увидела – его лицо.

Он сидел напротив, закинув ногу на ногу, и без стеснения смотрел, как она спит.

– Ох, – выдохнула Лиза, моментально напрягаясь от макушки до кончиков пальцев. – Вы уже вернулись?

Он не ответил. Лишь бровью дёрнул, мол, а ты сама как думаешь?

Она подняла лицо. Небо постепенно темнело. День прошёл так быстро.

Лиза уже собралась встать, но голос Велижского буквально усадил её обратно.

– Я узнал о состоянии вашего Романа, – в своей отточенной манере говорить коротко и по делу заявил Велижский. – Он пришёл в себя.

– Правда? – обрадовалась Лиза.

Велижский в ответ почему-то нахмурился.

– Я хочу навестить его завтра. В какой он больнице? – затараторила девушка.

– В первой городской, – ответил Велижский.

– Спасибо, – с искренней признательностью выдохнула Лиза. До сих пор переживания о Роме снедали её, не давая покоя. Она чувствовала себя виноватой перед ним. В то время как он борется за жизнь, она сидит за городом, страдая от лени.

– Не за что, – со странными, непередаваемыми интонациями ответил Велижский.

– А вы, – начала Лиза, почёсывая переносицу, – не знаете, где мой телефон?

– Нет, – просто ответил владелец дома, не отводя от неё непроницаемого взгляда. А потом сказал так тихо, что Лиза усомнилась: а не играет ли с ней её собственное воображение? – Всё ещё надеетесь сбежать?

Встал и прошёл в дом.

Она просидела на улице до наступления полной темноты. Ей отчаянно не хотелось возвращаться, но всё же пришлось покинуть патио.

Когда Лиза встала, под садовым креслом что-то зашуршало. Наклонившись, девушку подобрала газету, которая, видимо, упала, пока она спала, завалившись между столом и стулом.

Поднеся сложенное вдвое печатное издание, Лиза взглянула на первую полосу и прочитала анонс, озаглавленный строчкой:

– «Смерть в центре города: несчастный случай или заказное убийство?».

Взгляд Лизы упал на фотографию, сопровождавшую короткий текст. Огромный цветной снимок, запечатлевший… её, Лизу, сидящей на тротуаре рядом с жёлтой лентой, огородившей место смерти Миши. В лице Лизы ни кровинки, глаза стеклянные и бессмысленные, руки безвольно повисли.

Выронив газету, Лиза попятилась.

Её снова затошнило.

«Что это… Почему это здесь?» – вопросы вспышками мелькали в её голове. Она крепко держалась за собственный рот, пытаясь дышать медленнее и глубже.

Обернувшись, сквозь прозрачные раздвижные двери, она увидела Велижского, что-то помешивающего на плите. Тяжело сглотнув, Лиза бросилась к газете. Вспотевшими руками долистав до разворота, девушка распахнула газету ровно посередине и едва не закричала. Листы, на которых должна была быть опубликована статья, отсутствовали. Вернувшись обратно к первой полосе, Лиза увидела под анонсом приписку: «Эксклюзив от нашего автора Сергея Сергеева». И ниже сноска: автор пишет под псевдонимом.

– Да вы шутите! – выдохнула Лиза в отчаянии и швырнула газету туда, где нашла.

Несколько минут ей потребовалось, чтобы восстановить дыхание и немного успокоиться, прежде чем войти в кухню.

Глава 19

На белоснежном квадратном столе стояли две тарелки, рядом лежали приборы и тканевые салфетки, продетые сквозь специальные кольца. Велижский разливал белое вино по бокалам. Пахло жареным беконом и солёным сыром.

– Карбонара, – ответил хозяин дома в ответ на невысказанный вопрос Лизы. – Садись есть.

Словно в ответ на его слова в желудке Лизы заурчало.

Впервые за весь день. А, возможно, впервые за полгода.

Смутившись, она всё же приблизилась к стулу с высокой спинкой и аккуратно устроилась.

Велижский поставил перед ней бокал, сам сел с другой стороны.

– Не знала, что вы готовите, – попыталась улыбнуться Лиза, пряча лицо за распущенными волосами.

Паста в тарелке выглядела так же замечательно, как и пахла.

