Текст книги "Пес бездны, назад! (СИ)"
Автор книги: Анастасия Разумовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
– Вино?
– Ребёнку.
– Без проблем. Завернём по пути в аптеку.
Мне хотелось кричать. Очень-очень громко. «Она же твоя дочь! Как ты можешь вот так⁈». Но мать Алисы и Осени была человеком фейской натуры. Прямо как моя реальная, оставшаяся в Эрталии, мать. Впрочем, тут вопрос не только к ней. Как я-то могла не видеть, что с девочкой что-то происходит? Увлечённая попыткой догнать время, я почти не обращала внимания на её повышенную раздражительность, на долгие отлучки из дома.
Бедная девочка!
Ещё и Яша какой-то. Ему лет около двадцати, значит, это не одноклассник. И вообще не школьник. Я уже прочитала, что в этом мире все дети учатся в школе, без разницы, дети богачей или бедняков. Школы разные только. На друга семьи Яша тоже не похож: матери он был явно не знаком. А тогда – откуда? И почему Осень верит ему больше, чем родным? Она жалась к парню, словно видела в нём одном свою защиту. Не в матери, не во мне…
Ладно. Если и попытаться расспрашивать, то точно не сейчас.
У меня Яша не вызывал доверия. Слишком насмешливой и равнодушной была его улыбка. Мне показалось, что всё происходящее парня скорее забавляло, чем заставляло сопереживать. Не хотелось бы, чтобы сестрёнка попала из огня да в полымя.
Артём привёз нас в собственную квартиру. На вешалке в коридоре висела одежда, явно принадлежавшая ему. И в целом, судя по небольшому беспорядку, квартира была давно и прочно обитаема. Честно говоря, я рассчитывала, что он снимет для нас отдельное жильё, но… Дарёному коню в зубы не смотрят. Мы с Осенью и так слишком напрягали человека, который никаким образом не был за нас ответственен.
– Осения, твоя комната, – Артём радушно распахнул светлую дверь. – Алис, ты со мной или с сестрой?
И голубые глаза уставились на меня с надеждой. Понимала ли я, что именно значил мой звонок после нашего последнего разговора? Безусловно. Да, я осознавала какой ответ он ожидает. Артём был и так очень лоялен и добр, задавая вопрос.
Я должна была сказать «с тобой». Вот только… не смогла.
Осень вошла в комнату. Артём выжидающе смотрел на меня, а я молчала, не в силах принять решения. Парень подошёл, снял рюкзак с моего плеча, обнял. Я с усилием выдавила:
– Прости. Я не готова.
– Тебе не за что извиняться, малыш. Я всё понимаю.
Мне пришлось проглотить этого «малыша».
– Мы ненадолго, – шепнула я. – Я со всем этим разберусь. Просто мне нужно время…
– А хоть бы и надолго. Не, я никогда не был в восторге от твоей сестры, ты знаешь, но ради того, чтобы мы съехались, я точно потерплю. Надеюсь, к тебе начнут возвращаться воспоминания и…
– Спасибо. Можешь показать мне кухню? Надо бы поужинать и спать.
Кухня оказалась огромной. Вдоль её стены возвышались чёрные полированные шкафы, а стол размещался по центру, больше похожий на большую тумбу. С краном и раковиной. Перед ним стояли высокие стульчики. Сверху свешивались конусообразные светильники.
– Я заказал роллы, – Артём стоял позади, – так что тебе достаточно лишь включить чайник.
Как включать чайник, я уже знала. Спасибо Осени. Когда за стеклом зажегся красивый синий свет и вода пустила пузырьки, Артём вдруг снова обнял меня. Я вздрогнула от неожиданности. Он ткнулся лицом в мой затылок.
– Я так соскучился, Лиса… Без тебя здесь было пусто. Ужасно пусто.
