Текст книги "Безупречное проклятье (СИ)"

Автор книги: Анастасия Солнцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Белые стены, панорамное окно, кровать, уже подготовленная к приёму гостей. На стене картина – единственное яркое пятно в комнате.

– Хорошая репродукция, – апатично заметила Лиза, узнав «Композицию №2» художника Пита Мондриана. Она видела эту работу в одном из каталогов, которые раньше любила листать во время поездок.

– Оригинал, – небрежно проронил Велижский и вышел, оставив Лизу наедине с этим знанием.

«Он повесил в спальне для гостей картину, которая ушла с молотка на аукционе за пятьдесят один миллион долларов», – отрешённо подумала Лиза, пытаясь осознать, есть ли пределы возможностей у этого человека.

Глава 16

Швырнув на кровать сумочку и сбросив обувь, ступая босыми ступнями по холодному, гладкому полу Лиза подошла к окну и глянула сквозь идеально чистое стекло. Дом стоял на возвышении, благодаря чему вид из комнаты открывался чудесный: на зелёную долину с виноградниками, окутанную вечерними сумерками. Над горизонтом алел закат.

Тишина вокруг стояла такая, что складывалось впечатление: дом звуконепроницаем. И почему-то Лиза была уверена: даже заори она во всё горло – никто не услышит. И не только потому, что дом изолирован. Но и потому что до ближайших соседей нужно было добираться на машине.

Покинув выделенную ей спальню, Лиза отправилась на поиски хозяина дома.

Велижский обнаружился в кухне.

Пока Лиза бродила по этажам, он успел переодеться и даже принять душ. Его волосы, обычно тщательно зачёсанные назад, были влажными, из-за чего казались темнее обычного, и растрёпанными. Как ни странно, небрежные пряди, падавшие на лоб, придавали ему… человечности. А простая белая футболка и свободные льняные брюки добавили расслабленности и беззаботности, из-за чего он стал выглядеть почти ровесником Лизы.

– Вы не боитесь? – спросила она, заходя на кухню, но останавливаясь на пороге.

– Все чего-то боятся, – ответил Велижский, доставая из бара бутылку белого вина.

– Я о картине, – пояснила Лиза. – Она стоит сумасшедших денег. Вдруг я её украду?

Легко откупорив бутылку, владелец дома, вынув из специальной подставки бокал, поставил его на стол и отточенным движением наполнил вином.

– И что вы будете делать с ней дальше? Повесите в туалете? Или продадите? – с насмешкой спросил он. – Кому?

– Логично, – согласилась девушка. – Многие дорогие вещи не воруют не потому, что трудно. А потому что потом невозможно сбыть, не попавшись.

– Верно, – одобрительно кивнул Велижский. – Поэтому лучше не трогать чужое… если не хочешь проблем.

В этой странной фразе отчётливо прозвучал особый подтекст. И Лиза лишь убедилась в двойном, но не очевидном смысле, поймав на себе взгляд Велижского, наполненный чем-то пугающим.

Опасным.

Но понять, на что он хотел ей намекнуть – всё равно не смогла.

А спрашивать не захотела.

– Вам следует сходить в душ, – заметил Велижский, беря в руки бокал и плавно поднося ко рту с видом потомственного аристократа. Лиза невольно залюбовалась им, вспомнив, как мужчина вёл себя на благотворительном вечере, где выглядел как пример для подражания – воплощением галантной изысканности.

В этот момент Лиза чётко осознала разницу между ними. Она была заметна и раньше. Просто не так сильно бросалась в глаза.

– Простите? – переспросила Лиза, неуверенно глянув на себя. Тонкая белая кофточка была разорвана в нескольких местах, покрыта пылью и заляпана кровью. Юбка измята и усеяна пятнами грязи. Ладони и колени разбиты, кожа стёсана, тут и там царапины и наливающиеся чернотой синяки.

– Дело не в вашем внешнем виде, – будто послушав её мысли, произнёс хозяин дома. – А в ваших ранах. Их нужно обработать.

– Они… не болят, – ответила Лиза, безразлично рассматривая порез, пересекающий запястье.

«В какой момент он появился? – думала она, глядя на свою руку как на чужую. – Не помню».