– Иногда, – дёрнул уголком рта Велижский, пробуя вино.

– Очень вкусно, – честно оценила Лиза, попробовав еду.

– Понравилось? – вкрадчиво поинтересовался Велижский. В его взгляде появилась провокация в чистом виде.

– Да, – не понимая его реакции, ответила Лиза, сильнее сжимая в руке вилку. – Замечательная карбонара, хотя обычно для меня эта паста жирно…

– Моя спальня, – безапелляционно прервал Лизу владелец дома. Его губы растянулись в откровенной ухмылке. – Тебе понравилась моя спальня?

Лиза опешила.

«Откуда он знает?», – мелькнуло в её голове.

– В доме есть камеры? – голос Лизы предательски надтреснул, но взгляд она не отвела.

– А ты как думаешь? – он подался вперёд, опираясь на локти.

Повисла тишина.

Не отрываясь, они смотрели друг на друга.

За окном вспыхнул фонарь, разгоняя тьму.

– Закрытая дверь, – выдохнула Лиза, ощутив себя человеком, который стоит на краю крыши и уже знает, что прыгнет. Ведь терять нечего. – Что за ней?

Велижский прикрыл глаза, лениво глотнул вина и спросил:

– Хочешь узнать?

Ей пришлось приложить усилие, чтобы не съёжиться, пытаясь уменьшиться в размерах.

– Не хочу, – выдавила из себя Лиза, но от Велижского не отвернулась.

Улыбок больше не было. Остались лишь стальная глубина расчётливого взгляда, снисходительность и отстранённое наблюдение.

– Завтра утром я вернусь в город с вами, – заявила Лиза. Ей потребовалась вся её воля, чтобы сказать это.

– Ладно, – безразлично откликнулся Велижский. Он как будто потерял к ней всякий интерес.

Они доели в тишине. Точнее, доел владелец дома, а Лиза ещё долго ковырялась в собственной тарелке, оставшись в одиночестве.

Проходя мимо гостиной, девушка услышала знакомую мелодию. Предположив, что Велижский опять устроился на диване с ноутбуком, желая поработать перед сном, Лиза не стала проверять. Вместо этого она отправилась на второй этаж. Но возле гостевой спальни остановилась.

Постояла в нерешительности, прислушиваясь к тишине, которая в этой части дома казалась не просто нерушимой, а пустившей корни сквозь перекрытия, Лиза вернулась к лестнице и пошла дальше.

На третий этаж.

Крадучись, она тихо приблизилась к единственной запертой двери во всём доме.

Взялась за ручку, провернула, надавила. Но дверь, как и в прошлый раз, не поддалась.

Лиза занервничала с такой силой, что зашумело в ушах. Её затрясло. Она начала дёргать дорогую латунную ручку снова и снова…

…пока поверх её пальцев не легли чужие.

Шум в ушах прекратился, словно его выключили, как выдёргивают прибор из розетки.

– Такие мучения совсем необязательны, – прошептал Велижский, опуская голову и касаясь губами кожи у её виска. – Ты могла просто попросить.

Его рука, показавшаяся ей невыносимо тяжёлой, опустилась на талию Лизы, обхватывая поперёк живота. С силой, которая не требовалась, он рванул её на себя, заставив сдавленно охнуть и прижаться к нему спиной. Пальцы Велижского коснулись подбородка девушки – трепетно, нежно, но так, что не подчиниться им было невозможно. Притянув к себе голову Лизы, он заставил её откинуться назад, выгнуться в его руках. Из груди Лизы вырвался короткий стон – и мужчина довольно улыбнулся, держа губы возле её щеки. Короткими, почти мимолётными касаниями он, не торопясь, проложил дорожку вдоль линии её челюсти, провоцируя странное покалывание вдоль позвоночника. Мужская ладонь сместилась ниже, погладила шею и скользнула на грудь. В коридоре громко прозвучал испуганный выдох Лизы, но намерения владельца дома это не изменило.