* * *
Герман задержался в Выборге, пересёкся утром в понедельник с заказчиком и вернулся в офис уже после обеда. На голубом небе ярко светило сентябрьское солнце. День улыбался. «Жизнь налаживается», – весело подумал мужчина, легко взбегая по ступенькам. Лифтом пользоваться не хотелось.
И понял, что ошибся, когда навстречу встретилась Леночка, округлила глаза и одними губами прошептала:
– Максим Петрович…
Герман кивнул, прошёл в кабинет и притворил дверь.
– Добрый день, – поздоровался с отцом Веры, прошёл и опустился за стол на своё место.
Массивный, обрюзгший Максим Петрович взглянул на любовника своей дочери. Скривил губы.
– Ты как, сынок, не разочаровался ещё в своих бирюльках?
– Нет.
Бирюльками Максим Петрович называл «возню» Германа с реставрацией памятников архитектуры, гос.заказы и в целом всю фирму.
– Ну-ну. А пора бы. Вроде взрослый мужик, а только голову девке морочишь. Вере тридцать на носу. Пора наследников рожать, а у вас всё детский сад и…
Он употребил слово, до крайности похожее на «потягушки». Герман поморщился. Он не любил мат и применял его лишь в необходимых для этого случаях. Данный случай под это определение не подходил.
– Максим Петрович, я признателен вам за ваше отношение к дочери, но…
– Заткнись, сделай радость. Герман, ты – старший сын моего друга и, так сказать, товарища по питерской песочнице. Поэтому я очень мягок с тобой. Но Вера мне дочь. И как любой нормальный отец, я не такого будущего для неё желаю.
Герман выдохнул. Изнутри разъедающей кислотой поднималась злость, но он бы не был тем, кем был, если бы не умел её контролировать.
– Я был признателен вам, если бы общались со мной не Эзоповым языком, – терпеливо предложил гостю. – Давайте говорить прямо: вас беспокоит статус вашей дочери?
– То, что вы не женаты? Да бог с вами, Герман Павлович. Я только рад, что не связан с мальчиком, играющим в бирюльки в свои тридцать… три? четыре? годика кровным родством. И что вы не нарожали мне таких же внуков. Я про дело. Завязывай, сынок, со всей этой хренью. Займись настоящим делом, что тебе, собственно, Паша и предлагал неоднократно. Ты ж наследник фирмы. И мозги есть, и хватка. Пора бы уже начать ворочать… не говорю большими, а просто – деньгами.
– Максим Петрович…
– Только не надо мне вот этого вашего душевного про пилястры и алебастры.
Герман сцепил пальцы и зубы. Выдохнул коротко.
– Вера – взрослая девочка и может сама…
– Геша, – Максим Петрович перегнулся через стол, – была бы большая, не связалась бы с таким мальчишом-кибальчишом, который не может её отправить даже на Бали сумочку от Дольче купить.
Дверь грохнула о косяк, распахнувшись настежь, и в кабинет ворвалась та самая «взрослая девочка». Мужчины с удивлением оглянулись на неё. Вера захлопнула дверь. «Что-то произошло», – понял Герман, и сердце неприятно ёкнуло.
– Вера, выйди, – велел отец, – дай нам…
– Из полиции звонили, – прохрипела Вера, лицо её покрылось алыми пятнами, – какая-то малолетняя потаскушка подала заявление на Виталика. Якобы тот пытался устроить с ней групповушку. Вот же…
И девушка грязно выругалась. Герман застыл. Ему вдруг вспомнилась красная, словно помидор, девчонка на остановке.
– Когда? – деловито уточнил Максим Петрович.
– В ночь с субботы на воскресенье.
– Вы были на даче без меня. Виталий отлучался?
– Ты с ума сошёл⁈ – закричала Вера. – Это твой сын! Ты можешь всерьёз…
– Сядь и замолчи.
Девушка рухнула в кресло. Её трясло. Герман встал, налил воду и протянул ей стакан.
– Виталий отлучался? – жёстко повторил вопрос Максим Петрович.