– Лиза, – с нескрываемой иронией позвал Велижский. – Либо ты пойдёшь в душ сама, либо я отнесу тебя на руках. Меня устроят оба варианта. А тебя?

И он склонил голову к плечу. На дне зелёных глаз сверкали огоньки.

Ничего не ответив, девушка развернулась и отправилась назад на второй этаж. В гостевой спальне была своя ванная комната.

Когда она вышла из душа, окружённая облаком пара, на улице уже окончательно стемнело. В комнате был включён торшер, мягко рассеивающий тьму и создающий очень приватную атмосферу.

Атмосферу, в которой не хотелось бы оказаться вместе со своим начальником.

Велижский стоял у окна. Его ничуть не смущало, что он находится в спальне, которую сам же отдал практически посторонней девушке… которая появилась перед ним в одном влажном полотенце.

– Садитесь, – указал он рукой на кровать, где уже были разложены медицинские принадлежности.

– Я хотела бы сперва переодеться, – проговорила Лиза, пытаясь повыше поднять полотенце и нервно оглядываясь на дверь.

Она была заперта. Хотя это было лишено всякого смысла. В доме они находились вдвоём.

– А зачем? – с фирменной полуулыбкой почти ласково поинтересовался Велижский. Почти – потому что Лиза видела, как на дне его глаз скапливалось что-то, что не собиралось давать ей выбор.

«Будет так, как он решит. Без вариантов».

– Всё равно придётся снимать, – заявил Велижский легко, так, словно они обсуждали погоду на завтра.

Хотя Лиза уже знала: завтра будет ветрено.

И пока она стояла, безучастно глядя в пол, Велижский приблизился к кровати, нашёл бутылочку с перекисью водорода и ватные тампоны.

– Лиза, – с отчётливым предупреждением холодно начал Велижский, когда она, игнорируя его ожидание, не сдвинулась с места. – Не провоцируй меня на то, что тебе не понравится.

– Зачем вы это делаете? – слова вырвались сами, пока она, сжимая пальцами левой руки правое запястье, неотрывно глядела в пол.

– Что? Забочусь о тебе? – мужской голос смягчился, приобрёл выразительную тягучесть. – Лиза, Лиза… – проговорил мужчина, тихонько посмеиваясь.

Бросив лекарства на постель, он в два шага оказался рядом с ней. Протянув руку, Велижский прикоснулся к её волосам, с которых ещё капала вода. И поймал ладонью одинокую каплю. Растерев влагу между пальцами, хозяин дома лёгким движением откинул волосы Лизы ей за спину и медленно провёл по тонкой коже шеи в странном ласкающем движении. Она сжалась, ожидая, когда он уберёт руку, но вместо того, чтобы отойти, Велижский добрался до затылка девушки и вдруг резко сжал, погрузив пальцы в мокрые пряди.

– Лиза, – вкрадчиво произнёс её имя Велижский. – Ты ведь уже не маленькая девочка, и всё прекрасно понимаешь. Понимаешь ведь? – его большой палец погладил тонкую кожу возле уха Лизы. Он держал крепко, но боли не причинял.

Лиза отрицательно качнула головой, всё также не поднимая взгляда и рассматривая собственные голые ноги.

– Понимаешь, – с мимолётной улыбкой уверенно прошептал Велижский, рывком притянул к её себе и коснулся губами лба. Властный, жестокий поцелуй, который и на поцелуй был почти непохож.

Скорее, на проставление печати.

Также внезапно отпустив, он вернулся к кровати.

– Ты останешься в этом доме до тех пор, пока не заживут раны. Разве не в твоих интересах, чтобы это произошло поскорее? – заявил Велижский, устраиваясь на краю постели и складывая руки на коленях.

Лиза нахмурилась, в попытке осознать услышанное. Но ей всё ещё было трудно думать. Мысли текли медленно, нехотя, постоянно прерываясь.

– А если… если я захочу уйти? – спросила Лиза, чувствуя, как уже знакомое ощущение холода рождается под сердцем и быстро растекается по телу.

– Уходи, – безразлично ответил Велижский с тихим надменным смешком. – Можешь прямо сейчас. Дверь открыта. Охраны, как ты могла заметить, здесь нет. Иди.