Подчёркнуто медленно опустив другую руку, он достиг бёдра Лизы и жадно сжал, толкая, вдавливая в своё тело, вынуждая её почувствовать, как сильно он возбуждён. Резко повернув к себе лицо Лизы, он прильнул своими губами к её, целуя сильно и жарко, передавая этот жар Лизе. От нахлынувшего волнения по телу девушки побежали мурашки, в животе что-то мучительно сжалось, голова закружилась и стала напоминать воздушный шарик, который вот-вот подхватит и унесёт ветер. Она чувствовала себя рядом с ним слабой. И слабела с каждой секундой всё сильнее.

Он почувствовал это. Понял, что силы её на исходе. Что она вот-вот рухнет.

Развернув несопротивляющуюся девушку лицом к себе, Велижский толкнул её назад, держа за плечи. Как только спина Лизы встретилась с рельефом запертой двери, задев так и не поддавшуюся латунную ручку, он подхватил её под колени, одним уверенным движением приподнимая и ударом вбивая мягкое тело в жёсткую поверхность. Тихо застонав, Лиза сделала то, чего от неё хотели – обхватила ногами талию Велижского, тесно приникнув к нему.

Мужские руки поддерживали её под бёдра, не позволяя соскользнуть ниже, сжимая и массируя с нескрываемым наслаждением, откровенно демонстрируя, насколько ему нравится касаться Лизы. Безраздельно владеть каждой её частичкой, выманивая хрупкую душу через рот, захваченный его голодными, твёрдыми губами.

Под натиском этих губ сознание Лизы рассыпалось.

Она чувствовала себя ошеломлённой происходящим, оглушённой страстью Велижского и своей реакцией на него.

Пытаясь получить хоть немного воздуха, она разорвала поцелуй, пронизанный болью, и запрокинула лицо, дыша тяжело и прерывисто. Его губы сразу же оказались на её шее, покусывая, давя, целуя яростно и умело, провоцируя стоны и надсадные вдохи. Сжав Лизу в своих руках ещё сильнее, показывая, что не собирается останавливаться, Велижский развернулся и понёс её в свою спальню.

Дверь он распахнул пинком ноги, не глядя, дошёл до кровати и практически швырнул Лизу на постель.

Ахнув, почувствовав, как покачнулся под ней матрас, Лиза вскинула голову.

Велижский стоял над ней – крупный, угрожающий, сосредоточенный.

Резкими, злыми рывками он сдирал с себя одежду.

На пол полетела футболка, штаны. И как последний штрих на драгоценной картине – он снял нижнее бельё, представ перед Лизой полностью обнажённым, позволяя ей рассматривать себя, не стесняясь ни собственной наготы, ни её взгляда.

И Лиза смотрела… смотрела, как часть его стремительно увеличивается в размерах.

И это были совсем нескромные размеры.

Неожиданно для самой себя смутившись, даже занервничав, она оторвала взгляд от самой интимной части раздевшегося перед ней Велижского, и проследила взглядом выразительные очертания развитых, мужественных мышц. Его стать и мощь, обычно скрытые под стильной, элегантной одеждой, теперь были выставлены напоказ – без излишнего самодовольства, но с гордостью и полным осознанием собственного неоспоримого превосходства.

Сделав шаг вперёд, Велижский поставил колено на кровать. Ещё одно движение, простое и сильное, как проявление стихии, и он навис над Лизой, уперев руки в постель по бокам от неё.

Его лицо казалось закрытым, отстранённым, но за всем этим Лиза видела быстро разгорающийся пожар. Согнув руки, Велижский всем своим телом опустился на неё, позволяя почувствовать весь свой вес. Позволяя узнать, как это будет… Если будет.

Он не давил, не сжимал, но этого и не требовалось. Его тело, его желания, его дом – всё это превратилось в клетку без клетки.

– Ты этого хочешь? – вдруг спросил он, касаясь пальцами её подбородка, любовно лаская, поглаживая.

От этого вопроса Лиза растерялась.

Её молчание разозлило его.

Ярость вспыхнула на дне зелёных глаз, пальцы из нежных вмиг стали повелительными, угрожающими, агрессивными. Захватив лицо Лизы, Велижский сжал, надавливая на челюсть, заставляя её рот приоткрыться.

– Я спросил тебя, ты этого хочешь? – голос Велижского упал до чувственного, интимного шёпота, завораживая, увлекая за собой во тьму – страшную, но сладкую.

– Я не знаю, – прошептала Лиза, со слезами, навернувшимися на глаза.