Вера глотнула воду. Её зубы стучали по стеклу.
– Ненадолго. На полчаса… кажется… Они с Камиллой отправились за соком…
– Не могли заказать доставку?
– Господи! Пап! Целоваться в машине им захотелось. Или секса. Молодость. Гормоны. Предлога лучше не нашли. Виталька – взрослый парень. Девка хороша. Какая доставка⁈
– Когда?
– Я не помню… Там народу было – дофигища. Вит взял мою машину. Приехал-уехал, я что, следила? Но ты всерьёз…
– Я – не всерьёз. Я не следователь. А вот следователь будет спрашивать всерьёз. Сколько девке лет?
– Камилле?
– Причём тут она? Девке, которая заявление накатала.
– Несовершеннолетняя. Хуже: пятнадцать.
– Плохо. Сейчас с этим строго. Скинь номер следователя. Я сам с ним поговорю.
И он вышел. Вера всхлипнула. Ошарашенный Герман машинально обнял девушку, не зная, как успокоить.
– Вот же дрянь малолетняя! – прорычала Вера с ненавистью и грязно выругалась.
Глава 13
Пес взял след
Нелли Петровна потянулась, медля открывать глаза. Хотелось ещё немного понежиться, прежде, чем день вступит в свои права. Женщина зевнула, села, улыбаясь.
Тишина.
Как же она любила тишину!
– Привет, – насмешливо поздоровались с ней.
Нелли Петровна резко открыла глаза. В кресле напротив сидел мальчишка, вчера представившийся Яшей. Он листал телефон, пил кофе, и его вытянутые ноги были уютно скрещены в лодыжках.
– Что вы… Я полицию вызову!
Бровь, неестественно тёмная по сравнению со светлыми волосами, изогнулась насмешливо. Мальчишка хохотнул.
– Ну давай, – согласился лениво. – Твой сотовый на столе у окна. Подать?
Нелли Петровна обречённо вздохнула и стянула шнурки на горловине просторной ночной рубашки.
– Что тебе нужно?
– Ага. Вижу: узнала. Прикинь, я тебя тоже. Давно не виделись, да? Скучала? Рада?
– В Первомире у вас нет власти…
– Да что ты говоришь! – он фальшиво изобразил огорчение. – Какая досада. Так что, подать телефон?
– Зачем ты пришёл?
– Ну ты прям сразу в лоб. Сперва накорми, напои, в баньке попарь. Или ты сказок давно не читала? – нахал убрал телефон в карман куртки, потянулся. – Хорошо тут у тебя. Тихо. Красиво. Воздуха много. Не то, что в той коммуналке, где твои девчонки живут, да?
Нелли Петровна угрюмо молчала, пытаясь сообразить, откуда Пёс узнал про этот адрес. Проследил? Подождал, пока она отправится «на работу» и просто проследовал за ней? Вот же…
– Знаешь, а я было решил, что обознался. Всё же ты сильно постарела, подурнела… Унылое зрелище. А ведь была когда-то красоткой…
«Яша» легко вскочил, подошёл, грубо задрал её лицо, криво ухмыльнулся.
– Отвратительно. Это брат, да? За что Румпель на тебя так разозлился?
– За Илиану, – ей безумно захотелось вцепиться в его самоуверенное лицо когтями, но Нелли Петровна лишь отвела взгляд.
– Жестоко. Даже для меня жестоко. А зачем с Васильевского переехала? Да ещё и с двумя девчонками? И, кстати, знаешь, что странно: когда я был в Первомире в последний раз, старшей дочери у тебя не было. А ведь ей должно было быть уже лет семь. Такое я бы запомнил. Как там её… Алиса, верно?
– Парадоксы времени…
– Да ты что? Точно. Как я сам не сообразил. Вот только, Елена Прекрасная, я был в Первомире двадцать лет назад. Алисе явно побольше будет, так? Ну а первомирских временных парадоксов не существует. Ты ведь в курсе, что здесь нет времени? Или я для тебя башню смерти открыл?