Лиза обернулась к окну, за которым царила непроглядная ночь.

'Мы ехали сюда больше часа. Чтобы вернуться в город, идти придётся всю ночь. Такси сюда не поедет. Далеко. Да и где мой телефон – я не знаю. Свой Велижский не даст из принципа. И даже если отправлюсь пешком – каковы шансы, что дойду с сотрясением, а не свалюсь в канаву? Никаких, – монотонно размышляла Лиза, рассматривая отражение комнаты в чёрном окне.

Она видела себя.

Мокрую, замотанную в полотенце, вцепившуюся в махровый край как утопающий в спасательный круг. И силуэт Велижского позади себя – мрачный, угрожающий, довлеющий.

Он ничего не делал – и этим лишь сильнее пугал. Было что-то такое в его позе, отчего внутренности Лизы содрогнулись, когда их взгляды встретились.

Ни слова не произнося, Велижский протянул к ней руку – и Лиза подчинилась, понимая: не она выбрала.

Ей позволили принять то, что выбрали за неё.

Подойдя, она остановилась перед Велижским, вновь опустив глаза в пол и видя лишь его колени и свои ступни.

Его тёплые руки коснулись её кожи, когда он взялся за полотенце.

– Я сниму его. Так надо, – говоря неторопливо, отчётливо выговаривая каждое слово, он беседовал с ней как с пугливым ребёнком, будто стараясь не допустить срыва. – Возможно, ты пока этого не чувствуешь, но твоей спине здорово досталось. Мне нужно нанести лекарство, чтобы завтра меньше болело. Ты понимаешь меня?

– Да…

И он одним уверенным движением сдёрнул с Лизы полотенце. Она предстала перед ним полностью обнажённой. Дёрнувшись, машинально прикрылась руками, непроизвольно сжимаясь. А потом вдруг накатило безразличие… Словно тяжёлая мутная волна прошлась. Руки медленно опустились. Лиза поняла: ей плевать. Плевать, что на неё, голую, смотрит её непосредственный начальник. Что его потемневший взгляд, напоминающий неподвижную водную гладь, медленно скользит по её телу, касаясь таких интимных мест, на которые она сама уже давно не взирала с такой откровенностью.

– Ты очень красивая, – голосом, упавшим до низкого хрипа, проговорил Велижский будто через силу.

А потом взялся за бинт и мазь.

Его руки лечили её со знанием дела.

Опять.

Он не позволял себе лишнего, действуя в рамках оказания помощи и прикасаясь только там, где это нужно.

Но вот смотрел вдоволь и с откровенным удовольствием.

В какой-то момент Лиза осознала: он любуется ею, как любуются вещью, которую долгие годы мучительно желали и, наконец, смогли заполучить.

Развернув девушку спиной к себе, Велижский, не поднимаясь с кровати, осмотрел её спину, быстро ощупал позвоночник и начал наносить мазь.

– Лекарство будет холодить и немного щипать, – с удивившей Лизу заботой предупредил Велижский, тщательно размазывая средство по коже. – Потерпи.

– Угу…

– Всё, – сделав последнее круговое движение, произнёс Велижский и, поднявшись с кровати, начал собирать бинты, ножницы и остатки пластырей. – На кресле рубашка. Можешь надеть её. Или, если не хочешь, ходи так, – владелец дома взглянул на неё с ледяной игривостью, за которой Лизе мерещилось высокомерие и коварство.

Велижский вышел, а Лиза осталась.

Стоять.

Рубашку она всё же надела. Это была его рубашка. Она пахла им, несмотря на то, что была свежевыстиранной. Но даже запах дорогого кондиционера для белья не мог перебить аромат самого Велижского. Лиза чувствовала его на каждой вещи в этом доме.

Велижский был намного крупнее её, и его рубашка на ней превратилась в платье, доходя до середины бедра.

«А какой смысл переживать? – обессиленно подумала Лиза. – Он и так уже увидел всё, что хотел».

И с этой мыслью она вышла из спальни.

Он сидел в гостиной, устроившись на широком диване с ноутбуком на коленях. Играла тихая джазовая музыка, льющаяся из колонок медиацентра. Свежий ночной воздух, немного землистый, забирался в комнату сквозь приоткрытое окно. Верхний свет, как и во всём остальном доме, был погашен. Вместо него два настенных светильника в противоположных углах роняли на пол размытые жёлтые круги.