– Тогда приходи, когда узнаёшь, – бросил Велижский, цинично ухмыльнувшись.

Легко оттолкнувшись, он выпрямился и в несколько размеренных грациозных шагов, даже без бриллиантовых запонок и шелковых платков напоминая пересытившегося аристократа, отошёл к креслу. Потянувшись к шахматной доске, стоявшей на подлокотнике, он переместил какую-то фигуру.

Она смотрела на его спину.

Велижский притягивал её с такой силой, что не устоять.

Лиза не могла понять, что с ней происходит.

«Этой ночи… не должно было случиться, – думала она, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. – И всё же, я хочу, чтобы она случилась».

Предчувствие беды, страх, предвкушение, неуверенность – всё смешалось.

Повинуясь какому-то извращённому порыву, который, Лиза в этом не сомневалась, принесёт ей только боль и тоску, она встала и подошла к Велижскому на негнущихся ногах.

Он услышал её приближение, но не обернулся, оставшись неподвижно стоять, рассматривая шахматную партию.

Лиза остановилась.

Контраст между их телами был впечатляющим.

Она потянулась к широкой мужской спине и неуверенно коснулась атласно-гладкой кожи. Велижский замер, чуть повернув голову. Ощутив под пальцем позвонок, Лиза медленно повела рукой вниз, двигаясь чётко по позвоночнику и легонько царапая.

Когда она достигла крепкой поясницы, Велижский, позабыв про шахматы, крутанулся, чтобы рвануть её к себе за запястье только что касавшейся его руки.

Медленно запустив руку в её распущенные волосы, он мягко пропустил их сквозь пальцы и сильно дёрнул, заставляя Лизу встать на цыпочки, выворачивая её голову под острым, болезненным углом. Но болезненным он был только при попытке вырваться.

И Велижский это знал.

– То, что сейчас произойдёт – изменит всё. Ты должна это понимать, – прошептал он в её стиснутые губы.

Вскинув руки в попытке устоять, балансируя на кончиках пальцев, Лиза ощутила под ладонями лихорадочно-горячую кожу, напряжённые, налитые силой мышцы и быстрое биение сердца.

– Да, – только и смогла выговорить Лиза.

Его губы скользнули по скуле, опустились вдоль шеи и коснулись ключиц.

– Такая ломкая и уязвимая, – проговорил Велижский, захватывая губами кусочек кожи и пуская в ход зубы, намеренно кусая так, чтобы остался видимый след.

– Ай! – вскрикнула Лиза.

Не отрываясь от неё, он мягко лизнул, словно желая унять страдания. Снова и снова залечить её раны.

И ей действительно вдруг стало чуточку легче.

Он давал боль, и он убаюкивал её.

– Мне нравится, – с типично мужским, собственническим смешком закончил Велижский.

И дёрнул за края рубашки, надетой на Лизу, отрывая пуговицы, тихо застучавшие по полу, и распарывая ткань.

Они снова оказались в кровати. Велижский был ненасытен, нежен и жесток одновременно. Его взгляд, направленный на Лизу, не отрывавшийся от неё ни на секунду, был полон страсти и тёмных, злых желаний. Он хватал её, сжимал, целовал, кусал и гладил – везде, где хотел. Даже там, где не хотела она. Но Лиза уже дала своё согласие – и теперь он чувствовал себя в своей власти. Сперва её охватила паника, но следом наступила полная покорность…

Он заполнил собой не только её саму, но и весь её мир. Двигаясь сильно, мощно, без сомнений и сожалений, он держал и не отпускал, не давая и секунды на передышку, вызывая озноб во всём теле. И Лиза уже не понимала, ей хорошо или плохо. Боль и удовольствие смешались. Она зависла на тонкой грани, на кончике острого ножа, без возможности отвлечься, задуматься о чём-то ещё, кроме Велижского и того, что он делал с ней прямо сейчас, забирая её целиком. Всё должно было принадлежать ему. Он заявлял об этом открыто, пусть и без слов.

И длилось это долго, всю ночь…

Глава 20

Проснувшись утром, в одиночестве, в пустой кровати, в комнате, которая утопала в свете полуденного солнца, Лиза не сразу поняла, что произошло. А когда вспомнила – вскочила так быстро, что потемнело перед глазами.