Нелли Петровна похолодела. «Пёс, – в бессильной ярости подумала она, стараясь, чтобы лицо не выдало её эмоций, – дьявол бы побрал твой нюх!» Можно было бы солгать, что Елена возвращалась в Эрталию в то время, когда Пёс пребывал в небытии, но… Он мог проверить. Если уже не проверил. Впрочем, у неё вряд ли получилось бы убедить его, что, миновав границу миров, фея удержалась, чтобы не откатить назад свой возраст, а вместе с ним и внешность.
– Алиса недавно появилась, – проворчала старуха, – неделю или две назад. Отвернись, я оденусь.
Пёс рассмеялся:
– Спасибо, что предупредила, – встал и отошёл к панорамному окну. – Зрелище, небось, не для слабонервных. И ты не удивилась?
– Сам всё понимаешь, – буркнула старая фея, стягивая ночнушку через голову.
– А сама Алиса, что ж, не расспрашивала? Не истерила? Не доказывала, что она – не она, ты – не её мать и всё такое? Кстати, ты знаешь её настоящее имя?
– Откуда бы? Нет. Ничего такого не было.
Женщина натянула трикотажные штаны свободного кроя, застегнула лифчик, накинула длинную футболку.
– А Хранитель? Он что-нибудь о говорил про эту попаданку?
– Я его уже год не видела. Чай будешь? Яичницу?
Пёс обернулся, искривил губы.
– Удобно, да? Год не видеть, да и хоть бы вечность, а денежка-то капает?
– Не понимаю, о чём ты.
Парень хмыкнул, снова криво усмехнувшись. Выразительно обвёл руками помещение. «Пёс!» – ещё раз с ненавистью подумала Елена. Она даже не пыталась спорить с ним: его не обмануть, не разжалобить, не усовестить. Псы бездны вообще лишены человеческих чувств.
– Так почему с Васильевского уехала?
– Он велел.
– Почему?
– Кто ж его о таком спрашивает?
– Послушная-послушная Елена… Первомир на тебя хорошо влияет, как я посмотрю. Знаешь, а я ведь подумал было, что ошибся: феи в коммуналках не живут, две дочери, ты постарела… без обид, да? А потом понял: да нет же, это точно ты. Чтобы мать да так к дочери относилась! Фейская порода.
Нелли Петровна угрюмо молчала. Никто в своём уме не пререкается с Псом бездны. Даже здесь, в Первомире, это было слишком опасно. Парень покатал в пальцах чашку, поставил на стол.
– Ладно. Прости, убегаю: всё дела, дела. Нет времени даже со старыми друзьями поболтать. Ну, бывай, старушка.
И, когда Нелли Петровна почти выдохнула, вдруг замер на пороге и уточнил небрежно:
– Кстати… та девчонка… Твоя соседка с Васильевского… Как её… Майя, да? Она тоже переехала? Не знаешь, куда?
И тут престарелая фея не выдержала, оскалила зубы, пользуясь тем, что её не видят:
– Так она ведь вышла замуж и переехала. Куда – не знаю.
– Замуж? – живо обернулся Пёс. Тёмные глаза его чуть блеснули.
– А ты думал, если порченная да с прицепом, так никто и замуж не возьмёт? – невинно поинтересовалась Нелли Петровна.
– Насчет баньки я пошутил, – внезапно переключил тему парень. – Отдыхай. Наслаждайся заслуженной пенсией.
И вышел.
* * *
Осень лежала, уткнувшись в подушку и сотрясалась от внутренней истерики.
Заявление у них приняли. Следователь оказалась женщиной добродушной и ласковой. И всё равно от её вопросов девочке стало настолько плохо, что понадобилось пить успокоительные. Хорошо, что Алиса была рядом, обнимала, прижимая к себе. Кроме следовательницы присутствовала психолог, и вот от неё Осени стало совсем худо.