«Кажется, он не любит яркое освещение», – сквозь муть в голове подумала Лиза, застывая в дверях.

Гостиная показалась девушке самой уютной комнатой во всём полупустом, слишком просторном доме. И снова картина на стене – обилие разноцветных брызг на тёмно-коричневом фоне. Полотно было ей незнакомо. Но уже зная Велижского, Лиза не сомневалась: вставленная в незатейливую раму бумага с красками стоила головокружительно много и висела в этом месте просто потому, что Велижскому так захотелось.

– Проходи, – разрешил генеральный директор Tesser Group, не отрываясь от экрана.

На невысоком столике перед ним стоял поднос, накрытый начищенным клошем.

– Тебе надо поесть, – продолжил отдавать распоряжения Велижский, каждый раз легко угадывая направление мыслей своей гостьи.

– Я не голодна, – ответила Лиза и сразу же поймала на себе насмешливый мужской взгляд, брошенный из-под чёрных ресниц. – Но вам на это плевать… – закончила она будто бы про себя.

– Мне не наплевать на то, что связано с тобой, – отрезал Велижский. – Но меня раздражает твоя привычка спорить по любому поводу.

– Я не спорю. Я сообщаю о своих желаниях.

– И твои желания меня очень интересуют, – проговорил Велижский таким тоном, что сразу становилось очевидно: плевал он на всё и на всех.

И на Лизины желания в том числе.

– Лиза, – с нескрываемым, но сдерживаемым недовольством вздохнул Велижский. – Это всего лишь куриный суп.

Он произнёс это так, что Лиза сразу почувствовала себя очень глупо. Взглянув на ситуации со стороны, она сказала себе:

«Действительно. Стою у порога, как пугливая кошка. И отказываюсь от еды просто вопреки. Какой во всём этом смысл? Наступит утро – и я уйду отсюда. А потом напишу заявление на увольнение. Нет необходимости устраивать показательный демарш».

Она сжала руки в кулаки, быстрым шагом пересекла гостиную и устроилась прямо на полу перед столиком, сняв с подноса крышку.

Покосившись на Велижского, она успела заметить, как его губы изящно изогнулись в короткой довольной улыбке.

Глава 17

Проглотив суп, почти не ощутив его вкуса, Лиза осталась сидеть на полу, без стеснения рассматривая Велижского, который либо не замечал её внимания, либо игнорировал его.

– Чем вы заняты? – спросил Лиза. Она чувствовала себя измотанной, и в то же время никак не могла расслабиться. Этот дом, Велижский, его поведение – всё давило на неё, усугубляя и так тяжёлое состояние.

– Работой.

«Могла бы и не спрашивать», – хмыкнула про себя Лиза.

– Большие высоты не покоряются слабым и ленивым, моя милая, – без самодовольства, но с глубокой убеждённостью в каждом своём слове проговорил Велижский.

– Я знаю, – ответила Лиза. И после паузы спросила: – Я могу попросить у вас телефон?

– Зачем? – переменился хозяин дома как по щелчку пальцев. Вот он казался расслабленным, почти умиротворённым – а в следующую секунду мышцы его напряглись, плечи будто увеличились в размерах, глаза сузились, а зрачки, наоборот, стали шире, вытеснив собой радужку.

И стало казаться, что её, радужки, вовсе нет.

– Я хочу позвонить в больницу, – объяснила свои намерения Лиза, наблюдая за произошедшей трансформацией, поняв, что чего-то подобного она подсознательно ждала.

Она ждала, когда он, наконец, покажет своё истинное лицо.

Когда монстр выглянет из-под кровати.

– Вы даже не знаете, в какой больнице ваш друг, – ответил Велижский, убирая ноутбук с коленей и садясь ровно, в одно скользящее движение, вдруг оказавшись совсем близко. Лишь столик в стиле хай-тек отделял Лизу от него. – Собираетесь обзванивать все? – Велижский насмешливо выгнул бровь, но смешно ему не было. Губы мужчины оставались неподвижны, а в зелёных глазах стыло нечто, что Лиза сперва приняла за ревность, но почти сразу отогнала эту мысль.