– Ох, – выдохнула Лиза, пытаясь ухватиться за что-нибудь, но нашаривая пальцами лишь воздух.

Осев на пол, девушка ощутила боль во всём теле, даже глубоко внутри живота, под пупком.

Но сильнее всего ныла шея.

Когда в глазах прояснилось, она завернулась в простыню и смогла доковылять до ванной комнаты, где в свете ярких ламп увидела в зеркале… синяки. Бордовыми и тёмно-синими отметинами были щедро усыпаны её грудь и шея. Здесь же присутствовало несколько укусов.

– Не думала, что Велижский из тех, кто любит метить, – пробормотала Лиза, ощупывая свою шею, которой этой ночью пришлось пережить так же много, как и её хозяйке.

Ощущения после случившейся ночи были странными. Она корила себя за случившееся. И в то же время не могла не признать: ей понравилось.

Проведя пальцем по одному из укусов, Лиза вздрогнула. В памяти всплыла одна из ночных сцен. Вот рту стало и горько, и сладко разом.

Пытаясь избавиться от противоречивых, раздирающих чувств, Лиза поспешила покинуть хозяйскую спальню, чтобы больше не видеть смятые простыни и разбросанные подушки.

Выйдя в коридор, она уже хотела свернуть к лестнице, но краем глаза заметила странность.

Дверь в закрытую комнату была… приоткрыта.

Демонстративно.

Сердце Лизы сделало кувырок и ускорило бег. Она замерла, не отводя взгляда от щели между створкой и косяком, не зная, как поступить.

Искушение заглянуть в недоступный ранее укромный уголок, в котором явно находилось что-то очень важное для Велижского, было огромным.

Но умом она понимала: владелец дома ничего не делает просто так.

И если закрытая дверь вдруг оказалась открытой, то произошло это только потому, что Велижский так решил.

Он намеренно не запер замок. Знал, что ей очень хочется заглянуть внутрь. И предложил сделать это самостоятельно.

Словно в поощрение за случившееся ночью.

Подумав так, Лиза, отбросив все сомнения, устремилась к двери. А оказавшись внутри… громко расхохоталась.

Эта комната отличалась от остальных, не только наполнением. Но и отсутствием света. Здесь не было окон – ни панорамных, ни обычных. Никаких. Приглушённое освещение создавали линейные лампы, установленные по углам. И дополнительно точечная подсветка – тёплая, не создающая отражений.

Помещение было вытянутым, подобно галерее. Стены тёмно-серые, графитовые – очередное отличие.

А ещё – здесь не пахло. Не пахло им, Велижский. И вообще ничем, что казалось ещё более странным. Комнату словно оградили от всего остального мира и законсервировали, остановив любые изменения.

А вот тишина была такой же, глубоко проникающей, которой подчинялся помимо воли, не осознавая этого, пытаясь заглушить, сделать тише даже собственные мысли.

Оглянувшись, Лиза с изумлением прошлась взглядом по выставленным вдоль стен шкафам – полностью стеклянным, имеющим тот же голубоватый оттенок, которым отличался атриум штаб-квартиры Tesser Group, создававший впечатление, будто ты не в реальном мире, а виртуальном.

Внутри каждого шкафа был настроен климат-контроль. Сами шкафы больше напоминали витрины, чем бытовую мебель. А внутри… множество самых разных предметов.

Экспонаты. Части огромной коллекции.

Здесь были шахматные фигуры разных эпох – не полные наборы, а отдельные элементы. Лиза насчитала трёх королей, два ферзя, два слона. И только одну пешку – потёртую, невзрачную, очень простенькую. Будто бы и не стоящую вообще ничего. И все же именно её поместили в центре витрины на специальную подставку.

Другая витрина была целиком отведена под часы: карманные, наручные, частично сломанные и оставленные таковыми намерено. Значило ли что-то положение стрелок – Лиза не знала, но предполагала, что да, значило.

Под следующим стеклом она нашла письма, аккуратно разглаженные и разложенные – на разных языках, большую часть из которых Лиза даже не смогла распознать. Чьи это были письма – осталось загадкой. Сопроводительных карточек почти не было, а там, где они были, указывалась лишь дата, которую мог понять только владелец коллекции.