Марина Александровна, как звали психолога, вроде бы сочувствовала и вроде не сомневалась, но каждый её вопрос казался девочке с какой-то подковыркой. Как будто ей не верили. Как будто подозревали в том, что она всё придумала.
– То есть, вам скинули геолокацию, и вы поехали в незнакомое место? – уточняла Марина Александровна.
А девочке казалось, что в конце звучит «как дура».
– Осения Романовна, покажите, пожалуйста, геолокацию, – попросила следователь.
Девочка трясущимися руками вытащила телефон, открыла мессенжер и замерла, глупо хлопая ресницами.
«Привет, у меня в субботу др. Будет весело. Приходи. Можно без подарка. Камиллы не будет». «Ну так чё? Будешь?» И никакой геолокации! Дальше следовал только её собственный ответ: «Иди ты» с указанием куда. Стикер Витэля с повешенным и шутливое: «Не душни». Грубый ответ Осени: «Это я душню? Козёл». Его: «Да ладно тебе. Я извиниться хотел». И последнее из написанного: «Засунь свои извинения, знаешь куда?»
И всё. Дальше только треки песен. И только с номера самой Осени. Ни «Одуванчика», ни…
– Он всё удалил, – прошептала Осень.
Вскочила и закричала:
– Козёл! Какой же он козёл! Он всё удалил!
Алиса тотчас обняла сестру. Следователь вздохнула:
– Осения Романовна, не волнуйтесь так. Жаль, что вы переписывались именно в этом мессенжере. Даже по запросу прокуратуры коды нам не дадут, и нельзя будет восстановить удалённое. Но вы же помните адрес? Сможете показать, где всё произошло?
Адреса, Осень, конечно, не знала. Но показать, конечно, могла.
Правда, как оказалось, дом, в котором всё произошло, вчера сгорел. Совсем. До углей.
Отдельной мерзостью стал осмотр медицинского эксперта. Девочка пыталась отказаться, объясняя, что самого полового акта не произошло, но следователь пояснила, что любые синяки и ссадины важны, как свидетельство принуждения.
– То есть, – задыхаясь уточнила Осень, – вы думаете, что я… что добровольно… что сама…
Её долго успокаивали и снова отпаивали.
И сейчас, уже после поездки, Осения бессильно лежала на кровати и слушала музыку в наушниках. Алиса пыталась утешить сестру, но младшая попросила старшую оставить её в покое. А в ушах у неё звучало снова и снова: «И откуда же явился этот ваш молодой человек? Как оказался в доме? Как фамилия и отчество у Якова? Год рождения? Как давно вы его знаете?»
Ей пришлось лгать, что она не знает ничего и видела Эйя впервые. И тотчас Осень почувствовала на себе пронзительный взгляд психолога…
– Осень, – в дверь комнаты постучали, – ужинать будешь на кухне или тебе в комнату принести?
– Я не хочу. Оставьте меня все в покое!
«Хочу умереть», – мрачно добавила девочка про себя. И вдруг телефон издал писк. Осень угрюмо тыкнула во всплывшую смс-ку. «Спустись». Сердце скрутил ужас. «Это Витэль… Или те парни. Меня хотят убить!» Девочка смотрела на одно-единственное слово, словно на скорпиона, который мог ужалить её через экран, пока с того же неизвестного номера не пришла ещё одна смс: «Эй».
Осень вскочила, накинула куртку, натянула кепку, выбежала из квартиры, вызвала лифт.
На качелях перед домом её ждал Эй. Яша. Стоимённый «бог», который червь. И Осень вдруг почувствовала, что сегодня прекрасная погода, на небе – солнце, деревья начинают золотиться, и не надо идти в школу.
Эй листал телефон, качаясь на одной ноге.
– Привет, – шепнула она, несмело подходя.
– Привет, – улыбнулся он и поднялся. – Покачать?
Осень подозрительно уставилась на него:
– Ты с чего это такой добрый?