– Если понадобится, – ответила она. – Так как? Дадите телефон?

Он некоторое время неподвижно смотрел ей в глаза. Потом дёрнул уголком рта, в жесте, который остался для Лизы загадкой, и потянулся к карману. Вынув устройство, он небрежно швырнул его Лизе. Не прояви она ловкость – и дорогой гаджет улетел бы в угол.

– Пользуйтесь, – щедро разрешил Велижский, вновь укладывая свои длинные ноги на диван и вытягиваясь во весь рост.

«Раньше я даже не задумывалась о том, какой он большой, – подумала Лиза, покидая комнату, но продолжая украдкой посматривать на Велижского. – Диван, когда на нём он, кажется просто какой-то детской мебелью».

Пройдя на кухню и застыв возле стеклянных раздвижных дверей, с помощью которых можно было выйти в патио, Лиза набрала номер Бюро регистрации несчастных случаев, но звонок не прошёл. Вместо длинных гудков телефон снова и снова издавал быстрые прерывистые сигналы, сообщая об ошибке. И вызовы автоматически сбрасывались.

Услышав «пип-пип-пип-пип» в четвёртый раз, Лиза поднесла экран к глазам и поняла, в чём проблема: шкала антенны упала до нуля. Сеть отсутствовала. Как будто она находилась не в коттеджном посёлке, где квадратный метр земли стоил больше, чем среднестатистический человек был способен заработать за год, а в глухой тайге.

За какую-то минуту устройство в руке Лизы разогрелось до состояния только что вынутой из костра печёной картошки. При этом заряд батареи таял просто на глазах.

– Что-то здесь не так, – пробормотала она, устремляя свой затуманенный мыслями и усталостью взгляд во внутренний дворик, декорированный уличной подсветкой в виде матовых шаров, симметрично расставленных вдоль дорожки.

– Дозвонилась? – прозвучал за спиной вопрос.

Крутанувшись, Лиза увидела Велижского.

Он стоял, лениво прислонившись плечом к косяку и рассматривая её с мрачным любопытством.

Она не слышала, как он вошёл.

«Давно он здесь стоит?», – спросила она саму себя с нарастающей тревогой.

Но вслух произнесла:

– Нет, сигнал не проходит.

– Да, – без удивления кивнул Велижский. – Здесь порой такое случается.

– Серьёзно? – не поверила Лиза.

Велижский без интереса пожал плечами. Жест, который мог обозначать что угодно.

– Вы можете попробовать позже, – предложил Велижский, направляясь к холодильнику, чтобы взять воды. – Уверен, с вашим другом всё нормально. Его состояние было не таким уж… ужасным.

Лиза тяжело сглотнула.

– Насколько сильно он пострадал? Вы знаете? – неуверенно спросила она. Ей с самого начала было страшно задавать этот вопрос. Проще было вообще не спрашивать.

– Кажется, врачи скорой помощи говорили что-то о внутреннем кровотечении, – безразлично ответил Велижский, делая небольшой глоток.

Кадык его выразительно дёрнулся, но взгляд был прикован к Лизе.

– Кровотечении? – хрипло выдохнула она, хватаясь за угол барной стойки.

– Ну, по крайней мере, он дышал, – холодно бросил Велижский и вышел.

Через некоторое время, немного восстановив шаткий самоконтроль и пообещав самой себе утром сразу же отправиться на поиски Романа, Лиза вновь присоединилась к Велижскому в гостиной.

– Вам нужна помощь? – спросила она, вновь с сомнением застывая в дверях.

Она не знала, куда себя деть в этом доме.

– Хотите посвятить вечер переработке? – непринуждённо поинтересовался хозяин дома, чьё лицо было подсвечено голубоватым светом дисплея.

– Всё лучше, чем бесполезно бродить из угла в угол, – пробормотала Лиза, пробегая взглядом по комнате.

И снова возвращаясь к Велижскому.

– Ладно, – легко согласился генеральный директор Tesser Group. – Садитесь рядом, будете помогать, – по-деловому распорядился он.

Но взгляд, которым он мазнул по телу Лизы, когда она приблизилась, был вовсе не деловым.

Он был как раскалённые угли – обжигающий и губительный.