Но больше всего Лизу удивила абсолютно пустая витрина, установленная в самом дальнем углу комнаты. Неуверенно приблизившись, Лиза увидела начищенное стекло и полное отсутствие пыли, словно её протирали буквально только что… готовя к новому экспонату. Велижский порой казался всесильным, но Лиза была уверена – даже он не мог командовать пылью, которая должна была присутствовать и здесь, в этой… тайной комнате.

Значит, шкаф действительно протирали.

– Этим занимается Велижский перед работой? – спросила Лиза, вздрогнув от звучания собственного голоса. – Натирает стекло?

Отрицательно покачав головой в ответ на собственный вопрос, Лиза попятилась к выходу. Зная, сколько стоит одна картина в гостевой спальне, ей было страшно предположить, какая общая сумма спрятанных здесь ценностей.

«Скорее всего, заоблачная», – раздумывала Лиза.

И гонимая необъяснимым беспокойством, Лиза выскочила в коридор, с грохотом захлопнув за собой дверь, в которую ещё с такой силой билась накануне.

Остановившись в коридоре, она приложила руку к часто сжимающему горлу… и вспомнила, что на ней по-прежнему лишь одна простыня.

Вернувшись в гостевую спальню, Лиза попыталась найти свою одежду. Ей не нравилось расхаживать по дому Велижского практически голышом.

Но все её вещи пропали, включая обувь и сумку.

А сам Велижский покинул её, не потрудившись разбудить свою гостью, из-за чего к моменту пробуждения Лизы уже наступил обед.

Постоянно взъерошивая свои и так запутанные волосы, Лиза ещё некоторое время походила туда-сюда, посидела немного на улице, испуганно озираясь на каждый едва заметный шум. Но в итоге вернулась в комнату, легла на кровать и не заметила, как уснула.

Когда она открыла глаза в следующий раз, солнце уже спряталось за горизонт. Дверь в спальню была приоткрыта, хотя она была уверена, что закрывала её.

Внизу кто-то ходил.

Лиза напряглась, вспомнив, что находится загородом, в чужом доме, а из одежды на ней только простыня, заправленная на манер тоги.

– Это я, – донеслось с лестницы голосом Велижского, и Лиза в который раз удивилась тому, как точно он угадывал все её эмоции, будто мысли читал.

Всё ещё перебарывая боль, которую приносило каждое движение, Лиза спустилась на первый этаж.

На столе стоял ужин.

В этот раз – каре ягнёнка. И никаких гарниров к мясу – только спаржа на гриле и запечённые помидоры.

Бросив на Лизу быстрый, острый взгляд, Велижский поставил возле тарелок два бокала с водой без газа.

– Поёшь и поедем, – распорядился владелец дома, садясь за стол и берясь за нож с вилкой.

Лиза вдруг подумала, что столовый прибор в его руке выглядит как оружие, которым Велижский легко может перерезать глотку и поморщиться лишь оттого, что капли крови попали на его идеальные брюки.

– Куда? – тихо удивилась Лиза, приближаясь. В отличие от предыдущих трапез, в этот раз тарелки были расположены рядом, а не напротив.

– Ты же хотела вернуться в город, – напомнил Велижский, нарезая мясо. – Вот и вернёшься.

– Мы говорили о том, чтобы уехать утром… – ссутулилась Лиза на стуле.

– Какая разница, утром или вечером? – спросил Велижский с лёгким пренебрежением.

– Никакой, – вынуждена была признать его правоту Лиза, подавленная холодным тоном. – Но в чём мне ехать? Я не смогла найти свою одежду.

– Потому что я её выбросил, – спокойно ответил Велижский.

– Что? Но… зачем? – подскочила Лиза.

– Затем, что она была грязная и рваная, – без намёка на угрызения совести ответил хозяин дома. – Вместо неё купил другую. И обувь тоже. Всё в твоей комнате.

– Спасибо, – поблагодарила Лиза, чувствуя себя очень странно.

– Твой телефон, – проговорил Велижский и бросил на стол знакомое устройство… полностью уничтоженное. Гаджет имел огромную вмятину, экран был разбит вдребезги.