Эй рассмеялся, засунул телефон в карман:
– Учусь с детьми общаться.
– Ты меня всего на четыре года старше!
– На восемьсот четыре, – парень издевательски прицокнул. – Почти восемьсот пять. Ладно. Я попытался. Что на тебе за кринжовая одёжка?
– В полиции забрали ту, которая была на мне в день насилия. Вроде как это улики. Единственную, в которой я ушла из дома. Алисе пришлось бегать в ближайший магазин, чтобы купить замену.
– Значит, ты всё же не передумала насчёт полиции?
– Нет. Кстати, они спрашивали о тебе.
– И?
– Я сказала, что мы не знакомы, – в горле застрял ком, и Осени понадобилось время, чтобы продавить его. – Сказала, что не знаю, откуда ты, и… И мне не верят. А я даже твоего настоящего имени не знаю!
– И не надо тебе. Но сейчас я – Яков Тимурович Тявкин.
– Тявкин? Серьёзно? – она рассмеялась, недоверчиво глядя на него.
Эй хмыкнул. Девочка всё же села на качели, и парень принялся их раскачивать.
– Почему бы нет? Мило ж. Няшно. Должно же быть во мне хоть что-то милое? Две тысячи второго года рождения. Учусь в Лесотехническом университете. Это чтоб военкомат не докапывался. Не то, чтобы я вот прям против немного повоевать, но сейчас у меня другие дела.
– А как же сессия? Тебе ж придётся…
– Кто сказал, что я задержусь до следующего года? Скажи лучше, с какого момента ты помнишь Алису? Что ты про неё помнишь, например, из того, что было год назад?
Осень насупилась.
– Ей двадцать семь. Она уже старая для тебя.
– Вот же попадос, – рассмеялся Эй и натянул ей кепку на нос: – одна – слишком старая, другая – чересчур молодая.
Девочка сердито поправила козырёк.
– Перестань! Если тебе нужна Алиса, иди и спроси её обо всём сам! А вот так, через меня, подкатывать не надо!
Эй посерьёзнел, присел на корточки перед ней, удерживая качели за цепь, заглянул в насупленное лицо:
– Мне не нужна Алиса. Честно. Мне вообще никто не нужен. Некоторые называют меня «Псом». Как думаешь, почему?
– Откуда мне знать? Я бы тебя назвала волком. Ты мне, кстати, снился в виде волка… И когда я первый раз увидела тебя в зеркале, тоже…
– Умничка. Всё так. Так вот, псом меня называют за острый нюх и стальную хватку. Я никогда не собьюсь со следа и никогда не выпущу жертву из клыков. Конкретно сейчас я ищу одного человечка. Очень важного человечка. И я напал на его след. Так получилось, что на этой тропе потопталась и твоя сестричка. Она мне не нужна. Но мне важно кое-что понять. Помоги мне, Осень. А я, если пожелаешь, пойду в полицию и стану твоим свидетелем.
– Ты должен просто так пойти в полицию и выступить моим свидетелем! – Осень вскочила, стиснув кулаки. – Безо всяких условий. Потому что ты и есть – мой свидетель!
– А ещё я – тот парень, который нанёс тяжкие телесные четверым гражданам…
– Ну и что! Ты меня спасал!
Эй втянул носом воздух, закрыв глаза. Ухмыльнулся, запрокинув лицо в небо. Медленно-медленно выдохнул.
– Ладно, – шепнул, привлёк её к себе и укрыл полами куртки. – Рыцарь-блондин в сияющих доспехах к вашим услугам. Я ведь всегда мечтал совершить чего-нибудь эдакое. Идиотски-героическое.
– Так ты придёшь?
– Ага.
– В полицию?
– Ага.
– И расскажешь им, что произошло?
– Ага.
Она обхватила его пояс руками и прижалась щекой к шее. Кепка соскользнула и упала куда-то.
– Но я всё равно не скажу тебе ничего про Алису.