И всё же Лиза подошла, села на расстоянии вытянутой руки и выжидающе замерла, сохраняя спину идеально ровной.

А Велижский продолжал что-то быстро набирать на клавиатуре. Скосив взгляд, она поняла: он печатает на испанском.

Свободно.

Не заглядывая в словарь, переводчик и не обращаясь к виртуальному помощнику.

– Владеете испанским? – не смогла скрыть изумления Лиза.

– Да, – без хвастовства ответил Велижский, не останавливая бега пальцев по кнопкам.

– А я так и не выучила, – вздохнула Лиза.

– На самом деле, это не так трудно, как кажется, – ответил вдруг он. – Я тебя научу. А когда поедем в Мадрид, сможешь попрактиковаться.

– Мадрид? – эхом откликнулась Лиза, задерживая дыхание.

«Заграничная командировка?» – подумала девушка, позволяя владельцу дома насладиться её реакцией.

Именно это он и сделал.

– На третьем курсе университета ты собиралась на летние каникулы в Испанию, но в последний момент поездка сорвалась, – начал повествовать Велижский с нескрываемым удовольствием. – Организатор тура потерял лицензию. И даже деньги вернул не сразу. А потом уже было поздно куда-то ехать.

– Откуда вы всё это знаете? – изумилась Лиза. И сразу предположила: – Миша вам рассказал?

Догадка показалась странной.

Она не могла себе представить ситуацию, при которой эти двое стали бы обмениваться такой незначительной историей, как несостоявшееся двухнедельное турне по Испании.

– Хотя нет, – отмахнулась Лиза от своего же предположения. – Это было ещё до нашего знакомства…

В то время они с Мишей ещё не знали друг друга. И она никак не могла вспомнить, рассказывала ли ему об этой незначительной истории или нет.

И в этот момент пугающая догадка посетила её ушибленную голову.

– Мы с вами познакомились ещё до…

«…до похорон Миши».

Она не смогла произнести этого вслух. На глаза навернулись слёзы, голос пропал.

Велижский, который неотрывно наблюдал за ней с блуждающей по лицу неоднозначной улыбкой, ответил:

– Не знаю. А ты как думаешь? Да? – он дёрнул бровью. – Или нет?

Не выдержав тяжести взгляда его зелёных глаз, она пробурчала:

– Давайте работать.

Несколько часов подряд они трудились над текстом, с которым Велижский собирался выступить на XII IT-симпозиуме в Барселоне. Ивент считался крупнейшим событием года в сфере информационных технологий на уровне высшего руководства. Очень дорогим, закрытым и высоко привилегированным мероприятием, на которое главы корпораций съезжались решать, в какие технологии бизнес будет вкладываться в ближайшие несколько лет, а в какие – нет.

Когда итоговый вариант выступления был вычитан и вычищен от ошибок, Лиза поднялась с дивана, поводила плечом, разминаясь. Поинтересовавшись у хозяина дома, где на первом этаже находится туалет, она отправилась указанным маршрутом.

Ванная комната нашлась в конце длинного коридора, который протянулся сразу за кухней.

Как и большая часть дома, проход был погружен во тьму. Попытавшись найти хоть какой-нибудь выключатель, который подсветит ей дорогу, Лиза быстро сдалась, решив, что проще будет добраться до цели на ощупь.

Быстро сделав все соответствующие месту дела, она вышла.

Девушка собиралась оставить дверь в ванную открытой, чтобы свет из помещения рассеял темноту в коридоре. Но едва её ноги ступили в коридор, как кто-то, скрывавшийся во тьме, схватил девушку за запястье и с силой дёрнул на себя, одновременно захлопывая за ней дверь и отсекая от источника света.

Запаниковавший мозг сразу вспомнил недавнюю ситуацию в подъезде, когда она убегала то ли от преследователя, то ли от собственного страха.

Беззвучно охнув, Лиза полетела вперёд. Мелькнула мысль, что сейчас её лицо встретится с полом, но этого не случилось. Её тело рывком врезалось в преграду. Пальцы ощутили под собой гладкость дорогой ткани и упругость мышц под ней. Ещё один толчок – и Лиза спиной врезалась в прохладную стену, оказавшись прижатой к ней мужским телом.

Это было не больно, но Лиза на мгновение испугалась так, что сердце будто покинуло тело. Сделав рефлекторный вдох, она забыла выдохнуть.

А вот он не забыл.

– Дыши, – прошептал Велижский, склоняясь над ней и касаясь губами уха Лизы. – Дыши, – повелительно повторил он и легонько встряхнул.

С шумом Лиза выдохнула, а потом сразу вдохнула полную грудь воздуха, который пах им. Весь дом был пропитан запахом, ставшим уже почти привычным. И всё же, оказываясь вот так близко к его источнику, этот аромат становился… всепоглощающим.

– Хорошая девочка, – проговорил хозяин дома, обдавая тёплым дыханием щеку Лизы.

То, как он непринуждённо и без зазрений совести вторгся в её личное пространство, шокировало.

– Что вы делаете? – немного отдышавшись и успокоившись, спросила девушка. Темнота была такая, что она ничего не видела.

Но она не могла не чувствовать.

Ладонь Велижского сжала её волосы, сгребая в кулак. Лизе всё ещё было не больно, но демонстрация власти была очевидной.

И ей нечего было ему противопоставить.

Кроме…

– Я была невестой вашего брата, – проговорила Лиза неровным голосом, задышав часто, поверхностно. – Это неправильно.

– Его здесь нет, – ответил Велижский, чувствительно натягивая волосы, вынуждая её поднять лицо ему навстречу. – А я – есть. И всегда буду, – вторая рука владельца дома легла на шею девушки. Пальцы обхватили горло, практически сомкнувшись сзади – настолько была разница в размерах между ними.

Испуганно дёрнувшись, Лиза замерла. Кожа головы отозвалась болью. Застонав, она вцепилась пальцами в тонкую ткань футболки.

– Лиза, – с нежностью выдохнув её имя, Велижский усилил хватку на её шее. Чуть-чуть, совсем немного, но этого хватило, чтобы вернулся страх.

«Не душит. Но и свободы не даёт. Каждый вдох – его».

– Ты сама себе делаешь больно, – произнёс мужчина.

Контраст между сильной рукой и ласковым голосом ошеломил настолько, что она не сразу смогла ответить.

– Чего вы хотите?

– Ситуация слишком очевидная для таких вопросов, тебе не кажется? – хмыкнул Велижский и погладил её горло большим пальцем. Погладил мягко, бережно, словно питомца за ушком почесал.

– Если это то, чего вы хотите, то сделайте это, – просипела Лиза.

Она хотела заставить его отступить. То, что легко получить – легко и выбросить. Пусть он откажется от неё, решив, что она слишком доступна.

– Всё не так просто, Лиза, – и он уткнулся лбом в её, продолжая крепко держать в своих руках без малейшей надежды на спасение. Для них обоих. – Я не возьму то, что не готово отдаться само.

– А если я никогда не буду готова? – Лиза почувствовала, как он перестал давить, отстранившись.

И ей сразу стало легче.

– Что ж, тогда я решу это по-другому, – без тени сомнения заявил Велижский. – Потому что ты моя – с момента нашей встречи. И неважно, помнишь ты её или нет.

Тиски из мужских рук неожиданно разжались. Послышались удаляющиеся шаги.

Велижский ушёл так же спонтанно, как и появился.

Когда она нашла в себе силы вернуться в гостиную, хозяин уже её покидал, не забыв прихватить с собой ноутбук.

– Отправляйся в спальню, – холодным тоном приказал он, словно они были в штаб-квартире, а не в его доме.

Ошеломлённый взгляд Лизы метнулся вверх, чтобы проводить взглядом Велижского.

Притормозив, он оглянулся, взглянул на неё с насмешкой.

– В свою спальню, – многозначительно изогнув губы, уточнил мужчина.

– Но… – она неуверенно запнулась, не понимая, что происходит. – Вы же сказали, мне нельзя спать…

– Я сказал, тебе нельзя крепко спать, – уточнил Велижский. – И долго.

– Ладно, – не стала спорить Лиза. – У вас есть будильник?

– В этом нет нужды, – отрезал Велижский, выходя. – Я сам буду будить тебя. Поэтому отдыхай и ни о чём не думай. Когда придёт время – я позабочусь о том, чтобы ты проснулась.