Эй зафыркал, а потом хрюкнул от смеха, растрепал её волосы.
– Вредина, – шепнул, проржавшись. – Зарянка, севшая на морду крокодила, чтобы почистить пёрышки.
– А крокодил это ты, конечно? Ой, да ладно! Страшный и ужасный Яша Тявкин. Готовый убивать долго и печально пятерых парней, но боящийся зайти в полицию, написать заявление. Ага.
– То есть, ты считаешь, что мои слова – одни понты? – улыбаясь, уточнил он.
– Ты – добрый, – убеждённо заявила Осень. – Я это точно знаю. Просто любишь казаться злым. Наверное, что-то произошло с тобой много лет назад, ты разочаровался в людях и…
– Наверное. Ты вот прям психолог. Как суперски меня раскусила! Ты сегодня не в школе?
– Нет. И завтра не пойду. Мы с Алисой думаем перейти на домашнее обучение. Видеть их всех не хочу!
– Ясно. Пошли, погуляем?
Сердце подпрыгнуло.
«Он мне что, нравится? – испуганно спросила Осень сама себя. – Да нет… Конечно, нет. Нельзя вот так сразу разлюбить одного и тут же влюбиться в другого… Я вообще не знаю Яшу толком… Нет, просто рядом с ним мне спокойно. Потому что он – крутой».
– Что зависла? Или всё же крокодил пугает?
– Не крокодил, а волк, – проворчала Осень, вынула телефон, – мне отпроситься надо. Алиса сейчас каждый мой шаг контролирует…
На экране висело пуш-уведомление о непринятом сообщении. Девочка машинально открыла его. «Привет, – писал неизвестный. – Ты как? Вся школа гудит. Витэля забрали с уроков. Кам тоже слиняла. Я на твоей стороне, если что».
И чуть ниже пояснение: «Это Димас».
– Что там? – лениво поинтересовался Яша.
– Ничего, – буркнула Осень. – Димка из параллельного.
– И чего хочет Димка из параллельного?
Девочка покосилась на парня, закусила губу. «Чего тебе от меня-то надо?» – написала грубо. Ответ не заставил себя ждать: «Давай сходим куда-нибудь? В кафе? Зоопарк? Куда скажешь». Осень зло рассмеялась, прищурилась:
– На свидание зовёт. Я ж теперь – сама популярность.
– Дай сюда, – потребовал Эй и забрал у неё телефон раньше, чем Осень успела возразить.
– Рехнулся? Отдай! – прошипела она и попыталась выхватить из его рук своё сокровище.
Яша поднял руку и насмешливо посмотрел на девочку.
– Скотина! Отдай немедленно! Это не твоё!
– Было не моё, стало моё. Не кипишуй. Должен же я знать, кого мне предстоит убивать. Возможно.
– Ха-ха, – процедила обиженная Осень, отвернулась и, засунув руки в карманы, гордо направилась домой.
Эй догнал её на крыльце, обнял за плечи.
– Перестань, – шепнул на ухо. – Ты кое-кому наступила на жирный хвост. И кое-кто обязательно тяпнет тебя в ответ. Ты не листала интернет? Вк, ютуб, рутуб? А я вот уже.
– Дима не из их компании!
– Уверена?
Она обернулась и вздрогнула, увидев немигающий взгляд. И сами узковатые, вытянутые глаза, бликующие алым светом, совсем рядом с её лицом.
– Ты нарочно меня пугаешь! – пискнула жалобно и попятилась. Упёрлась спиной в металлическую дверь.
Что-то жуткое вдруг словно разом выключилось в черешневых глазах. Яша хмыкнул:
– Звони давай, Алисе. Пошли, прошвырнёмся. И да, я сбросил тебе мой номер. Перекинь его сестре. Пусть не волнуется: верну в целости.
Всучил девочке в руки телефон, отпустил и отошёл к синему байку с оранжевой молнией на боку.