С этими словами он покинул её.

Лиза ещё некоторое время постояла в тишине, рассматривая свои руки. Из медиацентра продолжала литься неторопливая музыка. Лиза подумала, что выбор мелодии был под стать Велижскому: неторопливая, словно подкрадывающаяся, обманчиво умиротворённая.

Не выключив музыку, Лиза отправилась в спальню.

Она долго не могла уснуть, беспокойно ворочаясь в незнакомой ей кровати в попытке найти удобную позу. Но как бы она ни легла – всё было не так. Простыни были слишком мягкими, матрац слишком ровным, подушка слишком удобной. И слишком много переживаний, усиливавших волнение.

Она разрывалась между волнением за Романа и непониманием, как ей дальше вести себя с Велижским. Его внимание пугало её. Как и его откровенные желания, которые он больше не стеснялся демонстрировать.

«Наверное, мне должен льстить его интерес, – думала Лиза, переворачиваясь с боку на бок. – Молодой, успешный, привлекательный».

На Велижского трудно было не смотреть как на мужчину. Она с первых дней отмечала его притягательность, которая становилась лишь опаснее, когда он прилагал усилия. И всё же, он не был тем, кого она могла представить рядом с собой.

«Есть в нём что-то… что-то неправильное», – подумала Лиза.

И, наконец, провалилась в тяжёлое забытье.

Глава 18

– Лиза, – тихо позвал кто-то. – Лиза. Открой глаза.

Требование прозвучало обманчиво мягко. Изумительно нежно.

И всё же это было требование.

Вслед за приятным, грудным голосом, вырвавшим Лизу из сна без сновидений, длинные прохладные пальцы коснулись её обнажившегося во сне плеча. Погладили, убирая пряди волос. Неторопливо передвинулись к шее и сжали, легко переходя от пленительного, едва заметного касания к абсолютному подавлению, захватывая над ней власть и заставляя каждой клеточкой тела прочувствовать, прожить этот момент. При желании сильная рука могла запросто сломать ей шею. Полностью перекрыть поток кислорода. Убить.

Наверное, она могла бы бороться… Но тело предало её, решив подчиниться чужой воле. Лиза медленно погружалась в ощущение беспомощности, как погружаются на дно океана, утягиваемые течением.

Рывок – и из-под неё выдернули подушку. Глаза, до сих пор не желавшие открываться, широко распахнулись. Рот приоткрылся, но крик, рвавшийся наружу, не прозвучал.

Ему не позволили.

Размытое ночной темнотой лицо приблизилось. И её слабые губы накрыли чужие – гладкие и сухие. В первые секунды поцелуй был целомудренным, неожиданно невинным. Но стоило Лизе впервые протестующе пошевелиться, как вся кротость и невинность разлетелись на куски словно раздробленный лёд.

Тяжёлое мужское тело навалилось на неё всем своим немалым весом. Её взметнувшиеся руки легко перехватили и прижали к подушке. Губы из мягких и тёплых превратились в твёрдые, горячие, алчущие.

Ищущие и находящие.

Они целовали её с такой силой, словно желали захватить не только тело. Но похитить разум, отнять душу.

Он хотел забрать всё.

Тело Лизы встряхнул спазм, в висках застучали молоточки. Она выгнулась, пытаясь вырваться из хватки, но лишь ускорила падение, усиливая его напор. И вскоре наступил момент, когда борьба оказалась невозможна. Она бессильно обмякла… и почти сразу всё закончилось.

Он отстранился от неё. Его тяжёлое дыхание разносилось по комнате. Кажется, он с трудом отдавал отчёт происходящему. Но Велижский не был бы Велижским, если бы не умел брать себя в руки так же легко, как заключал многомиллионные сделки.

Сев, он провёл рукой по волосам, приглаживая спутавшиеся волосы. Потом взглянул на Лизу, которая не смела и пошевелиться, боясь снова привлечь его внимание.

– Спи, – проговорил он, прикоснувшись к её щеке в ласкающем жесте. – Я вернусь через два часа.

Кровать под Лизой пошевелилась, он встал. В несколько шагов достиг выхода и исчез за тихо притворившейся дверью.